Глава 9. Искушение

Вероника

Больница встречает нас утреннем затишьем. Медсестры пьют чай на посту, пока некоторые врачи спят в комнатах отдыха, а другие дежурят на случай чего. Пахнет хлоркой и спиртом, от чего в носу начинает неприятно щекотать, Алекс ведёт меня, придерживая за талию. Я не сопротивляюсь, лишь стараюсь быть ближе к нему. Впереди идёт Рикардо держа на руках мою подругу. Она так и не пришла в себя.       - Докторе Рикардо! – из-за стойки выбегает испуганная девушка, оглядывая нас. – Что случилось?              - Мне нужно две палаты, - командует тот. – Подготовьте растворы хлорида натрия и глюкозы пятёрку, - вдыхает, видя замешательство на лице, скорее всего, новой сотрудницы. – И побыстрее. Аннет! Помоги коллеге.              Приёмное отделение наполняется шумом и нас уводят наверх. Просторная палата с зашторенными окнами и прохладным после улицы воздухом вызывает приятное расслабление. У меня берут кровь и просят отдохнуть в ожидании результатов анализов. Астар же с Хлоей уходят в другой конец коридора, видимо, мужчина хочет самостоятельно осмотреть подругу.       Я сижу на кровати и разглядываю собственные пальцы, потом пробегаюсь глазами по испачканному платью. Следы крови на ногах Алекс стёр мне ещё в машине спиртовыми салфетками. Но босые ноги все в пыли, надо бы принять душ...              Орту поднимается из кресла напротив и подходит почти в плотную, поднимая моё лицо за подбородок, заставляя посмотреть на него. Он улыбается уголками губ, а в его карих глазах кажется плещется золото. Его пальцы пускают ток по моей коже, и я льну к этому теплу. Мне откровенно плевать сейчас, что управляет моим телом. Я в безопасности и могу позволить себе отдаться тем чувствам, что захлёстывают меня. Смотрю на Алекса снизу вверх, откровенно разглядывая его, будто бы впервые вижу. Аккуратные точёные черты лица, что будто создавались искусным скульптором, завораживают, заставляют скользить глазами, получая удовольствие. Глаза у него — золотисто-янтарные, с ленивой насмешкой, за которой таится нечто большее. Смотрят из-под длинных ресниц, как у дикого зверя, оценивают, рассматривают. Есть в нём что-то кошачье — и в том, как он улыбается, и в том, как замолкает, напрягаясь всем телом, когда чувствует опасность или азарт. У него тёплая золотистая кожа, поцелованная ярким флорентийским солнцем, и губы чувственные. Такие обычно хочется терзать поцелуем, ведь они знают как одним своим прикосновением запустить ток под кожу. Чёрные волосы убраны укладкой назад, сейчас немного растрепались, от чего непослушная прядка ниспадает красиво на лоб, стараясь закрыть обзор. Но лишь подчеркивает красоту хозяина. В ухе поблескивает несколько сережек, переливаясь в полумраке палат.       По моим губам проводят большим пальцем, и внутри всё замирает от предвкушения. Облизываю губы и кладу руки на его торс, провожу ими вниз и цепляюсь пальцами за пояс брюк, слегка притягивая к себе. Будто бы прося подойти ещё ближе.       - Что такое? – усмехается Алекс, приподнимая бровь.       - Я... - дыхание сбивается, и я непроизвольно сжимаю бедра вместе посильнее.       - Хочешь меня? – скорее констатация факта, хоть и звучит как вопрос с издёвкой. – Соскучилась... Я вижу...       Наклоняется, целует, придерживая за подбородок. Его рука опускается на мою шею, запуская новую череду сладких мурашек по моему телу. Спускается ниже, проходится пальцами между грудей и наконец обхватывает за талию, приподнимая меня. Я цепляюсь за широкие мужские плечи, желая стать ещё ближе. Его горячие руки опускаются на мои колени, а потом скользят выше по бёдрам, забираясь под платье. Задыхаюсь от ощущений. Моя кожа будто в сто раз чувствительнее, и даже самое легкое движение вызывает дрожь и головокружение. Я теряюсь в пространстве и времени, на глаза опять ниспадает пелена. Да, это всё наркотики, и да, я осознано иду у них на поводу. Буквально отдаваясь в чужие руки, я позволяю повалить себя поперек кровати.       Алекс нависает надо мной, разглядывая. На его лице отражается эмоция, которую мне никак не удаётся считать, но сейчас это не важно. Резким движением с меня стягивают трусики, откидывая ненужный предмет куда-то на кресло позади. Я пытаюсь опустить платье, будто бы в стеснении прикрываясь. Мои руки перехватывают.       - Не смей, - голос с хрипотцой от возбуждения пускает вспышки в моём сознании, свободной рукой Алекс проходится по внутренней стороне моего бедра, легким толчком раздвигая мои ноги. – Ты уже такая влажная, черт. На столько скучала?       - Пожалуйста... - всхлипываю.       - Что?

