1.2

Эпизод первый, часть вторая «разговор со смертью» Плавно закрывая глаза и вдыхая холодный осенний воздух, где лёгкие горели вместе с замёрзшими впрок ладонями. Рыжие кудри развивались на ветру, закрывая обзор перед собой, а коричневое пальто было туго завязано, охраняя от судороги застывших рук. Сзади громко бились колокола, отдаваясь в ушах неприятным звоном. Вокруг люди, что громко шепчутся перед входом. Несколько пар глаз бросались на Викторию в недоумении, другие с неприязнью, остальные же были уткнуты в пол. Лесные глаза девушки были уставлены на врата церкви. «Фавор и Ермон о имени Твоём возрадуются» — гласила почти стёртая надпись на них. Невольно вытянув телефон из кармана, она проверила, как давно звонил ей Вейтерс. Шесть пропущенных звонков и два сообщения с просьбой вернуться в лабораторию. Среди них Виктория заметила сообщение от неизвестного номера. Всё, что от него осталось, — лишь значок, что собеседник его удалил, не дождавшись ответа. Убрав телефон в карман, Ритчел снова посмотрела на врата. Уже в третий раз перечитав надпись, она сделала первые шаги во двор. Вороны запели и взвыли в небо.

***

«Кто прольёт кровь человеческую, того кровь прольётся рукою человека» — пальцы не слушались, намертво впечатываясь в клавиатуру. Елизабет не спала уже несколько дней, всё писала о шепоте, о том, что он ей диктовал.

***

Вознёсся голос священника ввысь по стенам и отголоском проходился по рядам. Загорелись свечи богослужебные, освещая его душу. В её руке лежал крестик, которого она придерживала двумя пальцами, проходясь по его контурам. По острым углам, что видели кровь, огонь и воду. Что видели рождение и смерти. Придёт время, и он увидит смерть грядущую носителя своего. Такова воля Божья, таково Его величество. Ритчел посмотрела на свои руки, на кровавые, в царапинах, саже и земле. Спустя двенадцать лет ничего не изменилось. На её ладонях был всё тот же грех, всё та же смерть с привкусом бензина. Перед глазами уже который год всё та же сцена. Горящий дом, серёжки и мёртвое тело. Люди понемногу начали расходиться. Лишь грешники подходили к стоящим священникам дабы исповедоваться перед Богом за свои грехи. Виктория посмотрела на них, на людей, что не скрывают своей дьявольской натуры даже в церкви. Насколько же безумными они могут быть. Сравняется ли её грех с другими? Простит ли его Всевышний? Полжизни она ищет ответ, но никак не может найти. Выходя из церкви, она перекрестилась. На дворе оставалось всё так же ветрено, и её коричневое пальто, надетое на плечи, легко сдувало в сторону. Рыжие волосы были собраны, но непослушные пряди всё же развевал ветер. Остановившись на минуту, она посмотрела на город. Множество четырёхэтажных домов с серыми балконами. Опавшие с деревьев коричневые листья. Сырость после дождя. Люди, уткнувшись в шарфы, смотрят себе под ноги, кидая небрежные извинения случайно сбитым прохожим. Когда в очередной раз подул ледяной ветер, что обжигал щёки, она ощутила сзади чьё-то присутствие. — Давно ходите в церковь? — донёсся голос сзади. Виктория повернула голову на звук и сразу же встретилась с необычными глазами. Один был голубой, словно ясное небо, другой — зелёный, прямо как у неё. — Почти семь лет, но сюда пришла впервые, — наполовину обернувшись к незнакомцу, ответила Виктория. — У вас какое-то дело ко мне? Вместо ответа парень продолжал смотреть на неё. Викторию охватила мимолётная паника, будто предостережение перед опасностью, шестое чувство. Взгляд заострился и смотрел на незнакомца издалека, подозрительной враждебностью. Парень отступать не стал, лишь издал подобие смеха и посмотрел за спину Ритчел. — Я спешу. Если захотите, то побеседую с вами в другой раз, — отрезала Виктория, заканчивая безмолвный диалог глазами. Не дожидаясь