Часть 30. Сами по себе. Любовь, оставшаяся только в легенде.

      — Подожди-подожди! — спохватился Кингсли, выцарапать которого на разговор через зеркало удалось только с помощью Гарри, чей шрам открывал все двери, в том числе и дверь министерского кабинета. — В смысле, ты задержала главу нашего Отдела Тайн за преступления против Магической Британии и тебе нужны инструкции или отряд авроров для его сопровождения? Давай еще раз, медленно и по порядку.       Гермиона, которая приблизительно такой реакции и ожидала, сделала глоток воды из стакана, устроилась перед зеркалом поудобнее и начала рассказ:       — Я получила задание: найти на острове древний амулет, в который вставлен драгоценный камень работы алхимиков шестнадцатого века. Согласно легенде, он наделял своего носителя невероятной силой убеждения, чуть ли не абсолютной властью над волей людей. Это как Империус и зелье Доверия, но в массовом масштабе.       — А почему я об этом впервые слышу? Я не помню, чтобы ставил свою визу на нечто подобное! Так такие дела не делаются! На согласование операции по добыче Амулета Основателей — нашего наследия, что как бы даже не подвергалось сомнению — ушло почти полгода. Я с Бельгией до сих пор в ссоре! — искренне удивился-возмутился Кингсли. У Гермионы было несколько вариантов ответа, но никакой из них не было разумно озвучивать действующему Министру.       — Я не подвергаю сомнению действия своего начальства, — дипломатично ответила она. — Я предполагала… Даже не так… Я даже мысли не допускала, что вас не поставили в известность.       — Та-ак… — протянул Кингсли таким тоном, что стало абсолютно ясно — полетят головы.       — Поскольку обладание таким артефактом — слишком большое искушение, моей задачей было разрушить его, не допустив того, чтобы он попал в руки кому не следует.       — Первые разумные слова, которые я слышу… Может, потому меня и не поставили в известность? Боялись, что я откажу? — пробормотал Кингсли, но как-то без внутренней убежденности. Гермиона сделала вид, что поверила.       — Поиски привели меня в затерянный храм таико на острове Земи-Харт. Однако когда я нашла это место, артефакта там не оказалось. Изучив храм лучше, я обнаружила, что статуя внутри работает как стационарный порт-ключ, перенося каждого к искомому артефакту. Я воспользовалась ею и была очень не в восторге от того факта, когда обнаружила в точке прибытия Драко Малфоя, который явно был не в себе. — Гермиона снова мысленно собой восхитилась: как же все складно и, что самое главное, ни слова лжи! — Позже выяснилось, что он находился под Империо.       — А как Малфой вообще оказался на этом острове? — спохватился Кингсли. — Он же невыездной!       — Земи-Харт считается колонией Британии, так что формально он ничего не нарушил, — ответила Гермиона, — но у меня есть предположение, что разрешение на выезд было выдано Малфоям не случайно. Аврорат вряд ли усомнился бы в визе Отдела Тайн, а его Глава имеет такие полномочия. Тем более, что Малфой ранее уже работал на Отдел и даже покидал Британию с их разрешением.       Кингсли сурово нахмурился и снова кивнул. Ага, если выяснится, что она права, влетит еще и Аврорату.       — Малфой не знал о том, что из себя представляет бриллиант. Он предполагал, что это просто историческая реликвия, и, как он мне сказал, пытался добыть его исключительно из любви к коллекционированию редких вещиц.       — Врет, — убежденно сказал Кингсли.       — Скорее всего. Я предполагаю, что он просто собирался нагреть руки на его перепродаже, — не стала спорить Гермиона. — В любом случае, когда я догнала Малфоя, мы, естественно, слегка повздорили, но так или иначе камень оказался у меня.       — Надеюсь, ты не посрамила честь Гриффиндора, когда вы «повздорили»? — с усмешкой уточнил Кингсли. Гермиона вспомнила их первую встречу с Драко и их поцелуй, которым она закончилась. Они с Кингсли явно думали о разном. Чтобы не врать, она неопределенно пожала плечами и продолжила:       — Я логично потребовала объяснений: как он тут оказался. Дать свои воспоминания Малфой о том моменте не сможет — позже я объясню почему, — но он согласился пересказать разговор под Веритасерумом. У меня есть это согласие, подписанное им лично. Все оформлено в стандартном порядке. Также я готова предоставить собственные воспоминания об этом допросе. Думаю, Визенгамот это примет.       — И что там было?       — Как вы знаете, Малфой — Артефактор. По роду деятельности ему попала в руки информация о Сердце Юхакку — амулете таико, в который вставлен черный бриллиант весом в двести карат. Используя эту информацию, Малфой нашел подземный храм и добрался до камня раньше меня. Однако он не успел его взять, когда неожиданно появился третий человек, с которым они познакомились по дороге на остров, — некто Шепард. Именно Шепард и применил к Малфою Империус. А вот он откуда-то знал, что камень — могущественный артефакт. Используя непростительное, он заставил Малфоя исследовать его и тогда же проговорился, что намерен использовать его в собственных целях для захвата власти в Магической Британии. В процессе разговора он также упомянул мое имя и назвал меня Ищейкой. Вот тогда-то я и заподозрила, что среди сотрудников Отдела Тайн есть крыса. Кто-то знал о моем задании и пытался перехватить артефакт до того, как я его уничтожу.       Кингсли мрачно кивнул.       — А поскольку все они скрываются под чарами личины, то без должной конкретики даже показания под Веритасерумом не более чем разговоры. Поэтому ты не сообщила об этом ни начальству, ни мне. Чтобы не спугнуть, — понимающе кивнул он.       — Верно, — кивнула Гермиона. — Малфою каким-то образом удалось перебороть Империо и улизнуть из-под носа Шепарда. Но, аппарируя, он схватился за артефакт, который хоть и даровал власть над другими, но брал для этого силу непосредственно из источника своего владельца. Когда я нашла Малфоя, тот выглядел просто ужасно и был не в себе. Он был настолько жалок, еле на ногах держался… Тогда-то я и совершила свою главную ошибку. Я выполнила приказ Главы Отдела. Артефакт был разрушен. Вот только никто из нас не учел тех объемов магии, которые в нем были. Я не могу утверждать, но подозреваю, что именно этот выброс и спровоцировал землетрясение и ураган в Карибском бассейне.       Ищейка очень надеялась, что построение фраз не насторожит Министра. Пусть думает, что она разрушила камень, спасая Малфоя. В конце концов, на ее репутацию это просто идеально ложится.       — Стоп, подожди! — Министр сделал круглые глаза и спросил почти шепотом, как будто кто-то мог их подслушать: — Ты хочешь сказать, что тайфун, который разнес к Мордреду Кубу и сейчас крушит берега Америки, — твоих рук дело? То есть, если это распоряжение Отдела Тайн, а они, как известно, подчиняются напрямую мне… Ты понимаешь, какой будет скандал, если об этом узнают?       — Будет лучше, если не узнают, — серьезно кивнула Гермиона. — Так или иначе, но из-за землетрясения и бури некоторое время мы с Малфоем провели в разрушенном храме. Тогда же и был составлен план. Поскольку положение Малфоев до сих пор шаткое, он любезно согласился мне помочь разыграть небольшой спектакль…       — Нет, у меня просто нет слов! — продолжал бушевать Кингсли. — Меня порвут на клочки! Если это выплывет наружу, мы никогда не отмоемся! Как невыразимцы этого не предусмотрели?!       Он отбежал от зеркала, и некоторое время Гермиона наблюдала за тем, как бывший аврор наматывает круги по своему кабинету. К счастью, пнув в сердцах попавшийся под ноги стул, Кингсли явно отшиб себе пальцы и взял себя в руки.       — Ладно. Это потом. Продолжай. Я слушаю.       — Когда Драко вернулся в Земи-Харт, Шепард, ясное дело, попытался выяснить, где артефакт. Малфой сделал вид, что предал меня, и предложил выдать информацию обо мне в обмен на магический контракт.       — И невыразимец пошел на это? — не поверил Кингсли. — С его стороны логичнее было бы использовать Нерушимый Обет, а не раскрывать свое инкогнито.       — Малфои умеют подбирать слова, — усмехнулась Гермиона. — Я была свидетелем их разговора от начала и до конца. Свои воспоминания я тоже предоставлю. Малфой со своей стороны все еще находится под магическим контрактом. Если Министерство гарантирует ему неприкосновенность в некоторых вопросах, он согласен нарушить договор и предоставить суду полные воспоминания, включая и применение к нему Империуса. Если же нет, то вы увидите происходящее только моими глазами.       — Посмотрим. У меня и без того много вопросов к этому слизеринскому выкормышу, — проворчал Кингсли, — еще иммунитеты ему раздавать!       — В итоге Шепард согласился на сделку, и, когда он подписывал контракт, я узнала его магическую подпись. Это была подпись Главы Отдела Тайн. Позже Малфой назвал мне его имя — Кассиан Бербидж.       Произнося имя, Гермиона внимательно наблюдала за реакцией Кингсли. Судя по тому, как он сжал губы, он явно до последнего ей полностью не верил. Однако во всем Министерстве настоящую личность Главы Невыразимцев должен был знать только один человек. Как она и ожидала, после этого у Кингсли больше не возникло бы сомнений в ее рассказе.       — Предполагаю, что дело было так. Используя свое положение, Бербидж быстро понял, информация о каком камне попала Малфою в руки. Он сразу решил, что куда полезнее самому владеть Сердцем Юхакку. Поэтому вас в известность и не поставили. Вероятно, Кассиан решил не рисковать и поставил сразу на двух лошадок. Дал поручение мне и подписал разрешение на выезд Малфоям. Малфой успел первый, но ускользнул у него из-под носа. Тогда Бербидж и начал охоту на меня. Он до последнего не верил, что я разрушила артефакт. Когда же понял, что раскрыт, то попытался избавиться от нас. Но — не судьба. Так что повторяю свой вопрос — что мне делать с ним дальше? Вы вышлете авроров нам навстречу?       Министр устало прикрыл веки и несколько секунд сидел в тишине.       — Что с Бербиджем сейчас?       — Ну… — смутилась Гермиона. — Он обезврежен, зачарован и… В общем, я спрятала его в сумку.       — Миссис Грейнджер, — Кингсли открыл глаза и посмотрел на нее с несказанной мукой во взгляде, — позвольте, я вам напомню, что вы в этой истории — положительный персонаж.       — Ну извините! — буркнула Гермиона. — Так какие будут инструкции?       — Авроров не будет. Визенгамота тоже. Вообще никакой шумихи, о произошедшем никто не должен больше узнать, — сухо начал перечислять Министр. — Вы немедленно берете Малфоя за шкирку и возвращаетесь в Британию. С терминала — сразу же ко мне. Я лично выслушаю вас обоих, просмотрю ваши воспоминания и решу, что делать с Бербиджем. Готовьтесь к тому, чтобы давать Непреложный Обет.       — Поняла вас, — кивнула Гермиона, мысленно торжествующе вскидывая кулак. — А на терминале не возникнет вопросов, откуда у меня зачарованный мужик в сумочке?       Кингсли скривился, будто у него заныл зуб.       — Вас там встретят ваш муж и мистер Поттер, которые получат от меня соответствующие инструкции. Я надеюсь, они достаточно мне доверяют, чтобы выполнить мои указания без объяснений. Следите за Малфоем, чтобы он не учудил чего-нибудь. Я серьезно. Суда не будет. Сейчас на кону стоит репутация страны, моя рука не дрогнет.       Радужное настроение Гермионы значительно поугасло.       — Это лишнее. Астория беременна, он не будет рисковать женой и сыном, — быстро сказала она.       — Хорошо, если так, — сухо кивнул бывший аврор. — Это зеркало останется у меня. Связываемся каждые два часа. До связи.       — Да, сэр, — кивнула Гермиона, и зеркало снова помутнело.       — Что же, — хмыкнул из своего угла Малфой, — как я и предполагал. Он испугался. Второе лицо государства пыталось незаконно добыть столь могущественный артефакт, который де-юре принадлежит Франции. А это спровоцировало катастрофу. Если о таком станет известно журналистам, никто не будет разбираться — знал наш Министр обо всем или нет. Порвут на тысячу маленьких министриков. Британия на мировой арене станет страной нон-грата. Про контрибуции и выплаты из-за урагана вообще молчу.       — Эта идея нравится мне все меньше и меньше, — тихо ответила Гермиона, — зря мы приплели сюда стихию.       — Если бы дело дошло до суда, твои воспоминания и мои показания, которые вроде как «с твоих слов», никого бы не удовлетворили. Эта бумажка, — он кивнул на свое соглашение, — не аргумент. Пригласили бы легилимента, допрашивали бы по всем правилам лицензированным Веритасерумом перед полным составом. Как быстро бы вылезли все дыры? А так… Кингсли паникует. А еще — верит тебе. Ему хватит и того, что мы дадим. Поугрожает, потопает ногами. Проще дать ему одному Нерушимый обет, чем выкручиваться перед Визенгамотом.       — Астории тоже придется клясться.       — Неприятно, но что поделать. Тем более, что она не так много и знает. Больше всего мне жалко Бербиджа. Вот уж с кем обойдутся несправедливо. Азкабан без суда, следствия и права объясниться. В лучшем случае.       — А мне нет, — сухо сказала Гермиона. С недавних пор у нее выработалась стойкая антипатия ко всем мерзавцам, жаждущим мирового господства. Особенно к тем, кто использовал ее как пешку в своей игре. А к тем, кто угрожал жизни ее будущей дочери — тем более.       Малфой пристально взглянул на нее и тонко улыбнулся:       — Миссис Грейнджер, напоминаю вам, что в этой истории вы положительный персонаж.

***

      — Нет, ну где справедливость? — ворчал Малфой, глядя на приближающийся к пристани паром. — Вообще-то Верховный Бог — это я, но тебя почему-то почитают больше!       Он только что расплатился с шаманом, который, как и обещал, явился на пристань за обещанной платой за экскурсию. Торговался таико совершенно без всякого пиетета к Светлоликому Богу. Учитывая, что при выезде гостиница выставила постояльцам нехилый такой счет за разнесенный номер, Малфоя с самого утра душила жаба.       — Потому что ты всего лишь Верховный Бог, а я — Матерь Матерей, — невнимательно откликнулась Гермиона, поглядывая на Асторию, которая, придерживая широкополую белую шляпку с лентами, деловито скупала ассортимент сувенирных лавок. Судя по лицам таико-торговцев, божеством на данный момент они считали именно ее.       — Я остановил войну! — возмутился Драко. — Спас кучу народу после катастрофы! Мне даже пришлось открыто пропагандировать либеральные нечистокровные идеи! Мне! Малфою! И что? Спустя пару столетий тебя узнают, а с меня дерут деньги и вежливо переступают, как через куль с мукой.       — Она не заметила тебя в этих шторах, — вступилась за горничную Гермиона. — Тем более что я — Дарующая Жизнь. Несущая свет и надежду. Я им целое солнце организовала!       — Вот только я его украл! — ядовито отозвался Драко. — И зачаровывал тоже я! И вообще, если бы не я…       — Если бы не ты, мы бы вообще не вляпались во все это, — безмятежно улыбнулась Гермиона. — И вообще, хватит ворчать, а то я замечу, что в мешочке с разбитым черным бриллиантом не хватает осколков где-то на двадцать тысяч галеонов с гаком.       — Все вопросы к горничной, — невозмутимо вскинул брови Драко, — это она убирала номер.       — Совесть надо иметь.       — Если бы я не имел совести, у тебя пропало бы больше. Мне еще перед Булстроудами танцевать, а контракт между мной и Бербиджем никто не отменял.       — Засранец! — проворчала Гермиона. Формально ее обязательство перед начальником было выполнено. Она отдала невыразимцу мешочек с разбитым бриллиантом, все, до последнего осколка. Что с ним случилось потом — дело десятое.       Драко оглянулся, выискивая взглядом жену, и невозмутимо заметил:       — Сюда идут Смит с Мартой.       — Мордред, — не сдержала стона Гермиона, с досадой косясь на неторопливо подплывающий к пристани паром. Жаль, что нельзя аппарировать туда прямо сейчас. Не поймут.       — Обратная сторона славы, — самодовольно усмехнулся Малфой и пошел отлавливать жену, пока та не спустила на сувениры остаток их сбережений.       