Цена его внимания

Подобные визиты стали тайным ритуалом, сладким и тревожным одновременно. Но в один из хмурых дней друзья Вероники, Узи и Тэд, застали её врасплох, когда она, загадочно улыбаясь, прятала в рюкзак книги, настолку и завёрнутые в фольгу сладости. Парни сразу смекнули, куда ветер дует, и, обменявшись многозначительными взглядами, решили составить ей компанию до окраины города, где притаился заброшенный лагерь. Узи и Тэд быстро поняли, что к чему, и не мешали, но Тэд, не удержавшись, язвительно бросил: —Ну что, живые парни уже не в моде? Нашли себе замену в этом рухляднике? Эти слова вспыхнули в воздухе, как удар хлыста. Веронику будто обожгло. Резко развернувшись, она с силой вцепилась в шкирку Тэда, её глаза потемнели от гнева. —Немедленно извинись! Слышишь? Никто не давал тебе права так говорить! Пристыжённый такой реакцией, Тэд тут же пробормотал извинения. Позже, когда пыль осела, остывшая Вероника и сама извинилась за свою вспышку. Тэд, парень простой и незлобивый, лишь отмахнулся: «Да ладно, забудем». С этим она и пошла дальше, к лагерю, где её уже ждал Тони. Для него эти встречи стали глотком свежего воздуха в затхлой атмосфере забвения — с Вероникой не было скучно, и находилось, чем заняться. В тот день, рассказывая одну из своих забавных историй, Вероника неожиданно даже для себя устроилась поудобнее. Она мягко положила голову на его плечо, а её рука легла поверх его ладони — лёгкое, но властное прикосновение, перечеркнувшее все невидимые границы между ними. И Тони... Тони замер. По его щекам разлился яркий румянец смущения, сердце застучало где-то в горле. Шестнадцатилетняя, симпатичная, вся состоящая из солнечной энергии, она так открыто проявляла внимание. И он, охваченный паникой, отчаянно пытался понять, что же он может предложить ей взамен. Неужели те немногие ценности, что он припрятал в укрытии — чужие часы, кошельки, поблёскивающие холодом металлические безделушки, добытые в тёмных переулках? Или, может, свою верность и готовность в любой момент снова скрыться в тени, чтобы стереть любую проблему с её пути тем способом, который он знал лучше всего? Мысль о том, что его истинная «валюта» — это воровство и готовность к насилию, заставила его содрогнуться. Смеет ли он ответить взаимностью, зная, что его руки испачканы кровью, а не ржавчиной? Но ответа в тот раз не последовало. Вероника, убаюканная теплом и монотонным собственным рассказом, неожиданно уснула. Она проснулась, когда закат уже заливал небо багровыми красками. Спросонья и смущённо она стала торопливо собирать вещи. —Мне пора... Пока. Ещё увидимся, — выдохнула она, стараясь не встречаться с ним глазами. А Тони,всё так же сидя у потухшего костра, лишь тихо пожелал доброй ночи и молча помахал ей рукой, провожая взглядом, пока её фигура не растворилась в сумерках. И пока она уходила, его пальцы невольно сомкнулись на холодной рукоятке заточки, лежавшей в кармане, — единственной вещи, которая никогда его не предавала.