Жизнь без тебя — смерть для меня

      Лилит ненавидит многое, но сейчас она больше всего ненавидит этот бесов мир. Если бы за Стенами оказался не прогрессивный мир, от которого Парадиз отстал в развитии на сто лет, а бескрайний океан, и за ним неизведанные земли, куда нога человечества не ступала так же долго, как и народ в Стенах был заперт в них, всё было бы легче. Пусть даже мир был усеян титанами, всё равно было бы куда легче, чем с развитыми странами, с невероятно мощным оружием и ещё пять титанов под властью людей, которые единодушно ненавидят демонов острова Парадиз.       От титанов куда проще избавиться, чем людей. Возможно, можно было бы создать тот же Грохот, но меньших масштабов, чтобы зачищать лишь дольки земли, и делать это гораздо аккуратнее. Ведь от титанов ничего бы и не осталось – их кости, кожа, кровь, желудочный сок, всё это испарялось бы. Остались бы чистые земли, пусть и с отпечатками гигантских стоп титанов и очертание тел тупых титанов. Но с этим можно было бы жить. С этим было бы жить легче.       Однако, к сожалению, все произошло не так и у них из надежд осталось лишь одно «было бы лучше, будь всё иначе». За пределами острова оказались только враги, которых Эрену придется стереть с лица земли.       Не описать тот шок на лицах друзей, когда они увидели Лилит в рядах Йегеристов. Они были преданы и очевидно разочарованы. Лилит было жалко, но она уже не могла отступить от своего решения.       Когда к ней пришел Флок после исчезновения Эрена Лилит выслушала его внимательно. Ему не составило труда заинтересовать её.       — Я знаю, почему Эрен ушел.       Этого хватило. Лилит выслушала его, прислушивалась к каждому его слову и слушала. Когда речь зашла за грохот, она ужаснулась (да, тогда она еще не понимала гениальности плана Ерена). Но Форстер все быстро объяснил.       — Эрен делает это ради нашего острова, чтобы защитить его и нас, — сказал Флок, подытожив свой рассказ, — Мы должны довериться ему и помочь, Лилит.       Лилит с Флоком была в достаточно неплохих отношениях. Не конфликтовали, иногда могли поговорить о чём-нибудь, и с некоторыми идеями Флока она была согласна. Например, по поводу Эрвина. Нет, она, конечно, была очень рада, что её друг, Армин, выжил, но Эрвин был опытным стратегом и его смерть ослабила разведку. С Эрвином у Парадиза было бы больше шансов в борьбе против всего мира.       Она ни с кем с этим не делилась, потому что все в компании были совсем не согласны с идеями Флока. Поэтому она молчала, чтобы не испортить с ними отношения, особенно с Эреном.       Флок это понимал и даже знал о её влюбленности, поэтому, похоже, использовал этот рычаг в разговоре с ней. Тогда Лилит увидела в нём такое же расположение к Эрену, как и у неё (конечно без влюбленности, Лилит бы не выдержала теплить внутри себя ненависть ещё к кому-то), и это подцепило. Было приятно разделить своё восхищение с другим человеком, который не влюблён в Эрена.       Лилит после всех доводов Флока сразу согласилась на его предложение вступить в ряды Йегеристов. А как ей здесь не согласиться? Это было бы ее возможностью быть рядом с Эреном, даже больше — возле них не крутилась бы Микаса.       Конечно, она переживала, как на это отреагируют её друзья, Ханджи с Леви (последний, вероятно, сразу отрубил ей голову), но Эрен ей был важнее. Лилит надеялась, что они поймут, что Жан (который тоже влюблён в эту проклятую Микасу; серьёзно, чем она всех так привлекает, они будто обезумели) не возненавидит Лилит, а поймет. Всё-таки он отличный парень и друг, который в течение стольких лет понимал её чувства к Эрену. Она хотела бы с ним и дальше иметь такие тесные дружеские отношения.       Естественно, Жан не все знал о чувствах Лилит, а особенно о её ненависти к Микасе. Он бы не понял, потому что пусть тоже был с безответной любовью, такой мощной ненависти к Эрену не испытывал. Они всё же были друзьями, и беспокоились друг о друге, в то время как между Лилит и Микасой шла холодная война.       