Часть 29. Гермиона. Грязнокровка.

      Гермиона на несколько секунд зависла, не сообразив сразу, почему ее должно чем-то поразить шаманское ожерелье и про какую связь говорит Шепард. Все вообще пошло наперекосяк с самого начала. В момент, когда она узнала магическую подпись своего начальника, выдержка отказала ей.       Она никогда не подвергала сомнению принципиальность, надежность и лояльность Отдела Тайн. Потому что знала, что эта структура крепко держится круговой порукой Нерушимых обетов. Слишком высокая секретность, слишком большие ставки… Сложно было представить внедрение туда крота, но чтобы слабым звеном был сам Глава Отдела?       Гермиона вылетела на него с палочкой наперевес, совершенно забыв про осторожность, про необходимость оставаться незамеченной и просто собирать доказательства. А с другой стороны, кому их теперь показывать? Заместителю главы невыразимцев? Напрямую Министру? Коварная беременность, судя по всему, уже ударила по ее мозгам.       Но Шепарда ее столбняк, видимо, удовлетворил. Он снисходительно улыбнулся и опустил палочку.       — Миссис Грейнджер, не могли бы вы оказать мне любезность? Кажется, мистер Малфой знает слишком много. Я хочу, чтобы вы стерли ему память за последние… Пусть будет пару месяцев. Я, по понятным причинам, сделать этого сам уже не могу.       — Вы с ума сошли! — возмутился Малфой. Вокруг него снова загорелась полупрозрачная сфера щита. — Два месяца! Хотите упрятать меня в Мунго?       В любой другой момент Гермиона бы рассмеялась. То есть, если бы Шепард предложил не два месяца, а, скажем, пару часов, он бы согласился?       — Вам не о чем беспокоиться, — пожал плечами Шепард, — миссис Грейнджер филигранно владеет этими чарами. Они смогла стереть себя из памяти своих родителей, а это, как вы понимаете, выборочная обливиация. К тому же протяженностью в восемнадцать лет. Вы выдающаяся ведьма, Гермиона!       «Выдающаяся ведьма» едва сдержалась, чтобы не запустить в него Бомбардой. Вина за зачарованных родителей до сих пор ее грызла. И не этому предателю смаковать ее позор. Ну ничего. Пусть говорит. Чем больше наговорит сейчас, тем тяжелее будет отмываться потом.       — У Астории останутся вопросы! И у Булстроудов! — торопливо выкрикнул Малфой, как будто и вправду боялся, что Гермиона его заколдует.       — Отдел Тайн лучше кого-либо умеет «закрывать дыры», мистер Малфой. Вы же Артефактор? А еще — бывший Пожиратель. Никто не удивится, что, влекомый жаждой наживы, вы влезли в древний храм таико, где вас чем-то приложило и напрочь снесло память. Люди скажут, что вы еще и легко отделались. Создадим искусственную шумиху, возможно даже небольшую статью в Пророке: выдвинут ли вам обвинения или вы уже и так достаточно себя наказали? Ваша жена сделает что угодно, только бы дело не ушло в суд. Булстроуды, я уверен, тоже будут сидеть тише воды ниже травы, только бы об их участии в этом деле не вспомнили.       — Это… Это преступление! Использование должностных обязанностей в преступных целях! — воскликнул Драко с таким искренним возмущением, как будто он учился не на Слизерине, а на Гриффиндоре.       — А кто это докажет? — елейным тоном спросил Шепард.       — Я все еще тут. Просто есть еще один нюанс, — сухо вмешалась в их диалог Гермиона. Ее почему-то очень уязвило, что, стоило Шепарду вытащить ожерелье с контролирующей бусиной, как он начал воспринимать ее чуть ли не как мебель. Наверное поэтому, вместо того, чтобы запустить в него Петрификусом, Гермиона медленно и эффектно уронила на столик мешочек с осколками. В момент, когда осознание мелькнуло в глазах Шепарда, она почувствовала себя отомщенной за все.       — Это невозможно… Ты не могла разрушить его! — Шепард резким движением рассек мешочек пополам, и во все стороны брызнули осколки разбитого бриллианта.       — Я очень ответственно отношусь к порученным мне заданиям, — ровно сказала Гермиона, — вам ли не знать. К сожалению, наполнить накопители мне не удалось. Вы недооценили масштабы хранившегося волшебства в этом артефакте. Я до сих пор не понимаю, как мы с Малфоем выжили после такого прорыва. Кстати, подозреваю, что именно Отдел Тайн теперь несет ответственность за землетрясение и ураган.       