Часть 1

Кузнец и Лезарь Париж тонет в крови. Восемь убийств за неделю. И я знаю, кто за этим стоит — мой брат. Всё началось давно, в 1990 году. Тогда наша семья жила в аду. Война сожгла наш город дотла. Ковровые бомбардировки день за днём, грохот, дым, запах железа и гари — всё, что я помню из детства. Мне было четырнадцать, ему — пятнадцать. Когда всё стало невыносимо, мы уехали. Казалось, впереди — новая жизнь. Но мы просто перенесли кошмар в другое место. После переезда наши пути разошлись. Я держался за учёбу, за шанс выбраться из нищеты и боли. На выпускном экзамене я набрал сто девяносто восемь из двухсот. А мой брат — трижды провалил свой. Тогда-то он и ушёл. Примкнул к банде, которую все в городе называли «Кровавые кузнецы». С тех пор он будто исчез. Я ничего не слышал о нём — до того дня, когда получил звонок. Он убил наших родителей. Отцу он перерезал горло и вырезал сердце. В мать выстрелил тридцать шесть раз из автомата Калашникова. Даже старые друзья семьи были мертвы. Он стер ластиком всё, что связывало его с прошлым. 25 октября 2001 года. Париж тонул в крови — восемь убийств за неделю, совершённых в одном стиле: безжалостно, у всех вырезанные сердца и клеймо на груди — наковальня и молот. Этим расследованием занимаются четыре отдела парижской полиции и двенадцать детективов. ФБР отказалось помогать, сочтя дело «несерьёзным». За последний месяц в общей сложности погибло сорок два человека — все одинаково; все улики указывают на Карона. Он даже не пытается скрыть преступления. После его расправы остаётся гора улик — но где он сам? В тишине зазвонил телефон. — Капитан Эдриан, по улице Эдмона Роже, дом 3 — убийство! — донесся голос офицера Молли. — Есть какие-то особенности? — спросил я. — Вырезанное сердце и клеймо на груди, — ответила Молли. — Выезжаю, — сказал я. Я быстро приехал на место. Жертвой была молодая красивая девушка. В отличие от других — Карон, мой брат, оставил послание на стене: «Вы были бессердечны с другими — вот и ваша очередь отдать своё сердце». Я стоял и не понимал. Сорок два жертвы без явных врагов — люди, которые, казалось, никому не мешали. У него есть мотивация помимо удовольствия? Или это просто садизм? — Эд, ты всё осмотрел? — вмешался капитан Олександр, подходя ко мне. — Здесь что‑то новое? — В целом то же самое, — сказал я. — Только это послание на стене. Кажется бессмысленным. — Нам согласились помочь девяносто восемь парижских предприятий, — продолжил он, — к тому же выделили три штурмовые группы по десять человек. Название операции — «Кузнец». — Думаю, до поимки нам ещё далеко, — ответил я. — Кого назначили главой операции? — Забыл сказать — ты глава операции. Начальник просил тебя завтра заехать. Я уезжаю, жена ждёт. — Он улыбнулся и махнул рукой в знак прощания. — Хорошего вечера. Передай привет жене. Наверное, и я поеду завтра — здесь уже нечего делать. Идя к машине, я думал о мотивации этих бессмысленных убийств. Подъезжая к дому, меня внезапно охватило тревожное предчувствие. Не знал, откуда оно, но были дела важнее, чем мучиться из‑за чьей‑то чепухи. Я зашёл в дом, снял пальто и прошёл в залу. Как только я переступил порог, на меня навёлся пистолет. На кресле сидел молодой, подтянутый, очень знакомый человек — но я не узнавал его сначала. Его лицо было спокойным. — Здравствуй, братец, — произнёс он. — Десять лет не виделись. Как жизнь? Я застыл — то ли от шока, то ли от ярости. Слова застряли в горле, глаза наполнились бешенством. — Я тебе не брат! — выдавил я. — Ты убил сорок три человека без причины. Ты не имеешь права называть меня братом. Ты — безжалостная тварь, достойная только смерти! Он расхохотался тихо, почти учтиво. — Ха‑ха. Другой реакции я и не ждал. Шаблоны, навязывание морали обществом… Запомни, Эдриан: если бы я это делал ради удовольствия, ты бы уже лежал у меня под ногами, а не стоял передо мной. Каждый причиняет боль ближнему своему — у нас нет правил, которые бы удерживали нас от этого. Мы хуже животных. По мне, единственный выход — уничтожение всего человечества. — С помощью вируса в воздухе, — продолжил он, — но я сейчас не буду раскрывать тебе все планы — мало ли как помешаешь, хотя это вряд ли. — Зачем ты тогда убил родителей? — спросил я, не в силах сдержать голос. Он посмотрел прямо в мои глаза. — Я не исключение, — ответил он. — Я тоже должен умереть. Их я убил, чтобы заколачивать волю. Вот зачем я сюда пришёл. Ты поможешь мне? — НЕТ! — рявкнул я. Он выстрелил в меня четыре раза. Прощального слова не было. Уходя, он бросил через плечо: — Игра началась.