Часть 2. Спонсор

                   Стоял апрель. Дождь лил целую неделю. Надя сидела на полу, положив локоть на кресло, и красила ногти лаком алого цвета. Перед ней на журнальном столике лежал блокнот, в котором напротив нескольких пунктов стоял жирный знак вопроса. Первого июня должен был состояться благотворительный вечер по сбору средств для детей-сирот, и она уже несколько недель продумывала концерт-программу. В честь праздника ей хотелось пригласить знаменитой, которые были популярны среди молодежи. Среди них была восходящая звезда Виктория Ежова под псевдонимом Ежевика – юная артистка, выступающая на детских и молодежных телевизионных и радиопрограммах. Боря сказал, что терпеть не может ее писклявый голос, не находя преимуществ в полном отсутствии таланта, и отказался выделять средства на ее выступление. Они повздорили, она обвинила его в малодушии, а он назвал ее мегерой.               – Думаешь, я не знаю, что ты прикрываешься благотворительностью? Тебе просто повезло, что у тебя такая жена! А вот я возьму и расскажу людям, чем ты занимаешься на самом деле. Это же ради детей, идиот, неужели тебе безразлично?              – Ну давай, рассказывай! – он вскинул руки. – Дети-дети, обойдутся твои дети. Рассказывать она собралась, да ты хоть подумала о том, что с тобой будет без меня? Что будет с твоим фондом?               – Мир не без добрых людей.               – Вот к ним и иди, пусть эти добрые люди и спонсируют эту бездарность, – на его оскорбление Надя хлопнула дверью спальной комнаты так сильно, что стекла в доме задрожали. – Дура бешеная.               Шел второй день, когда они не разговаривали друг с другом. Менеджер Ежовой запросил круглую сумму за ее выступление, но среди заявленных спонсоров уже были оговорены затраты, и Наде предстояло либо найти новых, либо отказаться от Ежовой, но она в силу своих амбиций не собиралась складывать руки.               Зазвонил телефон, Надя поднялась с пола, пытаясь высушить лак и размахивая ладонью в воздухе, аккуратно нажала кнопку принятия вызова и приложила трубку к уху.               – Добрый день. Надежда Сергеевна? Виктор Павлович вас беспокоит, узнали? – Надя, которая до этого момента пребывала в дурном расположении духа, оживилась, и улыбка мягко очертила контур не губ.                – Разумеется, здравствуйте, – она повернулась к окну и выглянула, словно надеясь увидеть в нем своего собеседника. Окна квартиры выходили на Москва-реку, и она присела одним бедром на подоконник. Припомнив, чем закончилась их предыдущая встреча, она решила воспользоваться положением и опередить его возможные попытки ухаживания. – Неужели вы решили позвонить мне от лица вашего делового партнёра. Как он, кстати? Не надумал заняться миротворчеством?               – Вы совершенно правы, именно за этим я вам и звоню. Наткнулся на вашу визитку, – она намеренно оставила ему номер своего телефона. Повисла недолгая пауза, которую Надя заняла раздумьем.               – Мы можем организовать с вами встречу и обговорить детали, у нас как раз есть некоторые пробелы в ближайшем мероприятии, которые хотелось бы заполнить.               – Славно, – Наде показалось, что в этот момент он улыбнулся и предложил встретиться завтра за деловым ужином в ресторане. – Вас устроит?               – Секунду, – она быстро вернулась к блокноту, проверяя расписание, не было ли у нее накладок на вечернее время. – Договорились. Увидимся завтра.               Надя положила трубку и несколько секунд сидела, не выпуская ее из рук, разглядывая серый городской пейзаж и барабанящие по воде крупные капли. Внутри нее затаилось приятное волнение. Она могла выручить с этой встречи средства на Ежову, хотя тут был риск обмана с его стороны таким образом пригласить ее на романтический ужин. Вряд ли он бы позвал ее вечером, если бы не хотел оставить столь прозрачный намек.               Когда Боря вернулся домой, он заметил, что его жена несколько охладила свой пыл, раздобрела, показав ему свой новый маникюр, и удивился, что она больше не стала цепляться к нему и уговаривать спонсировать выступление Ежовой. Он сжал ее ладонь, когда она протянула ее, сухо улыбнулся ей и сел на диван, включив телевизор. Надя от чего-то расстроилась, что никто не целует ей руки, хотя Боря уже давно был лишён той нежности, которой был преисполнен в первые годы их брачной жизни, и на мгновение, лишь на одно крошечное мгновение, вспомнила тепло полных губ, оставивших поцелуй на ее ладони тем прохладным дождливым днём перед входом в ресторан.               