Всё к лучшему, Лилит в этом была уверена. Жан должен понять, она ведь только хотела подарить ему и остальную спокойную жизнь на острове. Подарить им весь мир.       Они должны понять.       Но понимания на их лицах она так и не увидела. Защищая вместе с ними Эрена от атак Бронированного титана и титана Перевозчика, она видела злобу на неё. А на лице Жана совсем разочарование. Это кольнуло, но в тот момент ей не стоило об этом думать. Её приоритетом был Эрен и она выполнила свою задачу — Эрен и Зик смогли встретиться.       Гамм от падающих Стен и топота Колоссальных титанов была громкой, что приходилось заслонять уши руками. Лилит боялась, что её барабанные перепонки лопнут, но они остались целы, лишь несколько минут звон в ушах не исчезал. Привыкнув к этому громкому грохоту Лилит, стоя на крыше одного из домов с восхищением смотрела на Колоссальных титанов, следовавших прямо за Эреном. И как другие расходились в другие стороны, в дальние земли, чтобы растоптать врага.       С восторгом она слушала Эрена, что обращался к потомкам Имир с предупреждением о грохоте. Улыбалась, слушая его голос и радовалась, что всё удалось. Небо выкрашенное в красный цвет, как кровь их врагов в очень скором времени, захватывало дух. Это был рассвет нового мира, где скоро островитянам не нужно будет бояться внешнего мира и его угрозы. Это возрождение Элдийской империи, которая на долгие годы, а то и века будет правящей всем миром Владычицой.       Их время пришло.       — Какого чёрта происходит, Лилит?! — Её созерцание этой красотой прервал Жан, внезапно оказавшийся возле, и схвативший её за предплечье. — Ты с Йегером за компанию сошла с ума? Какая Дрожь Земли?!       Улыбка с лица быстро погасла, стоило ей наткнуться на разъярённые глаза Жана. Даже у Микасы она никогда не видела подобного взгляда. Преисполненного злобы такой силы, что заставило Лилит вжала голову в плечи.       — Это наше спасение, Жан! — Ей приходилось кричать, чтобы он её услышал. — Пойми, для острова и для нас это лучший путь!       — Какой путь?! — рявкнул он и Лилит вздрогнула. Жан был безумно злой. — Оставить океан крови вместо мира?!       Лилит опустила глаза. Эта сцена уже была несколько часов назад, только за руку ее держал Эрен, и она таяла от его прикосновений, а не сжималась от напряжения, как сейчас. Она не хотела его слить.       — Я надеялась ты меня поймешь, Жан... — она ​​прошептала эти слова, но Жан каким-то невероятным образом ее почтение.       — Что я должен был понять? – Он так же как и Эрен схватил ее за второе предплечье, но сам наклонялся к ней, не поднимая. Не сжимал ее руки в порыве эмоций, а держал мягко, лишь бы не сделать больно.       Жан никогда бы не сделал ей больно. Никому из их друзей он бы не причинил вреда.       Микаса могла такого замечательного парня получить, но вцепилась в Эрена, как бесовая пиявка.       — Я… — Лилит закрыла глаза, в очередной попытке сдержать слезы, которые в этот раз не имели облегчающего эффекта. Только боль и стыд за причиненное ему. - Я хотела, чтобы мы жили спокойно...       В глазах слезы долго не задерживаются, первая дорожка скатывается по щеке очень быстро и Лилит поворачивает взгляд на Жана.       — Я только хотела, чтобы у нас была спокойная жизнь, и в этой спокойной жизни у тебя был шанс с Микасой. – Она выжимает из своих глаз еще несколько дорожек слез. — Я хочу, чтобы все вы, мои лучшие друзья, были счастливы. Я хотела, чтобы ты был счастлив, Жан. Ведь вы все мне безумно дороги.       Она не врала. И по поводу чувств и по поводу намерений. Ей действительно было больно от того, что Жан на нее сердился. Однако он должен понять, что Эрен делал все это для их будущего. И Лилит ему в этом охотно помогла.       Она любит их, и никогда бы намеренно не обидела.