Искорки понимания в глазах начальника вспыхнули и потухли.       — Заключаете сделки с Пожирателями, миссис Грейнджер? Решили меня переиграть? — тихо спросил Шепард, медленно поднимая на нее глаза. — Уверен, идея с подписью с самого начала была вашей. Полагаю, вы собираетесь свидетельствовать с помощью своих воспоминаний, чего я, конечно, позволить не могу…       Гермиона среагировала на инстинктах. Война не предполагала невербальные заклинания — когда на счету каждая секунда, все отдают предпочтение автоматизму, а не мастерству. Но у Шепарда было время подготовиться, ведь она сама так неосмотрительно его ему дала, продемонстрировав разбитый бриллиант вместо того, чтобы завязать бой на своих условиях. Заклинание только вспыхнуло на кончике его палочки, когда Ищейка, повинуясь наитию, резко отпрыгнула в сторону, используя шкаф как прикрытие. Яркая фиолетовая вспышка обожгла глаза, а в Шепарда уже летело тяжелое кресло. Гермиона давно уже научилась не церемониться с врагами.       — Депульсо! Эскриме!       — Экспеллиармус!       «Мерлин, Малфой, ну ты же не наивный и благородный Поттер, чтобы переть с экспеллиармусом на волшебника в десятки раз сильнее и опытнее тебя!»       К сожалению, высказать слизеринцу все, что она о нем думает, Гермиона пока не могла, поэтому отложила лекцию на потом. Пользуясь тем, что Шепард был вынужден отвлечься на Малфоя, она отправила целый ворох оглушающих и взрывающих чар, приправив их в конце коротким и емким Секо. Этому в свое время она научилась у Гарри с Роном — аврорские штучки. Против первых двух типов чар использовались достаточно специфические щиты — более эффективные, чем универсальное тяжеловесное Протего. Но вот Секо вспарывало их, как нож консервную банку.       Коротко вскрикнул отброшенный в сторону Малфой — ожидаемо его фамильный комплект долго не продержался. Однако даже падая, он не выпускал палочки из рук. Что-то ослепительно вспыхнуло. Гермиона оценила этот трюк еще с их псевдо-дуэли в пещере, но подготовиться и закрыть глаза не успела. Хотя бы для нее это не стало неожиданностью.       — Экспульсо! Обезъяз! — воспользовавшись возможностью, она на слух отправила парочку заклинаний в сторону Шепарда, но, видимо, того не особо впечатлил Малфоевский трюк.       — Протего! Импедимента!       — Ступефай!       Гермиона торопливо отскочила в сторону, спасаясь от очередного фиолетового луча, который мгновением спустя разнес ее укрытие в щепки. Разумнее было бы прорваться в комнату, продолжая осыпать врага заклятьями с двух сторон, но там уже серебрилась какая-то странная завеса. Гермионе не очень нравилось, что она теперь вынуждена сражаться на открытом месте, но зато теперь она сообразила, как Шепард умудряется так ловко сражаться на два фронта. Он использовал какие-то странные щитовые чары, скользнув по которым, заклинание рикошетило в другую доступную цель. Так что в половине случаев от ее атак пришлось отбиваться Малфою.       — Ступефай! Редукто!       — Конфриго!       Идиот! Они же в номере! Додумать мысль она не успела. Щит Шепарда снова вспыхнул, перенаправив заклинание в нее, Гермиона бросилась на пол, уходя из-под луча и тратя время на то, чтобы послать себе за спину «Гласио». Только пожара бедным таико не хватало. Не после землетрясения и бури. Малфой уже в третий раз за сегодня полетел в стену. На несколько мгновений в номере воцарилась тишина — всем нужно было перевести дыхание.       — Аврорские штучки, Грейнджер? — Личина нескладного толстяка плавно сползала с Шепарда. Гермиона не сводила с него напряженного взгляда, чтобы потом не пришлось доказывать, что человек с подписью Главы Отдела Тайн и этот худощавый и довольно приятный внешне мужчина — один и тот же волшебник. — Я не настолько хороший дуэлянт, да и фамильным наследием не богат. Но мне по должности положены некоторые бонусы. Боюсь, вы вымотаетесь быстрее, чем сможете меня достать.       — Но это же не значит, что не нужно пытаться? — хрипло отозвался от стены Малфой и, когда Шепард повернул голову в его сторону, неожиданно исчез, чтобы тут же появиться за его спиной. — Ступефай! Экспеллиармус!       Да что ж ты с ним будешь делать! Гермиона едва удержала собственную палочку в руке, резким перекатом уходя от атаки.       — Не стреляй! — отчаянно выкрикнула она. Упавший стул, удачно попавший под руку, улетел в Шепарда. Гермиона мысленно возликовала.       «Ага! Значит, против зачарованных под таран предметов твои чудо-чары уже не срабатывают! Жаль, что Малфои на этот раз взяли такой скромный номер».       — Он перенаправляет наши заклинания друг в друга!       Малфою не нужно было повторять дважды. С мясом вырванный карниз угрожающим копьем просвистел в сторону только разобравшегося со стулом Шепарда. Карниз опасно спикировал и ударил волшебника в грудь, протащив его по полу и впечатав спиной в двери номера. Однако стоило Гермионе испытать краткий миг ликования, как в следующее мгновение карниз взорвался, разлетевшись мелкими острыми щепками. Гермиона, не успевшая воспользоваться Протего, чудом смогла прикрыть лицо локтем, спасая глаза. Несмотря на скромные размеры обломков, ощущение там, где они впились в кожу, было таким, будто ее облили кипятком. Малфой коротко взвыл. Его щеку, шею и руку как будто прострочили гигантской швейной машинкой. Из мелких ранок сразу же хлынула кровь.       — Дрянь! Инкарцеро! — хрипло взревел Шепард, воспользовавшись тем, что противник временно дезориентирован. Слетевшие с карниза шторы хищно обвили слизеринца за шею, душа и приподнимая над полом. — Экспульсо!       Не успевшего среагировать Малфоя резко мотнуло вверх и в сторону. Шепард безжалостно отбросил его в тот же угол, что и обломки стула, а затем резко, без паузы, выбросил еще целый ворох фиолетовых лучей пополам со Ступефаями, вынудив Гермиону продемонстрировать ряд акробатических трюков, которые не каждая артистка цирка рискнула бы повторить.       — Эпискеи! — скороговоркой выдохнула Гермиона. Шепард отогнал ее в другой конец помещения, не давая приблизиться к слизеринцу.       — Фините!       — Прекратите, он истечет кровью! Вулнера Санентур!       — Фините Инкантатем! Вы не того союзника выбрали, миссис Грейнджер, — яростно блестя глазами, прошипел Шепард. К счастью, последнее ее заклинание вроде как успело закрыть самые опасные сосуды, и смерть от кровопотери Малфою уже не грозила. Гермиона очень надеялась, что он продержится до того, как она разберется с Шепардом. — Двуличное, подлое семейство! Скользкие, трусливые твари, улизнувшие из-под меча правосудия!       — Их оправдали! — возразила Гермиона, призывая более-менее уцелевшую дверцу от шкафа. Она не видела, что за фамилию Шепард оставил на контракте, но Малфой, видимо, ее узнал и что-то понял. Неважно, почему сейчас его триггернуло и он решил высказать ей именно за это. Пусть говорит. Пока он говорит, у нее есть возможность придумать выход из возникшей ситуации.       — За что? За предательство? Вместо того, чтобы выпалывать эти сорняки магического сообщества, мы поощряем их! — Шепард вдруг резким движением рассек палочкой воздух, и спеленутого в шторы Малфоя подбросило и смачно приложил о пол снова. — Сначала они предали нас! Потом своего господина! А что вы? Вы, боровшаяся против режима чистокровных в первых рядах, свидетельствовали в его защиту!       — Вас там не было! — возразила Гермиона. — Драко никогда не хотел быть в числе сторонников Волдеморта! Его вынудили! А за свои собственные преступления он сполна расплатился!       — За что? За покушение на вашего мужа и друга? А нет, вы же не стали предъявлять обвинения. Может, за неоднократные попытки убить Дамблдора? Ах, да, его же спас Северус Снейп. Тогда за покушение на мисс Белл и использование непростительных? Вы действительно считаете, что того, что ему назначили, достаточно?       — Вы сейчас делаете то же самое, — раздраженно выкрикнула Гермиона, широким жестом поднимая вокруг себя щит, — и непохоже, чтобы вас это сильно беспокоило!       — В отличие от него, мне хватает смелости довести все до конца! — Резкая вспышка света ударила по глазам, но Гермиона уже отправила в полет свое заготовленное орудие. Дверь от шкафчика Шепард разнес еще на подлете, но дверь была только прикрытием. Тонкий металлический стержень от разбитого канделябра, который Гермиона заприметила с самого начала, со свистом сорвался с пола, чуть не пригвоздив руку невыразимца к стене. Тот яростно вскрикнул, отшвыривая штырь в сторону, и тугая, тяжелая волна магии больно боднула Гермиону в живот.       Дикий, неконтролируемый страх мгновенно заставил ее пальцы оцепенеть. Гермиона согнулась, прикрывая живот руками, в один миг забыв обо всем: о бое, о Малфое, о противнике. В ее голове билась только одна мысль: только бы с Розой ничего не случилось. Это было то, что она никогда, никогда в жизни не смогла бы себе простить.       — Экспеллиармус! — Палочка рванулась из ее руки в сторону невыразимца, напомнив о том, что ничего еще не кончено. Гермиона ожидала, что он не будет растягивать, что он закончит эту дуэль одним решительным ударом, но она ошиблась. Шепард почему-то не торопился избавляться от вышедшей из-под контроля Ищейки. Ее попытки помочь Малфою как будто сорвали в нем какой-то внутренний клапан, и теперь вся желчь рвалась наружу:       — Посмотрите на него! Лицемерие в их крови! Он воспользовался беременностью жены, чтобы получить разрешение на выезд! А потом сбросил мое Империо, стоило ему осознать, что я угрожаю ценному для него человеку. И это была не его жена! Улавливаете, к чему я веду, Грейнджер? Он обрюхатил одну, а любит другую! Но это не помешало ему поднять против вас палочку, а потом попытаться продать вас мне, когда выпала такая возможность! А теперь он переметнулся снова! Вот кого вы защищаете! Потому что вы — такая же! Прикрываетесь образом боевой подруги Поттера, а сами ничем не отличаетесь от тех, кто сидел за обеденным столом и смотрел, как гигантская тварь пожирала самого близкого мне чело…       Договорить Шепард не успел. Гермиона и сама с трудом успела увидеть, как дверь, спиной к которой он стоял, просто исчезла. А затем на затылок невыразимца с хрустом опустился тяжелый тотем из какого-то черного дерева, который стоял в коридоре отеля в качестве украшения. И неожиданным спасителем была вовсе не Астория, как можно было бы предположить, не мистер Смит и даже не охрана отеля. Сжимая перед грудью свой амулет, за дверью стояла обычная горничная-таико. Гермиона почему-то подумала, что она сейчас скажет что-то вроде: «Развели бардак, а мне убирать, какого, мать вашу, хрена?». Но та деловито переступила через тело вырубившегося невыразимца и обеспокоенно присела возле Гермионы:       — Дарующая Жизнь! Я не опоздала? Этот человек не успел навредить вам?       Гермиона так оторопела, что несколько секунд просто смотрела в ее бесхитростное лицо с широкими губами, носом-картошкой и красивыми черными глазами.       — Как… Как ты… — растерянно забормотала она, тряся головой. Может, Шепард приложил ее слишком сильно и она ослышалась?       — Вместе со своим именем я получила старую тайну и наказ, который должна передать следующим, кто будет после меня: хранить верность земным воплощениям Лунного Бога и Матери Матерей, — тихо ответила горничная, мягко проведя кончиками пальцев по ее левой руке. Она взяла ладонь Гермионы в свою и приложила к внутренней стороне собственного предплечья. Абсолютно невидимые на темной коже, опознаваемые только на ощупь, будто они жили под кожей, на ее руке угадывались корявые, кое-где недописанные и отзеркаленные, но вполне узнаваемые буквы: «Грязнокровка». — Простите, что не пришла сразу. Я должна была удостовериться, что правильно узнала начертанные письмена.       Маленькое Лезвие. Девочка чуть старше Туэя. Варито.       «Я запомню эти письмена. Так тебя легко будет опознать среди других».       Гермиона устало оперлась спиной на стену, задрала голову к потолку, а затем затряслась в беззвучном смехе.