Мысль показалась ей странной, как детская забава, но тем не менее взволновала в ней очередную обиду на Борю. Она показательно встала и вышла из комнаты, но ее муж даже не оглянулся ей вслед – подумал, видно, что всё-таки прежний пыл в ней ещё не остыл до конца. Настроение ее снова поникло, она вспомнила, что близится Пасха и надо бы съездить с Мариной на кладбище, убрать могилку Виталика. Закрывшись в комнате, она раскрыла балконную дверь, впуская свежий воздух, накинула махровый халат поверх ночной сорочки и закурила сигарету.               – Ой, Надюш, как я рада, что ты позвонила, – услышала она Маринин голос в трубке.               Она как всегда хлопотала по дому. После смерти брата Марина не могла просидеть ни минуты без дела, сразу начинала себя нагнетать и в конечном счёте заливалась слезами, поэтому занимала себя уборкой, готовкой, развела много цветов, при этом ещё успевая воспитывать тринадцатилетнего Петю. Надя была его крестной и пообещала на праздник проводить его за кулисы, чтобы сфотографироваться с Ежевикой. Именно, она уже пообещала своему крестнику, поэтому не могла упасть в грязь лицом перед единственным драгоценным чадом в своей жизни.               С Борисом детей у них не было. Не получалось. Было время, когда они усердно старались, но не выходило. Марина пожаловалась ей о том, что Петя становился совершенно неуправляемым, Надя в свою очередь высказалась про Борю, этого большого ребенка, и обе женщины заключили, что все мужики, какого бы возраста они ни были, одинаковы. Однако сразу же после этого заключения Надя набралась смелости пооткровенничать с подругой, потушила сигарету в пепельнице, прикрыла двери и уселась в широкое кресло, поджав под себя ноги.               – Знаешь, у меня тут один воздыхатель нарисовался, – сказала она и тихо хихикнула, раскрыв карты их первой встречи.               – Да ну? – Марина навострила уши. – Надька, добром это не кончится. Борька узнает, голову тебе открутит.               – Брось, что он узнает? Между нами ничего не было и быть не может, – после этих слов Надя снова вспомнила про поцелуй руки и как он завел ее за угол, коснувшись ее талии, но мгновенно занялась другой мыслью. – Помнишь, я пообещала Петьке встречу с Ежовой? Вот, так и скажи ему, что если будет себя плохо вести, никакой Ежевики он не увидит.               – Слушай, мне кажется, его уже ничем не удивишь, – Марина вздохнула. – А ты разве договорилась о ее выступлении?               – Ещё нет. Но мне кажется, что я уже нашла нового спонсора.               – Это этот-то? Пчёлкин или как его. Ой, Надька, мужикам ведь только одно от нас нужно. Смотри, как бы он тебя не оприходовал.               Надя поняла, что Марине сейчас не до этого, она деликатно сменила тему, припомнив, ради чего позвонила.               – Надо бы на кладбище съездить, могилку отца убрать и к Виталику зайти, – они договорились на следующие выходные, заодно и Петьку с собой взять, чтобы к труду приобщить. Наде казалось, что поездка на кладбище для подростка в компании матери и крестной не самое приятное развлечение в выходной день, но Марине было видней, как воспитывать своего сына, поэтому она не возражала. – Слушай, Марин, а ты этого Пчёлкина вообще знаешь?               – Я без понятия, кто он такой. Вот в первый раз на Лёвкином Дне рождении и увидела, – Надя расспросила, почему он так быстро уехал с торжества. Марина начала припоминать. Она параллельно штопала импортную Петькину рубашку, периодически придерживая иголку между зубов, чтобы не потерять, и от того прожевывала некоторые слова, так что Надя внимательно вслушивались в каждое ее слово. – Да что там рассказывать, ты как ушла, они зашли, поздравили, Лёва пригласил к столу, водитель его за рулём – отказался, Витя выпил, произнес тост, что-то там за братву, за товарищество, за союзников и хороших людей, все как обычно. Ну посидели маленько, потом я заметила, что он подошёл к Лёве, что-то на ухо шепнул, они снова вышли и больше не возвращались.               – Дело в том, что и Боря мой с ним знаком. На благотворительном вечере они общались, как старые приятели.               – Значит, пересекались по бизнесу раньше, – заключила спокойно Марина, затем усмехнулась, – всех их дружков не перечислишь. Надо же, какой юркий. Глазки строит при живом-то муже.               Надя от чего-то заулыбалась, будто ей понравилось, что эта его черта не была не замечена. Смелый, хитрый и до ужаса любопытный.               – А чего ты спрашиваешь?               – Да у нас тогда разговор завязался, и так вышло, что я мельком про Виталика упомянула, – осторожничала с выражениями Надя, стараясь не обидеть Марину, – а он, оказывается, его знал.               – Виталика много, кто знал. Он ведь таким талантливым скрипачом был, музыку свою писал, – голос ее приобрел ту бесцветную ноту, с которой говорят о погоде. Видно было, как тяжело ей давались разговоры о нем. – Кому же он так дорогу перешёл, что его бедного… Ох.               Марина бросила шитье, уколовшись иголкой, и всхлипнула то ли от боли, то ли от воспоминаний. Надя пожалела, что не могла ее обнять в этот момент, и единственное, что могла сейчас сделать, это совершенно уйти от темы, вернувшись к бытовым вещам.               – Ты знаешь, я такой лак купила, смотрится потрясающе. Я завтра схожу в тот магазин и куплю тебе такой же, Лёва твой в обморок упадет от такой роковой женщины.               На следующий день Надя подготавливалась к деловой встрече. Мужа дома не было, и она спокойно перебирала свой шифоньер в поисках подходящего наряда. Выбор платья показался есть чересчур откровенным, поэтому она остановилась на твидовом костюме с приталенным пиджаком и юбкой до середины бедра. Волосы она забрала на затылок, приколов их изящной заколкой, украшенной камнями в цвет лака на ногтях. Красные камни гармонично смотрелись на ее золотистых волосах. Она завила длинную челку феном и подкрасила губы спокойным светло-коричневым карандашом, долго колебавшись в руках с красной помадой.               Поправив кольцо на безымянном пальце, она повязала платок на голову, накинула плащ и вышла из дома. Машина ее была в ремонте, так что она поймала такси и взглянула на время. К вечеру дождь стих и даже показалось блеклое солнце, за которым Надя наблюдала из окна машины, подгоняя минуты. Она не опаздывала, но почему-то поймала себя на мысли, что нервничает. Не от факта самой встречи, а от того, что ей придется проявить максимум дипломатичности и очарования, чтобы заполучить спонсора. Хотя если спонсором будет сам Пчёлкин, то эта сделка уже была у нее в кармане. Она невольно улыбнулась своим мыслям и немного расслабилась. Приятно было чувствовать себя особенной для кого-то.               По прибытию ее проводили в зал, и она быстро нашла взглядом Пчёлкина, который тоже заметил ее. Надя подошла к столику со своей фирменной твердой улыбкой, поблагодарив, когда он отодвинул для нее стул.               – Вы так одеваетесь на каждую деловую встречу? – заметил он, провожая взглядом жест ее руки, поправляющей волосы.               – Конечно. А что не так?               – Нет, ничего, – Витя придвинулся ближе, глядя ей прямо в глаза. – Выглядите, точно сошли ко мне с подиума.               – Благодарю, – ей, очевидно, было приятно его мнение, и она не считала нужным скрывать это. Витя заказал для них кофе, пока Надя изучала меню. – Предлагаю перейти сразу к делу, если вы не возражаете. Кстати о нем, где же ваш спонсор, о которым вы мне твердите уже который раз?               – Видите ли, Надя, мой коллега действительно заинтересован в благотворительности, но в данном случае мне бы хотелось самому узнать, каким образом происходит финансирование и распределение средств. Честно признаюсь вам, раньше я не владел большим капиталом и не слишком был заинтересован в помощи нуждающимся, но теперь, имея для этого средства и побывав на одном из ваших благотворительных вечеров, я хотел бы тоже посодействовать.               