Часть 3. Девушка с фотографии

                   К следующим выходным Надя забрала машину после ремонта и, захватив Марину с сыном, отправилась на кладбище. Петя сидел на заднем сидении, надув губы, и делал вид, что не слышит разговора взрослых.               – Он ведь был не женат, – рассказывала Марина за покойного брата, – а дома все равно порядок был. Я так удивилась, понимаешь, у него даже ничего не украли. Квартира была прибрана. Вещи его я в приют отдала, а скрипку не смогла, оставила у родителей. Подумала, может, Петька по его стопам пойдет, скрипачом будет.               – Не буду я на скрипке играть, – пробубнил он, выдав себя. Надя сдержала улыбку, а его мать сжала губы, не обратив внимания.               – Будешь, – строго произнесла она, – поступишь в консерваторию, как твой покойный дядя, хоть человеком станешь.               – А я что, не человек что ли? – воскликнул он, обиженный на весь мир.               Воцарилось молчание, продлившееся до конца поездки. По прибытии на место они уже заняли себя делом и по началу все шло складно, но затем Марина принялась подтрунивать над сыном, а он воспринял это в штыки и, бросив цапку, пошел слоняться между могилами.               – Ничего, свежий воздух полезен для здоровья, – вслед ему сказала Марина, успокаивая саму себя.               – Ты бы с ним полегче, – Надя выпрямилась, вытирая рукавом пот со лба, и облокотилась на грабли. – Трюк с Ежовой не сработал?               – Я сказала ему, но он ответил, что тетя Надя не станет ему ничего запрещать. А ты разве уже договорилась о ее выступлении? – вместо ответа Надя заулыбалась, и Марина, бросив веник, упёрлась руками в бока. – Неужели спонсора уломала? Того самого?               – Ой, Маринка, там такая история, не на кладбище будет сказано, – Надя многозначительно глянула на нее, да так, что Марина округлила глаза, подойдя к ней.               – У тебя с ним что, роман?               – Ой, да брось, ну какой роман, – она развернулась, постучав граблями по земле и мельком взглянув на фотографию отца. Надя помнила его, хоть и смутно, но в этот момент почувствовала укол совести, будто в чем-то провинилась. Она подняла взгляд на Марину и произнесла. – Ему двадцать четыре.               – Сколько?! – от ее звонкого возгласа на соседней ветке каркнула ворона и шумно взмахнула крыльями, перелетев на соседнее дерево. – Надь, ты в своем уме? Он же от моего Петьки совсем недалеко ушел.               – Это тебе так кажется, – усмехнулась Надя, но чувство стыда ее не покинуло, – из-за того, что мы с тобой уже давно не девочки. Но и он не мальчик, ты бы его слышала. Для своего возраста он довольно разумен.               Надя заметила, как Марина перевела взгляд на могильную плиту, будто о чем-то мысленно переговариваясь с ее отцом, и цокнула языком.               – Он тебе голову задурил, – заключила она, продолжая сметать веником землю с плитки. Надя хоть и понимала всю иронию сложившейся ситуации, но чувствовала себя при этом в прекрасной форме, раз такие молодые люди до сих пор ухлестывают за ней. Но по тому, как Марина не унималась, стало ясно, что ей было любопытно. – И на чем вы сошлись?              – Он сказал, что профинансирует ее выступлении при одном условии, – Надя выдержала театральную паузу для пущего эффекта, и за эти короткие несколько секунд Марина напридумывал себе невесть что. – Я буду петь вместе с ней.               – Шутишь? – повторила она ту же реплику, которую Надя произнесла за ужином с Пчёлкиным. Новость ее удивила, и она подошла к ней, разинув рот. – Надька, ты серьезно? Будешь петь вместе с Ежовой?               – Я сама пока ещё не до конца все обдумала, – пожала она плечами, взглянув на восторженный взгляд Марины.               – Ты Боре уже рассказала?               – Пока нет, – призналась Надя. – Он мне так это преподнес, мол, сама решай свои проблемы. Будто я не справлюсь. Вот, посмотрит теперь.               – Слушай, это же потрясающе. Петь ты умеешь, да и получше некоторых Ежовых, скажу я тебе. Тем более, что фонд твоего имени, и песня такая символичная, – поддержала она ее, затем вновь переместила взгляд на фотографию ее отца. – Он бы тобой гордился.                Надя кивнула с теплой улыбкой, уголки ее глаз опустились, и она присела на скамью, глядя на выцветшее изображение.               – Вы идите к Виталику, я скоро подойду.               Марина поняла, что ей хочется побыть одной, собрала инструменты и направилась по протоптанной дорожке, оглядываясь в поисках Пети. Полуденное солнце скрылось за серыми тучами. Надя подняла голову и прикрыла глаза, обращаясь к отцу за советом. Так она делала всегда, когда навещала его, и в этот раз вопрос ее был до того странным и не оформленным, что она, постыдившись своих мыслей перед покойным отцом, бросила эту затею. Сунув руку в карман, она достала пачку сигарет и закурила одну, проверяя, не упустили ли они какого-нибудь сорняка.               Тут сзади нее послышались тихие шаги, и в следующее мгновение кто-то закрыл ей глаза с оглушающим «бу» над ухом. Надя вздрогнула и увидела перелезавшего через лавку довольного Петю, который сел рядом с ней довольный тем, что смог ее напугать.               – Ей богу, Петь, в могилу сведешь, – в шутку бросила она, улыбнувшись мальчику. – Я думала, ты к маме пошел.              – Не, она опять начнет мне морали читать, – с раздражением процедил он.               – Твоей маме сейчас тяжело, она потеряла брата. Прояви к ней немного сочувствия, – попыталась Надя, отвернувшись, чтобы не пускать дым в сторону ребенка.                – Я тоже потерял дядю, – задумчиво сказал он, рассматривая человека на фотографии. Затем взгляд его переместился на тлеющую сигарету в ее руке, он повернул голову и прикусил губу.                – Курить вредно, – сказала она, предугадав его мысли.               – Вредно давать советы, которых сам не придерживаешься, – буркнул Петя, затем вздохнул с тяжестью бремени тринадцатилетнего мальчика, который вынужден в свой выходной околачиваться в окрестностях могильных плит, и ушел.               Иногда мудрость, сказанная устами ребенка, поражала ее. Дети всегда казались ей намного умнее, чем взрослые. Например, они быстро учились, что совершив ошибку, не стоит лезть на рожон. Надя не стала бросать здесь окурок, она встала и пошла вдоль широкой дороги, бросив его в кучу мусора, затем постаралась вспомнить, где находилась могила Виталика, и направилась к ней.               Могилка была ещё свежей. Несколько венков сохранили свой первозданный вид, в вазочке стояли свежие цветы. Петя сидел неподалеку на лавке, повернувшись спиной, и обрывал сорванный с дерева листок, а его мать стояла, склонив голову, и тихо плакала по своему младшему брату. Надя обняла ее за плечи, прильнув щекой, и они постояли так какое-то время, тихо проживая печаль.               Вернулись они к обеду. Марина разлила борщ на три тарелки. Петя быстро поел и закрылся в своей комнате, из которой больше не выходил. Женщины расположились в гостиной, принявшись рассматривать альбомы с фотографиями, которые были найдены в квартире Виталика. В одном из них была вся его жизнь, связанная с учебой в консерватории. Надя заметила, что на многих снимках рядом с ним мелькала одна и та же девушка – шатенка с миловидным лицом. Она спросила у Марины, знает ли она ее, но Марина пожала плечами. Они помянули его, а затем посвятили вечер приготовлению шарлотки, которую по словам Нади очень любил Виталик.              Неделей позже Витя всё-таки позвонил, хотя она уже не рассчитывала на это. Апрель подходил к концу, и в Москве наконец воцарилась ясная погода, хоть и немного ветренная.               – Здравствуйте, Надя, – любезно поприветствовал он ее.               – Здравствуйте, Витя, – она не могла не заметить, что они снова сделали шаг назад, вернувшись к прежнему обращению на «вы». – Рада вас слышать.               – Знали бы вы, как я рад, – радушно ответил он, и по его голосу можно было предугадать сияющую улыбку. – Я много думал и пришел к выводу, что кино действительно сомнительный вариант. В связи с тем, что вы являетесь представителем такого чудесного фонда, мне кажется, что многим состоятельным людям было бы интересно с вами пообщаться. И по счастливой случайности эти состоятельные люди так же являются моими очень хорошими друзьями, с которыми мы собираемся провести время. Новые знакомства будут очень выгодны как для вас, так и для них. Видите, Надя, никакого подвоха, исключительно выгодное предложение отдохнуть в приятной компании.               – Что ж, такое предложение мне нравится больше, – не скрыла она своего энтузиазма. – Только скажите мне, что за мероприятие?               – Боулинг в этот четверг, часиков в шесть, – он обозначил место и предложил заехать за ней, но Надя вежливо отказалась.               – Не переживайте, я знаю, как туда добраться.               Надя обрадовалась его приглашению, и прежде всего потому, что не придется врать мужу о том, где и с кем она будет, ведь по сути они были ее потенциальной клиентурой, а уж в такие подробности Боря не любил вдаваться. Она по прежнему утаивала от него информацию о Ежовой, поскольку не могла придумать обоснования для того, почему она решила петь вместе с ней.               «Таково было его условие», – сказала бы она ему правду, и, вероятнее всего, получила бы за такие слова. Довольно странное условие для деловой сделки. В целом, ей нравилась концепция, произнесенная Мариной, что песня действительно была символической и имела непосредственное отношение не только к названию ее фонда, но и к самой его владелице. Надя чувствовала себя компасом, который всегда указывает правильный путь на то, на что должно быть направлено внимание человечества.               В день встречи она уже не была так взволнована, как в прошлый раз, чувствуя в себе больше уверенности. Перед этим она посетила салон, слегка освежив прическу, ей сделали изящную укладку, накрутили кончики, забрав волосы в высокий хвост и выпустив передние пряди. Она всегда носила длину ниже плеч. Ее природный цвет был ближе к пшеничному светло-русому оттенку, но в последнее время ей приходилось изредка делать мелирование, чтобы максимально скрыть признаки зрелости. На светлых волосах седина была практически незаметна, но после тридцати начали проглядывать серебристые волоски, и Надя забила тревогу, хотя никто вокруг этого не замечал.              В этот раз она надела шелковую блузку и джинсы клёш. Пчёлкину она соврала, что знает, как добраться до указанного места, но только для того, чтобы он не вздумал за ней заезжать. В такси она достала зеркальце и поправила макияж карандашом для губ, зная, что опаздывает, но не придала этому значения. Встреча была неформальная, так что можно было себе позволить, тем более, что двадцать минут погоды не сделают. Дорога была загружена после долгого рабочего дня, все торопились домой, сигналя прохожим, чтобы и те поторапливались на пешеходных переходах.              Витя встретил ее, как только она вошла. При виде него Надя первая протянула ему руку. Он улыбнулся и пожал ее, крепко стиснув ее тонкие пальцы своей широкой ладонью, задержав прикосновение немного дольше обычного, будто хотел и дальше проводить ее за руку, но отпустил. Его взгляд, такой ласковый и покорный, обнажал его стремление нравиться ей, вызывая в ней встречную симпатию. В этом не было тайны, ни он, ни она не скрывали своей заинтересованности друг в друге.               – Вы как всегда, Надя, сводите с ума своим появлением, – сказал он ей, обозначая границы, которых им придется придерживаться этим вечером, и Надя благодарно ему улыбнулась.               – А вы как всегда не скупитесь на комплименты, – ответила она той же монетой, разрешая проводить себя за столик, за которым сидела небольшая компания.               – Знакомьтесь, Надежда Сергеевна Ветлицкая, руководитель благотворительного фонда «Подари надежду», – она дружелюбно поздоровалась с присутствующими, предложив обращаться к ней «Надя» без всяких формальностей.               – Очень приятно, – сказали две девушки, в одной из которых Надя узнала кого-то, но никак не могла вспомнить, кого именно. Мысленно она пробежалась по мероприятиям, на которых встречала сотни людей, решив, что, быть может, когда-то видела ее среди них, но так и не смогла припомнить. – Садитесь к нам, Надя.              – Мои друзья, – представил он Александра Белова, его жену, Ольгу, и Тамару, чей муж сбивал кегли со своим приятелем на одной из дорожек. Когда они закончили, то подошли следом, и Витя представил им Надю.               – Космос Юрьевич Холмогоров, – представительно поправив воротник своего пиджака, произнес высокий мужчина, затем указал через плечо на своего товарища. – А это Фил.               – Валера, – исправил он, дружелюбно поздоровавшись с Надей, и присоединился к своей жене, устроившись на диване.               – Вы за рулём? – спросил Витя и следом продолжил, когда Надя покачала головой. – Сок или чего-нибудь покрепче?              – Можно покрепче, – улыбнулась она, позволив себе немного расслабиться.              Знакомство прошло в дружеской атмосфере. Надю усадили за столик, пока Витя ходил за напитками, и Белов расспросил ее о том, чем занимается ее фонд. Ей не составило труда поделиться тем, чем она занималась. Оля и Тома с интересом ее слушали, затем начали требовать со своих мужей поспособствовать помощи нуждающимся.                 – Знаете, ваш друг, оказывается, очень щедрый человек, – сказала она, когда заметила приближение Вити. Он поставил перед ней коктейль с трубочкой и бумажным зонтиком, и встал рядом с Космосом, который поглядывал на дорожку.               – Это вы про Пчёлу, что ли? – усмехнулся он, заинтересовавшись ходом беседы. Витя слегка толкнул его плечом, что не осталось незамеченным Надей, и тот исправился. – Виктора Палыча, прошу прощения.               – Да. Нам не хватало финансирования на проведение благотворительного концерта, который должен состояться первого июня, и Витя согласился помочь, – ее слова вызвали удивление на лице Космоса. Он повернулся к Вите, кивая головой, и захлопал в ладоши, скривив губы в улыбке.               – Надо же, Пчёлкин, – презрительно усмехнулся Белов, глядя на него, – быстро ты подсуетился. Можешь ведь, когда захочешь, а?               – Молодец Витя, – искренне порадовалась Оля, кинув неодобрительный взгляд в сторону мужа, – не то, что некоторые.               – Э, Оль, я не понял, а чё началось-то? – развел он руками, при этом лицо его исказила странная гримаса. Губы его улыбались, тогда как взгляд не выражал ни единой эмоции. Оля махнула на него рукой, отвернувшись к Тамаре. – Вообще-то я уже давно собирался заняться этим делом, да все никак руки не доходили. Весь в работе, сами понимаете.               – Я могу оставить свою визитку. Если вдруг надумаете, позвоните, и мы обговорим все вопросы, – отрепетированно сказала она, ловко достав из сумочки несколько карточек. Но не протянула ему в руки, а положила на стол. Тамара потянулась и взяла одну, поблагодарив Надю, и положила ее себе, намекнув мужу, что они вернутся к этому разговору.               Оля последовала ее примеру, и каждый раз, когда Надин взгляд возвращался к ней, она прищуривала глаза, пытаясь вспомнить, откуда ей так знакомо ее лицо. Витя вместе с Валерой и Космосом ушли катать шары, заметив, что между женщинами завязалась беседа. Почувствовав себя лишним, вскоре удалился и Белов, присоединившись к товарищам.               Они сразу обратили внимание, что она замужем, поинтересовались, чем занимается ее муж и как часто она занимается проведением подобных мероприятий. В свою очередь Надя узнала, что Тамара тоже бы хотела заниматься чем-то полезным. Оля воспитывала маленького сына, она поделилась, что раньше училась в консерватории, и тут Надя вспомнила, где ее видела. В выпускном альбоме Виталика это была та самая девушка, которая часто стояла рядом с ним на фотографиях.               – Вы знали Виталия Сухотского? – спросила Надя, воспользовавшись случаем. Оля на секунду изменилась в лице, словно эта тема была ей неприятна.               – Да, мы учились вместе, – глаза Нади загорелись, ей показалось, что она могла что-то знать, но нужно было как-то деликатно к этому подойти. Надя попыталась разузнать у нее подробности их взаимоотношений, но Оля резко ответила. – Мы уже давно не общаемся. Надеюсь, у него все в порядке.               – Так вы не знаете, – сообразила она и встретила недопонимание в ее глазах.               – Что вы имеете в виду?               – Его не стало в феврале, – тихо произнесла Надя. Глаза Оли расширились, взгляд ее метался по ее лицу, словно она не до конца поняла смысл сказанного.               – Как?               – Его убили, – все, что знала Надя. На этот вопрос она и пыталась найти ответ.               – Не может быть, – произнесла Оля, затем встала, найдя глазами мужа, извинилась и подошла к нему.               Надя с Тамарой внимательно наблюдали за развернувшейся сценой. Оля что-то ему шепнула, он продолжал целиться шаром в кегли, не глядя на нее, затем быстро ответил, но Оля развернула его за плечо, вглядываясь в лицо.               – Да не знаю я ничего, Оль, – прикрикнул он на нее. Оля развернулась и быстрым шагом вышла из помещения. Валера подошёл к нему, но тот отмахнулся, быстро описав ситуацию, и продолжил играть дальше.               – Мне жаль, я не хотела портить вечер, – Надя сочувственно посмотрела на Тамару, которая успокоила ее своим добрым взглядом.               – У них всегда так, – заверила она. – Ссорятся по пустякам. Я схожу к ней.               Надя осталась сидеть одна, чувствуя, что дело потихоньку продвинулось. Пусть она ещё не до конца понимала, в какую сторону, но ниточки, ведущие к нему, начинали потихоньку прослеживаться. Ответ Белова ещё не означал, что он не имел к этому отношения. Надя лишь задумалась, почему Оля так остро отреагировала на эту новость и сразу побежала разбираться с мужем. В этот момент к ней подошли Витя с Космосом.               – Чё случилось? – спросил Холмогоров, держа руки в карманах своих светлых брюк и глядя в сторону выхода, куда ушла Тома вслед за Олей. Надя покачала головой.               – Про знакомого говорили, – она сказала это, глядя на Витю в надежде, что он поймет, о чем речь. Надю удовлетворило понимание в его взгляде и то, как он перевёл тему.               – Пейте коктейль, Наденька, и присоединяйтесь к нам.               – Да, кстати, вы умеете сбивать кегли? – воодушевился Космос, хлопнув в ладоши.               – Пробовала, но у меня ужасно получается, – призналась Надя. У нее пересохло в горле, и она сделала пару глотков сладкой пина колады.               – Пойдемте я вас научу, – Космос протянул ей руку, и Надя позволила, подойдя к одной из дорожек.               Он взял в руки шар, увлеченно объясняя теорию, затем наклонился, демонстрируя, каким образом должен быть произведен удар, со всей силы толкнул мяч об пол и в этот момент был сдвинут с места Витей, подошедшим с боку.               – Все рассказал? – спросил тот, не обращая внимание, что на дорожке осталось три кегли. Надя похлопала, привлекая их взгляды, чтобы обратить внимание на результат, заметив напряжение между мужчинами, которое создалось из-за нее. Эй польстило, что она по прежнему могла быть камнем преткновения в борьбе за ее внимание, но в то же время сознательная часть ее твердила, что это камень раздора, и что нужно быть осторожнее, ведь она здесь в роли не роковой женщины, а замужней. И именно это последнее слово вновь привлекло к себе неприятное послевкусие, от которого она отмахнулась и подошла к ним, взяв один из шаров на подставке.               – Пожалуй, здесь нужно пробовать, – Надя вступила на дорожку, прицелилась, сделала несколько шагов и нагнулась, отпустив шар. Он стремительно покатился вперёд, почти даже не съезжая с центра, но под конец пути сбился с основной траектории, задев лишь две крайние кегли. Обернувшись, она заметила, как двое мужчин откровенно уставились на нее сзади. Надя окинула их укоризненным взглядом, и только тогда они разбрелись по разным сторонам, в унисон затараторив про то, что не все удается с первого раза.               – Позвольте мне, – сказал Витя, подойдя к ней, когда Надя взяла ещё один шар, встав на дорожку.               Он встал совсем рядом, вкрадчиво объясняя ей, какую выбрать позу, затем положил свою руку ей на бедро и чуть приблизил к себе, наклонившись. Другая его рука спускалась все ниже по Надиному предплечью, огибая локоть, плавно легла на запястье, слегка коснувшись его, а потом приблизилась к пальцам. Губы его оказались прямо у нее над ухом, и она вдруг поймала себя на мысли, что совершенно не слышит, о чем он ей говорит. Что-то мешало ей улавливать смысл, что-то внутри сдавливало ей дыхание, она смотрела перед собой почти не мигая, как вдруг ощутила его горячее дыхание у самого ее виска. И этот жест мягкого прикосновения отвлёк ее от резкого толчка, с котором он придвинул их обоих вперёд. Шар выскользнул из ее руки и неуклюже покатился по желобу мимо кеглей.               Надя оглянулась. Почти никто не обращал на них внимания за исключением Космоса, который вяло присвистнул и пошел к более сильной команде, оставив их наедине. Они взглянули друг на друга, ощутив, как эта близость подтолкнула их к тому, что сейчас они оба не знали, как выйти из этого оцепенения. Надя не знала от того, что щеки у нее горели, хотя не должны были, и она не могла подавить в себе это чувство. А Витя не знал, поскольку теперь ход перешел к ней, а без встречного хода он не смел двигаться дальше.               – Хотите попробуем ещё раз? – предложил он, когда пауза затянулась.               – Я сама, – отрезала Надя и отошла в сторону за шаром, измеряя его тяжесть в руках. Витя подошёл к ней и предложил взять тот, что полегче, осторожно переместив ее руку с выбранного ей шара на другой, который лежал ближе к его ноге. Сначала она не отняла руку, но затем, чувствуя, как губы ее начинают поддаваться его улыбке, опомнилась и выбрала тот, что держала изначально. – Вы мне мешаете.               – Опять я виноват? – с лёгкой досадой поджал он губы, но затем наклонился к ней, видя, что она не уходит, продолжая выжидать, что за этим последует. – Если я и виноват, то лишь в том, что был слишком юн, чтобы встретить вас раньше, но это независящие от меня обстоятельства.              То, как он каждый раз, когда говорил с ней, слегка наклонял голову, как бы желая пасть перед ней, вызывал в Наде невероятный восторг и вместе с тем страх перед этим восторгом. Но строгая школа воспитания не позволяла ей унизиться до того, чтобы пасть вместе с ним.               – Витя, это неправильно.               – Да, – подтвердил он, не гнушаясь моральных принципов, – но это не значит, что мне этого не хочется. Разве тебе этого не хочется?               И этим обращением, к которому он снова вернулся, оказавшись с ней один на один, будто бы раздевал ее до гола. Она выдала себя резким вздохом, сорвавшимся с ее губ прежде, чем она успела сомкнуть их, безмолвно отстранившись. Краем глаза она заметила движение и, обернувшись, заметила возвращение Оли в сопровождении Тамары. Лицо ее выглядело удрученным, но походка была твердой и уверенной. Тамара выставила вперёд ладонь, когда Валера собирался было подойти к ним, и тем самым заставила его передумать. Это было Надино спасение. Ни сказав ни слова, так и оставив вопрос без ответа, она положила на место шар для боулинга и вернулась к девочкам.               – Оля, прости ради Бога, мне не стоило поднимать эту тему, – она села напротив, положив локти на колени и тем самым как бы опустившись до уровня ее глаз, чтобы поймать их взгляд.              – Все нормально, я просто не знала о случившемся. Мы дружили раньше. А теперь вот, – Оля подняла ладони, словно хотела спрятать в них свое лицо, затем двумя пальцами убрала влагу, собравшуюся в уголках глаз, и улыбкой отпустила ситуацию. Тамара, убедившись, что все в порядке, присоединилась к мужу. – Странно, что мне никто не сказал. Почему вы спросили меня про него?               – Он был братом моей подруги. У него сохранился выпускной альбом, и я вспомнила вас по фотографиям. Все произошло так внезапно. Мы до сих пор не знаем, кто это сделал.              – Соболезную, – Оля взглянула на нее, будто проверяя, не врала ли ей Надя. Эта недоверчивость, обращенная к людям, становилась хронической, когда в семейных отношениях возникали проблемы. Надя это понимала, и решила быть с ней откровенной. – Как он умер?               – Его задушили проволокой в собственной квартире, – Оля поморщилась.               – Это ужасно.               – Предлагаю сменить тему, – Надя подняла свой бокал в знак того, что вечер ещё можно было исправить. Разговор зашёл в тупик, и она поняла, что больше ничего не добьется, поэтому нужно было как-то сгладить углы. Оля поддержала ее, они звонко чокнулись и нашли для себя общую тему, более приятную, чем прежде.               – И там было столько вещей, девочки, я думала, что не смогу уместить все в чемоданы! – к тому моменту Тома присоединилась к ним, и оказалось, что все трое питали большую страсть к шоппингу.               Затеяли спор, была разыграна партия мальчиков против девочек. Мужская половина героически поддавалась, женская изо всех сил старалась не проиграть. Был уже поздний час, и Надя распрощалась со всеми, чувствуя приятную усталость, как после удачной сделки. Уже в холле, когда она одевалась, заметила спускающегося по лестнице Пчёлкина, и обернулась к нему, сокращая шаги навстречу.               – Я провожу, – быстро сказал он, но Надя надавила ладонью на грудь.               – Не нужно. Возвращайся к друзьям.               – Но мы же не договорились о следующей встречи, – лукавый взгляд заставил ее рассмеяться. Он был неумолим в своем рвении увидеться снова. Заметив, как на них поглядывает персонал, Надя согласилась выйти на улицу, по дороге сообщая, что следующая встреча грозит им в июне. – Хочешь сказать, мы не увидимся целый месяц?                – Не превращай наши встречи в привычку, – сказала она, иронично усмехнувшись в мыслях, что сама не может избавиться от вредной привычки, и достала сигареты. Они закурили.                 – Помнишь, как у Булгакова в Морфии было: «Ведь маленькая привычка ещё не есть морфинизм?» – все знают, к чему это привело в итоге, так что пример цитаты был как нельзя отвратителен. Он сменил игривое выражение на своем лице, взгляд его стал глубже, и он о чем-то серьезно задумался, глядя в сторону. – Надя, ответь мне один вопрос.               – Попробую, – они двинулись вниз по улице, где можно было поймать такси.               – Я понимаю, что тебя останавливает. Ты отказываешь мне только потому, что у тебя есть муж. Но если бы его не было, ты бы согласилась быть со мной?               Надя остановилась, глядя ему в глаза. Это была провокация. Он ни на йоту не изменился в лице, даже тень улыбки не проскользнула у него на губах, взгляд оставался непроницаемым и ужасно раздражал Надю.               – Ты не ответила мне в боулинге. Ответь сейчас.               – Меня останавливает не наличие мужа, а этика и моральные принципы.               – Как много, выходит, мне придется преодолеть преград, чтобы заполучить тебя, – почти шепотом проговорил он, будто бы это были всего лишь мысли, которые он не нарочно озвучил.               Наде вдруг взбрела в голову сумасшедшая идея. Ей представилось, что она сейчас же возьмет и поцелует его. Разрушит все его стереотипное мышление и представление о ней, как о чем-то недоступном. Может быть, это развеет чары, и он потеряет к ней интерес. Ведь в том, как он говорил о ней, используя это непривлекательное слово «заполучить» было что-то животное, что-то амбициозное, будто бы она была кубком за первое место, золотой медалью, драгоценной короной победителя. Но ведь она не являлась наградой, не была вещью, не хотела стать призом в гонке за его амбициями.              – И что тогда? – догадалась спросить она. К ее удивлению, он не был сбит с толку этим вопросом.               – Ты станешь моей.               – Твоей, – усмехнулась она его мечтательной интонации. – Зачем я тебе? Давай смотреть правде в глаза. Есть ещё один фактор помимо того, что я замужем. Как думаешь, сколько мне лет?               – Я не знаю, – честно признался он. Надя не стала самоутверждаться за его счёт, сразу спустив с небес на землю.               – Мне тридцать два, Витя. У нас восемь лет разницы, – она размахивала рукой, пепел упал ей на рукав, и она стряхнула его, сделав ещё пару затяжек, глядя ему прямо в глаза. – Через пару лет я превращусь в старуху, а тебя будут окружать молодые девицы. И что ты мне скажешь тогда?              Она продолжала приводить ему доводы, и чем дальше она заходила, чем ужаснее представала перед ним реальность, тем сильнее он тяготел к ней. Надя казалась ему прелестной в своей истерической манере жестикулировать, ее тонкие запястья, выглядывающие из рукавов так и манили к себе прикоснуться. Ему хотелось взять ее в свои руки, сжать так крепко, чтобы она не могла двинуться, и поцеловать прямо здесь и сейчас, наплевав на все ее опасения, на этику и моральные принципы, показать ей, как это все ничтожно перед лицом истинных чувств. Но он стойко выдержал ее словесный удар под дых и ни разу не перебил, дождавшись окончания тирады.               – Я все это понимаю, – ровным голосом произнес он. – Но ты боишься того, чего нет. Это бессмысленно, как бояться выйти на улицу, не зная, будет ли сегодня дождь. И что теперь, сидеть взаперти?               Надя тяжело вздохнула, вспоминая, что она тоже когда-то была в его возрасте и жизнь казалась ей такой далёкой, будущее бесконечным, поэтому хотелось жить только здесь и сейчас. Может быть, такая философия кому-то и облегчит жизнь, но для нее это уже давным давно было не актуально. Однако он продолжил, чем снова подлил масла в огонь.               – При этом я всегда отвечаю на любой твой вопрос, а ты уходишь от ответов. А ведь ты могла бы просто ответить мне нет, но ты этого не делаешь, – его взгляд сделался хитрым, губы исказились смешливой улыбкой, и Надя с широко раскрытыми глазами зарядила ему пощечину. От неожиданности он заморгал, будто это сделал кто-то другой или вовсе пролетающая мимо птица случайно задела его своим крылом, но нет, это была Надя, которая сама не ожидала от себя такой реакции.               Оба уставились друг на друга, не понимая, как дальше быть. Наде хотелось вцепиться в него до боли в суставах, лишь такой способ казался приемлемым, чтобы ещё раз прикоснуться к нему. Этот удар был несправедливым, он не заслуживал такого к себе отношения хотя бы потому, что Надя действительно не была с ним совершенно честна. Именно то, что ей хотелось этого, и пугало ее, поскольку желание это было чересчур сильное, вплоть до изнеможения. Именно это плохо распознанное чувство стыда и сподвигло ее ударить его, поскольку она не могла дать себе отчёт в том, что испытывает, и это замешательство ее раздразнило.               – Прости, – вспыхнув, произнесла она и опустила взгляд. Испугавшись, что своей неосторожностью, может все потерять, разрушить сложившиеся благоприятные отношения со спонсором и своим… кем? Другом? Она посмотрела на него, и к своему удивлению распознала во взгляде его восхищение, словно он увидел в ней нечто такое, от чего невозможно было отвести взор.               – Я помню, ты уже говорила, что любишь похулиганить, – эта шутка разбавила напряжение, и Надя неловко рассмеялась. – Извини, не хотел обидеть.              Заметив проезжающее мимо такси, Надя сбежала с тротуара, протягивая руку и тормозя машину. Автомобиль сбавил скорость и подъехал, пока они прощались.               – Спасибо за вечер, у тебя замечательные друзья, – она нарочно в этот раз не подала ему руку, когда он, приоткрыв для нее дверь, предложил свою ладонь. Ей не хотелось лишний раз прикасаться к нему, поскольку прикосновения эти становились для них интимными и заставляли вспоминать о них, как о чем-то запретном.