ответа, она развернулась и повернула налево, где потом, плотная ограда церкви скрыла её силуэт. Парень остался стоять на месте, смотря ей вслед. На его лице появилась мимолётная улыбка. Не пытаясь ещё больше разозлить Вейтерса, Виктория направилась в лабораторию. Как ни странно, судьба отгораживала её от этого. Система безопасности посетителей в лаборатории была лучше безопасности в сейфе банка. Сколько бы раз Виктория ни входила, и сколько времени бы там ни проводила, её раз за разом будут проверять. Именно поэтому Викторию остановили при входе с отсутствием удостоверения личности. Тонкие, хрустальные руки потянулись за телефоном. Не успев его открыть, на экране высветилось имя Вейтерса, что уже не в первый раз за сегодня пытается к ней дозвониться. — Слушаю, — подняв звонок, ответила Ритчел. — Целый день пытаюсь к тебе дозвониться, ты где? — У входа в лабораторию, я потеряла лицензию. Показалось, что Вейтерс не на малость удивился. Не кладя трубки, он ответил, что подождёт у другого входа, после чего сбросил трубку. Выключил телефон, рука Виктории опустилась вниз. Спрятав руки в карманах, Ритчел прошлась вниз по сходам. Завернув направо, она направилась к парковке, где стояла, давно знакомая ей, тёмная Ауди. Пройдя сквозь множество машин за двумя рядами, она заметила недалеко стоящую девушку с длинными, белыми и отросшими в корнях волосами. Елизабет Росс была её страшным сном. Росс стояла к ней спиной, выискивая кого-то из другого выхода. Со всех сторон её обдувал ветер, ведь молочное пальто, накинутое на плечи, никак не прикрывало её наряд из юбки и тонкого верха. Постояв минуту, она наконец-то пошла прямо к выходу, где спешным ходом шёл Рейн. Виктория так и продолжала стоять за двумя рядами машин, смотря на их силуэты издали. Голосов было не слышно, и ветер уничтожал все попытки подслушать. Елизабет отчаянно смотрела на Вейтерса, безнадёжно опустив руки, когда он что-то небрежно и более раздражённо кидал ей в ответ. Каждое его слово проходилось ножом по душе Росс, разрезая её на мелкие части. Последним ударом в ее хрупкое и безнадежное сердце, был момент, когда Рейн посмотрел на свою машину. Там, опершись об край бампера, сидела огневолосая девушка, что зажгла сигарету, рассматривая недалеко стоящее здание. Заметив их взгляд, она лишь краем губ улыбнулась. Сделав последнюю затяжку, Ритчел направилась к переднему пассажирскому месту, захлопнув за собой дверь. — Почему ты позволяешь ей так с собой обращаться? Рейн, очнись, посмотри на неё, посмотри, с кем ты работаешь! — доказывала Елизабет стоящему рядом Вейтерсу. Печаль за любимого поглотила её, и она легко коснулась его рукой. — Посмотри, что она с тобой делает, а ты всё ходишь за ней по пятам. Разве тебе хочется находиться рядом с ней, рядом с той, кто не задумается, убивать тебя или нет? Она погубит тебя, она — не человек. Сделав глубокий вдох, Вейтерс без слов направился к своей машине. Елизабет так и осталась стоять на своём месте, смотря Рейну вслед. Её карие глаза покраснели, а одинокая слеза покатилась по её щеке. Она его погубит — это она знала наверняка. Подходя к машине, он посмотрел на сидящую внутри Ритчел. Она рассматривала что-то за окном, не обращая внимания даже на звук открывшейся дверцы машины. Возможно, она бы и продолжала молчать, если бы не начавшийся в сером городе снег. — У тебя ещё остались сигареты? — внезапно начал Рейн. Виктория потянулась к карману, вытаскивая ту же белую с красным пачку. Встряхнув её вниз и вытянув одну штуку, она прислонила её к своим губам, ища в тех же карманах зажигалку. Не найдя ее, она слегка сжала губы поднося ладонь к Рейну. Тот, в свою очередь, не отрываясь от дороги потянулся к карману. Вытащив зажигалку, он сразу же зажег огонь, вынуждая Викторию убрать свою руку и чуть