Часть 23. Драко. Ограбить будущее.

      Вся комната Грейнджер была чуть меньше его собственной ванной комнаты. Драко немного повыбирал между любопытством и ехидством, и первое победило. Интересно же, как живут магглы!       «С другой стороны, — подумал он, получив разрешение войти, — может быть, это одна из причин, почему Грейнджер полюбила Уизли. Те тоже, наверное, живут в тесных комнатушках… Это было для нее привычно…»       — Доброе утро, — не отрываясь от уменьшенного экрана, который висел перед ее лицом, сказала Гермиона.       — Доброе. — Драко остановился перед стеной с фотографиями в рамках. Все они были неживыми, кроме тех, где рядом с ней стояли Поттер и Уизли. Разные: с позированием и без, какие-то праздники и случайные дни. Для Малфоев это было странно — в их семье было принято, чтобы на фотографиях они выглядели идеально: начиная от композиции, фона и освещения, заканчивая позами, взглядами, одеждой и прическами. Но интересный нюанс: хотя маггловские изображения были неподвижными, а Гермиона на них выглядела привычно-небрежно, иногда даже так, будто не ожидала, что ее фотографируют, почему-то эти фото ощущались куда более живыми, чем те совершенные, идеально «вылизанные» парадные фотографии, которые были у него дома. — Тебя не было на завтраке. Все хорошо?       — Да, Агата попросила меня пройти диагностику. А потом я сдавала генетические образцы. Свои и малышки, — вздохнула Гермиона, каким-то трепетным, непривычным для нее жестом кладя руку на живот.       — Надеюсь, теперь они от нас отстанут и успокоятся, — проворчал Драко, который тоже побывал на указанных процедурах. Сначала его уложили в непонятный полукруглый гроб, потом над ним полетала голубая радуга, а затем его попросили поплевать в стаканчик, взяли пару волосков и несколько капель крови. — Не понимаю, как это все дело может спасти целую нацию… Надеюсь, если затея с усовершенствованным геном таико прогорит, эти «сверхлюди» не начнут растить гомункулов на наших материалах.       — Клонов, — поправила его Гермиона. — Я тоже не понимаю, но я не генетик. Зато я узнала, что моя девочка абсолютно здорова и, несмотря на то, что ее мать — бестолковая авантюристка, развивается нормально и по графику.       — Девочка? Ты знаешь, что это будет девочка?       — Да, они мне даже показали ее вероятный портрет, — улыбнулась Грейнджер, — потому что настоящий показывать нельзя. У нее будут рыжие волосы и голубые глаза, она выглядела очень миленькой даже на местном симуляторе.       Драко очень хотелось язвительно усомниться, но он не посмел. Злоязыкость в адрес породы Уизли не стоила какого-нибудь неснимаемого проклятия.       — Думаю о том, чтобы назвать ее Розой.       Малфой удивленно вскинул брови и, оторвавшись от созерцания юной Грейнджер в вызывающе открытом купальнике где-то на пляже (надо будет потом эту фотографию аккуратно утащить с собой), обернулся к Гермионе. Та с задумчивым видом разглядывала пышный розовый бутон у себя на ладони.       — Роза Изис, понимаешь? — сказала она. — Уколешься ее шипом — и станешь матерью. Мне местные жрицы все мозги на эту тему вынесли. И бабка эта тоже… Интересно, откуда она знала, что будет девочка? Тут даже живота еще толком не видно…       Она встала с кровати, спрятала розу и подошла к шкафу с зеркальной дверцей. После чего стала боком и принялась внимательно изучать свое отражение, то втягивая, то расслабляя живот.       — Ты зачала ее еще до того, как попала на остров, не говоря уже про храм, — ничего не понимая, сказал Драко. Грейнджер, примеряющая на себя роль матери, немного сбивала его с толку. Он не привык к ней такой — рассеянно-мягкой. Удивительно, как новость о ребенке меняет женщину.       — Да это-то понятно! — отмахнулась Ищейка, снова падая на кровать. — Но узнала-то я обо всем, когда укололась о шип. Не находишь это ироничным?       — Тебе виднее, — не стал спорить Малфой. — Что ты смотрела?       — Какую-то научно-образовательную программу, как местные восстанавливали экосистему после случившихся катаклизмов. Хоть что-то, здесь особо не разгуляешься. У меня слишком ограниченный доступ к информации: даже если что-то запрещенное встречается в сюжете, оно автоматически блюрится, а звук исчезает. А на большинство моих запросов мне просто выдают отказ.       Несколько секунд Драко боролся с собой, решая — задавать вопрос о том, что такое «блюрится», или не надо, однако гордость все равно победила с большим отрывом. Пусть думает, что он знает.       — Они создали портативное солнце, — Гермиона произнесла последние два слова очень тихо, почти шепотом. Драко на всякий случай сделал соответствующее выражение лица, как будто он очень впечатлен масштабом. Грейнджер, однако, это не провело — она закатила глаза и вздохнула, явно мысленно поставив его в один ряд с остальными членами Золотого Трио. Малфою оставалось надеяться, что хотя бы рядом с Поттером, а не Уизли.       — Это же элементарно, Драко!       — Что именно, сделать портативное солнце? Тут бы я с тобой поспорил, — невнимательно отозвался он, снова поворачиваясь к стене с фотографиями.       — Все взаимосвязано и почти на виду! А ты просто не хочешь посмотреть дальше собственного носа, Малфой! — сердито заявила Грейнджер. — Уверена, ты даже не заметил, что мы сейчас находимся не на островах, а гораздо севернее! А это, между прочим, очень важно!       Драко мысленно цыкнул и, обозначив вежливый интерес на лице, снова развернулся к Грейнджер, даже присел на краешек ее кровати. Он не имел ни малейшего понятия, откуда гриффиндорская заучка взяла эту информацию, но не сомневался в ее точности.       — И как ты это выяснила?       — Изначально обратила внимание, что кнопки на одежде магнитятся иначе, плюс сопоставила световой день, — не скрывая снисходительности в голосе, сказала Гермиона. — А потом проверила свою догадку, попросив загрузить актуальные карты звездного неба одного из коллег Агаты в Подразделении.       Относительно первых двух фактов Драко промолчал, чтобы не демонстрировать свое невежество, а вот последнему удивился:       — Как тебе удалось уговорить кого-то поделиться информацией? Особенно такой специфической? Они даже название своей страны нам сказать отказались!       — Спрашивать «в лоб» — изначально провальная затея. Во-первых, я выбрала того, который был «плотный», на него подействовал Конфундус, — хладнокровно пожала плечами Гермиона. — А во-вторых, я обосновала свой интерес вполне логично — сказала, что вспомнила про затмение, сила которого использовалась для нашего переноса. Молодой человек очень любезно пояснил мне, что я недалекая дурочка, и в этом времени волшебникам уже не нужны столь архаичные источники сил.       Гермиона хищно улыбнулась, подумав, что играть на чувстве собственного превосходства у мужчин в будущем гораздо проще, чем в ее времени. Пока ее собеседник снисходительно втолковывал «дикарке из прошлого» про современные источники для громоздких чар (О! Гермиона очень постаралась, чтобы он при этом себя чувствовал миссионером, который объясняет неотесанной деревенщине, что кушать надо вилкой, а не пальцами), Ищейка увидела и запомнила все, что хотела.       — Ого, — уважительно протянул Малфой, — а ты опасная. Я даже не обратил внимания на то, что вы разговаривали, а ты вон сколько выведала.       — За это мне и платят, — Гермиона тонко улыбнулась. — Ну да ладно, не будем отходить от темы. Как я говорила, все взаимосвязано. Нам с тобой известен сценарий, и поскольку этот сценарий был предсказан до того, как ОТК начало свои скачки со временем, я ему доверяю.       — Пророчество, — кивнул Драко.       — Оно буквальное. «Вернет жизнь на острова» — не думаю, что речь идет только о Земи-Харт и островах таико. Так-то Британия — это тоже остров, — сказала Гермиона. — Тем более, что на сегодняшний момент — всякий житель этого государства, фактически, потомок таико. Ведь в каждом из них есть «ген волшебника». А теперь вспомни, что было в последней части.       — «Изис принесет в мир свет, она станет нашим солнцем», — вспомнил слова Гуакана Драко.       — Это же был очевидный намек, куда копать. Поэтому я так заинтересовалась их портативным солнцем, — пояснила Гермиона. — К счастью, эта информация в открытом доступе, поскольку в нашем времени создание подобных артефактов невозможно. А теперь смотри, что я нашла…       Она снова открыла экран с видео, перемотала на нужный момент и развернула планшет к Драко. Там улыбающаяся ведьма подбрасывала в воздух золотистую сферу, которая взлетала, начинала вращаться, разбрасывая во все стороны пучки лучей света и становясь все ярче и ярче. Голос за кадром проникновенным тоном рассказывал о том, что альтернативный источник света абсолютно безопасен, экологичен, экономичен, что-то еще про какое-то «уэф-излучение в пределах нормы» и о том, что флора и фауна реагирует на него абсолютно так же, как и на реальное солнце.       — Читай, — Гермиона неожиданно остановила показ и увеличила картинку, показывая надпись на округлом бочке сферы: «I-st Solar Imitation System».       — Первая система солнечной имитации, — пожал плечами Драко и непонимающе нахмурился.       — А теперь сложи в аббревиатуру, — Гермиона несколько раз потыкала в экран, дожидаясь пока в кадре будет та же сфера, но уже с кратким названием.       — Э… О… О! — Драко вытаращил глаза.       — Ага! — сворачивая изображение, кивнула Грейнджер. — Вот и я о том же. Все буквально.       — Предположим римскую единицу действительно можно принять за нашу «I», но разве в тысяча шестьсот бородатом году таико умели читать на английском? — усомнился Драко.       — Понятия не имею, — сухо поджала губы Гермиона, — если помнишь, я бросила курс Прорицаний. Я не знаю, что там углядели в своих звездах шаманы, как они это интерпретировали и формулировали, но, извини меня, это не может быть совпадением.       Драко поднялся с ее кровати и принялся ходить туда-сюда по комнате, укладывая увиденное в голове. Ищейка действительно обладала удивительным талантом находить нужную информацию совершенно неожиданными способами и в непредсказуемых местах. Понятно, за что Отдел тайн так ее ценит… Оставалось только разложить теперь все по полочкам.       Как им уже стало известно, та небольшая кучка выживших в убежище таико с помощью оставленных Малфоем расчетов смогла покинуть свою темницу и вернуться на материк, образовав небольшую колонию. Не то чтобы на Большой Земле им были не рады, просто для таико с их неторопливостью, совершенно иного вида магией, традициями и устоями здесь уже не было места. Одно дело — сохранить условную независимость, находясь на острове, другое — в переполненных городах. В сто восемьдесят седьмом таико подали заявку на участие в восстановительной государственной программе, потому что как раз в указанный промежуток времени человечество снова попыталось заняться исправлением всего того, что загадила цивилизация. Потомки таико хотели снова вернуться на историческую родину. Согласно архивным записям, заявку не одобрили, посчитав, что ставить второй термический купол в сейсмически нестабильном районе слишком невыгодно. На этом «документальный» след существования таико таял. А в две тысячи двести тридцать втором умер последний человек, которого искусственный интеллект смог идентифицировать как представителя этого племени. Аналитики считали, что утратив последнюю надежду на восстановление исторической и национальной идентичности, таико окончательно отвернулись от своего наследия, перестали беречь и передавать традиции, поддерживать связи, пытаться удержать колонию на плаву. Кровь племени окончательно растворилась в потоке истории.       — Хорошо, — выдохнул он, — предположим, ты права. Предположим, что последняя инструкция действительно касается портативного солнца… Но как это поможет таико? И как это поможет нам?       — А здесь начинаются мои догадки и теории, — мрачно сказала Гермиона, откидываясь на подушку и закрывая глаза. — Догадка первая — если бы существовала реальная возможность повлиять на события того времени, нас бы отправили туда прямиком из шестьдесят восьмого. Но ее нет. Или на тот момент — не было. Сотрудники ОТК до сих пор не выявили безопасного момента вмешательства. Но система, а мы предполагаем, что она разумнее здесь всех вместе взятых, потому что, если верить Агате, она учитывает все варианты и их последствия, выдала, что самым оптимальным решением будет отправить нас сюда. Значит, мы зачем-то должны были появиться здесь раньше, чем в сто восемьдесят девятом.       — То есть это уже вмешательство, просто многоходовка? Решение мы найдем в этом времени? — догадался Драко.       Гермиона, не открывая глаз, кивнула. Она положила кончики пальцев на веки и принялась мягко их массировать. Драко подумал, что лучшей возможности у него не будет — и желанная фотография немедленно исчезла в его кармане, оставив вместо себя не особо долговечную иллюзию.       — Верно. Мы продолжаем изменять прошлое и влиять на местное настоящее. Отсюда следует догадка вторая: система обнаружила решение в этом времени. И мы с тобой — единственные, кто может доставить его в прошлое. Причем не только потому, что у нас у единственных сохранилась хронорезистентность.       — Наша дикарская мораль, — понимающе кивнул Драко.       «Правила безопасного вмешательства запрещают оставлять в прошлом современные технологии»       Так для Драко и Гермионы магия крови была средневековым варварством. Жертвоприношение, а тем более — массовое, было ничем иным, как диким, отталкивающим зверством, и сложно было в трезвом уме спрогнозировать ситуацию, чтобы кто-то из них воспользовался этим средством для достижения цели, какой бы желанной она не была. Определенная незыблемая константа, которую никто из них, как бы ни искушало прошлое, так и не смог переступить. Новая мораль местных, как это было ни смешно, работала аналогично. Даже утратив возможность вмешиваться в прошлое, ОТК могло отправлять туда предметы, короткие послания, менять мелкие события, как оно и поступило, вынудив Драко и Гермиону стать их помощниками. Но у них существовали незыблемые правила, нарушить которые было для них так же недопустимо, как для Драко и Гермионы воспользоваться магией крови.       — Угу. В погоне за совершенством они едва не уничтожили себя, но и кое-чего достигли, что недоступно нам. Чистых намерений — ведь когда твои мысли постоянно открыты, иначе и быть не может. Пара поколений такого общения, и они уже утратили умение пользоваться мимикой, но при этом в их обществе нет лжи и даже не допускается идея того, что правила можно нарушать. Посмотри сам: они провернули такую сложную и невероятную конструкцию событий, не нарушив ни одного из своих запретов.       Гермиона убрала руки, открыла глаза и устало поморгала.       — Приняв свои догадки за точку отсчета и вспомнив Пророчество, я и поняла, где мне искать решение. Все было на виду, все буквально, надо было просто понять, как оно работает. И это, — она ткнула пальцем в планшет, где все еще висел на экране стоп-кадр с сияющей сферой и надписью «Isis» сбоку, — доказательство, что я не ошиблась. Уверена, когда мы добудем прототип, система немедленно обнаружит удачную дату для вмешательства в две тысячи сто восемьдесят девятый. Ну, или раньше.       — А что на эту тему говорит история? Как наличие портативного солнца в прошлом повлияет на его изобретение в будущем? — спросил Драко, все еще имевший некоторые сомнения относительно того, а можно ли оставлять в прошлом изобретения, существование которых не имеет логического обоснования. — И как это скажется на реальном изобретателе?       — Удивительное совпадение, — иронично хмыкнула Гермиона, — что именно эту сферу случайно выбрали из базы предложений от виртуальных помощников? У нее нет официального автора.       — Ну что же, — вздохнул Драко, поднимаясь с места и аккуратно поправляя манжеты и воротник своей рубашки, — задача понятна. Мы уже столько раз извращали прошлое, почему бы и не ограбить будущее?