Часть 1

      Мак читал медицинский журнал с такой скоростью, словно хотел впитать все слова одновременно, чтобы получить увлекательные знания. Если бы только научные открытия были написаны так же интересно, как романы, которые он читал с Калебом.       Словно в ответ на мысли о сыне, доктор почувствовал себя так, словно ему на душу положили камень. Он вскочил на ноги и выбежал из кабинета, помчавшись вниз по лестнице, даже не успев до конца осознать, что толчок исходил от подростка, которого он оставил дремать на диване.       Макленд нашёл Калеба на диване, хотя тот уже не спал. Подросток сидел, обхватив голову руками, и пытался отдышаться.       Учёный бросился к сыну и опустился перед ним на колени, борясь с желанием прижать его к своей груди.       — Калеб, — сказал он вместо этого. — Сынок, ты меня слышишь?       Подросток резко вскинул голову, но ничего не ответил. В его глазах застыл страх, и он, задыхаясь, прижался к спинке дивана, отстраняясь от отца.       Калеб и раньше вёл себя холодно по отношению к нему, но Макленду было больно видеть его таким снова — после стольких лет, когда подросток смотрел на него как на врага.       — Эй, Калеб, — попытался доктор мягким тоном, хотя говорил спокойно, чтобы пробиться сквозь ужасы, которые его сын прокручивал в своей голове. — Всё в порядке. Это я. Это Мак.       Сейчас Калеб был в таком состоянии, что не стоило произносить слово «папа».       — Я не причиню тебе вреда. Я здесь, чтобы помочь. С тобой всё в порядке. Ты в безопасности. Пока я рядом, тебе ничего не угрожает.       В янтарных глазах мелькнуло понимание, но вскоре оно сменилось чувством вины.       — Я… Прости, — выдохнул Калеб, ещё сильнее впиваясь ногтями в голову. — Я так… Я…       — Сынок, послушай меня. — Мак осторожно взял подростка за руку и слегка сжал её. — Тебе не нужно извиняться. Просто позволь мне помочь тебе.       Когда Макленд взял сына за руку, он мог прочитать мысли сына и увидеть обрывки сна, вызвавшего паническую атаку. Доктор увидел себя с яркими жёлтыми глазами: он прижал пистолет к собственному подбородку и нажал на курок. Затем посмотрел в зеркало на Калеба, и те же самые демонические глаза уставились на него в ответ. Он услышал крик подростка и увидел, как Калеб ударил кулаком по зеркалу, разбивая его вдребезги.       — Калеб. — Макленд с трудом вырвался из глубины его мыслей и снова сжал руку мальчика. — Всё закончилось. Это был сон. Я настоящий, и я рядом. Попробуй дышать вместе со мной, хорошо? Вдох, выдох…       Он сделал глубокий вдох, и в ответ подросток попытался подстроиться под него.       — Хорошо. Ещё раз. Вдох, выдох… Молодец, Калеб. Вдох, выдох… А теперь… — Он огляделся, пытаясь понять, как отвлечь сына. — Диван. — Он коснулся предмета мебели свободной рукой. — Одеяло. — Он указал на одеяло, которым ранее укрывался Калеб. — Лампа. — Он указал на светильник на журнальном столике рядом с диваном. — Твоя очередь.       — Диван, — с трудом выдавил Калеб, похлопав рукой по дивану. — Одеяло. — Он сделал глубокий дрожащий вздох. — Лампа.       — Хорошо, — подтвердил Мак. — Ты в порядке. Ты в норме. Мальчик ещё раз тревожно огляделся, а потом склонил голову. Он успокоился, но сразу же перешёл от паники к стыду и сожалению.       — Прости, — едва слышно прошептал он.       Не теряя времени, Макленд пересел с пола на диван рядом с сыном и обнял его обеими руками.       — Тебе не за что извиняться, — тихо повторил он. — Всё в порядке.       Подросток уткнулся лицом в плечо отца и крепко зажмурился, по его щекам потекли слёзы.       — Пожалуйста, не читай меня.       