наклониться в его сторону. Наконец подпалив сигарету, она отдала её Вейтерсу, все так же сидящему за рулём. — Куда мы едем? — спросила Виктория, засмотревшись на вольно спадающий снег. — Пока я был в лаборатории, к нам поступило новое дело. Начальство, из-за того что ты сидишь без дела уже месяц, назначило тебя главной в его расследовании. Сейчас мы едем к Эрике Вилстон, она знакомая заместителя директора. Неделю назад пропал её муж, государственный чиновник. Все подробности хранятся в строгом секрете. Полицейские из нашего округа уже были у неё, его тело не нашли. Жена, Эрика, последний раз видела его выходящим из дома, все записи из камер наблюдения стерты. Сколько у него друзей, столько найдётся и врагов, круг подозреваемых слишком велик. Виктория слушала, не перебивая, а может и не слушала вовсе, продолжая молчать. Рейну вспомнился такой же день много лет назад, когда Виктория стала его напарником. Вечно во всем подозревающий ее Вейтерс, человек, хотевший раскрыть все ее загадки, с тех пор стал верным защитником, опорой и коллегой, хрянящим самые темные ее стороны и секреты. Именно он познакомил её с Мэтью, именно из-за него в её жизнь ворвалась Елизабет, именно из-за него ее жизнь сейчас выглядит так. Казалось, что тех времён ничего не изменилось, но изменилось многое, даже слишком. Такая же холодная и отстранённая Виктория смотрела в то же окно на падающий за ним снег. А на её груди покоился всё тот же крестик, который она никогда не снимала. Он развернул голову, чтобы вновь, как тогда, посмотреть на него. Но заметил лишь её зажмуренные глаза. Ритчел легко дотронулась к вискам, пытаясь не подавать вида ухудшенной ситуации. Головная боль преследует её, и это единственное, что изменилось с их первого совместного дела. Будто яд замедленного действия, что со временем всё больше въедался в сердце. Руки немели от холодного воздуха наполовину открытого окна, давая Ритчел вдохнуть в полные лёгкие. Пальцы дрожали, вцепившись за ледяной металлический крестик. Боль заставляла стиснуть его так сильно, что выступившая кровь отгораживала её мысли. Вейтерс продолжал ехать, невольно подрагивая от зимнего ветра, время от времени смотря на Викторию. С ней случались разные вещи, и всё будто не объяснишь реальностью. Но Виктория, не смотря на столько лет, оставалась для него загадкой. Он уже в идеале знал ее поведение, мог предугадать ее реакцию и читать ее настроение за ледяной маской безразличия. Не смотря на это, оставались вещи, которые, казалось, даже сама девушка не понимает. Ритчел — мученик её собственных взглядов и понимания. Даже сейчас он знает — она не доверяет ему и даже себе. Знает, что она дальше хранит в себе то, что не может ему рассказать. Отгораживает ли его от беды, или он и есть той самой бедой — именно он не знал и непонимал. Шрамы Виктории всегда хранили молчание, как и она сама. Пропитавшийся кровью крестик упал на чёрную водолазку, а боль ушла так же резко, как и началась. Зажмуренные тёмные глаза наконец-то открылись, видя перед собой ту же автостраду. Слева от неё сидел Вейтерс, сконцентрированный на дороге. Он кинул на неё взгляд, оценивая состояние, и закрыл окно. Ритчел же продолжала следить за медленно падающими снежинками. Рейн съехал с главной дороги, доезжая к приватному сектору на окраине, где незаметно скрывалась Эрика. Со смерти мужа она видела его везде, как и свою же кровь. Она ей мерещилась и во сне и наяву, не давая спать по ночам. Она к ней придёт — смерть с наточенной косой, она в этом не сомневалась. Выйдя из машины, Вейтерс обошёл капот, направляясь к дверце переднего пассажирского сидения. Виктория, придерживаясь за край, аккуратно вылезла на изложенную под ногами брусчатку. Погода не изменилась, и тонкие медные волоски покрывались мелким снегом, что