Следы на шее

Спустя полчаса прозвучал нетерпеливый звонок в дверь. Мать Вероники открыла и увидела того самого Тони — долгожданного гостя, о котором дочь говорила с таким блеском в глазах. — Проходи, тебя уже заждались! — с тёплой улыбкой пригласила она. Тони переступил порог, сбросил с себя пальто и шапку. —Ботинки можешь не снимать, — поспешила добавить хозяйка, — у нас сегодня шумно. Вероника буквально выпорхнула из гостиной, радостно обняла его и, взяв за руку, провела в самую гущу события. Просторную комнату наполнял весёлый гул голосов: здесь собрались родственники Вероники и друзья семьи. Десятки любопытных взглядов разом устремились на молодого человека, покорившего сердце их девочки. Он стоял, слегка смущённый, но собранный: высокий, стройного, атлетического телосложения. Снежно-белые пряди волос спадали ему на плечи, оттеняя необыкновенное лицо. Больше всего поражали глаза — глубокие, как ночь, почти без видимого белка, с таинственными жёлтыми зрачками. Они, казалось, светились тихим внутренним светом и, подобно кошачьим, меняли форму в зависимости от его настроения. В этот миг в них читалась лёгкая тревога, смешанная с интересом. Он был одет просто, но со своеобразным шиком: плотные синие джинсы, высокие берцы с чёрными шнурками и облегающий чёрный свитер, подчеркивавший его статность. Гости, слегка освоившись, принялись засыпать Тони самыми разными вопросами. «Чем занимаешься?», «Чем увлекаешься?», «А родители?» — звучало со всех сторон. Тони с готовностью, хотя и сдержанно, рассказывал, стараясь быть открытым. Однако его непокорные белые волосы и необычный, пронзительный взгляд вызывали скрытое беспокойство. Особенно неодобрительно хмурилась бабушка Вероники. Ей, женщине старой закалки, парень показался странным, несерьёзным, каким-то «не от мира сего». А бабушка, как известно, была знатным любителем сплетен. Она уже успела нахвататься разговоров от родителей других школьников: будто бы этот Тони — самозванец, изгой, а по некоторым, шёпотным слухам, и вовсе опасный маньяк, причастный к каким-то тёмным историям. Конечно, в это верилось с трудом, но дыма без огня не бывает, — думала она, сурово наблюдая за гостем. И ребята, Вероника и Тони, безошибочно уловили этот холодок недоверия. Они словно кожей почувствовали, что информация о новой паре, о странноватом парне, который пленил их девочку, в считанные дни разлетится по всей округе, обрастая самыми невероятными подробностями. — А сколько тебе лет? — вдруг, с ноткой жёсткой прямоты, спросила бабушка, пристально глядя на Тони. — Семнадцать, — спокойно, но чуть глуше обычного, ответил он. — Не ври-ка, милок, — прищурилась старуха, и в её голосе зазвенела сталь. — По паспорту-то семнадцать, а выглядишь ты на все двадцать пять, если не больше. Чудно как-то... Так начался настоящий допрос. Бабушка, словно следователь, вышедший на след, принялась задавать всё более колкие и неудобные вопросы. Кто его родители? Где они? Какие у него, собственно, честные намерения в отношении её внучки? Каковы его планы на будущее? Тони начал заметно нервничать. Его выдавливал этот тяжёлый, оценивающий взгляд родителей Вероники, душила атмосфера всеобщего внимания и царапали эти бестактные расспросы. А бабушка только разжигала ситуацию, подливая масла в огонь с усердием опытной подстрекательницы. — А ты, голубчик, — её голос стал нарочито сладким, что прозвучало пугающе, — нечем неприличным с моей Вероникой не занимался? — Нет! — прозвучал твёрдый, почти резкий ответ парня, будто отрезанный ножом. — О-о? Тогда скажи-ка, откуда у неё эти свежие следы на шее? — с торжеством в голосе произнесла она, словно поставила наконец решающий шахматный ход. Воцарилась тягостная, гробовая тишина. Взгляды всех присутствующих буравом впились в Веронику, пылая то любопытством, то ужасом. Тони побледнел, а в его странных глазах метнулась жёлтая искорка то ли ярости, то ли беспомощности. После этого последнего, сокрушительного момента, Вероника поняла — с неё хватит. Она решительно встала, схватила Тони за руку и, не глядя на родных, молча повела его прочь из гостиной, в спасительную тишь своей комнаты, оставив за спиной взрывное молчание и море осуждающих взглядов.