Алекс

      Она подо мной такая тёплая, податливая, согласная на всё. И я не могу отказать себе в этой возможности. Сжимаю её бедра сильнее, оставляя красные следы, а Ви стонет от удовольствия, запрокидывая голову. Святые угодники, она такая отзывчивая сейчас.       Глаза полуприкрыты и сквозь пышный веер чёрных ресниц на меня смотрят огромные зрачки, утопающие в зелени радужки. Я тихо рычу, плевать на всё. Пальцы не слушаются, поэтому просто дёргаю пуговицу на брюках, скидываю их прочь вместе с боксерами. Сейчас они неприятно жмут и доставляют дискомфорт. Задираю рубашку, закусывая её края зубами, чтоб не мешалась. В голове бьется тупое «моя», когда я вхожу в неё. Без подготовки. Вероника настолько влажная, а я на пределе. Заполняю её полностью, прикрываю глаза, закусывая губу. Она громко стонет, снова прогибаясь, позволяя мне поудобнее перехватить её за талию.       Перед глазами плывёт от ощущений, интересно, у неё так же?       Начинаю двигаться. Резко. Буквально насаживая Веронику на свой член. Она цепляется за простыни, жмуриться и просит большего. Наклоняюсь и впиваюсь в её губы поцелуем, сплетая наши языки. Мою шею тут же обвивают руками, подмахивая бёдрами в такт моим движениям. Мне нравятся эти влажные звуки, кожа к коже – меня дурманит, разжигая внутри уже знакомый мне огонь.       Разрываю поцелуй и прикусываю шею Вероники, оставляя кровоподтёк, спускаюсь ниже, создавая цепочку алых бутонов, которые расцветут позже.       Моя. Моя. Моя.       Как же она прекрасна, когда вот так: не сопротивляется, не думает, не отворачивается, не задаёт вопросов. Разрешает мне всё самому. Ви цепляется за мои плечи и, если бы не рубашка, однозначно расцарапала бы мне кожу.       - Пожалуйста, - просит она, всхлипывая.       Она хочет ближе, больше, глубже, сильнее. А я не могу отказать. Стягиваю с себя последний ненужный элемент одежды и поднимаю на руки дрожащую от наслаждения Веронику, пара шагов, и я прижимаю её к стене. Она запрокидывает голову, а в её глазах слезы вперемешку с, кажется, полным отсутствием осознания происходящего. Она полностью отдалась ощущениям и теряет контакт с реальным миром, а я каждым движением, выбиваю из неё своё имя.       — Чёрт... — утыкаюсь лбом ей в шею. — Ты с ума меня сведёшь.       Вероника такая узкая, будто это наш первый раз. Её ноги на моей талии, но они не мешают мне двигаться быстро, глубоко, точно и требовательно. Она принадлежит мне, так будет всегда. Мы так идеально подходим друг другу. Я снова украшаю её тело красными бутонами засосов. Не могу остановиться. Бормочу что-то, сам не понимая. Наверное, «моя». Наверно, «никому» и «никогда». Я вбиваюсь в неё сильнее, чтобы она это запомнила. Чтобы не забыла, даже если весь мир исчезнет!       И вдруг дверь с легким щелчком открывается.       — Алекс... В её крови наркотики. Ты серьёзно? – голос Рикардо врезается в моё сознание как через толщу воды.       Холодный, сдержанный. Как всегда. И от этого злее. Брат кидает папку с анализами на тумбочку и уходит, не дожидаясь ответа. Не спрашивая, что происходит, не пытаясь призвать к ответственности.       Вероника поворачивает голову в сторону уже закрывшейся двери, чуть хмуря брови. Она даже не понимает, что происходит. Выдыхаю, нежно целуя возлюбленную в щёку, заправляю её выбившуюся прядь за ухо.       — Всё хорошо, piccola mia. Всё просто... прекрасно, — усмехаюсь, перетаскивая девушку обратно на кровать.       Выхожу резко, сталкиваясь с капризным стоном, буквально призывом вернуться обратно. Я быстро целую Мейдей и стягиваю с неё платье, переворачиваю на живот. Легким движением руки ставлю её на колени и оглядываю открывшийся вид. Вероника покачивает бёдрами, а я не сдерживаюсь и шлёпаю. Возможно, слишком сильно. На белой коже тут же появляется алый след.       Притягиваю за талию к себе и вновь вхожу, издавая сладостный стон. Внутри неё прекрасно, готов остаться тут навечно. Даже не собираюсь сбавлять темп, зачем? Нам же обоим нравиться эта грубость. Вероника комкает простыни, выгибается мне на встречу. Всё её тело — расплавленное удовольствие. Наркотик? Может быть. Но она захотела меня сама. Я видел это. Чувствовал. Я знаю, когда женщина хочет. И Вероника хотела.       Хмурюсь, прикусывая губу. Слишком хорошо. Дыхание давно сбито, я просто задыхаюсь в аромате женского парфюма и страсти. Буквально за руку себя хватаю и выхожу из Ви, кончая ей на спину. Это было близко. Усмехаюсь этой мысли и дотягиваюсь до салфеток, вытирая следы преступления. Ви ложиться на бок и тянет ко мне руки, и я обнимаю её, позволяя, наконец, отдохнуть и провалиться в сон.