растрепал ветер. Закрыв за ней дверь, Рейн направился к главному входу с надёжной охраной при нём. Виктория полезла в карманы, пытаясь найти удостоверение, но так и не нашла потерянный бейджик, следовала за мужчиной. Дом был небольшим, два этажа с коричневой крышей, небольшая усадьба с гаражом и зелёным газоном. Внутри отличался только отсутствием жильцов — Эрика Вилстон не приближалась ко всем возможным точкам её смерти. Один из охранников, что их проверял, пошёл на другой этаж, безмолвно позвав за собой. Постучав в отдалённую комнату, ему наконец-то открыли, и горячий воздух ударил в лицо. Как оказалось, в комнате не было окон, к еде на столе не притронулись, как и к чаю. Вилстон сидела на диване, смотря в одну точку, заметив пришедших к ней гостей, немного отстранилась. Охранник кивнул, показывая их безопасность, и закрыв дверь, остался стоять при них. Виктория рассмотрела комнату — нетронутую, не обставленную, в понурых жёлтых оттенках от недешёвых ламп. Все возможные легковоспламеняющиеся вещи напрочь убраны, именно поэтому зажигалка Рейнаи пачка сигарет Виктории остались на дворе. Девушка неспешным шагом подошла к мягкому креслу напротив дивана Эрики, Вейтерс же остался стоять сзади неё. — Расскажите нам, как всё было от самого начала, — прервав тишину, начал Рейн. Вилстон бегала глазами по их силуэтам, пытаясь понять их намерения. Глаза её сузились, глядя на Викторию. Её крестик так же забрали, поэтому ничего не могло выдать в ней приверженницу религиозных взглядов. Ритчел же смотрела ей прямо в глаза, покорно ожидая её истории. — Мой муж был сыном одного государственного политика, поэтому с самого детства его место было предрешено. Его отец постоянно пытался выдвинуть его на своё место, но закон о наследстве и посте запрещал ему сделать это. Тогда он пошёл на кровавый путь — убил своего друга, что приходился ему заместителем, и выдвинул Честера на его место, — невольно вздрогнув от пристального взгляда Виктории, начала Эрика. — Об этом знали только избранные и подкупленные, пока им это было выгодно. Со временем Честер всё чаще замечал за собой странности, но лишь изредка об этом упоминал, не хотел напрягать меня. В один день он захотел навестить одну из новостроек. Он почему-то занялся благотворительностью и стал спонсором многих заведений, что ему не свойственно. Говорил, что должен искуплять свои грехи и даже если его руки не в крови — его место на ней построено. Как вы уже знаете, в тот день он не вернулся, на следующий тоже — он больше не возвращался. — У него были мотивы уйти от вас? Ссора или любовница? — продолжая стоять за спиной Виктории, спросил Рейн. — Нет, мы никогда не ссорились, мы любили друг друга и были прекрасной семьёй, доверяли друг другу! Он исчез, оставил меня. На глазах Вилстон наворачивались слёзы, но она держала их из последних сил. Терпеть было самым невыносимым. — Когда-то давно, когда мы только с ним поженились, мы были в путешествии в другой стране. Мы это никогда больше не вспоминали, но сейчас я понимаю, что возможно это был знак или предупреждение. Нам предложили поход в церковь. Это были местные обычаи, мы не могли отказаться. Небольшая церковь была расставлена свечами, как мне рассказывали, там никогда не было доступа к электрическому свету. Именно в тот день по неосторожности кто-то опрокинул подоженную свечу, и ткань, расстеленная на столе, воспламенилась так быстро, что не успела заметить — за ней поджёгся и ковёр с занавесками и деревянным полом, за ним и всё остальное. Мы с мужем стояли около того самого стола, я обернулась посмотреть за помощью и увидела пустую церковь. Никого. Я закричала, и люди со двора попытались войти, но подоженный в мгновения ока широкий ковёр им мешал. Нам ничего не оставалось, как бежать сквозь пылающий