Стены, которые рухнули во время панической атаки, были быстро восстановлены, и Мак не смог бы прочитать его, даже если бы попытался. Но умоляющий тон разрывал ему сердце.       — Не буду, — мягко заверил он и, поколебавшись, добавил: — Но ты же знаешь, что я люблю тебя?       Калеб слегка кивнул ему в плечо.       — И ты знаешь, что я готов выслушать тебя, если ты захочешь поговорить об этом?       Ещё один кивок, а потом последовал сдавленный всхлип.       — Я не хочу.       — Ладно. — Мак крепче обнял его. — Всё в порядке.       Макленд никогда бы не стал заставлять сына выворачивать душу. Но в последние два месяца Калеб становился всё более замкнутым, возводя ментальные стены и всё больше отдаляясь от отца.       Учёный изо всех сил старался быть терпеливым и не давить слишком сильно, но его мучало беспокойство. Что-то было не так. Калеб был таким, когда только приехал жить к нему, но прошло уже много лет.       Обычно, когда у мальчика случались неприятности — паническая атака или срыв, — он шёл к отцу. Но сегодня он попросил не лезть в его голову.       Может быть, пришло время позвать на помощь. Калебу, наверное, не помешала бы передышка от ненавистной ему школы. И когда Мак в последний раз разговаривал с Джимом, пастор сказал, что Винчестеры приехали на ферму, пока Джон был на охоте.       Неделя на ферме с мягким, проницательным пастором и мальчиками, особенно с Дином, которого так любил Калеб, может принести пользу.

***

      Хуже всего было то, что Калеб действительно думал, что всё в прошлом.       Конечно, после пережитого у него были и плохие, и хорошие дни, и он научился плыть по течению и преодолевать трудные времена, потому что знал, что в конце туннеля будет свет.       Когда было хуже всего, он хотел оказаться в Гранд-Каньоне и прыгнуть с обрыва без страховки. Но он не мог сделать это с Маком и всеми остальными, кто о нём заботился.       Калеб думал, что всё в прошлом.       Калеб признался отцу, что иногда ему это приходило в голову, но пообещал, что никогда этого не сделает. И Мак позаботился о том, чтобы всё наладилось.       Но всё снова вернулось.       И Калеб чувствовал, что подводит своего приёмного отца, разрушая всю ту любовь и заботу, которые тот так долго в него вкладывал. Он не хотел снова бороться с этими чувствами после стольких лет, проведённых в стабильном, любящем доме.       Калеб смотрел на пистолет, лежащий на столе перед ним, и уговаривал себя просто убрать его. Это было глупо. Он знал, что не сможет этого сделать. Не только Макленд будет сломлен, но как же Джим и Джон, и, что ещё важнее, сыновья его наставника. Сэмми бы не понял, что произошло. Дин тоже был молод, но понял бы, даже если взрослые придумают какую-то историю. И это было самым ужасным.       Но он так устал. Устал от ночных кошмаров, от видений смерти, которые в последнее время стали ещё хуже.       Устал от придурков в школе, которые распускают слухи о том, что маленького сироту Калеба усыновил доктор Эймс и спас его из психиатрической лечебницы. Калеб понятия не имел, откуда они узнали об этом, но они узнали, и школа, которая и так была адом, стала в тысячу раз хуже. Он мог бы за минуту проломить им череп, но старался не вылететь из очередной частной школы хотя бы ради Мака. Поэтому он просто читал их мысли и отвечал им, играя на их неуверенности. Это приносило удовлетворение, но их слова всё равно причиняли боль.       И Калеба тошнило от воспоминаний о первом оборотне, которого он убил. Девушка постоянно маячила у него перед глазами, спрашивая, как он может считать себя хорошим парнем. Говорила ему, что он демон, в жилах которого течёт тёмная кровь.       