Глава 5.Чужая правда

Алекс

      - Спасибо... – я замираю, оглядывая Марко.       Благо, на моём лице почти не осталось следов побоев. Разве что в близи что-то можно разглядеть, а то порадовал бы эго этого мудака. Кстати, что он здесь забыл? Напрягаюсь весь, кожей ощущая опасность от стоящего передо мной. Видит Бог, ничем хорошим эта встреча не закончиться.       - Как жаль, - искренне расстраивается Паскуччи. – Кстати, где квартирка Вероники не подскажешь?       - Зачем?       - Да так... - парень вдруг замирает, хмуриться. – Подожди, а ты что? К ней что ли?       - Э-э.... – зависаю, не понимая, какой ответ не спровоцирует конфликт.       Хотя, в принципе, любой. Уж не знаю, зачем ему Ви, но точно не для того, чтобы попросить прощения.       - Так всегда... - тон Паскуччи меняется, приобретая тёмные, токсичные нотки злости. – Ты всегда так. Всё самое лучшее тебе достаётся.       - Прости? – хмурюсь в удивлении. – О чём ты?       - У-у-у-у... - пьяно тянет парень. – А у нашей блондиночки память попортилась.       - Что?... – сначала задаю вопрос, а потом уже осознаю.       «Блондиночка». Да, было дело. В старшей школе, когда и началось моё бунтарство, я действительно ходил с высветленными волосами... Только вот это уже давно позади. Что я не делал за те пять лет, что длились старшие классы? Марко то откуда это знает?       Марко Паскуччи...       У меня хорошая память на имена и лица, но вот такого мудака не припоминаю. Плюс на внешность невозможно ориентироваться, мы так все повзрослели, что уже с трудом угадываются детские черты.       - Ты сильно изменился, - будто бы отвечает на мои мысли Марко. – Но тебя невозможно не узнать! Алекс Орту, - буквально выплевывает моё имя, горько усмехаясь. – Не узнаешь? Ты был таким удобным, пока не решил, что способен на что-то... - Марко морщит нос и делает большой глоток из бутылки.       А же стараюсь переварить информацию, что получил. Действительно, спустя год в старшей школе я понял, что больше не готов терпеть. Тогда за длинные летние каникулы я изменил себя полностью, окрасившись и проколов себе не один раз уши и губу. За что после получил от директора. В школу уже вернулся новый «я». А вместе с тем, я связался с плохишами. Этакими главными хулиганами всей школы.       – Я! – тычет себя в грудь Марко, опять идеально вмешиваясь в мои мысли. – Это я тебе помог подняться! Неблагодарная ты мразь! Я тебе помог, а по итогу меня выкинули из компании! – срывается, уже почти кричит.       - Тише... - поднимаю свободную от пиццы руку, пытаясь притормозить человека. – Марко... Марко... Каццо.... – прикрываю рот рукой, в ужасе узнавая очень старого знакомого. – Романо... Марко Романо.       - Таки узнал, - снова делает глоток парень. – Сначала забрал моё место в школе, а потом вообще заставил уйти! Сменить всё то удобство на сраную школу в другом городе!       На самом деле... Марко сменил школу по желанию своей матери – властной бизнес-леди. Она заплатила за молчание многим в тот год, забрав сына и укатив в Милан. Я совершенно не ожидал, что снова увижу его на территории родного города.       Когда Марко провёл меня в свою тусовку, его гордости и самомнению не было предела. Лишь позже, мне старшие ребята сказали, что приняли его исключительно из-за денег. Паскуччи всегда отличался своей дикой легкостью на подъем и был самым взбалмошным из всех, что не было плохо в тех реалиях. Мы отстаивали себя, проявлялись и узнавали мир, нельзя за это судить подростков. Однако, все ребята считали нашу «банду» всего лишь удобной тусовкой по интересам. Конечно, в неё трудно было попасть, нужно было соответствовать: мочь постоять за себя, быть «не таким как все» и так далее. Ничего криминального. Марко считал иначе, он отстаивал честь нашей группы. В один из дней он полез в драку с парнем, только поступившим в школу. Щуплый, мелкий, видно сразу – перескочил через пару классов, в очках и всегда с учебниками. Сейчас этот парень в Германии, защищает диплом и поступает в магистратуру, оставив нас всех давно позади. Гений, что уж тут.       Тогда на драку сбежалась вся школа, кто-то позвал учителей. А я влез вперед, и буквально оттаскивал нашего дурака от мальчишки уже без сознания. Тогда помню, как первый раз замутило от вида крови, окрасившей траву на футбольном поле. Причиной драки стало безобидное «да, хулиганьё вы чокнутое, а не крутые ребята» или что-то такое. По крайней мере об этом Марко говорил в полиции позже.       