Глава 6. Negroni Sbagliato

Алекс

      - Срань господня! Я тебя не просил! – мечусь из угла в угол больничной палаты, пока брат спокойно наблюдает за мной.       - Извини?       - Кто тебя просил ей всё рассказывать?       - М-м-м... Ситуация? – пожимает плечами Рикардо, скрещивая руки на груди. – Или, например, ты, порезанный на лоскуты? Ну, или как вариант, шокированная девушка, которая не знала, что с тобой делать? И чёрт знает, чем бы это всё закончилось, останься ты без первой помощи...       - Я...       - Что ты, Алекс? – он хмуриться и качает головой. – Тебе просто повезло, что на тебе всё заживает как на собаке, честное слово. Но не надо делать вид, будто ты бессмертный, хорошо? Твоя девушка чётко дала понять, что не сильно желает видеть тебя. Понятное дело, она под наблюдением, особенно после твоих слов о Марке и его личности. Не хотелось бы, чтобы юная душа пострадала из-за безумств чужого тёмного сознания. Но и ты постарайся для себя понять, что ты хочешь.       - Я не знаю... - опускаюсь в кресло, морщась от заживающих швов на боку.       - Так подумай. Разберись в своих чувствах и эмоциях, выбери, что тебе важнее и что ты хочешь получить в итоге, - Рикардо говорит негромко, будто бы проникая в самое подсознание. – Ты не можешь сидеть на двух стульях одновременно, понимаешь?       Палата погружается в неприятную вязкую тишину, в которой еле слышны фоновые звуки больницы за дверью этой палаты: работающие аппараты, звонки, шаги и чьи-то голоса. Я выдыхаю, поднимаю глаза к потолку, разглядывая узоры света на нём. Как бы я ни убегал от этого разговора, брат прав. Мне бы всё рано пришлось рассказать Веронике правду. Теперь она знает всё и остаётся только ждать её решения.       - Подумай, я зайду вечером, - Рикардо уходит, закрывая за собой дверь, оставляя меня на едине.       Ожидание – самая неприятная вещь, которая только может быть. Особенно когда ощущается течение времени. Оно медленно и нехотя передвигает стрелки часов, мучительно превращая минуты в часы. На моих глазах гаснет свет дня, окрашивая мою палату в ярко-оранжевый, почти алый цвет, небо становиться таким поразительно голубым, что кажется, будто это море поменялось с ним местами, раскинув свои лагуны прямо надо мной. Мне кажется, что время по песчинке падает на дно, медленно заполоняя комнату песком. А я всё копаюсь в себе.       Никогда не страдал сильными привязанностями. Изначально мои родители хотели свести меня с какой-нибудь выгодной им девушкой, чтобы усилить и укрепить своё положение в обществе. Хотя куда сильнее? Но после моего ухода из-под их крыла этот план рухнул, как карточный домик. Нет, конечно, у меня были девушки до этого. Но не думаю, что стоит считать подростковые влюбленности, пылкость и столь же быстрое сгорание в собственном пламени за супер серьезные отношения, верно?       Вероника, пожалуй, стала моей первой такой. За которой я готов пойти. Готов ведь? Я искренне хочу её защитить и уберечь, но мне кажется, что во мне так мало сил для этого. И да, пожалуй, я хочу положить себя на это. Я не собираюсь отказываться от входа в семью, но и от Ви отказываться я не могу. Я испытываю к ней некое трепетное чувство нежности и всепоглощающего терпения. Но зная, собственное прошлое, все совершенно не устойчивые предыдущие отношения, свой характер и положение... Я не уверен, как всё начать, чтобы вновь не испортить.       - Ну, что?       В палату заходит Рикардо, оглядывая меня внимательный взглядом чёрных глаз. Его длинные волосы собраны в низкий хвост на затылке, а короткие пряди до подбородка обрамляют лицо, выгодно подчеркивая оттенок кожи. Он стоит в чёрной футболке и льняных брюках, на запястье – часы, на пальцах - несколько колец. Брат закончил работу и собирается по своим делам. Я знаю Рикардо сколько себя помню, и, по сути, ближе него у меня нет никого. Дядя, родители, знакомые, друзья и коллеги – это всё не то. Ни с кем из них я никогда не делился своим личным. А вот с братом... Вообще он мой двоюродный брат, но это не так важно.       - Мне кажется, что я её... - оборачиваюсь обратно к окну, наблюдая, как небо темнеет и затягивается ночной пеленой.       - А она тебя? Это взаимно?       - Понятие не имею.       - Хочешь сказать, что она для тебя «та самая», – Рикардо внимательно смотрит на меня, хмыкая. – На тебя не сильно похоже, я даже удивлён.       - Ой, да пошёл ты, - закатываю глаза.       - Алекс, я не шучу. Мне нет интереса лезть тебе в душу и копаться там. Я услышал твой ответ, мне этого достаточно. Просто пришёл сказать, что тебя зовёт дядя, если ты готов – я тебя отвезу.