***

      Когда её друзья всё же победили в схватке в порту и отправились на корабле за Эреном предотвращать Дрожь, Лилит смотрела вслед кораблю, глотая слёзы.       Не справилась. Подвела Эрена. Ничтожество.       Но надежда ещё была. Флок сел им на хвост. Своеобразным способ (вцепился за корабль) и не факт, что он сможет долго продержаться. Поэтому и жалеть она себя и не собиралась. Она не справилась с заданием Эрена — не допустить его плану разрушиться, и не имела никакого права на утешение.       Но Эрен справится, Лилит в этом была уверена. Знала, что он доведёт свой план до конца и вернётся на остров великим Героем. Ведь он им и так является.       Позади неё толпились выжившие Йегеристы, что также смотрели в след убывающему кораблю. Скинув затупленные лезвия на землю, Лилит повернулась к ним лицом, перед этим сморгнув слёзы из глаз.       — Не стоит переживать из-за них, — сказала она, подойдя к своим союзникам ближе. — Флок их задержит, и Эрен выполнит свой план. Сейчас стоит заняться другими, более важными вещами.       Она перевела взгляд им за спины, и Йегеристы повторили за ней. Смотря вперёд, в направлении к жилому центру их острова Лилит громко и чётко проговорила:       — Пока Эрен наводит порядки вне Парадиза, мы должны заняться порядками тут. Именно это и планировал Флок, мы должны следовать его плану.

***

      Лилит не сразу понимает, что произошло. Секунду назад она была в своей комнате в штабе разведки, собираясь на очередной рабочий день. Подмять под себя систему всё же выходило сложнее, чем ожидалось, даже с многочисленной поддержкой островитян. Хотя это уже дается гораздо проще, чем было до начала Дрожи, ведь после нападения Марли на Шиганшину всё больше людей начали понимать и поддерживать идеи Йегеристов. Такими темпами через несколько дней власть уже будет полностью в их руках. То есть Хистория будет в их руках.       А её сборы внезапно прервались пением птиц и легким дуновением ветерка, которого в её комнате быть не могло. Как и поляны перед заброшенным домом. Её домом, который находился на территории Марии, на поляне, где поблизости не было других жилищ. В этом доме Лилит провела свои счастливые десять лет жизни вплоть до восемьсот сорок пятого года, когда к ним вторглись титаны. Ей с матерью (отца в жизни Лилит не было — бросил их, когда ей был один год, не желая иметь дела с семьей) пришлось бежать из собственного дома. Оставив там всё: работу мамы, их животных, огород и ту беззаботную спокойную жизнь.       Первые годы было сложно, но в восемьсот сорок седьмом Мирель — её матери — посчастливилось устроиться на работу в Рагако продавщицей на рынке и худо-бедно арендовать маленькую квартирку, в которой достаточно места было только для одного человека. Но на тот момент Лилит уже училась в кадетах, поэтому Мирель и не было тесно. Лилит даже на каникулы длиной в неделю приезжала к матери лишь на несколько дней, чтобы не обременять её финансовыми проблемами. Из-за этого Лилит значительно отдалилась от матери... Но при этом всё равно её любила и хотела, чтобы они вместе вернулись в свой дом, где они могли жить даже на минимальную зарплату, имея собственный огород и скот. Поэтому и пошла в разведку — только бы вернуться домой.       Но после возвращения территорий и уничтожения титанов Лилит не смогла вернуться в тот дом, потому что он был до основания разрушен титанами и восстановить его было невозможно. Мирель это восприняла куда спокойнее, чем Лилит. Её мать осталась в Рагако, работая в своё удовольствие. Лилит попыталась сделать то же самое. Спрятала свои болезненные чувства от уничтожения её единственного моста к прежней жизни, где ей было, наверное, лучше всего за всю жизнь. Поддакивала Мирель, что жить среди людей не так уж и плохо, не рассказывала ей о той боли, что копилась внутри неё от потери дома.       Именно тот дом, что находился вдали от людей на поляне, был для Лиллит настоящим домом. И он был уничтожен. Боясь собственной слабости и не желая показывать её кому-либо, она никому не говорила о своём отчаянии. Почти никому.       