***

Алекс

      - Дешёвая синтетика, на которую очень легко подсесть.       Констатирует факты Рикардо, сидя за столом в своём кабинете. Он ничего не говорит об увиденном. Ни по взгляду, ни по движениям, ни по поведению – ничто в нём не говорит о том, что он осуждает меня. Но я знаю это. Астар из правильной семьи, может это и мешает ему завязывать хотя бы временные связи с девушками.       - Мои ребята бросили все силы на поиски. Однако ничего дельного не нашли. Мы больше раскопали в лаборатории по анализу крови. Марко ничего не рассказывает. Вивьен сказала, что он отправиться на реабилитацию в Израиль первым рейсом, - брат пожимает плечами, крутя меж тонких пальцев перьевую ручку. – Патриция чиста как первый снег. На неё нет никаких данных, кроме самых базовых: школа, университет, помолвка. Родители не отличаются ничем примечательным... Себя не выпячивает. В мафиозные дела не лезет. Иногда оказывает финансовую поддержку нашим домам. Всё. Вивьен говорит, что просто увидела сообщение на компьютер девушки. Нам его уже передали и отдел по киберпреступлениям уже занимается этим. Но всё равно. По итогу, у нас ничего нет.       Рикардо достаёт сигареты из ящика стола, а затем откатывается к окну, открывая его. Сигаретный дым взвивается в воздух, наполняя помещение ароматом вишни. Тишина зависает в воздухе, а я тянусь за своей пачкой, обдумывая чужие слова. Всё звучит как чертовски умный и продуманный план, но так ли оно? Могла ли Патриция так глубоко погрязнуть в подобных делах? Или за этим стоит что-то большее? С этим предстоит разобраться, но пока что...       - Как подруга Вероники?       - Хлоя находится в медикаментозной коме, - хмуриться брат, выдыхая дым в окно. – Ей сильно досталось. Сейчас она на ИВЛ, сама, к сожалению, дышать она не хочет. Мы сделаем по максимуму, конечно, но...       - Но?       - Алекс, в ней столько этой дури, что я удивлён, как она дожила до больницы... - прикрывает глаза и мотает головой. – Будет чудо, если она выживет после этого. Но ущерб здоровью будет точно нанесён. Тот наркотик, что им дале отвратительного качества. Нужно обшарить дом Марко на предмет препарата. Интересно разложить его изначальную форму, а не его остатки в крови.       - Я поищу...

***

Вероника

      Хлою выписали из больницы только через неделю. Она пришла полностью в себя и, слава богу, не запомнила ничего из того вечера. В медкарте было отмечено «сильное алкогольное отравление от некачественного спиртного». Для моей подруги был предоставлен официальный рапорт от полиции города Флоренции о проведении расследования, а также глубочайшие извинения за утерю билетов, испорченный отпуск и чек с компенсацией.       Всё постепенно возвращалось на круги своя. Марко пропал, а Хлоя взяла дополнительный отпуск по состоянию здоровья в своём университете. Алекс стал снова частым гостем в моём доме. Я не была уверена хочу ли я восстанавливать отношения или просто быть «друзьями с привилегиям». Однако жизнь всегда имеет на нас свои уникальные планы, не удосуживаясь поставить в известность. Когда я только привыкла и перестала просыпаться ночами от каждого звука, раздался телефонный звонок, перевернувший всю мою жизнь с ног на голову.       Опять.

***

Алекс

      Я просыпаюсь от наглой вибрации где-то на тумбочке. Вероника мычит, вслепую выискивая чёртов телефон. Бросаю взгляд на наручные часы – 4 утра. Чёрт, кто может звонить в такую рань?       - Алло? – отвечает по-итальянски девушка, а потом резко садиться и переходит на английский. – Что? Как? Нет...       Я сажусь следом, вглядываясь в испуганное лицо. Она начинает рыдать как по щелчку пальца, тихо, кивая головой, вслушиваясь в женский голос по ту сторону телефона. Я поглаживаю её по спине, силясь разобрать чужой говор.       - Что случилось? – одними губами спрашиваю я, когда телефон наконец ложиться на одеяло, экран гаснет и комната снова погружается в темноту.              - Папа... Папа умер... - шепчет она, смотря на меня самым не понимающим взглядом.       Я притягиваю её к себе, глажу по голове и спине, шепчу что-то утешающее, пока она рыдает. Параллельно достаю телефон и выкупаю два билета на ближайший рейс через два часа до Лос-Анджелеса. Нам предстоит трудное путешествие...