Глава 8. Знакомства на крови

Алекс

Машина тормозит у ворот дома. Мы с Рикардо через окно оглядываем территорию, но, кажется, нас не ждут. Брат глушит двигатель и лезет в телефон, внимательно вчитываясь во что-то, а потом замирает на мгновение и вдруг довольно хмыкает, бормоча: "Повезло-повезло, не придётся идти на пролом". А затем забирает бумажный пакет с заднего сидения. Проверяет патроны в своём пистолете и передёргивает затвор, а я повторяю за ним. Признаться, впервые мне дают оружие не на стрельбище. Я всегда был лишь свидетелем. Пока на моей коже не расцвел рисунок клана, я не имею права принимать участия в серьезных операциях, тем более убивать, ранить или угрожать кому-то. Сейчас же я буквально иду защищать то, что дорого мне. И в этот раз мне плевать на правила и законы. Если с Вероникой что-то случится, я не отвечаю за себя.       Рикардо выходит из машины, оглядывая дом за воротами. Потом подходит и дергает калитку, она оказывается не заперта. Поэтому мы сразу идём к дому через небольшой сад. Стучимся, ожидая ответа. Я пытаюсь успокоиться, хотя меня всего трясёт. Буквально слышу, как тикают секунды в моей голове. Только на третий, максимально настойчивый стук, слышится возня и голос по ту сторону двери.       - Кто там?       - Доставка, – самым беззаботным голосом говорит Рикардо. – На имя Паскуччи.       - А вы быстро! Поэтому у них пять звёзд, видимо.              Кошусь на брата, и тот подмигивает мне и показывает дисплей телефона. Так вот что он проверял в машине. Доставка. На экране различаю реальный заказ в круглосуточном китайском ресторанчике. А у Астара всё схвачено, его люди есть буквально везде. Иногда я даже поражаюсь его способности узнать всё и обо всех. Замок щелкает, и дверь медленно начинает открываться. Рикардо просто толкает ту, идя на опережение, и быстро кладёт ничего не ожидавшего человека на лопатки. Я влетаю следом, направляя пистолет на выбежавшего в коридор ещё одно парня. Видя меня, тот поднимает руки, кривя лицо в испуге.        - Мордой в пол, – приказываю самым холодным тоном, на который способен.       Астар одним ударом отрубает парня под собой и поднимается, смотря на перепуганного противника под номером два.       - Где две девушки, которых вы привезли сюда пару часов назад? – в его голосе улыбка, он прекрасно знает, насколько превосходит противников.       - На втором этаже, – парень указывает на потолок дрожащими руками.       Я пожимаю плечами и кидаюсь к нему, вырубая сильным ударом. Ловлю тело и аккуратно кладу на пол. Лишний шум не нужен, хотя за фоновой музыкой наша возня однозначно затерялся. Проходим в глубь дома в поисках лестницы. Здесь свет заменяет светодиодная лента, тянущаяся по коридору и неоновые лампы в комнатах. Дом богато обставлен, но судя по беспорядку является исключительно местом для тусовок. Добираемся до подъема наверх и максимально тихо шагаем по ступенькам.       Вдруг в мой мир врезается женский крик. Пронзительный, болезненный, испуганный. Я срываюсь вперёд даже не задумываясь. В секунду оказываюсь возле нужной двери и с ноги выношу е ё. Она влетает в стену, однозначно оставляя вмятину от ручки. Комната утопает в ярко розовом неоновом свете, а на кровати на коленях стоит Вероника, на неё сверху навалился... Марко. Он рукой вдавливает её голову в матрас, чтобы она не кричала. Другой рукой он пытается расстегнуть на себе штаны.       Я убираю пистолет, за пару шагов преодолевая расстояние между мной и кроватью, и скидываю парня на пол. Прижимаю к полу, не даю встать. Внутри кипит такая агрессия, что я просто отпускаю ситуацию и позволяю эмоциям выйти. Удары стремительные и точные. Разбиваю Паскуччи лицо почти сразу в кровь, как и свои костяшки пальцев. Меня отпускает, и я распрямляюсь, переводя дыхание, смотря на окровавленное лицо... Но не вижу в глазах страха, скорее какое-то нездоровое удовольствие. Марко приподнимается на локтях, ухмыляясь. Ошарашено смотрю в эти безумные глаза, чувствуя, как это сумасшествие пытается меня сожрать.              Выстрел.       Я прикрываю глаза, выдыхая. Потом перевожу взгляд на кровать. Вероника сидит с завязанными за спиной руками. По её раскрасневшимся щекам текут крупные слезы.       - Алекс... - выдыхает Ви, и я тут же иду к ней, сжимая в объятиях.