Паскуччи вырывался из моей крепкой хватки, орал, пытался вернуться к пареньку. А сумев выкрутиться выхватил складной нож и больно полоснул меня попав по шее. Вот это я тогда испугался, Святая Мадонна! Благо, не глубоко, но шрам остался. Тогда дело замяли, родителям паренька была выплачена огромная сумма, в полиции и в школе дело так же закрылось деньгами и честным словом, что Марко будет переведен со следующего года в другую школу. Оставшиеся два месяца до лета наша группа просто исключила Паскуччи из круга общения. Мы не хотели пятнать свою репутации и тем более репутацию своих семей.              И сейчас, стоя перед Марко на тёмной улице, где уже зажглись фонари, я непроизвольно касаюсь шрама. Что тогда я не знал, что этот осадок винный может выкинуть, что сейчас понятия не имею, что он от меня хочет.       - Лучшая стажировка, -как ни в чем не бывало продолжает перечислять мою вину Марк, через жатые зубы. – Я так мечтал поехать в гребаную Азию, а ты украл её у меня!       - Прости?       - Ты. Украл. Её. У меня! Это из-за тебя я поехал в Америку!       - Марко... - я искренне выпадаю в шок. – Меня пригласили на стажировку, потому что я пахал для этого. Учился, старался и прилагал кучу усилий. Она досталась мне не просто так. Плюс, где, когда и как проходит стажировка решаю тоже не я, а куча других людей в верхах университета!       - Заткнись!       - Понял, - поднимаю руки, признавая, что сказанул лишнего.       - А теперь ты крадёшь её, - Паскуччи тычет в дом Вероники. – Она бы приползла ко мне, если бы не ты! Это всё ты. Ты рушишь всё в моей жизни!       Марко делает шаг ко мне, а я отступаю назад. Бегать я сейчас совсем не готов, но ситуация видимо подходит к бутылочному горлышку. А вот и оно! Парень разбивает бутылку о фонарный столб и направляет на меня «розочку».       - Лучше б ты сдох...       - Марко, давай поговорим, я...       Но ко мне кидаются с яростью на лице, совершенно не собираясь слушать. Я пытаюсь увернуться и рвануть прочь, но меня хватают за кофту и проходятся бутылкой по коже. Больно, но не смертельно, всего лишь легкие царапины.       - Марко, остановись!       - Не сопротивляйся...       В меня пытаются пьяно попасть, не отпуская моей одежды, пока я уворачиваюсь. Пакет с пиццей разрезают, и та улетает в сторону, благо всё ещё в коробке. Ей богу как же не удобно, тело будто бы не моё из-за всех тех ещё не заживших травм. «Никакого спорта» - сказал брат, извини, но тут без вариантов. А самое худшее в этом танце с разбитой бутылкой, а даже не понимаю, если я сейчас съезжу этому мудаку по лицу – я заработаю себе ещё проблем или наоборот решу их? Усталость даёт о себе знать, я даже из хватки вырваться не могу.       Выворачиваюсь и хватаю Марко за руку. Ладно, плевать. Толкаю того ногой в бедро, в надежде, что он отпустит меня. Чужая рука теряет хватку и в долю секунды сжимается на моём горле, а область под ребрами прорезает жгучая боль. Шиплю, жмурясь, проклиная эту чёртову встречу.       Собираюсь и грубо прикладывая все оставшиеся в моём теле усилия толкаю Паскуччи от себя, пока тот не стал пытаться добить меня или провернуть во мне «розочку». Парень не ожидает такого, отшатывается, а бутылка вылетает из рук, разбиваясь о брусчатку. Марк кидается на меня, валит на землю, нанося хаотичные удары по лицу, разбивая губу (опять) и бровь. Я замираю, полностью расслабляясь. Чем больше я сопротивляюсь, тем больше завожу оппонента. Вижу, как тот замахивается снова, а потом вдруг замирает, оглядывает моё лицо потеряно, потом свои руки. Отшатывается. Паникует. Хватается за голову, оглядывается по сторонам, пятиться и смотрит на меня. А я просто лежу, будто бы отключился, но при этом неотрывно смотрю в эти паникующие противные зеленоватые глаза. Даже не моргаю.       - Я убил его? – шепчет Марко. – Я убил его!       Пьяный долбоеб. Он ещё раз оглядывается, проходит мимо шатаясь и удаляется прочь. Я даже слышу его смех восторга. Жду не долго и поднимаюсь, а это оказывается очень трудным. Подхватываю коробку с пиццей и иду к парадной, после чего кое-как добираюсь до третьего этажа. Нужно просто обработать всё и лечь отдохнуть. Потому что ох уж этот чёртов спорт!

