Пролог

      Город спит.       На востоке яркой полосой вспыхивает беловатое марево, и небо постепенно начинает окрашиваться в светлые тона, вытягивая за собой солнце. Ещё немного и мир потонет в багряном свете, а после тишину заглушит шум проснувшегося города. Сейчас же всё настолько тихо, что даже собственное дыхание кажется громким.       Трап частного самолета касается земли, и ещё свежий ночной воздух невесомо целует слегка загорелую кожу. Янтарные глаза щурятся на восходящее святило, и их быстро скрывают солнцезащитные очки. Машина стоит возле трапа, дожидаясь своего хозяина.       - Господин Алекс, – водитель открывает дверь, почтительно склоняясь.       Юноша оправляет черный идеально сидящий костюм и спускается к машине. Салон встречает почти такой же звенящей тишиной. Щелкает зажигалка и пламя освящает кожаный салон черной тонированной иномарки. Воздух красивыми узорами заполняет дым сигарет с ментолом.              Машина еле ощутимо катит прочь от аэропорта в глубь города, оставляя за спиной восходящее кровавое солнце. Сквозь приоткрытое окно в салон залетает до боли в груди родной запах города, распустившихся роз и глициний. Подступает лето. В голову лезут ненужные мысли, от чего сжимаются кулаки. Алекс опускает стекло ещё чуть ниже и подставляет лицо ветру, желая, чтобы тот унес все мысли, оставив покой. В прочем, кажется, что всё остался ещё где-то там, в Мюнхене, с тем самым отвратительным звонком в четыре часа утра.       Сейчас во Флоренции уже пять. Удивительно работают стресс и деньги. Вот только ощущается всё как-то иначе. Опять. Машина тем временем замедляет свой ход, огибая фонтан и останавливается, дверь открывают, впуская в салон свет дня. Алекс хмуриться, возвращая очки на глаза и выходит, добро улыбнувшись дворецкому.       - Господин, все уже собрались в обеденном зале.       - Спасибо.       Юноша застёгивает пуговицы пиджака, делает глубокий вдох и быстро поднимается по белоснежной мраморной лестнице. Дом встречает тишиной и покоем, каблук звонко стучит по полу, пока янтарные глаза с чёрными вкраплениями оглядывают портреты на стенах. Прямо так и не скажешь, кому именно принадлежит этот дом, чем именно занимаются его жильцы, на чём специализируются, что скрывают под тканью дорогих костюмов, в салонах тонированных машин, сейфах и самое главное, что таят в сердцах. С виду обычный старинный дом с долгой историей, частной территорией и личной прислугой. Здесь пахнет вековой историей и мудростью, пахнет вековой пылью с книжных полок и табаком, который курили в трубке. Но это ощущение сохраняется ровно до того момента, пока Алекс не входит в обеденный зал.       Просторная светлая комната, дубовый стол на 20 персон, за которым уже расположились гости в дорогих нарядах тёмных оттенков. Окна открыты, но шторы занавешены. Ветер играет с тяжёлой тканью, еле-еле тревожа её, изредка забегая в помещение свежим дуновением уходящего утра. Завтрак ещё не подали, поэтому гости тихо переговариваются между собой. Нет, не гости. Родственники и члены семьи.       Алекс сразу цепляет взглядом фигуру своего отца, на котором нет лица, он весь осунулся и выглядит совершенно подавлен. Рядом сидит мать. Её лицо бледное, лишённое всяких красок, от долгого плача и горя, сейчас выражает безмерную усталость и отсутствие сил на проявление каких-либо эмоций. Она смотрит в пустую тарелку перед собой, будто желая найти там утешение или покой. Плеча юноши осторожно касается тяжёлая рука, отвлекая.       - Мне очень жаль, Алекс, – Реймонд, бывший заместитель усопшего главы семьи, хмурит свои густые брови, но при этом сохраняет стойкость, как и положено. –Дядя Эл оставил всё тебе. И конечно, у тебя есть право принять это или отказаться. Я понимаю, что нужно время, чтобы почтить память, но, к сожалению, у нас его нет...       - Я принимаю.       - Алекс! – отец вскидывает на сына глаза полные слез, боли и отвращения. – Твоего дядю убили! Жестоко и... – он задохнулся, отворачиваясь.              - Не уж-то, сынок, – мать приобнимает мужа за плечи, строго и без капли снисхождения буравя отпрыска взглядом. – Ты хочешь повторить его судьбу?       - Я рос для этого.       - Нет, нет и ещё раз нет, – снова вскрикивает мужчина. – Мы не для этого тебя растили! Неблагодарный!       - Реймонд? – Алекс уже перестал слушать родителей.       - Да, юный господин, – следует ответ с некой ноткой гордости.       - Мне нужно принять пост, лучше сделать это немедленно. Мне потребуется же ещё полгода, чтобы утвердить свои права и всё уладить. А ещё... - юноша улыбается, беря со стола рюмку и выпивая горькую жидкость залпом. – Мне придется побороться за жизнь.       - Да, господин, – Реймонд кланяется. – Я обо всем позабочусь.