Часть 2

      После того как Сэмми вернулся из церкви с Джимом и Маклендом, Дин уложил брата спать. Он тоже приготовился ко сну и улегся на кровать, но знал, что не сможет уснуть. Он не мог выбросить мысли о Калебе и о том, как тот смотрел на пистолет, когда Дин вошёл в кухню.       Если поблизости бродил монстр, почему взрослые ему не рассказали? Дин должен знать, чтобы защитить Сэмми. Он пошёл бы в церковь, если бы знал, что там есть опасность, он не спускал бы глаз с четырёхлетнего ребёнка.       Но Дин был уверен, что дело не в монстре. Он не видел в доме ни линий из соли, ни ловушек для демонов. Если бы существовала опасность, Калеб наверняка принял бы эти меры предосторожности, а не просто достал пистолет. Дин не мог понять, что именно его испугало, но знал, что это что-то плохое.       Он не привык беспокоиться о Дэмиене. Друг был таким большим и сильным и всегда был рядом, когда Дину было страшно или грустно. Обычно Калеб беспокоился о Дине, а не наоборот.       Но с тех пор как Калеб и Мак приехали на ферму, подросток был грустным. Он старался не показывать, как ему плохо, но ему не удавалось. Дин знал, каково это. Он всегда старался быть сильным и выглядеть счастливым ради Сэмми и папы, даже когда ему было грустно, одиноко или страшно. Но Калеб всегда был рядом, чтобы помочь. Но кто мог помочь Калебу?       Восьмилетний мальчик пролежал в постели больше часа и вдруг понял, что больше не может этого выносить. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Сэмми, мальчик встал и на цыпочках подошёл к двери, тихо вышел и спустился по лестнице.       В гостиной горела только настольная лампа рядом с диваном, на котором сидел Мак, читая толстую книгу. Дин как раз рассчитывал увидеть Ученого.       Мак поднял глаза, когда мальчик вошёл в комнату, и слегка улыбнулся.       — Привет, Дин. Почему ты не в постели?       — Я не мог уснуть, — тихо ответил мальчик, робко глядя на него, в надежде, что его не будут ругать.       Мак слегка кивнул, прежде чем жестом пригласить его сесть на свободное место рядом с собой.       — Всё в порядке?       Дин неуверенно прикусил губу, прошёл через комнату и забрался на диван, глядя прямо перед собой и размышляя, стоит ли говорить доктору. Он не хотел, чтобы Дэмиен злился на него.       Любопытство на лице Мака сменилось лёгким беспокойством. Он отложил книгу и внимательно посмотрел на мальчика.       — В чём дело, Дин? Ты можешь мне рассказать.       Дина затошнило от воспоминаний о том, что он увидел на кухне сегодня вечером.       — Я беспокоюсь за Калеба.       Мак ещё больше нахмурился от этого признания.       — Почему? Что-то случилось, пока нас не было?       — Не совсем, — пробормотал Дин, опустив взгляд на пол.       — Что это значит?       Не поднимая глаз, Дин слегка пожал плечами.       — Дин, — мягко сказал Мак, — если ты считаешь, что я должен что-то знать, можешь мне рассказать. Калеб — мой сын, и я люблю его. Ты можешь мне доверять.       — Я не хочу, чтобы он злился на меня, — тихо признался мальчик, снова прикусив губу и стараясь сдержать слёзы.       Макленд слегка кивнул.       — Я понимаю. Но иногда, когда ты заботишься о ком-то, стоит его разозлить, чтобы помочь. — Он помедлил, прежде чем добавить: — И Калеб любит тебя, малыш. Ты не можешь его разозлить.       В комнате повисла долгая пауза.       — У него был пистолет, — едва слышно прошептал Дин.       Мак распахнул глаза, беспокойство сменилось ужасом.       — Что?       — Он… он ничего с ним не делал, — по щеке ребёнка скатилась слеза. — Но пистолет лежал на столе, и Калеб просто смотрел на него. Он не знал, что я в комнате. Я спросил его, что он делает, и он сказал, что чистил его и отвлёкся. Но у него не было чистящих средств. И когда я спросил его снова, пока мы смотрели хоккей, он просто сказал, чтобы я не беспокоился об этом. Что он не стал бы его доставать, если бы знал, что я дома.       Мальчик сердито вытер слезы.       — Я не думал, что он собирается причинить мне вред или что-то в этом роде. Но я испугался, что, может быть, где-то рядом есть монстр, или… Я не знаю. Калеб просто кажется грустным, и я… Он всегда помогает мне, когда мне грустно. И я пытался помочь ему, но у меня получается не так хорошо, как у него.       