1.1

Ее тело найдут спустя несколько дней. В нем никто не распознает ту, чьим именем когда-то гордились. Это была ночь. Капли тихо падали на асфальт вместе с шумом ветра, что колыхал желтые листья. Внутри маленького помещения, где были: картины, одинокая ваза, несколько разбросанных книг и мазки алой крови на стене, сидела девушка. В ее руках находился крестик с гравировкой на задней стороне. Прошли годы с того момента, как он передавался из поколения в поколение, и надпись стерлась так, что надпись почти не прочесть. Она проводила этим крестиком по ногам, надавливая так сильно, чтобы видеть свежие раны. Кровь ее никак не пугала: девушка была окружена ею слишком много времени. Все смерти, что она повидала, насколько же сильно они сломали ее? Настолько, что она не помнит прошлую себя — то, что она любила и что приносило ей счастье. Это было ее самым большим поражением. Крестик вновь скользил по коже, среди множества старых порезов. Ее зеленые глаза следили за каждым движением, видя то, что не могут другие. На четко проведенных линиях, умело, будто хирургом, постепенно выступала кровь. Крестик остановился на последнем штрихе. На обеих ногах было выцарапано слово «преданность», как и на обратной стороне крестика. — Ты ведь знаешь, что такое жизнь? Ощущал ли ты ее, жил ли ты ею? Знал ли ты, что нас нет, не было и не будет? Знал ли, что будет, если рискнешь? Чувствовал ли привкус крови? Или все же страха у тебя нет? Какие ты играешь роли? Губы дрожали от холода камеры. Бетонные стены будто врезались в рёбра. Виктория раз за разом повторяла эти слова, касаясь пальцами ржавой решетки. — Нет, не знал, пока тебя не увидел. Всё время только ждал, даже солнца не видя. Знал только одно — в моём сердце поселилась бесконечная печаль, что разлилась как чернила. Эпизод первый, часть первая «Человек, что ищет» «Прощайте все, что против кого-то имеете, чтобы и Отец ваш Небесный простил вам ваши грехи» Закрыв глаза ладонями, она тяжело вздохнула. Везде шумно, везде неуютно, везде преследует её голос. Она пересмотрела все её книги, бумаги, одежду и каждую щель кабинета — ничего. Если бы только знала, что голос совести зовёт её не зря. Он идёт из глубины, от нацарапанной надписи на обратной стороне крестика, который украденный лежал в руках Елизабет.

***

«Дело Карлы Монтес» Пятого июня, двадцать лет назад, в отделение полиции поступило заявление на громкие крики в лесу. Энрике Хосе, владелец пяти гектаров недалеко от деревни, услышал истошные голоса, шаги и увидел свет факелов. Он подписал заявление как просьбу о наказании религиозной общины, мешающей спокойно пребывать на своих землях. Также он подписал договор о неразглашении по инициативе одного из сотрудников. Полиция взялась за исследование дела. В ходе обысков не нашли ничего, что могло представлять угрозу. Вскоре один из сотрудников пропал. Ночью прибыла поддержка для повторного обыска. В ту же ночь Хосе снова услышал крики. Утром никто из полицейских не вернулся.