А теперь она стоит перед крыльцом своего дома. Не поврежденным титанами и временем — таким, каким Лиллит его и запомнила. Стены из черного дуба были удивительно чистыми, какими их любила оставлять её мама. Каждое лето Мирель заставляла её чистить стены дома, чтобы поддерживать его в лучшем состоянии как можно дольше. К крыльцу тянется каменная дорожка, которую она в пять лет собственноручно делала с мамой, чтобы не приходилось постоянно счищать выросшую траву. Даже небольшой сарай слева стоит, а к нему прикреплен забор, за которым сидят овцы.       А если Лилит пройдет на задний двор, то сможет увидеть и огород, который пора собирать. Но она туда не торопится, разглядывая свой дом.       Я умерла? проносится в ее мыслях. Я в раю?       Странно, если это так, очевидно, что рай ей точно не светит.       — Лилит.       От этого голоса с ее уст срывается вздох. Увидев свой дом, Лилит бессознательно задержала дыхание, не веря своим глазам, а его голос заставил ее сделать глубокий вдох.       Обернувшись назад она встретилась с ним лицом к лицу. Сомнения, что ей это просто кажется исчезли в мгновение ока, когда она почувствовала тепло его тела.       Как только Лилит обернулась назад и встретилась со значительно младшим Эреном (он выглядел не на девятнадцать лет, а на пятнадцать) он прижал ее к себе. Его объятия крепкие, теплые и будто защитные. Эрен крепко прижимает Лилит к себе, а лбом опирается на ее плечо.       Решаясь обнять его в ответ Лилит действует неуверенно, но через мгновение, не почувствовав сопротивления, прижалась к нему так же, как и он к ней — крепко, надежно, с очевидным намерением никогда не отпускать.       — Это ты… — шепчет она, – это действительно ты, Эрен.       — Да, — тихо отвечает он и гладит ее спину. – Да, Лилит, это я.       — Я умерла? Что это за место?       — Нет, ты жива, — голос приглушен из-за того, что он прижимается к ее плечу, но, несмотря на это, Лилит все равно замечает, что что-то не так. — Это твои воспоминания.       Лилит хмурит брови, пытается отодвинуться от Эрена (не разрывая объятий, конечно), чтобы посмотреть на него, но он не дает ей этого сделать. Крепко держит в объятиях, прижимает к себе и не перестает гладить по спине. Лилит нравятся его прикосновениям. Она нежится в его руках и улыбается. Но быстро вспоминает его слова, произнесённые им минуту назад (и которые она мгновенно забыла, стоило ему прижать ее к себе еще ближе).       — Это благодаря силе Прародительницы у тебя такое получается? — Гифт сделала выводы быстро. — Как при первом обращении, да?       — Да...       — У тебя хорошо получается, — хмыкает Лилит и кладет голову на плечо Эрена. Теперь она замечает, что не только Эрен другой, но и она — она того же роста, что и была в пятнадцать. — А почему именно мой дом?       — Потому что я хочу напоследок сделать тебе приятно. Оставить хорошие воспоминания со мной, — Эрен шепчет и Лилит все больше уверена, что что-то с ним не так.       — Напоследок? — осторожно спрашивает она, чувствуя что-то неладное. Ее вторую попытку отодвинуться снова пресекают.       — Ты мне дорога, Лилит, — продолжает шептать ей в плечо Эрен, словно игнорируя ее вопросы.       Но это ее не очень беспокоит, стоит услышать его слова. Лилит застывает и фокусируется на его голосе. Слушает, вникает в суть, и вместе с этим прокручивая в голове "Ты мне дорога, Лилит"...       Лилит сияет от счастья.       — Правда, — продолжает он, — ты мне очень дорога и близка. Я невероятно тебе благодарен, что ты всегда была со мной. На моей стороне. Ты меня поддерживала так много раз… И я очень жалею, что делал это гораздо меньше. И мне очень жаль, что я не могу ответить на твои чувства взаимностью и делаю этим больно.       С лица мгновенно исчезает улыбка, тело напрягается, в глаза заполняют слезы. На этот раз она не позволяет Эрену держать ее незыблемо и все же отодвинулась от него. И натыкается на уставшие глаза, полные слез, из которых уже бегут дорожки слез. Пусть Эрен и смотрится на пятнадцать, но это точно он девятнадцатилетний. Такой, каким Лилит видела его в последний раз уставшим, истощенным и разбитым. Тот самый взгляд, который она видела в этой столовой, когда наконец-то призналась в своих чувствах к нему таким внезапным порывом. И когда больно уколола своим "хоть кто-то должен это сказать".       