***

Вероника

      Грохот и следом тяжесть парня сверху резко пропадает. Быстро сажусь, пытаясь понять, что происходит. Вижу Алекса, который яростно бьет Марка, и позволяю себе выдохнуть. Если он здесь, значит всё будет хорошо. Орту распрямляется, его руки в крови, дыхание сбито, он прижимает тыльную сторону руки ко рту, с неким удивлением смотря перед собой. Из-за края кровати вижу разбитое лицо Марко. Хмурюсь. Он что? Улыбается. Что за...       В дверном проёме вижу какое-то движение и перевожу взгляд туда. Ощущение, как внутри всё обрывается от страха трудно описать, но появившаяся рука с пистолетом именно это чувство и вызывает. В коридоре темно, а света комнаты не хватает, чтобы понять кто это. Всё происходит слишком стремительно, я даже пискнуть не успеваю, как звучит выстрел. Оглушающий. Пугающий.       Я осторожно открываю глаза, сама не заметив, как зажмурилась. Алекс все так же сидит, а вот Марко не видно, зато следы крови на стене – очень отчетливо. Слава богу, Алекс не пострадал. Слух возвращается, и я улавливаю мучительные стоны боли исходящие от Паскуччи. Не убили. Но что-то да прострелили.       - Алекс... - выдыхаю я, он тут же поднимается и идёт ко мне, сжимая в объятиях.              - Я с тобой, все хорошо, – он успокаивает меня, гладя по спине.       Сквозь слёзы вижу, как стрелявший проходит в комнату, наклоняется и за волосы поднимает кричащего от боли Марко. Рикардо я узнаю не сразу. Он отпихивает от себя простреленного парня, как назойливую букашку, и, наконец, поворачивается к Орту, оказываясь весь в свету. Его лицо выражает абсолютное ничего и становится откровенно страшно. Одет во всё черное, волосы убраны в тугой хвост на затылке, а на щеке кровь. Астар безэмоционально убирает каплю алого цвета пальцем, а после прячет пистолет. Внутри меня поднимается животный страх от взгляда ледяных непроницаемых черных глаз. Хочется убежать, спрятаться и я сжимаю пальцами кофту Алекса, не в состоянии даже дышать нормально.              - Уведи её вниз и посади в машину, я за второй девушкой, - голос у него красивый, спокойный и приятно бархатистый, однако дрожь по коже всё равно никуда не девается.       Алекс быстро развязывает меня и поднимает на руки. Я пытаюсь сказать, что справлюсь сама, но в его объятьях просто сдаюсь и позволяю себя нести куда ему хочется. Он легко спускается со мной по лестнице, пока моё сознание проваливается в омут наркотического влияния. Мозг буквально плавится, и я путаюсь в ощущениях. То меня пробивает от теплоты чужих рук до мурашей и сладости, то поглощает страх от случившегося. Я оказываюсь на улице и жадно глотаю свежий ночной воздух, продолжая сжимать пальцами чужую кофту, будто бы если я отпущу Алекса, то снова провалюсь во весь тот ужас. Меня опускают на землю, аккуратно придерживая за талию, чтобы я не упала или не попыталась куда-либо уйти. Орту даёт мне возможность отдышаться и неспеша тянет за собой к машине.       - А-а-а! Нахер пошёл, я тут ни при чём! – из дома вылетает обезумевший парень и бежит к нам.       Непроизвольно шарахаюсь в сторону Алекса, который вытягивает руку, защищая меня, слегка подталкивая за себя.       Выстрел!       Я вздрагиваю, брызги горячей крови попадают на мои голые ноги, обжигая. К горлу тут же подступает тошнота. Из дома выходит Рикардо. Он несёт Хлою так, будто она ровным счётом ничего не весит. Подруга расслабленно сидит на одной его руке, обняв его за шею. Её голова покоится на его плече, белокурые волосы ниспадают на бледное лицо, и кажется, будто она просто спит. Я в ужасе втягиваю в себя воздух через плотно сомкнутые зубы и тяну руки к идущим.       - Хлоя!?       - Она в порядке, ей не успели навредить, – спокойно говорит Рикардо. – У неё передозировка, но промывание я уже сделал. Она будет спать какое-то время. Сейчас здесь закончим и отвезем вас в больницу. А теперь, – он внимательно смотрит на меня. – Брысь в машину.       Я выдыхаю и подчиняюсь.

