Часть 36

Паром тяжело переваливался на волнах Ла-Манша, разрезая густую ночную мглу. Глухой рев дизельных двигателей и ритмичный скрежет металла о воду сливались в монотонную погребальную песнь. Большинство пассажиров давно спустились в душные каюты, спасаясь от пронизывающего ветра. Джинни стояла у самого края на открытой палубе, намеренно выбрав подветренную сторону, где соленые брызги били прямо в лицо. Это давало ей ощущение того, что она все ещё тут, что она все ещё что-то чувствует. Её старая кожаная куртка с уже почти стертой эмблемой, трофей из прошлой жизни, совершенно не защищала от холода. Ей было плевать. Ледяной ветер был единственным, что доказывал, она все ещё способна чувствовать хоть что-то, кроме всепоглощающей пустоты внутри. Память вернулась пару часов назад. Не плавно, как прилив, а ударила тяжелым молотком по затылку, когда они с Драко оказались в Выручай комнате. Одно случайное касание рук, одна вспышка и это все сработало, как пусковой крючок. Обливейт Грейнджер, наложенный на них много лет, рассыпался в прах. И на поверхность выплыло все, что было спрятано за толстыми стенами. Вспышка выжгла ложь до основания. Она вспомнила все, так же как и он. Джинни до боли сжала холодные металлические поручни. Она помнила запах его мантии, дорогого шелка, пепла и морозного воздуха. Вспомнила, их вечера, их полёты. То, как она оставалась в его комнате старост. Вспомнила их смех - редкий, опасный, понятный только им двоим посреди всеобщего безумия. Она вспомнила ночь перед тем, как им стерли память, вспомнила как они хотели бежать. Вспомнила все их ночи в темноте Астрономической башни. Вспомнила, что они поклялись, что бросят всё: Орден, Пожирателей, свои фамилии и просто исчезнут для всех, для всего проклятого магического мира. Как они купят билеты на первый же корабль до Южной Америки и забудут магию этого места навсегда. А потом была боль, провал в памяти и годы выживания, полные холодного одиночества и расчёта лидера сопротивления. Её сердце было закрыто броней необходимости... Она забыла... Они любили друг друга. Так отчаянно, что эта любовь пугала сильнее самого страшного проклятья, но не их... Их любовь помешала Грейнджер. Руки Джинни ещё сильнее сжали поручень. Она и не подозревала, что способна на такую ненависть к одному человеку. И вот её броня, которую она наращивала годами, рассыпалась прахом, обнажив зияющую рану с кровотачащими краям. - Сука... - едва слышно выдохнула Джинни. Мысленно её руки сжимались вокруг шеи Грейнджер... Рядом с ней, метрах в пяти, неподвижной статуей застыл Драко Малфой. Он тоже не искал укрытия от ветра. Его светлые волосы трепал сильный ветер. Они молчали уже несколько часов с того самого момента, как память обрушилась на них ледяным водопадом из забытых воспоминаний. Его серые глаза, обычно холодные и насмешливые, сейчас были тёмными от боли. Он тоже всё вспомнил. Для него падение завесы памяти было ещё более жестоким. Он вспомнил, как предал остатки идеологии своего отца и Волдеморта ради одной рыжеволосой гриффиндорки. Как он оставил бы и предал всех ещё тысячу раз, только ради неё одной. Но ему было плевать. Он сделал осторожный шаг вперед. - Ты простудишься насмерть, Уизли. Твое знаменитое гриффиндорское упрямство не согреет твои легкие. Голос Драко прозвучал совсем рядом. Он вышел из тени надстройки парома. На нем тоже была магловская одежда - черная куртка с поднятым воротником, но даже в ней он двигался с неизменной грацией аристократа. В тусклом свете палубных фонарей Джинни увидела своё собственное отражение в его серых глазах. И там не было привычной ледяной маски или расчетливого