Часть 4. Вернисаж

                   В самый разгар мая, когда вдоль Московских улиц цвели деревья, погружая столицу в сладкий, насыщенный аромат, пробуждалась не только природа, но и жители города. Надя в преддверии своего выступления записалась на уроки вокала и теперь совмещала их с тренировками по фитнесу по вторникам и четвергам, плаванием и гольф-клубом по пятницам. К лету, в сезон коротких юбок и открытого верха Надя особенно следила за фигурой. Она все чаще замечала за собой, как долгое отсутствие спорта сказывалось на ее самочувствии, и старалась всеми возможными способами поддерживать себя в форме. Марина составляла ей компанию на аэробике, и в один из таких солнечных дней они, возвращаясь из зала, задержались у выхода бизнес-центра. Погода стояла хорошая, и они разговорились, греясь под солнышком. В какой-то момент из здания вышел человек, отойдя в сторону и закурив сигарету. Он разговаривал по телефону, и не сразу привлек внимание Нади, если бы не чуткий Маринин взор.              – Надь, ну-ка глянь, – она уже несколько секунд с прищуром наблюдала за кем-то у нее за плечом – не Пчёлкин ли это? Уж больно похож.               Надя оглянулась, заслышав негромкий голос, который становился все жёстче по мере того, как он говорил, используя весьма грубую форму своего изъяснения. Ее глаза с отяжелевшими веками вдруг смягчила поразительная нежность взгляда, обращенная к нему. При ярком свете их цвет из синевы переходил в серо-голубой, и эта особенность делала выражение ее лица юрким и оживлённым. Марина, обладавшая проницательным умом, не могла упустить произошедшей в ней перемены, и мгновенно взяла ее за плечо, сменив риторику их разговора.               – Ты чего так уставилась, будто в первый раз его видишь, – в ответ на это Надя лишь слегка покраснела и снова украдкой взглянула на Пчёлкина, стоявшего неподалеку.               – Да ты только посмотри на него, какой хорошенький, – Витя не замечал наблюдавших за ним женщин, стоя на таком расстоянии, что они могли слышать то, о чем он говорил. Они невольно подслушали его разговор, который касался какого-то неизвестного им человека, вероятно, сильно провинившегося, из-за чего Витя пребывал в ярости, накидывая на него словесные петли, чтобы в конце потуже затянуть узел. Марина фыркнула, тем не менее тоже засмотревшись на то, как он резко выпускал дым наперебой с дерзостью своих слов.               Он не был худощав, несмотря на свои молодые годы, наоборот, телосложение у него было плотное, плечи широкие при росте около ста восьмидесяти сантиметров, и одет был весьма состоятельно. Надя так и плыла по нему неторопливым взглядом, разглядывая заправленную черную рубашку с закатанными рукавами в темные брюки с заутюженными стрелками. При этом ни галстука, ни другого строго подчеркивающего элемента одежды на нем не было, и в этом присутствовала некая показательная небрежность, будто бы он нарочно расстегнул верхние пуговицы, зная, что ему так идёт гораздо больше. Несколько раз, когда мимо него проходила представительница женского пола, он заправлял волосы за ухо, провожая ее быстрым взглядом, и тут же возвращался к изворотливому способу унижения своего собеседника.               – Молодой, красивый, при деньгах, – подчеркнула Марина с толикой зависти, будто он был ей противен, но тем не менее понимая, что находила в нем Надя. – Но кажется мне, что какой-то он неприятный, одним словом – хам.               – Ой, не знаю, Марин, – вздохнула Надя, слегка оправившись и расправив плечи, – почему меня тянет к таким негодяям, как он. Ведь могла же найти счастье с хорошими людьми.               – Это какое ещё такое счастье ты собралась искать? – взглянула на нее Марина, ущипнув за бок.               – Самое обыкновенное, – не постеснялась признаться Надя, растирая ладонью то место, которое неприятно стянуло от боли после укола Марины. – Вот закручу роман с каким-нибудь паршивцем, как он.               – Ты что, с ума сошла? – Марина встала прямо перед ней, загораживая ей обзор, так что пришлось рассказать ей причину такого внезапного намерения.               – Понимаешь, Марин, я уже даже забыла, когда Боря в последний раз смотрел на меня так, как он, – она указала на Пчёлкина и затем прикоснулась к ее бедру так, как некогда касался ее Витя, – и прикасался вот так. Господи, ты бы слышала, какие вещи он мне говорит. Я понимаю, на что это похоже со стороны, но когда к тебе относятся, как к половой тряпке, – тонко намекнула она на своего мужа, – хочется хоть капельку почувствовать себя особенной.               – Что у вас произошло? – по-доброму сердясь, просила Марина.              Настал день, когда она вынуждена была рассказать обо всем Боре. Произошло это как бы между делом, они сидели в гостиной перед телевизором. Надя распустила свои густые белокурые волосы, которые распались на ее груди, и, высвободив тонкую прядь, заплетала ее в маленькую косичку, ловко перебирая пальцами.               – Можешь меня поздравить, – похвалилась она, – я всё-таки добилась своего. Ежова будет выступать на благотворительном концерте.               – Поздравляю, – сухо ответил он, продолжая смотреть новости. Надя положила локоть на изголовье и потянулась за пультом через Борю, выключив телевизор. – Какого хрена, Надь, ну я же слушал.               – А меня ты послушать не хочешь? – с раздражением спросила она. – Между прочим, я буду петь вместе с ней.               – С кем? – тупо переспросил Боря, будто не слушал ее вовсе.               – С Ежовой, Борь! – воскликнула Надя и заметила, как он ищет рукой пульт, продолжая думать о своем. Однако как только экран телевизора вновь загорелся, мысль будто бы осела в его голове и начала обрабатываться.               – С чего это вдруг ты решила заделаться певичкой? – Надя не сводила с него глаз в то время, как Боря даже ни разу не взглянул на нее. Ей стало досадно, что муж не проявляет к ней интереса, не боготворит, не делает комплиментов. Теперь, когда в ее жизни появился неравнодушный воздыхатель, она вдруг начала сопоставлять его отношение к ней с отношением Бори. И эта колоссальная разница сеяла ненужные сомнения и мысли в ее голове.                – Я вовсе не собираюсь уходить на эстраду, – оправдываясь, сказала она. Воодушевление ее поникло, она положила голову на согнутый локоть, и поделилась с ним мыслями, которые посетили ее после встречи с Олей Беловой. – Дело в доверии, понимаешь? Многие люди не станут жертвовать свои деньги в фонд помощи, не зная, кто за всем этим стоит. Мне кажется, что мой голос должен привлечь добровольцев, ведь я являюсь лицом этой организации.               – Ну, поёшь ты хорошо, – сказал он, продолжая изучать взглядом рубрику новостей. Рука его протиснулась между ней и диваном, погладив по спине. Надя прильнула к нему без особой радости, но объятия их прервал телефонный звонок. Чертыхаясь, Боря поднялся с дивана и взял трубку, выйдя на кухню. – Да? А, да я тебе по поводу Каверина, – услышала она обрывки его разговора. – Мент бывший, не знаю, пробить надо.               Она больше не стала докучать ему со своей работой, закрывшись в ванной и включив воду. Ей захотелось смыть с себя присутствие его пальцев на своей коже, и она усердно терла губкой спину, ноги и плечи.               В последнее время мысли ее все чаще занимал Витя. Она неосознанно вспоминала о нем и сама себя спрашивала, что в нем такого. Его преследование ее не только составляло трудность, сколько на самом деле представляло интерес ее жизни. И по овладевшей ею грусти из-за его долгого отсутствия она ясно понимала, что обманывает саму себя, признавая в нем лишь такого же, как и все другие, знакомого. Надя ошибочно полагала, что он пройдет в ее жизни, как и любой другой приятный молодой человек, бесследно исчезнув в бесконечном потоке встречаемых ею людей, и что никогда она не позволит себе думать о нем, как о ком-то, кто мог бы стать для нее чем-то большим. Но теперь она испытывала необыкновенное и давно забытое чувство трепета при мыслях о нем. Такой интерес не мог не вызывать в ней страха, но что-то каждый раз побуждало ее блуждать в этих фантазиях, которым она предавалась наедине с собой.               