Часть 3

      Калеб проснулся, когда солнце заглянуло в окно. Он медленно открыл глаза, хотя не привык просыпаться с первыми лучами солнца — потому что обычно после ночного кошмара вообще не мог уснуть.       Но потом он вспомнил прошедшую ночь и с удивлением понял, что не было ни одного кошмара. Он вспомнил разговор с Маком, от которого у него защемило в груди. Вспомнил, как долго плакал у него на плече, а потом выпил чай из трав, который приготовил Мак, и как трёхлетний Сэмми, уснул под голос отца, читающего «Трёх мушкетёров».       Калеб не знал, было ли дело в успокаивающем присутствии отца, в чае или просто в какой-то случайности, но впервые за несколько недель это была первая ночь без кошмаров.       Подросток медленно сел, снова прокручивая в голове разговор. Ему всё ещё было неловко от того, что отец всё знал. Но в то же время он испытал огромное облегчение. Как бы ему ни было стыдно, груз на его плечах стал немного легче, и тревога по поводу того, что малейшая оплошность станет последней каплей, исчезла.       Ему в голову пришла одна мысль, он перевернулся на бок и полез под матрас. Как и ожидал, монстра под кроватью не было. Калеб мог поспорить, что и большие охотничьи ножи, которые он прятал по всей комнате, тоже исчезли. Ему это не нравилось, но он не мог протестовать. Он, как идиот, уставился на пистолет на кухне и сам навлёк на себя всё это.       Калеб задумался: если бы он попросил Дина никому не рассказывать, послушался бы мальчик? Может быть. Но он был рад, что не сделал этого. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что поставил Дина в такое положение, что другу пришлось принимать такое трудное решение, с которым не могли справиться многие взрослые, не говоря уже о восьмилетнем ребёнке.       Калеб принял душ и, спотыкаясь, спустился вниз. В микроволновке он нашёл тарелку с завтраком, но в кухне и гостиной никого не было. Высунув голову в заднюю дверь, он услышал голоса, доносившиеся со стороны сарая. Он решил посмотреть над чем все работают, после того как поест.       Калеб почти закончил завтракать, когда снова услышал, как скрипнула дверь. Он понял, что это Дин, ещё до того, как мальчик появился в поле зрения. Он сразу почувствовал, что ребёнок нервничает.       Когда Дин вошёл на кухню, Калеб резко вдохнул и тут же вскочил на ноги. Дин прижимал к груди руку, из пореза капала кровь.       — Двойка, что с тобой случилось?!       Дин, который смотрел на рану, резко поднял голову, и в его глазах мелькнула паника.       — Дэмиен? Я… это пустяк. Всё в порядке!       Калеб слегка усмехнулся, подойдя к мальчику, и взял его за руку, чтобы осмотреть её.       — Нет. Но попытка неплохая, малыш.       Он поморщился, ощупывая полукруглую рану на тыльной стороне ладони.       — Ого. Как ты получил этот порез? И где Джим и Мак?       Калеб повёл Дина по коридору в ванную, задавая вопросы.       — Защёлка на стойле иногда заедает, а я должен был кое-что принести для пастора Джима, — объяснил Дин, со стыдом опустив голову. — Я слишком сильно дёрнул, и эта щеколда придавила мне руку. Я не сказал им, потому что не хотел, чтобы у меня были неприятности.       — Тебя никто не стал бы ругать за то, что ты поранился, Двойка, — вздохнул Калеб, поднимая ребёнка на стол и открывая аптечку, чтобы найти лекарства. — Кажется, ты забываешь, что ты всего лишь ребёнок. Иногда нужно обращаться за помощью к взрослым, даже если у тебя сильно кровоточит рука.       — Но я сам могу справиться, — возразил Дин, по-прежнему не глядя на старшего мальчика. — И я поранился, потому что не был осторожен.       Ривз знал, что повторяет слова своего отца, но всё же сказал:       — Ты должен быть осторожнее! Несчастные случаи случаются. — Калеб смочил тряпку и прижал её к ране. — Готов поспорить на что угодно, что ни Джим, ни Мак даже не подумали бы злиться на тебя из-за этого. Но они, наверное, будут волноваться, когда поймут, что тебя нет рядом.       — Ой.       «Если бы Сэмми исчез, я бы запаниковал».       Он ещё больше сник от этой мысли, которая кристально ясно дошла до Калеба, хотя тот даже не пытался его читать.       — Мне очень жаль.       Калеб слегка выдохнул, и его сердце сжалось от того, что Дин винил себя.       — Тебе не нужно извиняться, Двойка, — тихо сказал он, найдя перекись водорода и открыв пузырёк. — Но тебе не обязательно делать всё самому, понимаешь?       Дин не ответил вслух, но Калеб снова уловил его мысли.       «Это пока мы здесь. Когда папы нет рядом, я должен быть сильным. Как папа и Дэмиен. Ради Сэмми».       Ривз прикусил щёку, размышляя, как лучше достучаться до мальчика.       — Будет немного больно, — предупредил он, поднося руку Дина к раковине.       Дин поморщился от боли, когда перекись попала на рану, но не стал жаловаться, когда Калеб взял чистое полотенце и прижал его к всё ещё кровоточащей руке, вытирая кровь.       — Дин, — наконец сказал подросток, — хорошо, что ты хочешь заботиться о своей семье. Но ты должен перестать так сильно давить на себя, малыш. Тебе всего восемь. Иногда тебе стоит быть просто ребёнком.       Дин снова промолчал, уставившись на столешницу, на которой сидел. Калебу не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, что он не обратил внимания на слова. Он выбрал большой пластырь из коробки и аккуратно заклеил порез.       — Думаю, ты выживешь.       Дин взглянул на него.       — Спасибо, — виновато сказал он.       Калеб слегка нахмурился, разглядывая мальчика. Что-то было не так.       Дин был молод и ещё не умел возводить ментальные стены, но сейчас он старался, как будто понял, что Калеб читает его мысли. Всё, что подросток мог понять, не пытаясь прорваться сквозь защиту, это то, что Дин был уверен, будто друг злится на него.       — Я не злюсь на тебя, Двойка, — тихо сказал он. — Не знаю, почему ты так думаешь.       Дин слегка фыркнул, по-прежнему не поднимая глаз.       — Ненавижу, когда ты так делаешь.       — Я знаю, — вздохнул Калеб. — Прости. Но ты ведёшь себя странно, малыш. Мне бы не пришлось тебя читать, если бы ты просто поговорил со мной.       Последовала долгая пауза, прежде чем мальчик наконец заговорил.       — Прости, что я рассказал Маку о пистолете. — По его щеке скатилась одинокая слеза. — Я просто… Я просто испугался.       Калеб должен был догадаться, в чём дело. Он так отвлёкся на кровотечение, что совсем забыл о вчерашнем инциденте и последовавшем за ним разговоре с отцом.       Подросток медленно выдохнул.       — Двойка, послушай меня. Я злюсь из-за вчерашнего. Но злюсь не на тебя, а на себя. Я поставил тебя в положение, в котором не должен был оказаться ни один ребёнок твоего возраста. Я заставил тебя сделать трудный выбор. И знаешь что? Ты сделал правильный выбор, чувак.       Наконец Дин поднял на него глаза.       — Правда?       — Да. Может, мне и не понравился вчерашний разговор с отцом, но ты принял решение, которое помогло мне. Я всегда считал тебя потрясающим старшим братом, но, оказывается, ты ещё и отличный младший брат.       Дин робко улыбнулся.       — Спасибо, Дэмиен.       — Эй, это я должен тебя благодарить, Двойка, — возразил он. — Приятно знать, что ты меня поддерживаешь.       Мальчик немного помедлил, прежде чем тихо спросить:       — С тобой всё будет в порядке?       — Я буду в порядке, пока у меня есть такая семья, малыш, — серьёзно сказал Калеб. — У меня всё будет хорошо.       Мальчик улыбнулся шире, когда Калеб снял его со стола и провёл рукой по его волосам.       — А теперь я отведу тебя обратно и скажу Джиму, что ты порезал руку и не попросил о помощи.