Он не мог остановить слезы, но признание сняло тяжкое бремя с его груди. Мак будет знать, что делать.       — Дин. — Доктор сжал его плечо, привлекая его внимание. — Ты правильно сделал, что рассказал мне. И я очень горжусь тобой. Понимаешь? Ты ещё слишком молод, чтобы принимать такие решения, но ты поступил правильно.       Дин тяжело сглотнул, всё ещё пытаясь успокоиться.       — Он будет на меня злиться?       Макленд колебался.       — Сначала может и разозлиться, — признал он наконец. — Но не думаю, что он долго будет сердиться. Просто он сейчас немного напуган. И даже если он разозлится, ты поступил правильно, и он это поймёт. Просто дай ему немного времени.       — Я не думал, что Дэмиен чего-то боится, — тихо ответил мальчик.       Мак выдавил из себя слабую грустную улыбку.       — Все чего-то боятся. Просто люди хорошо скрывают это от тех, кого хотят защитить. Как ты скрываешь это от Сэмми, когда тебе страшно.       Восьмилетний мальчик кивнул и пробормотал:       — Думаю, в этом есть смысл. — Он помедлил и, всхлипнув в последний раз, спросил: — С ним всё будет в порядке?       — Да, — сказал Ученый, чтобы успокоить не только ребёнка, но и себя. — Я позабочусь об этом. Теперь, когда ты облегчил душу, сможешь уснуть?       Мальчик слегка кивнул, почувствовав невероятную усталость.       — Думаю, да.       — Хорошо. — Мак ещё раз похлопал его по плечу. — Тогда я позволю тебе вернуться в постель, а если Калеб всё ещё не спит, я пойду поговорю с ним. Хорошо?       Дин снова кивнул, встал с дивана и пошёл к лестнице. Но обернулся и тихо сказал:       — Спасибо, Мак.       — Это тебе спасибо, Дин, — возразил доктор. — Я серьёзно. Я очень горжусь тобой. Спокойной ночи.       Мальчик с трудом сглотнул, пытаясь убедить себя, что Учёный был прав и он поступил правильно, и продолжил подниматься по лестнице.       Макленд смотрел вслед уходящему мальчику. У него защемило сердце, когда он подумал о том, что Дин ему рассказал.       Он знал, что Калебу тяжело, именно поэтому они и приехали сюда. Но он надеялся, что всё не так плохо. Конечно, он не был на сто процентов уверен, почему его сын достал пистолет, но в глубине души догадывался.       Мак мысленно ругал себя за то, что так беспечно оставил Калебу доступ к оружию. Конечно, в их жизни это было необходимо. Но он знал, что подросток переживает, и стоило хотя бы немного ограничить его доступ к тому, что могло причинить ему вред. Эта ошибка могла дорого ему стоить, если бы Дин не вошёл на кухню в нужный момент.       От этой мысли доктору стало не по себе. Если он был прав, то сегодня он мог потерять сына.       Ученый с трудом подавил панику. Он не сдастся. Он старался быть терпеливым, дать Калебу время прийти к нему. Но если всё действительно так плохо, ему придется надавить чуть сильнее.       Поэтому Мак сделал глубокий вдох, мысленно помолился о помощи в предстоящем разговоре, встал с дивана и пошёл на второй этаж.       Как он и ожидал, из-под двери Калеба всё ещё лился свет. Подросток в последнее время мало спал. Он думал, что сможет спрятаться в своей комнате, и Мак не заметит, но даже когда он выключал свет, отец всегда знал, что он не спит.       Доктор сделал глубокий вдох и легонько постучал в дверь. Послышалась какая-то возня в комнате, потом Мак услышал неуверенный голос Калеба.       — Да?       Ученый приоткрыл дверь и слегка улыбнулся сыну.       — Это я.       Подросток сидел на кровати, скрестив ноги, с открытой книгой в руках. Он слегка нервно сглотнул.       — Привет.       — У тебя есть минутка, чтобы поговорить? — спросил Макленд и увидел, как сын обеспокоенно нахмурился, но всё же кивнул.       — Конечно.       Мак закрыл за собой дверь и, пройдя через комнату, сел на край кровати. Он взглянул на открытую книгу и снова улыбнулся.       — Хорошая книга.       — Да. Интересная.       Мак начал подозревать, что Калеб схватил с прикроватной тумбочки первую попавшуюся книгу и открыл на случайной странице, чтобы сделать вид, что он занят.       Но он ничего не сказал по этому поводу, вместо этого посмотрел сыну в глаза.       — Я только что разговаривал с Дином.       Нервозность в глазах Калеба сменилась страхом.       — Да?       — Ага.       — С ним всё в порядке?       Доктор слегка улыбнулся беспокойству сына за младшего мальчика.       — С ним всё в порядке. Просто волнуется.       — Волнуется? — Калеб притворился, что не понимает, о чём речь, и не нужно было быть экстрасенсом, чтобы это понять. — О чём?       — О тебе.       Калеб вздохнул, очевидно понимая, что ему придётся раскрыть карты.       — Если он всё ещё переживает из-за того, что я чистил пистолет, то клянусь, в этом не было ничего особенного. Бедняга просто немного параноик. Да и кто может его за это винить.       — Он сказал, что у тебя не было чистящих средств.       — Да, потому что я уже закончил и убрал всё, — ответил подросток, снова отводя взгляд. — Я просто задумался и оставил пистолет на столе. Я не знал, что Дин не пошёл с вами, иначе я бы не был таким беспечным.       Ученый медленно выдохнул.       — Калеб.       — Мак, я клянусь…       — Сынок.       Калеб прикусил губу, сдерживая слёзы. Было ясно, что он расстроен, но, вопреки опасениям Дина, подросток злился на себя, а не на младшего мальчика.       После минутного молчания Мак продолжил, поскольку было ясно, что сын не собирается говорить.       — Я люблю тебя, — сказал он тихо и серьёзно, — и ничто этого не изменит. Ты ведь это знаешь, да?       Калеб сморгнул слезы и напрягся.       — Да. Конечно, понимаю.       — Так почему же ты мне лжёшь? — Ученый старался задать вопрос мягко, скорее с грустью, чем с обвинением, но сын всё равно опустил голову от стыда.       Единственная слеза скатилась по его щеке, и он стиснул зубы.       Мак осторожно сжал плечо подростка.       — Сынок, просто позволь мне помочь тебе. Пожалуйста.       Калеб всхлипнул, и Мак быстро подвинулся к нему и обнял обеими руками. Калеб уронил голову ему на плечо, вцепившись в рубашку, явно сдерживаясь, чтобы не обнять его в ответ.       — Я правда не собирался этого делать.       В глубине души Мак знал, что сын думал об этом, но всё равно его сердце снова разбилось, когда он услышал эти слова вслух.       — Клянусь, — отчаянно продолжал мальчик. — Я не… Я бы не стал. Я просто… Прости! — Он снова всхлипнул. — Мне так жаль!       — Тебе не нужно извиняться, Калеб, — тихо сказал Мак. — Я не злюсь. — Он помедлил, прежде чем добавить: — Если ты говоришь, что на самом деле не собирался этого делать, я тебе верю. Я доверяю тебе, сынок. Но мне нужно, чтобы ты позволил мне помочь тебе, пока всё не стало ещё хуже.       — Но ты уже помог! — В голосе подростка звучал гнев, но он снова был направлен на самого себя, а не на отца. — Тебе не нужно снова этим заниматься!       И Мак понял, почему именно Калеб чувствовал стыд и почему так долго его отталкивал.       Подросток считал, что обижает отца тем, что снова ведет себя как тот обиженный ребенок, которого усыновил Макленд.       — Калеб. — Доктор отстранился, но не убрал руки с плеч сына. — Это так не работает, ясно? Ты пережил гораздо больше, чем должен был, и это никуда не денется. И никто не может говорить тебе, что тебе чувствовать. Иногда мы просто боремся. И я никогда не буду злиться на тебя из-за этого. Тебе не нужно бояться обращаться ко мне с такими проблемами. Я твой отец, и я рядом, чтобы помочь тебе.       Подросток снова опустил голову, на его лице по-прежнему читался стыд.       — Но… я просто… я не хочу тебя подводить.       Макленд изо всех сил сдерживал слёзы, чтобы ещё больше не расстроить сына. Он провел рукой по длинным волосам подростка, которые нужно было подстричь перед отъездом, и теперь они были значительно длиннее, чем обычно.       — Калеб, я так горжусь тобой, — сказал он, и в его голосе слышались слёзы. — Ты не можешь меня подвести, даже если попытаешься.       Иногда он пытался бунтовать (теперь это случалось реже, чем когда Мак только взял его к себе), но он не избавился от этой привычки полностью. Будь то выпивка, курение, нарушение комендантского часа или что-то ещё, он время от времени пытался нарушить правила, чтобы посмотреть, что сделает отец. Пытался заставить его сдаться.       Но когда Калеб оказывался в затруднительном положении, Мак протягивал ему руку помощи и никогда не разочаровывался в нем. Мак до сих пор смотрел на него так, словно не мог поверить, что он его сын.       Именно такое выражение было сейчас в его глазах. Калеб внимательно посмотрел в глаза отца, выискивая любые признаки того, что тот ему лжёт. Мак знал, что он читает его, но был этому рад. Ему нечего было скрывать, когда дело касалось его чувств к сыну.       