Позволить она могла себе все это лишь потому, что невинные фантазии о Пчёлкине не представляли для нее чего-то серьезного, но действительно начинала она переживать по поводу этих мыслей, когда злилась на мужа, сравнивая его с этим чутким, очаровательным и страстным мальчишкой. Все доходило до того, что она не могла вынести его близости, когда он ее требовал, и она, стиснув зубы, ложилась с ним в постель, закрывала глаза и начинала презирать свою жизнь за то, что притворялась. Она по прежнему любила своего мужа. Она так думала. Это нормально, что страсть угасает с годами. Проблема была в том, что Надя не чувствовала ее между ней и Борей, но когда предавалась мыслям о Вите, то возбуждение просыпалось так быстро, что она не замечала, как далеко заходила в них.               – Надюш, я уехал, – услышала она голос мужа, сидя на краю ванной и промакивая влажные волосы полотенцем.               – Все в порядке? – осведомилась она через закрытую дверь.               – По работе, – был уже поздний час, и Надя вздохнула с облегчением, поскольку в последнее время предпочитала ложиться спать в одиночестве.               И ровно на следующий день после этого разговора, после обременяющих ее мыслей по поводу своего счастья в браке и радости от редких встреч с Витей судьба снова свела их. Она пыталась разжалобить всем своим видом Марину, которая, разумеется, все прекрасно понимала, но могла судить более объективно и независимо в отличие от помешавшейся Нади, которая уже навострила уши, собираясь подойти к нему.               – Если ты хочешь ему отомстить, это не самый лучший вариант, – она кивнула головой в сторону Пчёлкина, задержав ее спонтанный порыв подойти к нему. – Поговори с Борей.               – О чем мне с ним разговаривать, если он меня совершенно не слышит, – вскинула руки Надя, задержав отчаянный взгляд на сердобольных глазах Марины. – Сколько раз мы проходили через это – одно и то же. Мне не хватает обыкновенного человеческого взаимопонимания. И поддержки. Мне это уже надоело. Да и что такого, если я просто хочу пообщаться с человеком? Для общего развития. Чтобы убедиться, что не все мужики такие законченные идиоты.               – Ты имеешь право злиться на него, но не перегибай палку, – она отпустила ее, уверенная в том, что целесообразность восторжествует.               Надя кивнула, принимая во внимание слова Марины, которые имели для нее вес. Возможно, в чем-то она была права, и ее желание отомстить могло быть спусковым крючком к предстоящему преступлению. Только вот палец ее уж больно дрожал, отклоняясь в сторону, не до конца готовый взять на себя ответственность за содеянное. Это и был здравый смысл. Почувствовав его тяжесть где-то внутри себя, Надя улыбнулась Марине и, завидев, как Пчёлкин заканчивает телефонный разговор, сделала шаг навстречу. В этот раз она подошла к нему первая, как только он сунул телефон в карман своего пиджака и бросил жеваный фильтр в урну.               – Добрый день, – с сияющей улыбкой обратилась она к нему. Оглянувшись, Витя, с виду такой серьезный и собранный, тут же изменился в лице и дружелюбно ее поприветствовал. Ей до безумия нравилось, с каким воодушевлением он смотрел на нее при встрече, и она, поймав себя на мысли, что светится от счастья, постаралась вести себя более сдержанно.               – Боже мой, – покачал он головой, медленным взглядом опустившись к ее ногам, – и ты все это время скрывала от меня свою невероятную фигуру.               – Ну, – жеманничала она, – я не такая закалённая, чтобы носить зимой шорты. Хочется к лету быть в форме. А ты здесь какими судьбами?               – У меня встреча, – продолжая изучать ее лицо, с тонкой улыбкой ответил он, и указал на здание центра, – по работе. Ты, наверное, голодная после тренировки? Я освобождаюсь через полчаса, может, пообедаем вместе? Здесь недалеко есть хороший ресторан.               – Извини, я тороплюсь, – не без сожаления сказала она и решила похвастаться. – Беру уроки вокала.               – Готовишься к выступлению? – полюбопытствовал он. – Это правильно. Не сомневаюсь, что вскоре ты затмишь всю отечественную эстраду. А там и до всей Европы недалеко, Сиси Кейдж вместе с Сандрой будут нервно курить в сторонке.               