ад и море дыма. Тогда мы еле как спаслись, перед нами много раз извинялись, сказали, что кому-то стало плохо и часть людей вышла ему помочь, вторая заметила пожар и побежала за помощью, что я не заметила, как это случилось. Сейчас я уверена, что это была не случайность — нас хотели убить, и это точно. Мой муж замечал странности, как тогда, он и сам стал странным. Они вернулись, они уже убили его, теперь они ищут моей смерти и придут за мной. — Кто? — подала голос Ритчел. — Ты. Ты пришла за мной. Смерть моя, — Вилстон указывала на Викторию с округлёнными глазами. — Забрала его душу и ищешь мою. За какие грехи? Это точно ты! Дьявол во плоти! Я помню тебя! Помню твои слова! Твой взгляд! Ты всему виной! Уйди! Уйди! Уйди! Уйди! Виктория продолжала сидеть, на её лице не читалось удивления, ни презрения, ни одной эмоции. Прямой взгляд был сфокусирован на Эрике, на её словах и действиях. Охранник, заметив накаляющуюся ситуацию, решил подойти к девушке и выставить её за дверями дома. Что-то предпринять ему помешал стоящий около неё Вейтерс, прямо показывая, что любое применение силы скажется на нем в самом худшем виде. Похитав головой, охранник попросил у Виктории прощения и предложил выйти в связи с ситуацией. — Иди, я поговорю с ней, — сказал Рейн, положив руку на её плечо. Ритчел повернула лицо на охранника. Тот продолжал стоять, ожидая её выхода. Убрав руку Вейтерса со своего плеча, она поднялась с мягкого кожаного кресла. Не кидая ничего на прощание, она направилась к выходу, лишь мимолётная улыбка на её лице проскочила в глазах Эрики. Вейтерс проследил за закрывающимися дверями и продолжил стоять, задавая женщине вопросы. По выкуренным на дворе сигаретам Виктория считала минуты ожидания. Холодный ветер всё так же пробирал до костей легко одетое тело. Девушка засмотрелась на белоснежное небо. Время от времени перед глазами плыли ниточки дыма. Снег уже не падал, а облака понемногу хотели сгущаться. Со временем воздух становился влажным по закрученным волосам. Спустя полчаса Вейтер наконец-то спустился в сопровождении охранника. Его лицо выглядело мрачным и отчасти задумчивым. Виктория, выбросив последнюю докуренную из пачки сигарету, посмотрела на него вопросительно, выгнув бровь. Мужчина, в своё время пристально смотрел на Ритчел, вглядывался под кожу, будто искал подсказки, но пробить ледяную броню так и не удавалось. Виктория не сдвинулась с места, не задавала вопросов, позволяя Вейтерсу первому начать диалог, если он того захочет. Диалога не последовало. Рейн, кивнув, обернулся и спешным ходом направился к машине. Виктория не могла знать, о чём они разговаривали, что думал об этом её напарник тоже, но где-то там, в глубине души она ощущала, что слова той женщины были не напрасны. Может, всего лишь воображение виновника, висящего на кандалах, или жадного убийцы, что вытирает кровь с её холодных губ. Был ли нож в её руках, либо же залитый слезами платок на похоронах. Смерть в её душе, было ли это ее виной? Вейтерс разочарованно поспешил к машине, наспех заводя её. Виктория без слов последовала за ним. Этим днём её задержат. Накинут на кровавые руки кандалы, зачитывая бессмысленные обвинения перед коллегами, начальством, простыми работниками. Сегодня она провинилась, ошиблась, что послужило ей верной смертью, а каждый шаг приближал её к эшафоту. Её раскрыли, как игральную карту, показали перед всеми, указывая на верного виновника. Её не спасти, не оправдать, не простить — лишь перед Богом её вина, лишь Он всё знает, наблюдая свысока. Лишь Ему свершать её судьбу, над её головой парить. Приклонять колени нам лишь перед Ним, Бог единый и всемогущий — так всегда твердила она. Её душа никогда не была с нами, она ожидает своего последнего суда, на грани, на срыве, на последней точке.