***

Алекс

Целую Веронику в лоб и закрываю за ней дверь в машину. Рикардо за это время успел сходить в дом и теперь появляется, таща за руку Марко. Он кидает того рядом с застреленным парнем и снова уходит в дом. Через пару минут возвращается, ведя впереди себя девушку, он крепко держит её за волосы и не позволяет вырваться. В темноволосой итальянке узнаю Патрицию. Она просит её отпустить и держится обеими руками за запястье Астара, будто бы это способно сделать его хватку слабее. Мой брат толкает её вперед, отпуская, отчего полуголая девица приземляется на колени рядом со своим женихом.       Судя по её наряду: растянутая футболка и трусики, краснеющий след от подушки на щеке – девушка спала и видела сладкие сны, когда мы заявились в дом. Насколько узнали люди Рикардо – именно Патриция договорилась с барменом о наркотиках в напитках. Никто, конечно, заведение за такие грехи закрывать не будет, но вот парнишка со своей должности полетит уже к утру.       Тем временем Астар сходил к машине и вернулся уже с тёмным продолговатым чехлом в руках. Катана. Привезённая мною в подарок в прошлом году со стажировки. Тогда на каникулах мы с друзьями с университета поехали из Южной Кореи в Японию. Близко, дешево, но сколько эмоций! Мы посетили основные города, попробовали кучу вкусной еды и побывали во множестве храмов. И это была бы просто поездка, если бы она не была точно подогнана под поездку Рикардо. Он вёз с собой «подарки» для двух лидеров больших азиатских группировок: для Канако Ято из одной из самых влиятельных японских семей и для Ким Ухёка – главы корейского синдиката. Перстни с витиеватым узором, инкрустированные чёрными камнями – знаком дружеских отношений между нашими странами, а также по индивидуальному подарку. Для Ухёка был подготовлен эксклюзивный алкоголь – старая бутылка Amaro из личной коллекции Эла. Она передавалась из поколения в поколения и ждала своего часа в погребе. Плюс костюм сшитый на заказ от модного дома под руководством Романо. С Кореей до этого уже велись дела, и сейчас было лишь дружеское укрепление связи. Плюс именно Ухёк дал добро на дела с Японией и познакомил с самой влиятельной женщиной тех краёв. Поэтому для госпожи Канако был подготовлен особый подарок: сделанная на заказ новенькая Beretta 92Fs, с гравировкой на итальянском с одной стороны и кандзи с другой, с золочёными мелкими деталями: курок, предохранитель и скоба спуска. Пистолет был в футляре, обтянутом бархатом чёрного цвета и запиской «Если придёт день, когда слово бессильно, пусть говорит он». А также дом Романо специально для неё сделали платье, филигранно соединив историю и современность, восток и запад. В тот день я присутствовал на встрече в качестве представителя своего дяди. А после мы с братом долго гуляли по Киото, заглядывая в различные магазинчики и наслаждаясь выполненной работой. Рикардо с юности занимался азиатскими видами спорта, находя в этом отдушину и контроль. Но самым давним его увлечением было кэндо и коллекционирование катан. В его доме на стене было несколько штук, красивых и привезенных из разных уголков мира. Но либо они были не в лучшем состоянии, так как были выкуплены из музеев, либо уже побывали в чужих личных коллекциях, оказываясь по итогу подделками. В тот день я с удовольствием наблюдал, как мой брат наконец-то оказался на родине своего увлечения. За нашей неспешной прогулкой мы наткнулись на небольшой магазинчик, где был огромный ассортимент мечей и не только. Этот спрятанный на старой улице неприметный магазинчик предлагал ассортимент на любой вкус и потребность в боевых искусствах. Там я впервые увидел, как глаза моего брата загорелись детским восторгом при виде красивого меча на стене. Катана с красными вставками, и гравировкой была за стеклом и имела пометку, что это последняя из работ известного мастера периода Камакура.       