Надя рассмеялась, переступив с ноги на ногу. Его комплименты были очень лестными, и она засмущалась, вернувшись мыслями к реакции мужа на эту же новость.               – Спасибо, может быть, я даже оставлю тебе автограф, – настроение у нее было чудесным, и нотка флирта не ускользнула от пылкого внимания Вити. Он с широкими глазами коснулся левой грудины ладонью, будто ему пронзали сердце, и постучал по ней кулаком, словно приводя его в прежний ритм.               – Я обязан услышать это раньше других, – во взгляде его пробежала искорка, и Надя поняла, он что-то задумал. – Не отказывай мне. Давай сегодня поужинаем? Я знаю отличное заведение, где по вечерам играет живая музыка.               – Ладно, – ответила она, колеблясь несколько секунд, и в этот момент почувствовала на себе колкий взгляд Марины, – давай поужинаем.               Они распрощались. Витя зашел обратно в здание, а Надя присоединилась к Марине, хватая ее под руку и быстрыми шагами направляясь в сторону метро. Она уже готова была выслушивать обвинения в свой адрес, но вместо этого Марина сатирически рассмеялась, подкалывая подругу.               – Слушай, может он хочет с тобой переспать, чтобы узнать что-то про дела Бори? Бизнес есть бизнес.               – Если так, то ему крупно не повезло, – она приблизилась к ней, сгорая со стыда от не покидающего ее ощущения свободного полета, из-за которого у нее немного кружилась голова. Все смешалось – и быстрый темп их ходьбы, и усталость после тренировки, и завывающий ветер на спуске у эскалатора, из-за чего она облокотилась на руку Марины, чтобы не упасть.               Уже позже, когда она бежала домой после вокального класса, поспешив переодеться, она ругала себя за то, что пошла на поводу у своих чувств. Она так обрадовалась его приглашению, что даже не придумала отговорку для мужа. Открыв двери, она услышала, что Борис был дома. Бросив ключи на комод, она прошла в гостиную, где он сидел при свете настольной лампы, и что-то высчитывал на калькуляторе в окружении бумаг.               – Ты разве не на работе? – поинтересовалась она, кладя сумку на кресло. Он поднял на нее взгляд, губами продолжая проговаривать вычислительные операции, но ручка повисла в воздухе и не двинулась с места вместе с Надей, которая вдруг почувствовала, будто бы он знает, что творится у нее в голове.               – Как видишь. Устал сегодня, пришел пораньше, – он записал какое-то число на бумаге, Надя быстро кивнула и зашла на кухню, открыв холодильник.               – Ты что-нибудь ел? – она заглянула в ящики, в которых уже мышь успела повеситься, но кроме зелени, пары овощей и замороженных сарделек в морозилке ничего не нашла. В хлебнице лежала половина засохшего батона, фрукты в вазе начали увядать.               – Конечно, заехал перекусить. Дома-то нихрена нет, – было произнесено ей в укор. Она открыла дверцу верхнего шкафа и достала пачку макарон, поставив на плиту кипятить кастрюлю с водой. – Жена шляется целый день, не пойми где.               – Я между прочим работаю, – крикнула она, взглянув на время. До встречи оставалось ещё полтора часа, нужно было поторопиться. Посолив воду, она прошла в спальню, сбросила с себя всю одежду и приняла душ, переодевшись в чистое.               – А ты куда это собираешься? – спросил Боря, заметив ее суматоху. Она высыпала макароны в закипевшую воду и снова вернулась в спальню, поправляя макияж и прическу.               – У меня ужин с деловым партнёром, – Надя подкрасила ресницы и на этот раз распустила волосы, которые после целого дня рассыпались мягкими волнами у нее на плечах.               – На ночь глядя? – гаркнул он, не вставая с места. Надю раздражала его привычка кричать из другой комнаты, но по другому поговорить у них не получалось.               – Борь, не у всех плавающий график, как у тебя, – осадила она его, – государственные учреждения работают с девяти до шести, вот и приходится вылавливать клиентов после работы.               – Ладно, не ори, работать мешаешь, – буркнул он, когда она зашла в комнату, стуча каблуками по паркету. Надя демонстративно сняла кастрюлю с плиты, слила воду и громко постучала вилкой по краю тарелки, смазывая блюдо сливочным маслом.               – Да ради Бога! – вся взвинченная от собственной лжи и наглости мужа, она уронила крышку, которая закатилась под столешницу, и, плюнув на нее, накрыла кастрюлю тарелкой, выйдя из кухни. – Еда на плите, не умри с голоду.               – Какая щедрость, – протянул он, наконец, оторвавшись от своих бумаг. Поднявшись с дивана, он прошел в спальню, где Надя надевала серьги перед зеркалом. – Не слишком ли много марафета для делового партнёра?               – Хочешь сказать, что у тебя невероятно красивая жена? – Надя на секунду испугалась, что он разоблачил ее тайну, но тут же воспользовалась женской хитростью, подойдя к Боре и немного расслабив узел его галстука. – Ревнуешь?               Боря скептически промычал, хватая ее за бедро.               – Боренька, милый, ты же прекрасно знаешь, что встречают по одёжке. К тому же, это подчеркивает не только статус жены, но и статус мужа. С таким тылом, – она нежно провела пальцем по его груди, цепляя кончиком ногтя тонкие пуговицы, – никто не посмеет ко мне подобраться.               Насчёт последнего она слукавила и от того, что этот кто-то очень настырно и смело к ней подбирался, она почувствовала прилив возбуждения, и коснулась губами щеки мужа, который уже успел разомлеть под ее чарами. Ей даже пришла в голову мысль, что благодаря этой шутливой связи с Пчёлкиным она вернёт прежнюю страсть их отношениям с Борей.               Выйдя из дома, Надя села в свою машину, бросив сумочку на пассажирское сидение и, прежде чем завести мотор, чему-то рассмеялась в своей голове. Боже мой, что она делает? Врёт собственному мужу о том, куда собирается вечером. Дело было в том, что два прежних ее воздыхателя были примерно одного возраста с ней, но с ними все было так тривиально, что даже врать не пришлось. Знаки внимания, не больше. Она давала понять, что больше им ничего не светит. Но с Витей, с этим двадцатичетырехлетним мальчиком все было по-другому.               Надя не могла противостоять вкрадчивости Пчёлкина, который по своему складу ума оказывал на нее неодолимое влияние, искусно владея навыками обольщения. Она подмечала тонкости его провокаций, составляющих его преимущество над другими за счет ощущения собственного превосходства. Он не только был хорош в этом, он и сам прекрасно понимал свое положение. Если бы у него не было шанса, вряд ли он бы продолжил попытки. Витя не был похож на глупца, которого прогоняют с порога, а он бестолково является вновь. И Надя тоже понимала это где-то на задворках своего сознания, что сама протягивает ему руку, указывая направление.               Так было и в этот раз, когда он встретил ее щедрой улыбкой и прозорливым взглядом, радуясь одному только, что она согласилась поужинать с ним без формальностей. И ей было так удивительно легко с ним, будто бы они были созданы друг для друга, поскольку темы разговоров у них не заканчивались. Надя отбросила сомнения, ведь существовала же дружба между мужчиной и женщиной. У них было не так много общего, но тем не менее они сходились на том, что оба обладали пытливым умом и жаждой к жизни.               – Ты обещала мне песню, – напомнил он, когда бокалы их были полупусты, а мягкое мороженое таяло в креманнице. Надя загадочно ему улыбнулась.               – Я помню, – она выпрямилась, одним лишь взглядом послав намек музыканту, что собирается подойди, однако не спешила вставать из-за стола вновь обернувшись к Вите. – Могу я тебя попросить спеть вместе со мной? Эта песня хороша, когда поётся дуэтом.               – Разумеется, – заинтригованный, он подал ей руку, провожая на маленькую сцену. Надя приподнялась, подойдя к клавишнику, и шепнула ему, какую песню они хотят исполнить. Женщина в возрасте с густо накрашенными глазами цвета фиалки уступила им микрофон.               – Ты поймёшь, – улыбнулась она, поскольку «Вернисаж» была довольно популярная песня, и едва только музыканты заиграли первые ноты, Надя приблизилась к микрофону, глядя на Витю. Тот с лучезарным взглядом, полным удивления, приблизился к ней.               