***

      Всю дорогу до нужного места прокручиваю в голове, что именно нужно дяде Элу от меня. Рикардо ведет машину молча. Возможно, он знает зачем меня вызывают «на ковёр». А если и не знает наверняка, то догадывается.       Элаззаро Грандис – глава огромной семьи. Хоть ему уже и шестьдесят, но выглядит он цветуще. Под собой он объединяет огромное количество других мелких семей, каждая из которых отвечает за своё направление, город и структуру. На данный момент почти весь Север контролируют три самые крупные семьи: Астар – чьей главой является Милана – мама Рикардо и моя тётя, Грандис - в чьи приемники целю я, Романо – пустившие свои корни в сферу моды, культуры и медиа.       У трёх семей заключён союз. Всё делать только во благо, ничего против друг друга. Достаточно крови было пролито в своё время и теперь старшее поколение хранит хрупкий мир, старательно возводя безопасные стены. Понятное дело, на улицах каждый день возникает и исчезает множество мелких группировок, пытающихся пробиться наверх, занять лучшие места под солнцем. Но трое всегда охраняют Север от крови: белый грифон (Астар), алая змея (Грандис) и золотой лев (Романо). Три герба, три семьи, три хранителя порядка и хаоса.       - Иди, - Рикардо поворачивается на меня. – Удачи и, пожалуйста, не болтай лишнего, - меня хлопают по плечу, и я покидаю уютный салон машины.       Передо мной вход в дорогой ресторан, и очередь желающих попасть внутрь. Ценник здесь стартует от нескольких сотен евро за блюдо, но, признаться, оно того стоит. Обхожу очередь и проскальзываю внутрь, где перед входом в зал мне дорогу преграждает красивая девушка в строгом костюме и с милой, но дежурной улыбкой. Она внимательно смотрит на меня и тут же оживляется.       - Господин Алекс! – она склоняет голову и тут же рукой просит проходить за ней. – Вы так долго не появлялись здесь, я уже подумала вы покинули Семью.       - О, нет, Катрин, мне дорога моя жизнь, – усмехаюсь я, следуя за ней вглубь заведения, а после и вовсе на второй этаж.       - Мне так не хватало Вас.       - Прошу, не подлизывайся.       - Но Вы спасли мою жизнь!       - Я вытащил тебя из публичного дома. Это немного разные вещи... – киваю я, останавливаясь у нужной двери.       Её в детстве туда продали собственные родители, думая, что таким образом закроют долг перед мафией. Но потом тот клан поглотила семья моего дяди. Ребенок в доме для утех – такое себе зрелище. Однако, даже освобождение не стерло всего то, что было выучено. Девушка смотрит на меня так жалобно снизу-вверх. Слишком близко. Она кладёт руку на мою грудь, слегка впиваясь ноготками в футболку. Ткань недостаточно плотная, поэтому я прекрасно чувствую лёгкую боль. Раздражение от её поведения нарастает, поэтому я почти не контролируемо приподнимаю верхнюю губу, оголяя клыки. Они у меня от природы чуть длиннее, раньше хвастался, что я вампир.       - Катрин, – голос резко понижается на тональность, взгляд становиться ледяным и падает сверху-вниз, подбородок немного поднят. – Иди работай.       - Да, господин! – девушка облизывается, продолжая смотреть с вожделением, но все же отпускает меня и, покачивая бёдрами, уходит.       Выдыхаю, оставаясь один на один со своими мыслями перед дверьми из красного дуба. Здесь свет куда более приглушенный, коридор узкий, на стенах какие-то картины с историческим сюжетом, выполнены в темных тонах и совершенно не вызывают никаких положительных эмоций. Стены до половины темно-красные, далее они малахитовые, переходящие в тёмный стеклянный потолок. Под ногами темно-алый ковёр из короткого ворса. Идеально чистый. Прикрываю глаза, собираясь с силами. После чего стучусь в дверь, параллельно открывая её.       - Кто там ещё? – хриплый прокуренный голос пробирает до дрожи. – Алекс!       