Надя работала в этой сфере не первый год, она прекрасно понимала и видела тех, кто был меценатом из собственных соображений, а кто лишь пытался отбелить свою репутацию. С моральной точки зрения ее не слишком волновало, какие именно потребности закрывали эти люди, жертвующие крупные суммы. Ее основная работа заключалась в сборе средств, а что оставалось за пределами финансовых отношений – это было личным делом каждого. Поэтому когда Пчёлкин сказал ей об этом, она не стала вдаваться в подробности, делал он это из-за личной выгоды или же действительно пересмотрел жизненные приоритеты.                – Вы бы хотели стать спонсором моего фонда?               – Да. Я бы хотел стать вашим спонсором, – уточнил он, что могло означать то же самое, если бы не расставленные акценты.               Им принесли кофе, так что Наде удалось скрыть свою озадаченность. Она достала из сумочки свой блокнот и решила, раз уж молодой человек заинтересован в этом, ей нужно ввести его в курс дела. Пчёлкин слушал, не отрывая от нее взгляда. Иногда Надя по привычке делала какие-то схематичные заметки на бумаге посреди своих объяснений и в такие моменты замечала, будто бы Витя не следит за ходом ее мыслей, продолжая взглядом изучать ее лицо. Она нарочно делала паузу, отрываясь от блокнота, и спрашивала, все ли понятно, но к ее удивлению Витя очень активно включался в разговор, уточнял некоторые моменты и предлагал варианты.               Его энтузиазм был заразительным, ей нравилось, что он проявлял инициативу не только в вопросах финансов, но и касался организационных моментов, а также распределения средств, чего она никак не могла ожидать. Зачастую спонсоры не проявляли активность, касаясь только одной стороны, и в целом Надя больше не требовала. Однако когда люди горели идеями и проявляли заинтересованность, Надя погружалась в работу с головой, питаясь взаимной энергией. Куда приятнее было иметь дело с артистами, те были людьми творческими и иногда предлагали какие-то дополнительные мероприятия по сбору средств.               – Получается, что ко Дню защиты детей практически все готово, – заключила она, довольная сложившимся ходом беседы, – но есть в моем списке ещё один пункт, – Надя перелистнула несколько страниц, ткнув ручкой в написанное жирным шрифтом имя артистки. – Ее менеджер запрашивает слишком большую сумму, чтобы Ежова выступила на мероприятии с заявленной песней. Ну знаешь, вот эта.               Надя тихим мелодичным голосом спела пару строчек из песни: «Надежда – мой компас земной».               – Знаю-знаю, – кивнул Витя, затем выражение лица его изменилось задумчивостью, и ясная улыбка коснулась губ. – Ты красиво поешь.               – Не говори мне об этом, – Надя игриво вздернула бровь. Она обожала петь, хотя и фальшивила, но людям в ее окружении нравилось, когда она исполняла что-нибудь эстрадное на застольях. – А то я попрошу микрофон и опозорю тебя…               Она вдруг смолкла и резко сомкнула губы, поглядев на Витю. Они оба не заметили, как перешли на «ты».               – В чем дело? – спросил он, заметив ее смятение.               – Формальности, – просто ответила Надя, зная, как повести себя в такой ситуации. Она дружелюбно улыбнулась, делая виноватое выражение. – Мне не стоило «ты-кать», прошу прощения. Иногда беседа так увлекает, что начинаешь забываться.               – Все в порядке, – он улыбнулся ей, вторя лёгкому замешательству, будто не заметил столь резкой перемены. – Я вовсе не против, если мы перейдем на «ты».               Надя задумалась, сохраняя нейтральное выражение, затем почувствовала движение под столом, кончик его ботинка слегка коснулся ее ноги. Она подняла на него взгляд, чуть сощурив веки, потому как ей показалось, что он наклонился к ней ближе и раскрыл рот для следующей фразы.               – Пожалуйста, – мягко произнес он, лишь слегка склонив голову набок. В этот момент ладонь его опустилась на стол в миллиметре от Надиной руки. И она, хоть и видела, что расстояния там было ещё предостаточно, вдруг ощутила жар, будто бы ее окунули в бочку с горячей водой. Она поднесла к себе руку и скрестила пальцы перед собой. Почувствовав напряжение в воздухе, Витя добавил. – Если ты не возражаешь, конечно.               – Ладно, – согласилась она, решив, что на самом деле ничего страшного в этом нет. Официальность могла соблюдаться несколько в иной обстановке, а пока они находились один на один можно было сделать поблажку.               – Так и в чем, собственно, проблема? – вернулся он к теме, чем избавил Надю от неудобств.               – Проблема в том, что затраты на ее выступление гораздо больше тех, которые у меня обозначены. Мы не укладываемся в бюджет. Бесплатно они выступать не намерены, а с другими спонсорами все финансовые вопросы уже оговорены, и мне не хотелось бы их сбивать с толку. Я рассчитывала на помощь мужа, но Боря мне отказал, мол, грош цена этой бездарной выскочке.               – Может, он сказал это в угоду тебе? – сделал он очередной комплимент ее голосу. – Чтобы послушать, как ты поешь со сцены. Я бы не отказался от такого прекрасного зрелища.               – Клянусь тебе, ты доиграешься. Придется краснеть у всех на виду за мой позор, – она ткнула пальцем в стол, и они тихо рассмеялись, глядя друг на друга. – Нет, он просто строит из себя невесть кого, будто его вкус составляют опера и балет. Сумма, собранная с ее выступления, могла бы пойти на ремонт помещений в сиротских приютах. Песня ведь про дом, приглашенные журналисты и корреспонденция будут транслировать ее на телеэкраны. Она привлечет внимание неравнодушных. Так что Ежова – это очень хорошее вложение.                – Слушай, – глаза его загорелись очередной идеей, – а что, если вам с ней исполнить эту песню вместе?               – Шутишь? – Надя усмехнулась. – Это же будут показывать по телевидению! Да меня засмеют. К тому же меня никто не знает.               – Вот именно, никто и понятия не имеет, что главным лицом этого благотворительного фонда является такая удивительная и прекрасная девушка. Нам же нужно привлечь к экранам не только детей, но и их родителей. Увидев тебя, мало кто останется равнодушным.               – Витя, это уже чересчур, – смело осадила его Надя не без доброй улыбки во взгляде.               – Ничуть, – взгляд его пылал азартом, будто бы он намеревался сорвать большой куш. – Я готов вложить свои деньги только при условии, что ты будешь петь.               – Это невозможно.               – В мире, которым правят деньги, все возможно, Наденька, – решительно настоял он.               В этот момент Надя внимательно к нему пригляделась. Ей нравился этот молодой человек, нравился его жизненный стержень, его пылкость, страсть, которую он старался обуздать, и все это поражало ее, разжигая самые противоречивые чувства. В нем было столько огня, но это ее не пугало, наоборот, хотелось поднести руки ближе, чтобы согреться. Пламя кусалось, обжигая пальцы и раскаляя добела драгоценный металл на ее безымянном, который начинал плавиться от высоких температур, причиняя ей дискомфорт. Она опустила руки на колени, поправляя кольцо и тем самым приводя в порядок мысли.               – Это мои условия, – не отступал он, приняв строгое выражение, но взгляд по-прежнему оставался хитрым. Тогда Надя задумалась, может, не такой уж он и мальчишка, раз так смело настаивает на своем. Она могла бы ему отказать, но уж больно ей было интересно пойти на поводу его рыцарской щедрости.               – По рукам, – Надя решительно подалась вперед, протянув ему руку в знак договоренности.               Они заключили соглашение и перешли к сытному ужину, за которым обсуждение уже не касалось рабочих моментов. Надя была не из робкого десятка, так что не стеснялась задавать прямые вопросы, кем человек работал, имел ли семью, какие планы строил на будущее. Витя не скупился на ответы и был так же любопытен до жизненных обстоятельств своей собеседницы. Так она узнала, что Витя является соучредителем банковской фирмы, холост в силу карьерной занятости и рассматривает перспективу по расширению бизнеса в регионах. Для двадцати четырех лет хороший старт. При упоминании его товарищей по цеху, Надя отметила для себя, что фамилию Белова уже слышала. Однако в каком контексте она звучала из уст ее мужа, вскользь упомянутая в ходе его телефонных разговоров по работе, Надя понятия не имела.               В завершении вечера, когда Витя заказал ещё по одному бокалу для себя и Нади, она взглянула на часы. Было уже поздно, Боря скорее всего скоро должен был вернуться домой. По ее задумчивому выражению Пчёлкин сразу все понял и предложил вызвать такси. Она не воспротивилась. Трудно было скрыть от самой себя, что вечер ей очень понравился, и уходить совсем не хотелось.               – Надя, – обратился он к ней, когда они вышли из ресторана, отойдя к краю тротуара, где удобнее всего можно было поймать машину, – неужели придется ждать нашей следующей встречи до самого лета?                Наде хотелось пошутить, что жизнь так или иначе преподнесет им очередную случайную встречу, но не стала дразнить судьбу. Вместо этого она в неизвестности пожала плечами с прозорливым взглядом, намереваясь услышать ответ от него. И действительно, как будто он уже его подготовил прежде, чем задал этот неуместный вопрос.              – У меня предложение, – он несколько помедлил, разглядывая ее лицо, словно в его выражении, мимике были заключены все ответы. – Ты кино любишь?               – Кино? – удивлённо переспросила она. – Люблю.               – Тогда давай на следующей неделе сходим. Я приглашаю.               Надя не сразу нашлась, что ответить. Первая ее мысль была: «И что я должна сказать мужу?» Но она будто оправдывалась перед ним, а ей этого не хотелось.               – Для чего все это? – лукаво спросила она, делая вид, что не понимает, зачем он ее приглашает. Но по выражению его лица стало понятно, что и он разгадал ее обман, растянувшись в улыбке, точно ему понравилось, что она включила его в игру.              – Ты же все прекрасно понимаешь.               – Но я замужем, – подчеркнула она, будто он упустил эту важную деталь. – Поход в кино с чужим мужчиной скомпрометирует меня.               – В этом все дело, – ласковым тоном объяснил он, словно хирург перед операцией, – я не чужой мужчина. Я могу стать твоим.               Он подсовывал ей контракт с Дьяволом. Надя почувствовала, как забилось в груди ее сердце. В голове у нее снова возникла шутка: «Ты уже мой». Но эта фраза касалась лишь его спонсорства, а мысль о том, что он готов был пасть к ее ногам, слишком волновала ее и без того бурную фантазию. Подумав о том, что она могла бы согласиться с ним ещё на одну встречу в качестве благодарности за его финансовый вклад, Надя приободрилась. С этой стороны их встреча имела логическое объяснение.               – Знаешь, я действительно хотела бы тебя отблагодарить за помощь, которую ты мне оказываешь уже не в первый раз, но на следующей неделе я не могу, – она ловко перетянула правила игры на свою сторону. Это был скрытый отказ, но в то же время она подала ему крошечную надежду в форме своего ответного желания благодарности. Ей показалось, что если он воспримет все, как должно быть, то поймет, что ему здесь не за чем гнаться, и отступит. Но Витя думал иначе.               – Тогда я позвоню тебе через неделю, мне как раз нужно будет обговорить все со своим бухгалтером и уточнить пару вопросов насчёт финансирования, – бойко продолжил он, и Надя возмутилась тому, как филигранно он перетянул одеяло на себя.               На мгновение показалось, будто бы он потерял к ней к ней интерес, поскольку он вытянулся, высматривая такси, и спустился с тротуара, тормозя проезжавшую мимо машину. Такси проехало мимо, водитель просигналил, сообщая, что везёт пассажиров. Наде такое было на руку, но она от чего-то раздразнилась, будто ей сказали: «Спасибо, мы вам перезвоним» или «Извините, вы нам не подходите», – что обычно говорят после неудачного собеседования, преподнося отказ в вежливой форме.               Наконец, перед ними затормозила черная Волга. Витя подошёл к машине, приоткрыв переднюю дверь и о чем-то договорившись с водителем. Следом подошла Надя, продев руку через короткие ремешки своей сумочки, которая повисла у нее на локте. Он обернулся к ней и напоследок взял ее руку. Она сразу же догадалась, что сейчас он поцелует ее, как тогда, и в предвкушении замерла, не слишком сжимая его ладонь. Но он этого не сделал. Вместо этого Витя нежно погладил ее палец, тот, на котором было надето обручальное кольцо, переведя медленный взгляд на ее лицо. Надя вспыхнула, почувствовав досаду и раздражение от того, что прогадала, вообразив себе невесть что, как наивная девочка, а затем покраснела от стыда. Кольцо вдруг стало таким ощутимым, словно уменьшилось на размер, и она резко одернула руку, опустив ее вниз.               – Всего доброго, – пытаясь сохранять нейтралитет, быстро проговорила она и села в машину.               – До свидания, – будто нарочно подчеркнул он, провожая ее своей довольной улыбкой.