Все хорошо знали слова, звучавшие на тот момент из каждого утюга, перепетые на семейных застольях, свадьбах и корпоративах. Витя подхватывал строки: «Но вы вдвоём, вы не со мной», – и Надя, очарованная его мелодичным голосом, густо краснела, будто бы они обращались друг к другу через слова этой песни. В конце, когда они пели ее в унисон, Витя подошёл к ней так близко, что им хватало одного микрофона. Он положил свою руку ей на талию, очень нежно и осторожно проведя ладонью вдоль ее тонкого силуэта, и долгим взглядом смотрел на нее, пока музыка продолжала играть, хотя слова уже кончились. Музыканты им подыграли, продлив свою партию ещё немного, поскольку Витя подмигнул барабанщику, приглашая Надю на танец.               В зале послышались аплодисменты, и несколько пар вышли на свободную площадку, занимая ее медленным танцем. Надя улыбнулась, укоризненно взглянув на него за проявленную инициативу, но в приглашении не отказала. Они спустились со сцены и продолжили танец, глядя друг на друга. Ей было приятно его внимание, он держал ее за руку, а она обнимала его плечо, и они медленно кружились, изредка обмениваясь короткими репликами.               – Я не знала, что ты, оказывается, тоже хорошо поешь, – сказала она, наклонившись к его уху.               – Я старался, – с обольщением признался он, склонив голову для нее. – Как происходил выбор песни?               – Не знаю, – пожала она плечами в своей легкой манере, – первое, что пришло в голову.               – Было ли это тайным признанием? – прошептал он, приблизившись к ее уху так, что она почувствовала его дыхание и невольно этому улыбнулась.               – Тайным? – переспросила она, учтиво улыбаясь, но твердо глядя ему в глаза, и игриво сморщила нос. – Нет. Мне не в чем тебе признаваться.               – А мне есть, в чем, – и он снова наклонился к ней, приобняв так крепко, что она чуть не потеряла равновесие. Пробираясь своим носом в ее золотистые пряди, он коснулся ее уха, от чего ей стало щекотно, и запел низким шепотом, от которого у Нади пробежали мурашки по коже. – И я себя на том ловлю, что Вас почти уже люблю.               – Прошу тебя, – она заставила себя отстраниться, тушуясь и не глядя в глаза, – давай выйдем, я больше не могу находиться в такой духоте.               – Как скажешь, – он оплатил ужин, и они вышли, сытые и довольные.               Вечерний воздух был свежим, на небе сияло несколько блеклых звёзд. Надя взглянула на Витю, который прикуривал сигарету, и в оранжевом свете крошечного огонька, спрятанного у него между ладоней, его лицо, обрамленное русыми завитушками аккуратно забранных назад волос, показалось ей совсем мальчишеским. Ей вдруг вспомнилось, что между ней и мужем тоже существовала разница в возрасте – десять лет. Но когда мужчина старше женщины, на это никто не обращает внимания. Он посмотрел на нее, как вытянулись ее губы в задумчивом выражении, и она машинально потянулась поправить его шелковый шарф под коричневым пиджаком.                – Только не говори, что тебе пора возвращаться, – произнес он с заметной тоской. Взгляд его сделался печальным, и он все смотрел на нее, как она, поджав губы, молча смотрела в ответ.               – Ужин был замечательный, – сказала Надя, заправив волосы за ухо и посмотрев себе под ноги. Они оба тянули время, лишь бы подольше побыть друг с другом, понимая, что другого выхода у них нет.               – Мы могли бы проводить так хоть каждый день, но, как пелось в песне, ты не со мной.               – Вить, не надо, прошу, – умоляла она, вздыхая и поглядывая на свою машину, припаркованную неподалеку.               – Ладно, – кивнул он, чувствуя, что не в силах больше ее задержать, – иди.               Она посмотрела ему в глаза, ощутив острое желание обнять его на прощание, но воздержалась. Ей сделалось грустно от того, что он почему-то больше не настаивал на следующей встречи, не пытался ее коснуться, словно понял, наконец, что попытки тщетны. Разве она не дала ему тонкий намек этим вечером? Разве не была с ним достаточно откровенна? Ее злила собственная глупость.               