***

Вероника

      Я даже не успеваю сообразить, как вдруг раздаётся звонок в дверь. Я замираю, и медленно выглядываю из ванной, не сказать, что с ужасом, но всё же с жутким подозрением смотрю на дверь. Теперь уже раздается стук, и я мотаю головой, черт, может это соседи, которых мы разбудили? Плевать, не сейчас! Срываю с крючка полотенце и зажимаю рану на животе Орту. Так, что нам говорили про первую помощь?       Остановить кровь, вызвать скорую? Как тут остановить-то?       Хватаю ножницы и режу ткань футболки, с ужасом сталкиваясь с рваными ранами. Вот же дерьмо! С каждым поверхностным, болезненным вздохом Алекса из ран струиться кровь. Боже...       В дверь начинают уже ломиться, не отпуская дверной звонок. Черт, сейчас весь дом перебудят! Накрываю рану полотенцем и бегу в коридор, убирая непослушные пряди со своего лица. Быстро включаю слабое, скорее ночное, освещение в коридоре и, наконец, щелкаю внутренним замком, распахивая дверь. Не успевая ничего сказать, замираю с открытым ртом.       - Где Алекс?       На лестничном пролёте в полутьме стоит высокий молодой мужчина с черными длинными волосами, рассыпанными по плечам аж до самой поясницы. Кажется, будто они влажные, отчего слегка вьются на концах. Глаза чёрные смотрят в самую душу и от них пробирает до холодных мурашек по коже. Он окидывает меня беглым взглядом, без разрешения входя в квартиру, берет за руки, разглядывает ладони, что все в крови, оглядывает лицо. А потом в вопросе поднимает бровь, ожидая ответа.       - Т-там... - я киваю в сторону ванной, и меня тут же отпускают, убегая в указанном направлении.       А я иду следом, оглядывая нового гостя. У него с собой сумка медика, сам одет в чёрные брюки и лёгкую льняную рубашку, подчеркивающую изгибы тела. Он откидывает прочь уже пропитанное насквозь полотенце и оглядывает рану Алекса, тяжело вздыхая.       - Алессандро Ди Маджио Моретти Орту! – звучит как ругательство, но я понимаю, что впервые слышу полное имя Алекса, а ночной гость уже подхватывает пострадавшего на руки, оглядываясь.              - Где спальня?       - Там...       - Бери мою сумку и за мной, быстро... - мы перебираемся в соседнюю комнату, где тут же зажигают верхний свет и организуют пространство. – Неси тарелки чистые. Давай-давай, поторопись!       По мне будто ток запускают, и я бегу на кухню и достаю необходимое, за одно прихватывая чистые полотенца, на всякий случай. В спальне уже все переворошили: мою кровать превратили в операционный стол, одеяло скинуто с кровати, на стуле расстелили стерильную пеленку, выкладывая на неё различные инструменты. Мне выдают пузырек со спиртом и просят полить на руки. Я подчиняюсь, пока меня не зовут к себе и предлагают перчатки, открывая их так, чтобы я не задела ничего.       - Вы чего?       - Ассистировать будешь, - спокойно говорит пришелец. – Врач же будущий, пора бы учиться.              - Но...       - Алекс сейчас истечёт кровью и будет у тебя в квартире труп, - парень ещё раз протягивает перчатку. – Да-да, я тоже не хочу такого исхода, так что давай.       Я послушно надеваю с чужой помощью сначала одну перчатку, а за ней и другую. А потом смотрю как ловко парень надевает их самостоятельно. Передо мной однозначно врач. И не какой-то участковый или ЛОР, нет, хирург. Высококвалифицированный и знающий толк в своём деле.       Меня вынуждают обрабатывать рану, промакивать и убирать кровь, пока... Кстати, об этом. А как его вообще зовут?!       - А кто...       - Что, - он сосредоточенно зашивает неровные концы раны. – Кто я такой?       - Да...       - Промокни... - нитку отрезают и приступают к следующей части. – Меня зовут Рикардо Астар, - прядь выбивается из-за уха и красиво свисает, слегка прикрывая внимательный чёрный взгляд, что мельком бросают на меня. – Я брат Алекса, а также, как ты уже, наверное, поняла, врач.       - А как вы... ты...       - Ты...       - Как ты нашёл мою квартиру? Алекс рассказал, наверное. Прости, глупый вопрос...       - Нет, Алекс ничего не говорил. Я даже не знаю твоего имени...       - Вероника, - на автомате сообщаю я, даже быстрее, чем успеваю подумать, что меня вообще-то и не спрашивали... - Вероника Мейдей...       - Забавная фамилия, - хмыкает мужчина. – Так вот, у Алекса мой телефон с геолокацией. Я просто отследил его местоположение, - голос звучит немного монотонно из-за сосредоточенности его обладателя, из-за этого ситуация ощущается пугающе: будничным тоном сообщать про слежку. – Он отпросился у меня из больницы на час, и прошло уже куда больше. Поэтому я приехал ему напомнить о чести. Видимо, вовремя приехал.       - Да уж... - киваю, беря новый тампон, чтоб промокнуть, хотя кровать уже запачкана вся. – Подожди! – осознание приходит резко и неприятно. – Алекс был в больнице?       - Весь тот месяц, что вы не общались, - констатирует факт Рикардо.       - Боже... Но как? Почему? – я отстраняюсь, вглядываясь в чужое лицо, ища там ответы.       - Принеси воды, пожалуйста, - легкая улыбка. – Мы почти закончили, так что можешь отдохнуть, я сам справлюсь здесь.       Я убегаю на кухню, снимая перчатки на ходу. Воды не хочется, но я всё равно делаю несколько глотков. После чего спешу обратно, где по просьбе Рикардо открываю балкон, чтобы проветрить комнату. Воду я забываю на кухне, да о ней никто и не вспоминает. А потом просто наблюдаю, как Астар заканчивает своё «вышивание». В комнате в этот момент воцаряется такая тишина, что кажется, слышно сердцебиение каждого здесь. Мне некомфортно, в голове вертеться слишком много вопросов, к которым очень трудно подступиться. Однако брат Алекса прерывает это молчание первым. Его голос глубокий, спокойный и слегка хрипловатый, он говорит размеренно и мягко. Однако, этот почти убаюкивающий голос вызывает внутри тревогу, точно шёпот призрака во тьме.       - Вероника, скажи мне честно, ты осознаёшь во что ввязалась? – он делает намеренные паузы, в которые вплетается тишина. Каждое его слово чётко выверенно. – Ты знаешь кто такой Алекс, и чем он занимается?       - Он студент?       - А иную часть его жизни? Ты что-нибудь знаешь о его работе?       - Он подрабатывает... Ему кто-то звонит иногда, и он уезжает сразу. Но я никогда не уточняла что это...              - Отлично. Раз этого не сделал он, сделаю я, - инструменты с неприятным колким звуком ложатся в приготовленную тарелку со спиртом; ко мне разворачиваются, смотря прямым холодным взором, от чего становиться зябко. – Алекс – член мафиозной семьи. И то, что ты общаешься с ним – опасно для твоей жизни. Как я понимаю, знакомы вы уже не первый месяц, да и в отношениях тоже. Я рассказываю это не для того, чтобы разрушить твои замки из песка, а для того, чтобы ты... - Рикардо замолкает, задумчиво разглядывая наложенные швы. – Если ты настроена к нему серьезно, ты должна знать все аспекты его жизни. И либо пойти за ним до конца, либо остановиться уже сейчас.       Я стою молча, пытаясь осознать всё выше сказанное. О мафии я слышала только из фильмов, и не факт, что те фильмы были хотя бы на пол грамма правдивы. Там всё так красиво обычно, без всех ужасов реальной жизни. Я ошарашена и сбита с толку. Настроена ли я серьезна к Алексу? Что я испытываю к нему? Привязанность? Да. Нравится ли он мне? Конечно... Увидев его сегодня в таком состоянии... Кажется, я начинаю понимать, что испытываю к этому человеку что-то большее, чем просто «он мне нравится». Намного большее. Но я не уверена, готова ли признаться сама себе в этом.       - Я не ожидал увидеть Алекса в таком состоянии... - мои мысли останавливаются, разбиваясь мелкой стеклянной крошкой где-то в подсознание, когда Рикардо опять начинает говорить.       – Через полчаса я вернусь за ним с бригадой моих ребят из больницы. Хорошо? Пока что я поставлю ему капельницу, пожалуйста, проследи за ней.       - С ним всё плохо?       - Вероника, его зашивали несколько часов на операционном столе, борясь за его жизнь. И то, что он сейчас снова получил – плюсов его здоровью не добавляет. Поэтому будет лучше его госпитализировать и привести в полный порядок. Он в надёжных руках, не переживай. Как только поправиться...       - Мне нужно обдумать всё, - опережаю я Рикардо, предполагая, что он скажет. – Как он придёт в себя, передай ему, чтобы он не приходил. Я сама ему напишу. Хорошо?       - Хорошо, - говорит спокойно, с улыбкой в уголках рта. – Сейчас только дверь не запирай, я скоро вернусь. И смотри, чтоб этот дышать не забывал...       - Рикардо...       - Что?              - Как ты узнал в какой мы квартире?       - Я шёл по хлебным крошкам, - пожимает тот плечами и быстро покидает квартиру, оставляя меня один на один с собственным потоком мыслей и страхов.