Рикардо на следующий день улетел в Италию, сказав, что не нужно ему это всё. Муторно везти обратно. И напомнил, о том, что я должен буду передать подарок Ким Ухёку, как только вернусь в Корею. У меня оставалось ещё пара дней с друзьями в Японии, и я решил всё же вернуться за катаной для брата. Продавец убеждал меня, что это лишь муляж на ветрине, что это подделка и вообще безделушка. Пока в магазин не вошла госпожа Канако с двумя своими людьми. Чуть позже я узнал, что оружие – сфера её влияния, но в тот день мне было это неведомо. Я заплатил около 89 тысяч долларов за меч, который потом переоформлял дважды, чтобы провести его через границы в родную Италию. И вот этот «сувенир» здесь.              Рикардо крепит катану справа на пояс своих брюк и оценивающе оглядывает Марко с Патрицией. Пацан держится за простреленное плечо, без футболки, весь в крови, а девушка обнимает его, пытаясь успокоить. Поглядываю на брата, вздыхая. Самосуд? Нет, конечно. Если бы он был в обиходе, сейчас бы ни одного целого клана не осталось, все бы вырезали друг друга в тёмной подворотне. Семьи соблюдают правила и законы, помогают горожанам, проживающим на их территории. А также мафия идёт рука об руку с правительством, что тоже ограничивает в действиях обе стороны. Всё донельзя просто. Мафиозные семьи буквально кровь в венах страны, переносящая кислород - деньги к разным органам, насыщая их. Правительству попросту не выгодно идти против сложившейся ситуации.       Однако, кровь проливается. Власть переменчива, конкуренция огромная. Без этого нельзя. Семья идёт против семьи, редко, когда это заканчивается мирным решением. Обычно один клан либо вырезают полностью, либо запугивают так, что он выходит из игры, отдавая территории, сферы влияния, деньги, людей, да что угодно. В любом случае, кровь льётся. Марко позарился на то, что принадлежит мне. Поступил мерзко, он распустил руки и перешёл черту преступного мир. Ослушался раз – предупреждение, хотя в прочем, второго раза мафия не даёт.       Рикардо подходит к Патриции и рывком поднимает её, так что бы она встала на колени. Девушка рыдает, несвязно просит пощадить и ещё что-то. Интересно, как быстро люди падают вниз. Как быстро из властных, наглых и злых они превращаются в это.       - Я ничего не знаю о его делах! – скулит девка.       - Заткнись. Всё ты знаешь, - выплёвывает слова Паскуччи.              Во время работы на дядю я много где побывал, много чего видел, и уже знаю, так происходит каждый раз. Неважно каков человек в повседневной жизни, не важно сколько у него денег, власти и других благ, все люди превращаются в одно и тоже. За редким исключением. Для себя тогда я решил, что, если когда-нибудь окажусь в подобной ситуации, хочу быть тем самым исключением.       Слышу в отдалении раскат грома и поднимаю голову к тёмному небу. С востока тянутся тяжелые грозовые тучи, взрезаемые вспышками молний. Собирается буря. Как вовремя. Телефон в кармане вибрирует, видимо, это общее оповещения граждан о надвигающемся шторме, что всем стоит укрыться в домах, не стоять под деревьями и в чисто поле, что ожидаются подтопления и тому подобное. Не важно, мы управимся до.       - Прошу! – рыдает Патриция. – Отпустите!       - Ох, милая, - театрально ласково говорит Рикардо. – Ты перешагнула все возможные границы, ты должна быть наказана.       Астар медленно кладёт правую руку на рукоять клинка, вытягивая его из ножен. Тучи сгущаются и становится трудно дышать: воздух тяжелеет, в нём вязнут звуки, ещё немного и поднимется ветер. В стали клинка отражается блеснувшая молния. Во всей этой ситуации раскаты грома отдаются где-то в глубине тела первородной дрожью.       - Да, что вы делаете, мрази?! – хрипит Марк. – Вы поплатитесь! Клянусь! Алекс, я доберусь до тебя.       - Кажется... – хмыкаю я, переглядываясь с братом. – Я это где-то уже слышал...       - Я тебя уничтожу! – вот и знакомые эмоции страха и попыток надавить. – Понял?! Ты у меня кровью харкать будешь!       - Марко, caro, не надо! – умоляюще просит его невеста.       - Заткнись, Патриция! – шипит Марк. – Вы у меня землю жрать будете!       - Слишком уж он много болтает, – тихо говорит Рикардо, перехватывая катану двумя руками поудобнее. – Буря надвигается... – черные глаза поднимаются к тёмным тучам, которые всё чаще начинают вспарывать фиолетовые молнии. – Давай закончим побыстрее.              - Алекс! – клинок замирает в миллиметрах от горла Патриции, брат цокает языком, но все же распрямляется и оборачивается.       Я тоже поворачиваюсь почти мгновенно, удивлённый тем, что Вероника ослушалась и вернулась обратно. Однако передо мной не просто испуганная девушка, а мой дядя с двумя телохранителями, которые поддерживают под локти позвавшую меня Ви. Они подходят ближе, и за широкими спинами охраны замечаю ещё гостей. Поднимается ветер, разгоняя пыль с листвой и принося запах дождя. Загородный участок с высокой живой изгородью, отделяющий чужие земли друг от друга, неожиданно погружается в предгрозовую тишину. Немногочисленные фонари тянуться справа от парковочного места на две машины и далее вдоль небольшой дорожке к дому. Перед крыльцом раскатан аккуратно подстриженный газон, на котором Марко и истекает кровью, пачка свои джинса зеленью.       На краю «лужайки» останавливается мой дядя, оглядывая всю ситуацию внимательным тёмным взглядом и кивает, убирая руки в карманы своих брюк. Рядом с ним останавливается женщина лет 50. Она в дорогом деловом костюме винного цвета, идеально сидящем по её фигуре, на чёрных каблуках и с тростью в руках. Её золотые волосы убраны в красивую высокую причёску, а лёгкий макияж подчеркивает привлекательные черты лица. Она выглядит непозволительно дорого на этом участке земли. За руку её держит маленький мальчик, кажется, он ещё ходит в начальную школу. На вид ему лет 10, может 11. Эта крошка совершенно не выглядит напуганным, скорее в его светлых детских глазах читается взрослое понимание ситуации. Он быстро анализирует всех присутствующих, оценивания степень опасности от каждого. За спинами пришедших потонула остальная часть «резиденции», вместе с бассейном, мангалом и беседкой, лишь изредка появляясь во вспышках молний.       - Дорогой мой Эл, – первой заговаривает женщина, удосужившись лишь мелком оглядеть происходящее. – Твои с Миланой Астар приемники достойны похвалы, – с добродушной усмешкой замечает она.       — Это так, Вивьен. Дети – это наша гордость, – отвечает Элаззаро, бросая презрительный взгляд на Марко. – Однако, от бешеных псов следует избавляться.       - Мама! – Паскуччи дергается вперед, но выставленная перед ним катана пресекает его действие. – Мама! Убери этих уродов от меня!       - Да, Эл, ты абсолютно прав, – будто бы, не замечая сына, говорит Романо. – От бешеных псов надо избавляться.       - Мама! Что ты?.. – парень начинает мотать головой, снова пытаясь на коленях подползти вперед, однако натыкается на тупую сторону холодного клинка. – Ты не можешь со мной так поступить! – хнычет он. – Я же... Я же твой наследник!       - Ты?! – женщина резко меняется в лице и смотрит ледяным взглядом. – Ты опозорил семью. Я прощала тебе слишком многое, но всему есть предел, Марко!       - Что я сделал?       - Ты? Действительно, - качает головой, вздыхая. - Ты выставил нас всех в ужасном свете. И, слава Мадонне, я родила второго сына. После твоих выходок в школе я окончательно потеряла надежду. Ты думаешь почему я не позволила тебе и дальше носить мою фамилию?       - Но ты же сказала, это чтобы утрясти все дела с документами...       - А ты даже и не задумался! Ха-ха-ха, - Вивьен заливается бархатным грудным смехом, который звучит очень искренне. – Я давно поняла, что на тебя не стоит даже делать ставки. Микеланджело станет прекрасным главой, а на тебя я не желаю более тратить ни минуты своего времени.       Утробный раскат грома отзывается внутри меня дрожью и заставляет против воли поднять глаза к небу. Наши предки верили, что грозы – это голос Юпитера. Он приходил совершить правосудие и покарать предателей, лжецов и других преступников. Символично. Но я возвращаюсь в реальность и оглядываю двух глав семей, взвешивая каждое свое слово, как и учил Рикардо.       - Мне кажется, если в данной ситуации мы лишим Марко жизни... Это будет равноценно подарку, – наблюдаю за реакцией и продолжаю. – Ведь он потерял всё. Совершил омерзительный поступок, но... Раз его собственная семья отказалась от него, мы более не имеем права судить его как одного из нас. Пусть госпожа Вивьен решает его дальнейшую судьбу.       - Я уже говорила, что они хороши? – усмехается Романо, оглядывая моего дядю подозрительно нежным взглядом. – Что ж, это абсолютно логичное решение. Заберите его в мою резиденцию, решим уже там, что с ним делать.       - Мама... - шепчет надрывно Марко, и я только сейчас замечаю, что он буквально заливается слезами. – Нет, прошу... Мама...       - Замолчи. Ты уже достаточно меня опозорил.       Женщина разворачивается на каблуках и собирается уходить с маленьким сыном прочь. На её слегка пухлых губах расцветает улыбка, которую она без стеснения дарит дяде Элу. Я переглядываюсь с Рикардо, тот лишь пожимает плечами, слегка улыбаясь. А потом он снова переводит взгляд на парочку на траве, которая до сих пор, к сожалению, жива. Замечаю, что брат хмурится и напрягается, готовый в любой момент кинуться вперед. Я быстро разворачиваюсь, но не успеваю увернуться и в мою штанину на бедре впиваются пальцами, сминая ткань и пачкая её грязью вперемешку с кровью.       - Алекс... - красные от слез глаза смотрят на меня заискивающее, а я спокойно смотрю сверху вниз, ведь у горла Марко поблескивает лезвие катаны. – Умоляю тебя. Пожалуйста, мы же были близки. Сжалься надо мной, прошу. Дай мне... Прими под своё крыло. Я буду делать всё, что ты захочешь.       Марко цепляется за меня, пытаясь будто бы подняться, но сил у него не хватает. Замечаю краем глаза, как Рикардо усмехается будто бы своим мыслям, но потом всё же возвращаю своё внимание к тому, кто некоторое время назад обещал закопать меня. Мне нечего сказать ему, я лишь дергаю ногой, стряхивая с себя, и отхожу на пару шагов назад. Над ним совершат суд дома, за закрытыми дверьми. Марко сильно накосячил, но убивать его собственноручно буквально равняется открытию резни между нашими кланами. Правила есть правила. Не будь здесь двух глав семей, я бы ещё подумал. Но под пристальным взглядом судей я принимаю единственно верное решение.       - Заберите его.       Двое телохранителей подхватывают Паскуччи и тащат прочь к машинам за воротами, пока он кричит и пытается вырваться. Перед нами остаётся лишь Патриция, которая просто обнимает себя руками и трясётся от страха. В её больших испуганных глазах уже давно нет слёз. Она буквально песчинка перед титанами.       - В день, когда я приняла эту девушку в свою семью, я надеялась, что Марко исправиться, - тихо говорит Вивьен, стоя в пол оборота и с жалостью смотря на оставшуюся в одиночестве девицу. – Она не справилась со своей задачей. А ещё я узнала, что она помешалась с кем-то из клана Ониксов.              - Южане? – я, брат и дядя говорим это одновременно, резко поворачиваясь на главу семьи Романо.       - Да, - она пожимает плечами. – Выяснила это буквально час назад. Патриция распространяла «EasyLay» на нашей территории. А за это, на сколько я знаю, следует наказание...       - Я... - Патриция хватает ртом воздух, вставая на колени. – Я! Нет! Это Марко! – она тянет руки вперед, не зная на ком сфокусировать свои мольбы. – Клянусь! Я не виновата.       - Это тяжелое преступление, – кивает дядя Эл, соглашаясь со словами коллеги. – Рикардо, пожалуйста, от лица закона...       Астар кивает, а потом почти молниеносно подаётся вперед. Сверкает лезвие, легко и ловко врезаясь в мягкую плоть. Девушка сдавленно вскрикивает, пытается отстраниться, пока кровь орошает землю. Клинок делает точный и глубокий диагональный разрез от ключицы до противоположного бедра. Классическая техника kesa-giri. Мягкий, точный, как удар ветра.       Патриция падает не сразу. Она просто оседает, будто сдаваясь под тяжестью собственного тела. Из раны не брызгает кровь, как в ужастиках. Нет лишь тонкая тёмная струя, как мазок кисти по холсту. Растянутая серая футболка мгновенно пропитывается багряной краской, довершая произведение. Рикардо выдыхает, прикрывая глаза на миг. А затем аккуратно очищает лезвие о край ножен, после чего убирает оружие.       Я киваю себе и ухожу к дяде, что всё это время внимательно смотрел, на происходящее, убрав руки за спину. В голове резко становиться пусто и появляется простое желание покурить. Как способ переварить увиденное, услышанное и сделанное. Дядя одобрительно хлопает меня по плечу и делает шаг в сторону, открывая вид на Веронику.              - Не лучшее время для знакомства, я считаю, - вздыхает дядя, подталкивая нас в сторону машин. – Но всё-таки, эта та самая Вероника?       - Да, - просто киваю.       - Рад личному знакомству, и ещё раз прошу простить, что в таких обстоятельствах.       - Ни... ничего, - тихо говорит Вероника, пожимая предложенную руку.       - Что ж, всё будет улажено, беспокоится не о чем, ­– дядя добро улыбается, превращаясь будто бы в обычного человека. – Во всяком случае теперь. А теперь вам бы четверым съездить в больницу. А после я буду ждать тебя, Алекс, для отчёта.       - Я понял Вас, дядя.       Элаззаро Грандис уходит к своей машине, пропуская первой на заднее сидение Вивьен с сыном. Я снова оглядываюсь на брата, всем своим видом показывая, что дядя укрепляет отношения властвующих семей во всех смыслах. Астар тихо смеется и отмахивается, кивая на свою машину.       - Дядя прав, поедем в больницу. Второй девушке точно не помешал бы нормальный осмотр.