Надя развернулась, неторопливо шагая к машине, в надежде, что он остановит ее, окликнет, сделает что-нибудь, лишь бы она никуда не уехала. Но он этого не сделал. Сев за руль своего автомобиля, Надя взглянула туда, где он остался стоять, и, проезжая мимо, заметила его взгляд, которым он провожал ее. Брови его были нахмурены, губы плотно сомкнуты, а глаза до того дикие, что ей на мгновение стало страшно. В ней что-то оборвалось, будто некая связующая ниточка ее с ним внезапно исчезла. Она всячески пыталась ее удержать, но, сама того не замечая, выпустила ее из рук. Так ей казалось. Так она ощущала себя вплоть до самого дома, пока не переступила порог квартиры.               В спальне горел свет. Она заперла дверь, оставив ключи на комоде, бросила сумку под вешалкой и сразу проскользнула в ванную, смывая с себя косметику и завязывая волосы в тугой хвост. Боря не спал, когда она зашла к нему, смазывая руки кремом.               – Как все прошло? – поинтересовался он со странной интонацией. Надя коротко ответила, что клиента все устроило, и села спиной к нему, переодеваясь в ночную сорочку. Она почувствовала движение позади себя и машинально отстранилась, давая понять, что не хочет.               – Я устала, – слабо вздохнула она, требуя уединения, но Борю такой ответ не устраивал. Когда она залезла под одеяло, он нагло пробрался к ней, раздвигая ей ноги, и она ударила его, вскарабкавшись к изголовью. – Не трогай меня! Я же сказала, не сегодня.               Господи, взмолилась она, если бы они только знали, какой трудный кризис терзал ее душу. Как ей было мерзко от самой себя, будто бы она совершила преступление. И от того было ей ещё омерзительнее, что никакого преступления она не совершала, а испытывала за это чувство вины похуже, нежели если бы она его совершила. Может быть, стоило рискнуть и жалеть уже о случившемся, чем теперь мучиться о том, чего не было. Да что это с ней! Встрепенувшись, она взяла одеяло, вышла из комнаты и легла на диване в гостиной, свернувшись калачиком.               – Надя, пошли спать, – услышала она голос мужа, который и не думал сменить тон на более мягкий или хотя бы прикинуться виноватым. Нет, он снова раздавал приказания, и Наде стало тошно от того, что все ею помыкают.               – Знаешь что? – не выдержала она, не зная на что и как выместить свою злость и обиду. Она сбила ногами одеяло и вернулась в спальню, пальцем указывая в сторону мужа. – Это все ты виноват! У меня выступление через две недели. Может быть, я волнуюсь, места себе не нахожу. А ты даже не пытаешься меня поддержать.               – Ну давай, ори! Ори громче, не все ведь ещё услышали, какое ничтожество Борис Аркадьич Бекмамбетов. Конечно, я как всегда во всем виноват, – он рассерженно стукнул кулаком по столику на колесах. Чашка с кофе, стоявшая на блюдечке, подпрыгнула, зазвенев, и опасливо накренившись, но выстояла, как и Надя, не согнув плеч. Она стояла перед ним гордая, неприступная, метая гневливый взгляд, точно он стал ее главным врагом. Но он быстро остыл, как всегда бывало при ссоре с ней, и начал разглаживать одеяло, жестом приглашая ее к себе. – Ладно, прости меня. Ну, не догадался, что тебя так это волнует. Сказала бы раньше, я бы тебя поддержал.               – Я говорила, но ведь ты же меня абсолютно не слышишь, – он развел руками, но дальше спорить не стал.               Ложиться с ним этой ночью в постель Надя не захотела. Она забрала свою подушку и вместе с ней вернулась в гостиную, где ее ждало сброшенное на пол одеяло. Подобрав его, она снова укрылась и отвернулась, не желая больше ни с кем разговаривать. Единственная спасительная мысль, за которую она уцепилась, был Витя. Ей вспомнилось, как хорошо было с ним танцевать, как нежно он обнимал ее, каким чутким и отзывчивым был на протяжение всего вечера. И хоть они расстались без намека на продолжение, она ясно ощутила, не без препятственного положения для самой себя, что очень хотела бы рассчитывать на ещё одну встречу.