Я улыбаюсь, прикрывая за собой дверь. Из-за стола поднимается мужчина в чёрной рубашке с закатанными рукавами и брюках. В его чёрных волосах, убранных назад, уже пролегла проседь, но она придаёт шарма. На щеке у него красуется глубокий шрам, давая подсказку, что наверняка под одеждой скрывается ещё не один, и каждый хранит свою историю пути к главенству целой Семьи. На открытых для чужого взгляда руках виднеются рисунки. В них нет современной эстетики, но всё же они складываются в два рукава, заканчиваясь где-то на спине. Дядя улыбается мне и подходит, чтобы обнять. Меня хлопают по плечу, целуя три раза в щеки, и одобряюще оглядывают.       - Как твои дела, племянник? Как девушка?       - Все замечательно, - не хочу знать откуда он уже знает о Веронике. - Если не тот факт, что я уже второй раз за последний месяц в больнице оказываюсь.       - Привыкай, Алекс, – дядя возвращается за стол, приглашая сесть и меня.       - Зачем Вы меня позвали?       - Зришь в корень, сынок... - хрипло посмеивается мужчина. – Рассказать тебе кое-что хотел. Например, что твой Марко – сын нашей хорошей подруги – Розалии Романо. Ему было выдвинуто предупреждение, чтобы он знал, что нарушение договоров может караться. Особенно в нашем мире. Кстати, я сменил тебе замки, вот ключи, – Эл кидает мне связку и закуривает сигару, дым которой клубами начинает подниматься в воздух. – В прочем, у меня и к тебе есть вопросы, какого дьявола ты опять полез к этой девчонке? – он усмехается. – Впрочем, это риторический вопрос, ты бы полез в любом случае. Ты так боишься потерять свое, что просто пустил всё остальное на самотёк.       - Я не...       - Я не давал тебе права открывать рот, – голос дяди низкий с хрипотцой, в нем столько власти, что я невольно опускаю голову. – Ты пока мягок для мафии. Но при этом ты обладаешь острым умом, и способен на очень многое. Не знаю уж что сейчас с тобой случилось, но раньше ты вертел людьми как хотел, от чего же сейчас эта мягкость и обходительность? – вопрос, не требующий ответа. – А тот мальчишка заслуживал большего наказания, но... не от моих рук.       Я лишь угадываю усмешку на лице дяди, он чётко знает, что делает, чётко знает, чего хочет. Я в его глазах – неокрепший птенец, который пробует взлететь. Мне ещё учится и учится, чтобы понимать ходы Эла наперёд, хотя бы на один шаг. Мне есть куда расти, и я рад, что мне дают шанс.       - Ты уже показал себя, работая эти годы у меня, - продолжает дядя. – Прошу, продолжай в том же духе, и для тебя будет открыты многие дороги. А теперь, ответь мне на вопрос, не хочешь ли ты познакомить меня со своей девушкой?       - А, думаете, стоит?       - Ты же ей уже рассказал обо мне, так почему бы не познакомить лично?       - Жду приглашений, – киваю я с улыбкой, в моменте понимая, про что конкретно Рикардо просил не болтать.       Эл всегда всё и обо всех знает. От него не возможно утаить буквально ничего, но при этом он чувствует меру того, чего можно касаться, а что является совсем личным. Дядю считают очень справедливым «Capo dei capi» - боссом всех боссов. Его уважают и почитают. Он отстаивает права своих подчинённых, помогает бедным и нуждающимся, но при этом жестоко расправляется с теми, кто заслуживает этого. Я поднимаюсь со своего места, убираю ключи в карман брюк и иду к двери. Взявшись за ручку, я оборачиваюсь, вглядываясь в лицо Эла.       - А смогу ли я жить две жизни одновременно?       - Никто не может, ты просто на пути выбора, – пожимает плечами дядя.       Я киваю в ответ и покидаю пределы его кабинета, а после и сам ресторан. Выбор... Он ведь всегда поджидал меня за поворотом, и как давно я на этом перепутье разбил лагерь? А ведь я действительно раньше был иным... Что ж, теперь нужно вернуться на свою квартиру и придумать, что делать с Вероникой.