спокойствия. Там была такая же зияющая рана, совсем как у неё. Они стояли в нескольких шагах друг от друга, разделенные годами украденной жизни, и молчали. Говорить было физически больно - слова застревали в горле острыми осколками стекла. Джинни не знала, что ещё тут можно сказать. Она судорожно вдохнула, втягивая ртом соленый воздух. Внутри неё поднималась волна такого отчаяния, что лидер сопротивления, женщина, лично уничтожившая два десятка Пожирателей Грейнджер, почувствовала себя беспомощным ребенком. Вся её железная воля, весь тактический гений, вся холодная напущенность, все рухнуло в один миг. Ей хотелось просто кричать. И выжечь своим криком все вокруг, но она упрямо молчала. Драко сделал ещё полшага вперед. Медленно, давая ей возможность отступить или вытащить палочку. Его лицо, обычно такое высокомерное и гладкое, прорезала глубокая морщина между бровей - печать усталости человека, которому вернули половину его души. - Я помню, как ты хотела Южную Америку, - тихо сказал он, перекрывая шум ветра. Его голос сел от долгого молчания и внутреннего крика. - Я помню... Твой шрам на бедре, теперь я помню откуда он... Джинни вцепилась побелевшими пальцами в ледяной металл поручня так, что костяшки побелели. Боль от холода отрезвила, не дала упасть или сделать глупость. Слезы замерзали на щеках, смешиваясь с морской солью. Она смотрела на него и видела не бывшего однокурсника, не союзника, не потерявшего всё человека. Она видела единственного мужчину, чьё имя шептала в полусонном бреду, сама не зная почему. - Заткнись... Малфой, - прошептала она, и это прозвучало как предсмертный хрип. - Просто... заткнись. Ничего не говори. Он сделал ещё пару осторожны шагов вперед. - Драко... - Что? - переспросила Джинни и нахмурила брови. - Я Драко, теперь ты это помнишь... Для тебя я Драко. Она отвернулась. Впервые за долгие годы лидерства, крови и потерь Вирджиния Уизли позволила себе слабость. Она закрыла глаза, подставляя лицо ветру, и внутри неё беззвучно рушился мир, похоронив под обломками стойкого лидера, оставляя лишь женщину, потерявшую самое дорогое в этой жизни уже дважды. Паром издал низкий, вибрирующий гудок, возвещая о приближении к берегам Франции. Звук разрезал ночную тишину и хрупкий кокон молчания, в котором они опять находились. Драко сделал ещё шаг вперёд прямо к ней. Это было движение человека, который долго балансировал на краю пропасти и наконец решился прыгнуть. Он протянул руки медленно, давая ей время отстраниться, и попытался обнять её за плечи, укрыть от ветра и от той боли, которую только что вернулась им обоим. - Джин… Но она вздрогнула так, словно он дотронулся до открытой раны. Резким, почти конвульсивным движением Джинни выставила вперёд обе ладони, упираясь ими ему в грудь. Она вложила в это усилие всю силу своего тела, отталкивая его назад, разрывая ту невидимую нить, которая натянулась между ними. - Не смей, - прошипела она, и её голос был хриплым от сдерживаемых рыданий. Глаза, казавшиеся чёрными в ночи, горели диким, первородным гневом. - Не смей прикасаться ко мне сейчас. Не смей быть благородным, Малфой. Слишком поздно для всего этого. Он отступил на два шага, убирая руки. Его лицо стало непроницаемой маской аристократа, но пальцы, сжатые в кулаки, побелели. - Почему? - лишь выдохнул он. Её холодность и отстраненность ранили его, сильнее самого острого кинжал. И тогда её плотина прорвалась. Слова полились из неё не сплошным потоком, а рваными, острыми осколками, которые она выплёвывала вместе со слезами. - Ты спрашиваешь почему? - она горько рассмеялась, запрокинув голову навстречу ветру. - Потому что я всё равно никогда тебя