Вечер среды (2)

Мина рассказала свое задание на семинар, как обычно без подготовки. Потому что во вчерашний вечер у неё совсем не было сил, но она была счастлива. Ведь она смогла провести время с Ильёй, растаять в его тёплых объятьях, показать серию Гинтамы, немного поговорить о вечном, показать ему свои мысли, переборов опьянение от его сладкого парфюма, так ужасающе прекрасно сочетавшимся с терпким запаха пота. Ей даже показалось, что она его на что-то вдохновила и он внимательно её слушал. А так же все таки пересилила себя и выложила свою первую главу, сделала первый шаг. Мина прижимается к его груди, сердцебиение сегодня особо отчётливо, что слышно сокращения желудочков и камер, но это этого было не понятно: быстро ли оно бьётся? Сильно ли? Либо он полностью спокоен, и ничего рядом с ней не чувствует. Подняв голову, в надежде поймать его взгляд Мина заговаривает: —Я думаю что чувство вины делает нас людьми. И в принципе практично и полезно, для того чтобы люди не поубивали друг друга. А ещё это власть, политика, ведь кто первый обиделся, тот и прав и жертва. —Да... –сказал он многозначно, не поднимая век. — Это ведь ещё с христианства начинается, точнее постулируется. А у древних греков все же была совесть. Но там не было такой индивидуализации, но это не говорит об отсутствии чувства, просто причиной чувства является нечто извне, например боги и демоны. Если что-то не озвучено, не записано, не значит, что это не так, не значит что этого нет. —ну... Да... И вообще стыд и страх это лишний концепт, который на нас давит и травмирует. "А может он все таки поверхностен, глуп и как все?" Но нужно гнать эти мысли, ведь ее выбор на счет него уже сделан. Она усаживается на его бедах, стараясь голову уверенно, и смотреть прямо ему в лицо. Илья все так же избегает зрительного контакта. Тогда она все же произносит свою следующую мысль, которую обдумывала бесчисленное количество раз, но все таки не выдерживая напряжения, от его отчуждения, отводит глаза в сторону, повторяя за ним: —Я буду стараться, чтобы человек которого я люблю, не испытывал чувство вины. Но это так невыгодно для меня...терять такой важный инструмент воздействия и оружия—последние пара слов были произнесены неясно, но хотела бы еще добавить "что тогда, она совсем никому не будет нужна или интересна" Он промолчал. Мина пока вставала с него, ловко чмокнула его в губы, почти сразу схватила гитару, и наигрывая простенький новый бой который разучила, начала петь, что-то из русского рока, где исполнительница женщина. Уже 9 вечера, ему пора домой, на велосипеде в другой конец города. Поэтому он гладит ее по голове, проходит в коридор и начинает обуваться. Перед уходом, обнимает, трется щекой и носом, жадно вдыхая аромат ее свежевымытых волос. Зачем же она продолжает с ним общаться, подкидывать намеки, дарить робкие приятные жесты, открывать ему свою душу? раз за разом... Обжигаясь о равнодушие, или же его смущение, она не может сказать что хуже. А все потому что она лелеет самовлюбленную надежду на то, что однажды, все эти рваные ее действия и слова; зеленый чай, сладости, фиолетовый и бирюзовый цвет, фотографии котов, блеск белоснежной кожи бедер из под кружевного халата, тонкие, ослабленные, дрожащие пальцы в его ладони, звонкий смех, черные шелковистые волосы, запах амбры с пряностями на шее; сольются в его сознании, когда он будет спать или мечтать, в единый образ. И он с горечью, неожиданно, как удар ножа в сердце, поймет, что именно она была идеальна для него, так похожа, и так старалась для него. У Арсена Закаряна вышла следующая часть Пруст проекта. И снова Пруст, она с чувством лёгкого стыда думала о том, когда же состоится их настоящая встреча, в мире его языка. Но пока что очень довольствуется и вдохновляется даже короткими афоризмами. Метафора Комбре как потерянного Рае. "Вот бы Илья стал моим потерянным раем"— выводит красивыми буквами она себе в личный дневник. "Je rêve de faire de toi mon paradis perdu" (Я мечтаю сделать тебя моим потерянным раем)— написала она себе в статусе в мессенджере. А ведь прототип Комбре для Марселя так же называется "Илье"