Макленд знал, что что-то не так. В семье, где оба были экстрасенсами, было довольно сложно хранить секреты, но Калеб возводил вокруг себя стену. Поэтому Мак поступил по старинке и тихо спросил, всё ли в порядке, и сказал, что выслушает, если сын захочет поговорить.       И Калеб знал, что должен поговорить с ним. Мак мог помочь.       Но он чувствовал стыд, он не хотел разочаровывать отца.       И поэтому сейчас сидел один на кухне Джима, смотрел на пистолет и думал: «А что если…»       После его панической атаки Мак предложил поехать на ферму. Он сказал, что им обоим не помешал бы перерыв, немного времени вдали от всего. Скоро должны начаться весенние каникулы, и у Мака в последнее время было мало работы.       Но Калеб знал, что отец хотел сменить обстановку в надежде, что поездка к пастору Джиму поможет сыну.       С Джимом легко было разговаривать. Калеб знал, что пастор не расскажет Маку о том, о чём они говорят. Но мысли о самоубийстве? Об этом нужно было рассказать, без всяких «но», «если» и прочего. И если бы всё было не так запутанно, Калеб, вероятно, уже сам рассказал бы об этом Маку.       На него снова накатила волна ненависти к самому себе. Калеб сжал кулаки, чтобы не потянуться к лежащему перед ним пистолету.       Он был уродом. Он был не лучше монстров, на которых охотился, и всё, чего он хотел, это…       — Что ты делаешь?       Шестнадцатилетний подросток резко обернулся на голос и увидел перед собой Дина, который неуверенно смотрел на него.       — Эээ… — Калеб тяжело сглотнул, отчаянно пытаясь взять себя в руки. — Я просто задумался. Тебе стоит как-нибудь тоже пошевелить мозгами, Двойка.       Мальчика не отвлекла эта шутка, и он посмотрел на пистолет.       — Нельзя оставлять оружие без присмотра.       Калеб вздохнул, ещё раз проверив, что пистолет поставлен на предохранитель, и засунул его за пояс, прикрыв рубашкой.       — Я знаю. Я просто чистил его и отвлёкся. Я не думал, что в доме кто-то есть.       — Ох. — На лице Дина появилось виноватое выражение. — Прости. Я просто не очень хотел идти в церковь. По средам там всегда одни старики.       — Тебе не нужно извиняться, малыш, я тоже решил сбежать, — сказал Калеб мальчику. — Но я бы не стал доставать пистолет, если бы знал, что ты в доме.       Он взглянул на часы и кивнул в сторону гостиной.       — Кажется, только что началась игра «Рейнджерс». Хочешь посмотреть? Я знаю, что это не бейсбол, но всё же.       Дин слегка кивнул и пошёл за ним.       — В бейсболе не бывает драк.       — Всякое может быть, — признал подросток. — Они играют с «Айлендерс», так что, если нам повезёт, мы увидим хорошую драку.       Они молча смотрели игру, лишь изредка возмущаясь, когда хороший бросок блокировали и он оставался безрезультатным, или вздыхая с облегчением, когда Ванбисбрук совершал решающий сейв. Но когда начали показывать рекламу, Калеб снова почувствовал на себе взгляд зелёных глаз, а также беспокойство и даже страх, исходившие от ребёнка.       — Дэмиен, на столе не было чистящих средств, — робко сказал Дин. Было ясно, что его юный разум был занят не столько хоккеем. — Серьёзно, зачем тебе пистолет?       Калеб повернулся к нему лицом и постарался ободряюще улыбнуться.       — Не волнуйся, Двойка. Я думал, что я один в доме. Я бы не стал доставать пистолет, если бы знал, что ты рядом.       Дин ещё какое-то время недоверчиво смотрел на него. Затем Калеб удивлённо вздрогнул, когда мальчик быстро подвинулся к нему на диване и с каким-то отчаянным страхом обхватил его руками.       — Ладно, — пробормотал он, прижавшись щекой к рукаву Калеба. — Но ты не один.       Ривз посмотрел на мальчика со слезами на глазах и сжал маленькое плечо.       — Да, малыш. Теперь я понял.