не забывала! Даже когда они выжгли тебя из моей головы! Она ударила себя кулаком в грудь, прямо над сердцем. - Здесь всегда была дыра. Пустота размером с тебя. Я просыпалась по ночам и искала кого-то рядом, хотя никого не должно было быть. Я смотрела на свои руки и думала, почему они кажутся мне чужими без твоих пальцев поверх них. Я ждала тебя каждый чёртов день, Драко Малфой! Годами! Я строила этот проклятый отряд Сопротивления, рисковала жизнью каждую секунду... потому что где-то глубоко внутри знала: есть причина бороться. И эта причина... Блять, это так тяжело... Эта причина ты. Её колени подкосились бы, если бы не борт, в который она вцепилась мёртвой хваткой. - Джинни... Она мотнула головой. - А потом... хочешь узнать моё самое страшное воспоминание? - её голос упал до шёпота, полного такого ужаса, что Драко похолодел. - Моя свадьба с Поттером. Она закрыла глаза, вновь переживая тот ненавистный день. - Что было тогда? - одними губами спросил он. - Я не хотела этого, все моё нутро кричало нет. Поттер и родители настояли. Ради того, чтобы показать миру, что Герой взял в жёны Уизли, скрепив союз двух великих родов. Я стояла там, под этим белым навесом. На мне было платье, которое выбирала не я... Я же его ненавидела. Толпа аплодировала, а мне хотелось кричать. И я все ждала что кто-то придёт и заберёт меня, что это гребанного фарса не будет. А я оказывается ждала тебя... смотрела в толпу, среди сотен лиц, ища одно, но не помня чьё... Твоё. Я ждала, что двери распахнутся. Я ждала спасения. Джинни открыла глаза. В них плескалось безумие. - Но никто не пришёл. Никто. И тогда я поняла, убедила себя, что пустота в груди - это просто обман. Что никакой любви не было. Что я всё выдумала, чтобы не сойти с ума в этой золотой клетке Поттера. Драко видел все эмоции, которые отражались на её лице. - В день твоей свадьбы я был один и мои другом была бутылка виски. Я сдерживал себя дикого желания ворваться на твою свадьбу. Убить их всех, убить Поттера и забрать тебя. Но ты... Ты разве бы пошла со мной? Та Джинни Уизли, что не помнила меня, что не помнила нас? Джинни тяжело вздохнула. - Тогда я готова была сбежать хоть с кем и даже с Малфоем. Он горько усмехнулся. - Так что тебя остановило? Они держали тебя в клетке? Приковали цепями? Джинни дернулась, как от удара. - Серьёзно, Малфой? Мне было восемнадцать лет! Я не наследница богатого рода, как ты! Тебе напомнить, что шла война и до сих пор идёт?! Что бы я делала одна, вооруженная лишь волшебной палочкой и своими гребанными амбициями? - Джин... Она взмахнула рукой. - Нет! Ты хотел слушать, так слушай же! Свадьба это было не самое страшное... Она перевела дыхание, готовясь нанести самый страшный удар. - Первая брачная ночь. Мы вернулись в дом. Поттер... он был нетерпелив. Он хотел получить свою долгожданную награду. Свою жену. Он начал целовать меня... Драко смотрел на неё, боясь дышать. Он уже понимал, куда ведёт рассказ, и ужас ледяными тисками сжимал его разум и сердце. - А я хотела одного, чтобы это все закончилось... и он получил то, что так хотел, - продолжила Джинни. Её трясло мелкой дрожью. - Он отстранился. Посмотрел на меня так, будто увидел чудовище. Он все понял, так же как и я. Моё тело уже знало мужчину и это был не Поттер. Очень хорошо знало. Мое тело помнило тебя, даже когда разум кричал, что я девственница. И я не помнила с кем была, просто оглушающая тишина и пустота в голове. Она подошла к нему вплотную, теперь сама вторгаясь в его личное пространство. - Он требовал объяснений. Кричал. Говорил, что я шлюха... Он давил на меня, пытаясь выбить правду, которой я не знала! Я предложила ему