Гермиона терпеливо вздохнула и натянула вежливую улыбку. После того, как она таки порадовала губернатора новостью, что Роза Изис ею найдена, Кэтрин Вудсток действительно чуть ли не возвели в ранг божества. Ищейка слишком замоталась во всех этих временных скачках и как-то подзабыла, что гербологическая экспедиция — всего лишь часть ее легенды. Когда она случайно, в тот же вечер после заварушки в гостинице, встретила Смита-младшего, то на его вопрос о том, как ее успехи, она машинально ответила правду. И слишком поздно вспомнила, что никакой экспедиции именитого герболога, которая была обещана остравитянам в случае ее успеха, Земи-Харту не светит.       С другой стороны, учитывая, что Кингсли проворонил очередного маньяка с манией величия и потребностью захватить мир в собственном Отделе Тайн, существовала вероятность, что можно будет его раскрутить на дополнительное финансирование для таико. В конце концов, согласно их с Малфоем истории англичане туземцам немножечко, но задолжали. Пусть последние и не были об этом в курсе.       — Мисс Вудсток! — светло улыбнулся Смит-младший. — Мы не могли не прийти проводить вас. Вы так стремительно уезжаете. Надеюсь, мы увидимся снова, когда вы приедете сюда в составе экспедиции с вашим знаменитым профессором-гербологом?       — О, спасибо, Генри, — улыбнулась Гермиона, — но, боюсь, что это вряд ли. Я решила, что мне пора завязывать с экспедициями. Пора переходить к оседлому образу жизни.       — Как же так? — заметно расстроился Смит.       — Вот так, — пожала плечами Гермиона. — Поскачешь туда-сюда по островам, материкам, джунглям и горам, и в какой-то момент поймешь — все, перебор. Что-то я наелась этих приключений и кочевой жизни с головой. Хочется дома, покоя и уюта… А если карьера, то только кабинетная.       Мужчина широко улыбнулся и протянул ей ладонь для рукопожатия:       — Что же, желаю удачи. Но что-то мне подсказывает, Кэтрин, что вы долго не усидите на месте.       — Ох, юноша, вы еще слишком молоды, чтобы слышать между строк, — засмеялась Марта. — Запомните, когда женщина вдруг начинает говорить о доме и уюте, это повод насторожиться. Поздравляю тебя, хаку. А ты еще не верила нашим легендам.       — О чем это вы? — удивился Генри.       — Секрет, — лукаво улыбнулась Гермиона. — Спасибо, миссис Грейв. Вы были правы. Теперь я верю.       По пристани забегали люди. Паром швартовался. У борта, возле трапа, уже собирались нетерпеливые сходящие. Таико торопливо накидывали канаты на сваи.       — Держи, хаку, это тебе на дорожку, я знаю, что они тебе понравились, — сказала старуха, вручая ей плотный сверток с джерки. — Доброй дороги. Береги свою Розу, Дарующая Жизнь.       Гермиона потрясенно вскинула на нее взгляд, но старуха уже безмятежно устремила свои слепые глаза на ослепительно сияющее над островом солнце.       — Не переживайте, Марта, — рассмеялся Смит, — я сам видел, как Кэтрин упаковывала бутон. Роза в полной безопасности. Уверен, скоро у вас появится возможность насладиться ее ароматом.       — Мистер Смит, миссис Грейв, — к ним неторопливо подошел Малфой с Асторией под руку, — приятно было познакомиться. Спасибо за вашу компанию, это был незабываемый отдых.       Только Гермиона услышала ядовитую иронию в слове «незабываемый».       — Рады, что вам понравилось, — улыбнулся Смит, — приезжайте еще.       — Кажется, нам пора подниматься на борт. Мисс Вудсток, мои глаза меня подводят, или я только что видел на борту отвратительно знакомую рыжую шевелюру?       Гермиона торопливо обернулась, и ее сердце забилось чаще, когда она заметила знакомую счастливую улыбку, сияющие от радости голубые глаза и взлохмаченную золотую макушку.       — О, кажется, там еще и очки рядом поблескивают, — проворчал Драко и сказал Астории: — Идем, дорогая, пока нас не затоптали. Не хочу на это смотреть. Моя змеиная слизеринская душонка не выносит вида чужого счастья…       — И не надо, — кивнула Астория, кладя его ладонь себе на живот, — зачем, если у нас есть свое?