***

Рикардо

(Через час после ухода Алекса)

      Вечернее солнце бросает последние лучи на город, скрываясь за горизонтом, кабинет погружается в полумрак. Я распускаю туго стянутые волосы, массажируя пальцами уставшую за сутки кожу головы, быстрый освежающий душ, и я, наконец, одеваю чистую одежду, которая помогает расслабиться в удобном кресле за столом. Большая стрелка наручных часов делает шаг вперед, ознаменовывая исход отпущенного часа. Беру трубку стационарного телефона и набираю свой номер. Долгие гудки обрываются, уведомляя меня о том, что возможно абонент занят. Сбрасываю вызов и повторяю звонок. Дважды, трижды, когда идёт уже пятнадцатый раз я открываю ноутбук и запуская трекер геолокации. Забираю свои вещи и спешу к машине. Адрес забиваю в навигатор и выдвигаюсь.       Меня не беспокоит ничего, кроме мысли о том, что этот паршивец наверняка полностью проигнорировал мои слова об «отсутствии физической нагрузки на организм», и видимо уже кувыркается в пастели с девушкой! Поэтому и не отвечает. Я усмехаюсь колкой фразочке в своей голове, которую успеваю придумать. Однако всё меняется, когда я останавливаюсь возле нужного дома. Прямо у двери замечаю кровавые следы на брусчатке и отпечатки кровавых пальцев на самом входе. Оглядываюсь, замечая на дороге валяющиеся осколки стекла, а ещё в свете фонарей прекрасно видны крупные капли крови, в каких-то местах превратившиеся в небольшие озерца. Цокаю языком и лезу в машину за переносной аптечкой. Хотя это скорее чемодан на все случаи жизни, если потребуется смогу оперировать в полевых условиях в целом. Буквально по кровавым следам дохожу до нужного этажа, а после с легкостью нахожу нужную дверь: возле неё капель в разы больше, да и на ней самой оставлено куча следов.       «Пресвятые... Что же случилось?» - звоню в дверь, но не получаю никакой реакции.       Мне нужно попасть внутрь, плюс Алекс сказал, что поехал к девушке. Недвижимости в этом районе у него нет, да и вообще. Значит в квартире с ним кто-то ещё. На улице случилась потасовка, приведшая его только к одной здравой мысли: подняться в безопасное место.       - Ну же, открывай, - шиплю я, принимаясь стучать и звонить в дверь одновременно.       Если мне сейчас не откроют, я просто сорву эту чертову деревяшку с петель! И как же вовремя по ту сторону щелкает замок и дверь открывается во внутрь. В мягком свечении ночника стоит девушка с огромными зелёными глазами, в которых отражаюсь я сам и тьма страха и шока. На её щеке алый след, а руки все перепачканы в тёмной крови.       - Где Алекс?       Ступаю в квартиру, аккуратно перехватывая руки девушки, понимая, что даже её рыжие волосы оказываются в крови, но даже этот оттенок багряного ей идёт. Черт, она тоже пострадала? Они были вместе, когда всё произошло? Да что вообще, блять, произошло?! Слава Святой Деве Марии, девушка оказывается в порядке, она, дрожа, указывает куда-то в сторону, и я отправляюсь туда. В надежде, что мой брат ещё жив.