развод, сразу и эта мысль стала для меня облегчением. Он отказался и тогда... - Что было тогда, Джин? Она оскалила зубы. - Он ударил меня. Медленно с оттяжкой... - Ублюдок. Джинни, казалось, не замечала его слов. - Вы мужчины так одинаково бьете женщин, как будто вас учат этому с самого детства. - Джинни... Но девушка не слушала его и продолжала свою тёмную исповедь. - Сука Грейнджер, она спрятала тебя от меня. Забрала самое дорогое. А потом отдала меня Поттеру, как вещь. И самым страшным было не то, что он ударил меня. Самым страшным было выражение его глаз. Смесь разочарования и гадливости. Он понял, что его трофей... уже был кем-то использован. Драко сжал кулаки, его распирало от ненависти и ярости. - О, я бы отдала все на свете, чтобы вернуться в тот день... Я бы хотела сказать Поттеру, просто посмотреть в его глаза, когда он все услышит и поймёт. Что его жену... бывшую уже жену, трахнул Малфой. Она нервно рассмеялась. Джинни сползла вниз по борту, оседая на мокрую палубу. Вся ярость ушла, оставив лишь абсолютную, зияющую пустоту сломленной души. Она обхватила голову руками, раскачиваясь из стороны в сторону. - Так скажи мне, Малфой, - подняла она на него взгляд, полный невыносимой муки. - Какого черта мы вспомнили ЭТО? Зачем?! Чтобы я снова почувствовала, каково это? Чтобы было так больно? Ветер завывал в снастях парома. Франция была совсем близко, но для них обоих спасительный берег больше не существовал. Между ними лежало кладбище их прошлого, и призраки прошлого навсегда встали между огненной ведьмой и платиновым принцем. Слова Джинни повисли в ледяном воздухе между ними - тяжёлые, отравленные ядом чужой жестокости. Звук её тихого, животного скулежа, когда она раскачивалась на палубе, был единственным, что пробивалось сквозь гул двигателей парома. Драко не стал говорить "всё будет хорошо" . Он ненавидел эту фразу почти так же сильно, как имя Поттера. Ничего уже не могло быть "хорошо" . Прошлое нельзя было переписать, а шрамы от Круциатуса или унижения первой брачной ночи никогда не исчезнут с её души. Он просто шагнул к ней. Одним резким движением он преодолел разделявшее их расстояние. Его руки сомкнулись вокруг неё, словно стальные обручи. Драко не спрашивал разрешения. Он просто подхватил её, поднял с мокрой палубы и прижал к себе так крепко, что у неё перехватило дыхание. Джинни пыталась сопротивляться долю секунды, старая привычка всегда держать дистанцию, но потом сломалась. Она уткнулась лицом в его плечо, и наконец позволила себе зарыдать по-настоящему. Беззвучно, содрогаясь всем телом, выплакивая всё: боль, пустоту украденных лет и страх перед этим внезапным возвращением памяти. - Тише, - прошептал он ей на ухо, хотя ветер пытался вырвать слова из его губ. - Хватит. Они забрали достаточно. Его голос был низким и вибрировал от едва сдерживаемой ярости. Это была холодная, аристократическая ненависть чистокровного рода, помноженная на отчаяние человека, потерявшего самое дорогое. - Послушай меня, - Драко чуть отстранил её, взяв за подбородок длинными пальцами и заставляя посмотреть ему в глаза. В серых глубинах больше не было ни страха, ни сомнений. Только абсолютная, непоколебимая решимость. - С этого момента мы играем по другим правилам. Ты слышишь? Больше никаких пряток. Он наклонился ещё ближе, пока их лбы не соприкоснулись. - Мы вернём свой дом. И мы отнимем у них то, что они ценят больше всего. Я сожгу Министерство дотла. Я лично прослежу, чтобы Поттер поплатился за все. А Грейнджер... она познает такую тишину в своей голове, какую желала нам. Клянусь магией моего рода, Джинни. Я исправлю это. Я уничтожу всех, кто стоял за этим всем. Она