Наконец Калеб снова отвернулся, слегка покачав головой.       — Ты говоришь бессмыслицу.       Он перестал плакать, но его голос всё ещё был хриплым от слёз.       Мак выдавил из себя улыбку.       — Любовь редко бывает рациональной, сынок.       Калеб прикусил губу и спросил:       — Ты ведь не собираешься отправить меня к психиатру, правда? — Он пытался говорить непринужденно, но в глазах читался неподдельный страх.       — Конечно, нет.       Макленд был твёрдо убеждён, что профессиональная помощь может принести пользу, но в прошлом у Калеба были не очень хорошие отношения с психиатрами.       — И что ты собираешься делать? — со страхом спросил подросток.       — Ну, — осторожно сказал Макленд, — для начала я позабочусь о том, чтобы у тебя не было оружия, на которое можно смотреть, когда рядом никого нет.       Калеб открыл рот, но Ученый поднял руку, останавливая его.       — Я знаю, что ты не собирался этого делать. Но я не хочу, чтобы у тебя было такое искушение.       Подросток в отчаянии опустил плечи, но слегка кивнул, теребя одеяло, на котором сидел.       — Но в основном, — мягко продолжил доктор, — я надеюсь, что ты начнёшь со мной разговаривать, Калеб. Когда тебе будет плохо, приходи ко мне. Даже если ты знаешь, что на самом деле этого не сделаешь. Такие мысли легче преодолеть, если ты борешься с ними не в одиночку.       Калеб снова прикусил губу.       Последовала долгая пауза, прежде чем Мак осмелился спросить:       — Можешь рассказать мне, что произошло сегодня вечером? Почему ты об этом думал?       — Я просто… мне постоянно снятся эти сны, пап, — тихо сказал Калеб после долгой паузы. — Каждый раз, когда я сплю. И это происходит, когда кто-то говорит о демонической крови и обо всём таком. И я просто… чувствую себя монстром, — прошептал он.       Макленд с трудом сохранял внешнее спокойствие, не сводя глаз с лица сына.       — Я знаю, что мы должны убивать оборотней и всё такое. Я слышал эту речь тысячу раз. Но я… Я не могу выкинуть из головы лицо той женщины. И тогда я продолжаю думать, что я урод и ничем не лучше тех, кого я убиваю. А потом я вспоминаю, что я… Я убил человека. Если она заслуживала смерти, тогда, возможно… может быть, я просто порождение демона, которое тоже заслуживает смерти. И иногда так больно, что…       Мак знал, что первое убийство тяжело далось его сыну. Он был не слишком доволен тем, как всё прошло, но он не осознавал, что это тяжёлое бремя давит на сына даже спустя столько месяцев. Мак, Джон, Джим и Бобби пытались успокоить Калеба, он уже сотню раз слышал все доводы в пользу того, что это было правильно. Но они не могли избавить его от связанных с этим эмоций.       Поэтому Ученый не стал повторять одно и то же объяснение, а вместо этого тихо сказал:       — Мне жаль, сынок. Я не хотел, чтобы тебе пришлось пройти через всё это.       Калеб слегка пожал плечами, не отрывая взгляда от покрывала.       — Это не твоя вина.       — Могу я высказаться?       Больше всего на свете он хотел бы опровергнуть то, во что верил его сын, но если мальчик просто хотел, чтобы его выслушали, он это сделает.       Однако Калеб лишь снова пожал плечами, молчаливо разрешая ему говорить.       — Ты не монстр, — уверенно начал Мак. — Ты не такой, как те, кого мы должны убить. Если в чьих-то жилах течёт хоть капля крови оборотня, но этот человек никому не причиняет вреда, мы бы никогда его не убили. Кровь в твоих венах не определяет, кто ты есть. Именно твоё доброе сердце, сынок, делает тебя тем, кто ты есть. Если бы это было не так, мы бы не вели этот разговор. Ты бы и не подумал об этой женщине. Мне жаль, что ты так себя чувствуешь, но то, что тебе плохо, говорит о том, что ты не плохой.       — Так почему же эти голоса не замолчат? — вопрос вырвался из Калеба вместе со слезами.       — Я не знаю. — Мак снова провёл пальцами по волосам мальчика. — Но знаю несколько трав, которые помогут тебе хорошо спать. И если ты когда-нибудь захочешь услышать дружеский голос, просто подойди ко мне или позови меня, и я буду рядом.       Калеб крепко зажмурился и слегка кивнул, прижимаясь к плечу отца.       Мак снова притянул его к себе.       — Мы справимся с этим, сынок, — мягко заверил он, когда мальчик прижался к нему. — Вместе. Ты не один.