Какая ты сука, Гифт.       Видеть его таким убитым собственными словами и их посылом Лилит становится сложно. Внутри нее будто взрываются громовые копья от отчаяния и вины за свои слезы. В праве своей боли она задела и его. Зная, как ему сложно с этим долбанным решением по грохоту… Она помогала так, но и добивала его.       Лилит рассматривает лужайку позади Эрена и закусывает губу, понимая, что Эрен делает это специально для нее. Он единственный, кто знал о тоске по дому и даже видел слезы в моменты, когда она открывалась ему.       Ты мразь, Гифт.       Это место, этот дом для него имеет невероятное значение. Ее детские годы проходили здесь, лучшие десять лет, когда она была обычным ребенком, радующаяся тому, что мама позволила лечь позже обычного, лишь бы дочитать книгу, которая так ее увлекла. Ребенком, который радовался первому снегу в декабре и ненавидел вставать в школу в такой холод. У нее все это забрали.       Теперь она дождаться не может времени, когда она ляжет спать и сразу же уснет после очередного тяжелого дня. На книги времени вообще нет, а первый снег не приносит того детского счастья, а только раздражает, сколько его выпало.       И вот она снова здесь — у своего дома, целого и поврежденного, где осталось ее детство, которое она никогда не сможет вернуть. И тут она только благодаря Эрену, которого так больно ранила, ткнув в болезненную точку – тупой ответ Микасы на его вопрос.       На вопрос, на который она никогда не сможет ответить, потому что никогда его не услышит.       Даже несмотря на все это, он сделал это для нее.       С ее уст срывается всхлип.       — Прости… — шепчет Лилит, наклоняя голову вниз. Ее руки спадают по швам, когда руки Эрена до сих пор на ее плечах. — Эрен, прошу, извини. Я вела себя как сука. И даже сейчас так себя веду, думая только о себе и своей боли.       — Думаю, это твоя природа, Лилит, — Эрен хмыкает, весело и задорно, несмотря на слезы и ком в собственном горле. — Ты часто вела себя так, в большинстве случаях, я уверен, ты этого даже не замечала.       — Природа, конечно. — Лилит падает на землю, закрывая лицо руками. — Похоже, это от любимого папы пришло. Он тоже себя повел как мразь.       — И не поспоришь, — соглашается Эрен и садится напротив Лилит. — Но думаю, у тебя были причины стать такой, а у него бросать тебя точно нет. Это была его натура, настоящая, мразотная натура. Как и у Зика с нашим отцом. Что я, что Зик выросли ужасными людьми.       — У вас точно были причины, — она снова тихо всхлипывает. — У тебя они точно есть.       — Да, пожалуй. — Эрен кивает, пусть Лилит и не видит. Вытирает слезы из собственных щек и тянется к ладоням Лилит. Убирает их от лица и берет в свои ладони, мягко сжимает. — У всех вас были причины в некоторых случаях вести себя ужасно. Я… У меня действительно не было выбора, Лилит. Я видел так много, столько цепей событий, преображал все, и ничего не получалось. Грохот — это единственный мой путь, который спасет вас.       Лилит, сидевшая наклонившись и спрятавшись в собственных волосах от Эрена, поднимает голову, чтобы взглянуть на него. И снова видит его — растерянного и обессиленного. Но в этот раз не девятнадцатилетний, пятнадцатилетний Эрен. Боявшийся капитана Леви как огня и всегда волновался за своих друзей.       — Это ты, Эрен, — Лилит хрипит, голос тихий, но она не хочет говорить громче, — это действительно ты. Я знала, что ты никуда не ушел. Жан так усердно доказывал, что ты уже не тот… Однако это не так. Ты все тот же наш Эрен. Беззаботный и глуповатый, с суицидальными наклонностями. Ты все еще мой любимый глупый мальчик, несмотря на все то, что ты сделал и делаешь.       В свете солнца Лилит видит, как в его глазах блестят слезы. Обычно он всегда старался скрыть их от всех, даже от нее, но не сейчас. Эрен даже не отводит взгляд, когда слезы проступают наружу. Мокрые дорожки сияют на его щеках, и Лилит спешит вытереть их — касается его лица и осторожно стирает их большим пальцем. Неважно, что кожа тут же намокает, Лилит продолжает вытирать слезы с его щек, едва сдерживаясь, чтобы самой не заплакать. Ему сейчас куда тяжелее, чем ей когда-либо.       — Я люблю тебя, Лилит, — шепчет он, и его голос срывается. Он всхлипывает и прижимается к ее рукам. Накрывает их своими ладонями и срывается на рыдания.       — Я тоже люблю тебя, Эрен, — Лилит улыбается, но по щеке снова скатывается слеза. — Просто чуточку сильнее, чем ты меня.       Она прижимает его к себе и крепко обнимает за шею. Эрен прячет лицо в её плече, тихо всхлипывает и сжимает её в объятиях.       — Я так виноват перед тобой, — шепчет он.       — Ничего подобного. Это я виновата. Моя вина перед тобой и Микасой ужасна, и мне очень жаль.       Она гладит его по спине, сглатывая слезы, ведь собирается сказать то, от чего всегда отрекалась. Правду. В груди нарастает тяжесть, которая постепенно превращается в огромный булыжник. Он давит на грудь и мешает свободно дышать. Лилит с радостью бы бросилась вместе с ним в море.       — Но всё будет хорошо, — говорит она, прижимаясь губами к его виску. — Ты вернешься к нам. Вернешься и вместе с Микасой будешь жить счастливые годы. Я не буду мешать, обещаю. Вообще исчезну из твоей жизни, лишь бы ты был счастлив.       Лилит хочется кричать на всю округу от боли. Она ненавидит этот мир. Ненавидит то, что не умерла в день, когда пришли титаны. Ненавидит тот день, когда встретилась с Эреном и по уши влюбилась. Она ненавидит себя. Ей хочется умереть от безнадежности.       И вот, когда Лилит едва не срывается на громкий плач, Эрен резко отталкивает её. Она с трудом удерживается, чтобы не упасть на спину от такого сильного толчка. Вовремя опирается на руки позади себя, но вместо мягкой травы чувствует, как они погружаются во что-то. Что-то, напоминающее песок. Оглядываясь вокруг, она видит бесконечные километры синего неба и белого песка. Они в Путях.       — Я никогда не откажусь от тебя, Лилит, — говорит Эрен, привлекая её внимание. Теперь он выглядит так же, как и в их последнюю встречу. Им снова по девятнадцать. Его лицо кажется испуганным, словно она ударила его ножом в сердце. Кажется, так оно и есть — её последняя фраза не на шутку его ужаснула. — Никогда не выброшу тебя из своей жизни, что бы ты ни сделала. Не смей такого говорить.       Её глаза ошарашенно бегают по его лицу, пока по щекам катятся слезы.       — Прости, — говорит она, и это дается с трудом. Голос охрип, а колючий ком в горле едва дает возможность говорить. — Я... Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив. Со мной рядом у тебя никогда не получится. Я не смогу принять твою любовь к Микасе. Никогда. Как бы ни старалась.       — Но ты можешь принять Микасу, — его слова звучат не как предложение, а как приказ. В противовес его суровому тону, руки Лилит в свои он берет с невероятной нежностью. И в следующий миг он говорит то, от чего Лилит перестает дышать. — Я не вернусь, Лилит.       У неё даже не получается выдавить из себя вопрос «что это значит?». Легкие словно наполнили песком, и теперь он не дает сделать ни единого вдоха. Но Эрен объясняет. И видно, что он чувствует примерно то же самое.       — Я... Я не смогу вернуться, — он изо всех сил сжимает её руку, наклоняет голову и снова плачет. Тихо и безнадежно.       Впервые Лилит хочет от него уйти. Вырвать руки из его теплых ладоней и убежать, только бы не слышать того, что он скажет. Она долгие годы мечтала почувствовать свои руки в его руках, а сейчас с ужасом смотрит на их сцепленные пальцы.       — Я нашел... способ избавить... мир от силы титанов, но... — Эрен заливается слезами, делая долгие паузы между словами, будто каждое вырывается из его горла сквозь жгучую боль. — Я не вернусь, Лилит! Микаса избавит... Избавит мир от титанов... И за это придется заплатить...       — НЕТ!! — Лилит даже шанса не дает ему закончить. Она не хочет этого слышать. — Эрен, прошу, нет! Сделай всё, как и планировал! Прошу!!!       — Прости...       — Эрен, пожалуйста!       — Лилит, ты всегда будешь моей лучшей подругой...       — Эрен! Умоляю, молю, не надо!! Я не смогу без тебя!!       Лилит отчаянно пытается вырвать руки из его ладоней, но его хватка невероятно крепка. Эрен наклоняется к ней, снова обнимает, не дает вырваться из объятий.       — Я люблю тебя, Лилит. Пожалуйста, станьте с Микасой поддержкой друг для друга...       Это последнее, что она слышит перед полной темнотой.