смотрела в его лицо, такое знакомое и одновременно чужое после долгой разлуки и видела там ту самую тень мальчика из подземелий, который готов был стать Пожирателем, лишь бы защитить свою семью. Теперь этой семьёй была она. Джинни медленно кивнула, размазывая слёзы по щекам тыльной стороной ладони. Драко достал палочку и невербальным заклинанием высушил её одежду и волосы. Он взял одну сигарету для себя, вторую, протянул ей. Их пальцы соприкоснулись. Чиркнула зажигалка. Они сели на пол палубы спиной к спине, старая школьная привычка, позволяющая прикрывать друг друга. Огоньки сигарет вспыхивали в темноте синхронно, как два маяка. Сизый дым смешивался с солёным туманом над морем. Они молчали. Им не нужны были слова о любви, воспоминания только что выжгли всю романтику, оставив лишь голые стены из привязанности, скреплённой общей травмой. Сейчас им нужен был только никотин, тепло спины другого человека впереди и понимание того, что завтра утром, когда паром причалит к берегу Франции, начнётся их медленная война. Не за спасение мира. Им было плевать на мир. За месть. За себя. Тишина, окутавшая палубу, была густой и тяжелой. Единственными звуками оставались мерный гул двигателей парома, плеск волн о борт и редкое, синхронное потрескивание их сигарет в темноте. Они сидели спина к спине, но Драко чувствовал жар её тела даже сквозь плотную ткань магловской куртки. Он чувствовал ритм её дыхания, всё ещё прерывистого после рыданий. Он медленно затянулся последний раз, наблюдая, как огонек на конце сигареты вспыхивает ярко-красным перед тем, как угаснуть. Затем он бросил окурок в темноту моря. Драко не стал вставать. Он просто повернулся. Его движение было быстрым, но лишенным агрессии. Одним плавным движением он развернулся, схватил её и буквально притянул Джинни к себе, зажав между своими коленями. Она не сопротивлялась. Её глаза, блестящие от соли и боли, смотрели на него снизу вверх с вопросом, который она боялась задать вслух. - К черту всё это. К черту этот гребанный мир, - хрипло выдохнул он. А затем он поцеловал её. Это не был нежный поцелуй влюбленных из девичьих грез. В нём не было места игривости или легкомыслия юности. Этот поцелуй был отчаянной молитвой и грубым требованием одновременно. Это была попытка двух разорванных половин найти друг друга наощупь во тьме. Драко впился в её губы так, словно хотел выпить её дыхание до дна, забрать её боль внутрь себя через одно прикосновение. Его руки жёстко легли на её талию, притягивая её тело вплотную к своему, стирая последнюю дистанцию. Он требовал ответа, требовал признания того, что они выжили, что они здесь, настоящие. Джинни ответила ему с той же голодной яростью. Её пальцы судорожно зарылись в его светлые волосы, удерживая его голову, боясь, что если она отпустит, он исчезнет, растворится в тумане, как мираж. Она приоткрыла рот, впуская его, и их языки сплелись в танце примирения. И тогда он почувствовал вкус. Это был не только вкус сигарет, которые они только что курили, только соленый привкус её слёз. На её губах, терпкий и чуть горьковатый, оставался след табака. Тот самый вкус её тайных перекуров на Астрономической башне много лет назад. Запах опасности, запретного плода и свободы. Этот вкус ударил ему в голову сильнее любого виски. Это была её настоящая сущность, та самая Джинни Уизли, которую он полюбил вопреки всему - дерзкая, которая смеялась над правилами мира. Не лидер Ос, а просто женщина, чья душа горела ярче адского пламени. Драко вложил в этот поцелуй всё. Всю свою любовь, которую семь лет прятал за маской цинизма и холодными усмешками. Свою вину за то, что позволил стереть им