***

Вероника

      Хлоя приехала с двумя чемоданами и девизом «живём один раз». Один лишь на половину наполнен вещами, остальное место же предназначалось для покупок и сувениров из Италии. И чего уж говорить, за прошедшие пять дней я умудрилась влюбить подругу в эту страстную и жгучую страну, полную истории, любви и вина. Хлоя даже задумала, не приехать ли ей как-нибудь пожить сюда. Мы успели посетить кучу музеев, соборов и старых руин. Потратили целый день на изучение Помпей, а после ругали на чём свет стоит Рим с его «заплати-за-воздух-и-может-быть-тогда-сможешь-пройти-но-это-не-точно». В общем, нам не понравилось лоно древней цивилизации, потому что буквально за каждый шаг приходилось открывать кошелек.       И вот теперь у нас остаётся ещё два дня вместе. На третий день Хлоя летит домой. Второй было решено посвятить шоппингу и докупке всего необходимого, а сегодня... Сегодня мы решили отдохнуть. Проспав до обеда и перекусив у милой тётушки Аннет, мы наконец не спеша идём по городу. Воздух пьяняще жаркий, город в преддверии вечера постепенно начинает наполняться людьми. Мы сворачиваем на тихую улочку не далеко от Piazza della Repubblica (Пьяцца делла Репубблика), и медленно прогуливаемся вдоль домов, где открыты различные заведения.       - Может зайдем немного охладимся? – Хлоя указывает на открытую дверь.       Я киваю, и мы направляемся внутрь, где с порога ощущается свежесть от кондиционера. С нами здороваются и просят подождать буквально минутку, а пока – ознакомиться с меню.       - Почему подождать?       - Смотри, - отрываюсь от списка напитков и оглядываю зал, где суетится персонал. – Они меняют столы и сидячие места на высокие стойки-столы. Сейчас обычное кафе становиться «Bar con aperitivi» - Бар с аперитивами. – я указываю на маленькую сцену. - Видишь, выносят инструменты – скоро появиться живая музыка. И где-то около десяти вечера он закроется.       - Так рано? – удивляется Хлоя.       - Синьоры, – в разговор вмешивается юноша-официант, мило улыбаясь, и ставит перед нами два аперольшриц со льдом. – Рады приветствовать вас. Сегодня наш первый рабочий день. А если вы ещё не знаете, чем заняться вечером – приглашаю к нам на закрытую вечеринку по случаю открытия.       - Спикизи-бар, - улыбаюсь я.       - И бар и клуб, - кивает официант, говоря на английском с чудным итальянским акцентом, который усиливает и без того рокочущую «р». – А за предоставление флаера – коктейль в подарок. Будем вас ждать! – на стол ложится две бумажки, и юноша убегает к новым посетителям.       - Ого! Давай сходим? – Хлоя с интересом оглядывается по сторонам, уже представляя, как будет выглядеть это место ночью.       - Да, давай, звучит классно, - киваю я.       Всё оставшееся время буквально сосредотачивается на предстоящем походе. Хлоя уговаривает меня прогулять по бутикам в поисках новой одежды, и мы с головой падаем в ураган подготовки: наряды, макияж, шиммер и сладкий парфюм. Я осознаю себя уже только перед самым выходом из дома, когда поправляю блеск на губах.       Каблуки звонко стучат о брусчатку и признаться – это вообще не удобно. В Америке с ровным асфальтом и шустрым такси туфли были частым дополнением образа, но в Италии... На смену шпильке пришли кроссовки и устойчивая обувь на плоском ходу, лишь иногда появлялись небольшой широкий каблук и это был мой максимум! Потому что отполированные камни, стоящие здесь, наверное, со времен Цезаря – такое себе удовольствие.       