Про то как лучше не доверять японским меркам возраста

Солнце уже высоко встало и с ленивым теплом струилось в комнату через пыльное окно. Луч лег точно на лицо Фредриха, и тот недовольно сморщился, прикрывая глаза рукой. С потолка свисала паутина, в углу тикали часы. На соседней кровати, развалившись и натянув одеяло до ушей, храпел Елисей. Его волосы торчали в разные стороны, а из-под подушки выглядывал край его блокнота. - Проснись, медведь, - пробормотал Шварц, натянув на себя брюки. В ответ донеслось глухое кряхтенье. Азов упрямо зарылся лицом в подушку. Фредрих закатил глаза. Он чувствовал, что утро сулит неприятности, как только проснулся. На кухне царил бардак, который мог бы смутить даже ценителей беспорядка: В пустой банке из-под малинового варенья, находилась наискосок воткнутая ложка и блестела каплями сиропа. Три обглоданные хлебные корки валялись, а на боку, среди подтеков на столешнице, покоилась опрокинутая бутылка медицинского спирта. А в эпицентре этой кулинарной катастрофы, свернувшись на старой кухонной скамье под вышитым полотенцем, сладко посапывал Масао. Его щеки пылали пьяным румянцем, губы были липкими, волосы сальными и испачканными в крошках, а один ботинок таинственным образом оказался на подоконнике. Фредрих застыл, вцепившись в дверной косяк, как будто без него он упадет. - Господи Боже… - выдохнул он, осматривая комнату. Послышались шаркающие шаги - Елисей появился в дверях, зевая и почесывая шею. Его взгляд упал на японца, и он тоже замер. - Он что, напился? - спросил он, нахмурившись. Немец молча поднял пустую бутылку и принюхался. - И объелся вареньем, - констатировал он, с отвращением поднимая ложку. - Смотри, он весь в сахаре. В этот момент тело на скамье зашевелилось. Масао сонно застонал, открыл один глаз и, щурясь на свет, пробормотал: - У вас слишком громкое солнце… - Ах ты ж... Я тебя сейчас… - Елисей одним движением подскочил и схватил его за шиворот. - Ты совсем рехнулся?! Это был МЕДИЦИНСКИЙ спирт, идиот! Савада, сбитый с толку, хлопал ресницами, пытаясь сфокусироваться. Голос его звучал неожиданно тонко, почти по-детски: - Я не знал, что он такой крепкий… А варенье вкусное. Фредрих прищурился, подошёл ближе и опустился на корточки рядом с лавкой. Он внимательно вгляделся в лицо Масао, в его незрелые черты, гладкие щеки, тонкую шею. - Сколько тебе лет? - спросил он резко. Повисла тишина. Масао отвёл глаза, виновато ковыряя край скамьи. Его голос был едва слышен: - Зернадцать... Шварц недоуменно переспросил - Что? - Семнадцать… - СЕМНАДЦАТЬ?! - взвыл Елисей так, что со стекло задрожало, а курицы снаружи испуганно закудахтали. Масао съёжился, закрыв уши руками: - По японским меркам я уже совершеннолетний! - Мы в Германии, балбес! - Азов сдавленно прохрипел, глядя в потолок, словно ища поддержки у высших сил. Фредрих тяжело опустился на стул, уронив голову в ладони: - Ты... Ты же говорил, что ты учёный, работал с биологическими оружием. - Я и есть ученый. Ну… почти. - пробормотал Масао, пряча лицо. - Вундеркинд... - О Боже… - Елисей схватился за грудь. - Я спал в одной комнате с несовершеннолетним. Меня повесят! - Не драматизируй, - пискнул японец. И тут Фредрих расхохотался. Это был смех истеричный, уставший, обречённый - такой, каким смеются люди, когда видят, как горит их дом - Всё это время… наш великий учёный… это просто сопливый школяр! Масао насупился, щеки у него раздулись, как у обиженного хомяка: - У меня три научные публикации! Елисей молча взял кухонную тряпку и швырнул её Масао в лицо: - Умывайся. Потом поговорим. К полудню за столом уже царила почти умиротворённая тишина. За окном трещала сорока, в кастрюле побулькивала овсянка. Масао, с аккуратно причесанными волосами и переодетый в чистое, печально ел свою порцию каши. - Так тебя просто пристроили в проект? Под наблюдение? - допытывался Фредрих, откинувшись на спинку стула. - Я сам записался. Мне было интересно… - пробормотал Савада, ковыряя овсянку ложкой. - Ты просто ребёнок, - покачал головой Азов, подливая ему в кружку чай. Масао возразил: - Я участвовал в разработке оружия! Я сам предложил- - Молчи. Пей чай. Сегодня без науки, - отрезал Елисей, неожиданно мягко. Немец, наблюдая за тем, как русский поправляет ворот рубашки на Масао, вдруг улыбнулся. Как-то по-доброму. - Что? - огрызнулся русский, заметив его взгляд. - Ничего, - усмехнулся в ответ Фредрих