***

— После этого происходило что-то подобное? — спросила девушка, читая дело Карлы. — Нет. Была версия, что он просто сошел с ума, но один из сотрудников поднял тему снова, и мы потеряли людей. — Это было двадцать лет назад. Если нет новых зацепок — я не смогу помочь. — Я в курсе. Дом Хосе после его смерти перешёл сыну. Тот выставил его на продажу, и недавно его купил Невил Мартинес. Во время ремонта в подвале нашли три тела с закрытыми гнилыми тряпками глазами. Случай подтвержден. Вам нужно туда поехать. Коротко кивнув, следователь вышел, закрыв за собой дверь. Кинув взглядом на выход, Виктория отбросила документы в сторону. Не было дела, на которое Ритчел не нашла бы ответ, но каждое дело она осматривала с осторожностью, будто что-то выискивала. Оплатой за такие «знания» «возможности» и «блестящий ум» были бесконечные головные боли. Уже двадцать семь лет Виктория не находила себе места без своего оберега — того, что она хранит больше жизни, и того, что другие отчаянно пытаются понять. Без веры. И всегда на грани сумасшествия, смерти, срыва — всегда её спасал только один. Рейн Вейтерс. Будто ангел-хранитель, он следовал за ней от начала и до конца. — Едешь? — спросил он, стоя в дверях. — Нет. Не моё дело. Рейн лишь молча кивнул, оставляя Викторию одну. Виктория подошла к окну, наблюдая, как он приближаеться к своей черной машине. Когда дверца за ним закрылась, она опустила жалюзи. Красно-рыжие пряди упали на лицо. Уже больше месяца у неё не было работы. Уличные разборки, случайные смерти, передозировки ее совсем не интересовали. Последним делом, которое она держала в руках, стала загадочная смерть Жана Картера. История которого оборвалась на полпути, где зелёные глаза осмотрели лежавшее тело и с того времни больше его не видели. Она и не заметила, как к ней вернулась головная боль, пронизывающая глубоко до костей. Взяв канцелерский нож и сделав небольшой надрез на пальце, пролилась капля крови. Достав крестик, Виктория сжала его так сильно, что остались белые следы от острых концов и боль утихла. Оправившись, она накинула пальто и вышла. На улице она заметила белые кудри, они развевались по ветру, пока его глаза смотрели куда-то вдаль. В них она узнала Мэтью. Мэттью Хауэрс был судмедэкспертом. Юный гений, покоривший научные умы, но не испытывавший страсти к работе. В этом он был похож на Викторию. Он смотрел на хмурое небо, где сквозь тучи иногда пробивались лучи. Услышав её шаги, повернулся. Виктория стояла перед ним, сжимая края пальто. Рядом с ней было будто холоднее. Облака разошлись, и луч упал на часть её лица. Она поморщилась, осталась стоять на месте, первой нарушив тишину: — Занят? — Никогда, — ответил Мэтью, не меня положения тела. — Мне нужно в лабораторию. — Захотелось поработать? — Смешно, — продолжила разговор Виктория. — Садись. Клацнув ключами в руке, он осторожно приоткрыл дверцу на пассажирское место. Подождав, пока Ритчел сядет внутрь, он мельком посмотрел на то же небо. Облака сгустились и дождь был неотъемлем. За время езды он превратился в целый ливень, где капли с грохотом падали по крыше. Из левого кармана, тонкие руки потянулись к пачке сигарет, где красная обводка выделялась на белом картоне. Перевернув пачку, Виктория достала две сигареты. Мэтью без слов забрал одну из них, подставляя под огонь. Не отрываясь от дороги, он сделал затяжку и выдохнул ее в салон. — Почему отказалась? — с дымом вымолвил слова. — Неинтересно. Я весьма предвзята к делам, которые беру. — Разве? Мне показалось иначе, когда ты отказалась от дела Жана. — Если хотел узнать ответ, надо было спросить в самом начале, — стряхнув сигарету над встроенной пепельницей, зеленые глаза переместились на аккуратное лицо Мэтью. Пару минут они пронзительно смотрели на него: на каждую волосинку, каждую черту, на каждый оттенок его глаз. Хауэрс терпеливо ждал, зная о темпераменте Виктории. Каждый ее взор бросал в агонию. Темные, как сосновый лес ободки пробегались по каждой детали, пытаясь узнать, пытаясь залезть под кости и вытянуть все самое сокровенное. Спустя какое-то время она наконец-то заговорила. — Есть вещи, которые нам не суждено знать, а есть те, которые скрывают в темном черном сейфе. Кости Жана лежат именно в нем. Остается только два варианта: смириться с поражением, либо умереть, возможно, так и не узнав правду. — Получается, ты боишься смерти? — Я ее не боюсь, — проговорила Виктория, смотря в голубые глаза. Остаток дороги Мэтью больше ничего не спрашивал, докуривая сигарету и выкинув ее через окно на мокрый асфальт, когда они подъехали к парковке. Выходя из машины, Виктория, не заметив, оставила свою зажигалку в салоне. В то же время Хауэрс, хлопнув дверьми, направился к входу. Шаг за шагом, следуя за Мэтью, Виктория не замечала происходящего. Навязчивая мысль злого будущего вкралась в ее голову и не выходила с того момента, когда села в машину. Ударом из-под тишка, прямо в спину, был облик таблички перед глазами, где красовался надпись «Жан Картер». — С ума сошел, видимо, — подала голос Ритчел. — Сама же за мной следовала, не стал отгораживать, — Хауэрс легким, усталым голосом ответил ей. Он был на работе, что значит — сосредоточен только на ней. — Бросал бы ты это дело, а то неудачу потерпишь. — За мою душу переживаешь? Я уже давно отдал ее дьяволу, незачем рыдать. — Не будь столь опрометчив, лучше бы продал ее за разум. — У нас нет такого понятия, как «удача», Виктория. Лишь способности и химический склад ума. Добро не связано с теми, кто забирает жизни, — копаясь в бумагах, закончил Хауэрс. Виктория в последний раз посмотрела на сосредоточенные глаза, держа холодные руки в карманах. Лицо ее не изменялось, да и промелькнувшая в голове печаль лишь небольшим ветром прошлась в ее мыслях. Из колеи дальнейшего разговора ее выбила подходившая ассистентка. — Виктория Ритчел? Извините, если отвлекаю, вас попросил позвать Рейн Вейтерс к первому корпусу. Она ничего не ответила. Лишь кивнув, Виктория медленным шагом, будто насильно, поплелась к выходу на улицу. Ассистентка озабоченно смотрела в ее сторону, придумывая, что сказать. В голову так ничего и не пришло. — Новые тела? — спросил недалеко сидящий Мэтью. — Да, с ними приехали несколько людей из местной полиции Би-Рейла и Рейн Вейтерс, что их сопровождал. Сказал, чтобы я пришла к вам и попросила вызвать Викторию. Извините за неудобства. — Передайте Вейтерсу, что ему пора научиться воспринимать слова Ритчел всерьез. — Хорошо, господин Хауэрс, — кивнув, ответила Клара, так было написано на ее бейджике.

***

«Пора греха бесстрашна — вот что думают другие. Но не я, ведь взошла с подобия его. Я, его творение, его чистейший разум, и в море лилий умирать лишь мне. Кто ж подумать мог бы, о святейший! Прости же мне мои грехи. Ангел доброты я, свободы и благословенной смерти. Взойду я на суде, ведь облик мне — невинности и чистоты. Извини же, Бог, ты все мои грехи. Хотела быть твоим ребенком, но я валяюсь порождением тьмы.»