И вот Флоренцию со всех сторон обступает ночь, скользя по улицам и зажигая на фонари, вывески и светящиеся украшения. Кофейни и семейные заведения гасят свет, закрываясь. А им на смену открывают свои двери заведения с неоновыми вывесками и поздние рестораны, познавшие вкус прибыли от тусовщиков и туристов, что не спать ночи напролёт. На улицу выходят девушки в вызывающих нарядах и парни, готовые тратить всё на тех, кто под утро окажется в их постелях. Мысли, наконец, покидают мою голову и дают возможность расслабиться. Появляется тягучее ощущение, что всё решится как-то само, без лишних трудов. Пусть будет так, как и должно быть. И сегодняшний вечер я точно проведу без мыслей о том, о чём вообще-то должна была подумать. Хотя Хлоя права: я не обещала ничего и никому. Могу думать днями, неделями, месяцами и даже годами.       Бар-клуб выглядит закрытым: окна плотно занавешены, дверь заперта, но люди стекаются к этому «безжизненному» месту ручьями. Стоит лишь приоткрыться входу, как тут же улица заполоняется музыкой и светом. И всё так же исчезает, стоит двери закрыться. Кажется, вся Флоренция собралась тут. Мы мило улыбаемся охраннику, который кивает нам, видя в наших руках флаеры, и пропускает внутрь. Нас встречают три этажа неона, музыки, алкоголя, дыма сигарет и не только. Маленькое кафе, которое мы видели сегодня днём, неожиданно раздвинуло свои стены, оголив свой истинный облик.       - Так ты об этом говорила, да? Италия не так проста, как кажется, - Хлоя расплывается в улыбке. – Теперь я понимаю о чём ты.       Вечер открывают «French 75» для подруги на основе джина, лимона, сахара и просекко и «Negroni Sbagliato» для меня. Это так называемый «Ошибочный Негрони» — вместо джина тут используется просекко. Я давно хотела это попробовать, но никак не подворачивался случай. Бармен мило подмигивает нам и выдаёт напитки в обмен на флаеры.       - И как тебе? – лукаво смотрит подруга, наблюдая как я тяну через маленькую трубочку оранжевый напиток.       - М-м-м... - я пытаюсь распробовать. - Вкус горько-игристый, но... Оригинально, знаешь. Это очень странно, но для начала очень даже ничего.       Мы принимаемся изучать новое заведение: на втором этаже устроили развлекательную программу с алкогольными конкурсами и мини-подарками за выигрыш. А вот в подвале сделали большой танцпол со столиками. Здесь отдельный бар и диджей, так что это почти что закрытый клуб в баре. Здесь окон нет в принципе, возможно, раньше это был винный погреб или что-то такое. Вообще для Флоренции площадь этого заведения колоссальная, здесь помещается приличное количество желающих, а это значит, что буквально за вечер хозяева отобьют аренду на год вместе с алкоголем и закусками, что имеются в меню.       За первым коктейлем последует второй. Мы успеваем отхватить себе столик, оттанцевать, потерять столик, снова найти место куда сесть и заказать себе еды. Ночь только входит в свои права, а стрелки часов только подбирались к полуночи. Неоновый свет интересно окрашивает напитки, подсвечивая их в бокалах, удобные столы с кожаными диванами обрамляют танцпол. Там люди разгоряченные и счастливые поднимают руки в воздух под новый трек, который диджей умело миксует с предыдущим. Здесь много туристов, которые без стеснения флиртуют с итальянцами, а те в свою очередь не изменяют себе и показывают всю страсть своей натуры.       - Ох, - Хлоя отправляет в рот кусочек хамона и заглядывает в свой бокал, находя его пустым. – Пойду обновлю нам напитки, есть предпочтения?       - На свой вкус, - улыбаюсь подруге и выбираю на тарелке, что съесть следующим.       