память. Свой страх потерять её снова. И свою абсолютную, собственническую преданность. Он целовал её так, будто извинялся за каждую минуту, проведенную ею в постели Поттера. Будто клялся каждым нервом, что больше никогда, ни на секунду, не оставит её одну. Когда он наконец оторвался от неё, оба тяжело дышали. Мир вокруг перестал существовать остались только два биения сердца, звучащих в унисон. Он прижался своим лбом к её, закрывая глаза. Его голос прозвучал тихо, ломая всю броню Малфоев: - Я люблю тебя. И надо было сказать тебе это раньше. Люблю тебя. Больше жизни. Больше магии. Помни это, когда станет страшно. Слышишь меня? Только это. Остальное мы сожжем. Джинни лишь крепче обхватила его руками за шею, пряча лицо у него на груди, слушая, как успокаивается его пульс. Впервые за долгие годы ледяной ужас внутри неё начал отступать, уступая место теплу. Туман над Францией казался теперь не угрозой, а лишь дымкой, скрывающей их новый рассвет. Пока они молчали, Джинни машинально провела рукой по левой кисти. Это было привычным жестом проверять, на месте ли кольцо. Она делала это сотни раз за последние месяцы, не понимая, зачем. Сейчас её рука замерла в воздухе. Она медленно, словно во сне, подняла правую руку. Кольцо ярко блеснуло в свете луны. Драко дернулся, словно его ударили под дых. Он узнал его. Это было не просто кольцо. Это было его кольцо. То кольцо, которое он заказал много лет назад у лучших ювелиров Лондона. - Ты сохранила его, - прошептал он, протягивая руку, чтобы коснуться металла. - Даже когда не помнила меня. Джинни внимательно рассматривала кольцо, поворачивая его на пальце. Она вспомнила, что никогда не снимала его. Снять это кольцо было слишком больно для неё. Как отказывалась носить любые украшения, которые Поттер покупал ей, предпочитая одно это кольцо. - Я избавилась от всего, что напоминало о нем, - тихо сказала она, глядя на Драко. - От всего. От каждой мелочи, что напоминала. Однажды я решила избавиться и от этого. Джинни опять вытянул вперед свою руку. - Я положила его в ящик комода и закрыла крышкой. А на следующее утро... я не смогла без него. Мне было физически плохо, единственное, что я смогла, так это надеть его на другую руку. Она подняла на него глаза, в которых отражались звезды. - Я не знала, почему оно так важно. Почему я готова была бросить всё, но не расстаться с этим кусочком металла. Я винила себя за сентиментальность. За то, что не могу забыть... кого-то. Голос дрогнул, но она продолжила твердо: - Теперь я понимаю. Я не могла его отдать, потому что это был ты. Это был единственный кусочек нашей настоящей жизни, который у меня остался. Единственная связь с прошлым... С тобой. Драко взял её руку в свои. Золотое кольцо легло в его ладонь, словно пазл, который наконец нашел своё место. - Я просил тебя взять его не как символ брака, - сказал он, глядя на её пальцы. - Я просил тебя носить его как обещание. Обещание того, что я всегда с тобой. Что я твой, а ты моя... - Ты тогда сказал, что однажды его сменит фамильное кольцо Малфоев. Драко сжал кулаки. - Я помню. Мой дед. Он растоптал всё и уничтожил. Оставил лишь пепел и горечь от Малфоев. Он нежно провел пальцем по ободку кольца. - И ты нашела меня. Среди пепла, среди боли, среди наших общих врагов. Ты нашла и спасла меня, Джинни. И теперь я тебя не отпущу. Он поднес её руку к губам и поцеловал. Кольцо отозвалось легким теплом, остаточным следом древней магии, которую он вложил в этот благородный металл. Впервые за многие годы Джинни улыбнулась. Настоящей, искренней улыбкой. Она сняла кольцо и надела его на безымянный палец левой руки - туда, где оно и должно было быть.