Через пару минут подруга возвращается с двумя бокалами и пятном на своем новом платье. Хлоя ставит передо мной неоново-розовый напиток и откидывает назад свои волнистые длинные волосы, чудесно выгоревшие под солнцем Лос-Анджелеса. Она прослеживает за мои вопросительным взглядом и мило улыбается.       - Представляешь! – перегибаясь через стол говорит подруга. – На меня девушка у бара свой напиток пролила. Мы столкнулись... - поясняет, видя, как я меняюсь в лице. – Она дико распереживалась и в качестве извинений купила нам напитки. Здорово, правда?       - Вау, Хлоя, ты меня не устаешь поражать! – мы чокаемся нашими неоновыми напитками.       На вкус коктейль странный, возможно у него в составе какой-то химический персик или что-то такое. Из-за этого вкус становиться каким-то мыльным. Но я лишь пожимаю плечами, до сих пор не привыкнув к некоторым вкусовым предпочтениям у итальянцев. Если это есть в меню, значит это кто-то заказывает, а если этот напиток на открытие заведения – он точно популярен среди целевой аудитории. Меня уже тянут за руку, не давая закончить мысль в своей голове, время снова слиться с толпой.       Музыка смешивается с неоном в моём бокале, что исчезает слишком быстро в этом танце и вскоре, мы уже танцуем с какими-то незнакомцами. И кажется, что вся ночь впереди, но внезапно Хлоя просит пойти посидеть. Привычка держаться всегда рядом друг с другом выучено ещё в начальной школе. Разделиться – значит попасть в передрягу. Сколько раз мы спасали друг друга от приставаний каких-то левых парней? Или от лишних бокалов спиртного?       Мы кое-как находим пустой стол и садимся, переводя дыхание. Время ощущается как-то странно, будто бы растягиваясь и удлиняясь, становясь одновременно и бесконечным, и безумно летучим. Однако судя по часам прошло всего минут десять. Хлоя мотает головой, опираясь о диван. Её аж потряхивает, а на коже видны капельки пота. Замечаю, как цвет её глаз тонет в черноте зрачка, и хмурюсь. У самой дыхание сбито и всё никак не выровняется. Хочется будто бы глотнуть свежего воздуха, здесь слишком жарко, неон начинает рябить в глазах.       - Всё окей, девчонки? – к столу подходят трое.       Один садиться к нам, а двое – напротив. Первый касается плеча Хлои, улыбаясь. Та закусывает губу, впиваясь в край дивана ногтями, мотает головой и как-то натянуто улыбается.       - Да, всё окей, - говорит она, а в голосе так и чувствуется дрожь.       Я осторожно касаюсь её плеча, вздрагивая. Сквозь неприятную рябь шифона чувствуется разгорячённое чужое тело. И этот жар передаётся мне, от чего по телу пробегает волна, сжимаясь внизу живота сладкой истомой, отдавая в голову головокружением. Я отпускаю плечо подруги, впиваясь короткими ногтями себе в бедро. Что за дикое чувство? Мысли в раз начинают путаться, алкоголь наконец достигает всех центров и принимается за своё грязное дело? Нет, тут что-то другое. Пьяны мы давно, а вот такая дурная эйфория появилась буквально по щелчку пальцев. Резко и слишком быстро затапливая сознание.       - Давайте поедем погуляем? – улыбается парень напротив меня.       Ловлю себя на мысли, что у него красивая, но неприятная улыбка. С таким бы я в обычной жизни даже не стала разговаривать. Я вижу губы, но на самом лице сфокусироваться у меня не получается, может, потому что оно типичное? Итальянское? Тёмные волосы, глаза, брови, лёгкая щетина. Не люблю щетину. И кажется, я видела этого парня уже где-то, или мне кажется? Вопрос повторяют.       - Да, смена обстановки была бы кстати, – говорит Хлоя, улыбаясь, а я бросаю на неё взгляд.       Не могу понять, что я чувствую, но жутко хочется поскорее покинуть замкнутое пространство. Хлоя кажется очень воодушевленной происходящим. Парень рядом с ней в её вкусе. Однако меня больше пугает то, что я не помню, как оказалась на лестнице. Чьи-то руки на моей талии помогают преодолевать ступеньки наверх, при этом что-то нашёптывая в шею про красоту моих рыжих волос. Снова пробел и я уже на улице, хватаю ртом воздух. А его как будто и нет. Мне жарко, душно. Хочется избавиться от одежды, она неприятно трётся о кожу. Меня всё так же ласково за талию, целуя в шею ведут куда-то дальше прочь от заведения.       - Садимся, девочки, – дверь чёрного седана открывается, и нас пропихивают внутрь.       Хлоя сжимает мою руку, как только мы оказываемся внутри. Я старательно фокусируюсь на её лице. В ней нет страха, она улыбается и смеётся, заражая меня смехом. Её глаза блестят, на щеках играет румянец, она тут же переключается, стоит рядом с ней сесть парню. Я отодвигаюсь максимально ближе к двери, подсознание буквально орёт о том, что нужно бежать. Тело напряжено, я буквально кожей, каждой клеточкой своего организма ощущаю дикое желание, но вот только я так же понимаю, что оно совершенно не натуральное. Это ощущение буквально насквозь пропитано синтетикой и фальшью.       Мне кажется, я на секунду всего отвлекаюсь, а за окном уже город сменяется просёлочной местностью. Нас вывезли из города? Поворачиваюсь на подругу, а та под напором чужой руки пьёт воду из бутылки. Интересно, а простая ли это вода?       - Пей, - мне протягивают бутылку.       Беру свои слова назад. Мне не интересно. Но предмет я всё же в руки беру, хотя до рта донести попросту забываю.       Опять провал в голове и вот Хлоя уже сидит на чужих коленях. Мужские пальцы держат её волосы на затылке, пока их хозяин целует мою подругу. Это выглядит грязно, пошло, но возбуждающе. Я морщусь и жмусь в дверь, наблюдая за всем происходящим через какую-то дурманящую пелену. Меня мутит от того, что тело реагирует буквально на любые колебания воздуха. Но в нём нет страха, лишь одно тупое возбуждение и желание. Это два чувства пропитывают весь салон машины. Хлоя даже не пытается сопротивляться, ей нравится, она подчиняется. Ей целуют шею, и я боюсь, с неё бы сняли платье, но подруга теряет сознание. В ту же секунду парень полностью теряет к ней интерес, переводя взгляд на меня. В нём я читаю: «ты следующая».              Не помню, дотянулись ли до меня. Это не важно, особенно когда за руку тянут из машины на улицу. Мы уже приехали? Куда? Вокруг темно, лишь двухэтажные загородные дома с высокими заборами и живой изгородью. Ноги плохо слушаются и меня буквально тащат на территорию одного из дома.       Опять провал в памяти.       Хлои нет. Я одна. Лежу на кровати, а комнату топит розовое неоновое свечение. Лежу на животе, а кто-то сидит на моих ногах, забрав мои руки за спину и... Связывает их?       Больно! Это чувство резко врезается в сознание яркой вспышкой. Издаю звук протеста, пытаюсь подняться и скинуть с себя пленителя, но тут же получаю пощёчину. Затихаю, закусив губу. По количеству точек соприкосновения верёвки с моей кожей рук, понимаю, что вяжут на манер японского шибари. Обычно у жертвы нет абсолютно никаких вариантов выпутаться. Закончив, с меня слезают. Осторожно поворачиваю голову и вижу того самого парня с переднего пассажирского сидения, что делал мне комплименты в клубе. Он ухмыляется и заносит руку.       Удар.       Темнота.