Часть 1

Холод был первым, что она осознала. Пронизывающий, влажный холод каменных стен, пожиравший тепло из тела и из воздуха. Он въелся в легкие с каждым вдохом, оседая на ресницах легкой изморозью. Анита лежала на чем-то жестком, покрытом грубой тканью, и смотрела в высокий, темный сводчатый потолок. Там, в вышине, копошились тени, и ей почудилось, что одна из них шевельнулась отдельно от других. Память возвращалась обрывками, как страшный сон, от которого не можешь проснуться. Яркие вспышки зеленого света. Крики. Не свои — чужие. Крики Артура и Мэгги. Ее... опекунов. Слово «родители» никогда не поворачивалось языком, хоть они и были добры к ней. Слишком много запретов, слишком много страха в их глазах, когда у нее без всякого жезла сама собой заваривалась утренняя каша или когда в гневе разбивалось стекло. Потом явился Он. Его появление не было похоже на что-либо из известного ей мира. Он не возник из ниоткуда с громким хлопком, как рассказывали о Аппариции. Он просто выплыл из самой тьмы в углу ее скромной комнатки, материализовался из мрака и страха. Высокий, бледный, с лицом, больше напоминающим маску змеи, и глазами, горящими алым огнем. В них не было ничего человеческого. Только холодная, всепоглощающая мощь. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел на нее, и ее собственное тело перестало ей подчиняться. Одежда сама порвалась в клочья под невидимым лезвием, а его магия, тяжелая и липкая, как смола, сковала ее, пригвоздила к полу. Она чувствовала каждый камешек под спиной, каждое грубое движение, но крик застрял в горле, задавленный невыразимым ужасом. Она помнила только его руки — длинные, белые, с неестественно длинными пальцами, и холод, исходивший от них, был страшнее холода камня. А потом... боль. Разрывающая, унизительная, стирающая личность. Она была не Анитой, не девушкой, не человеком. Она была вещью, сосудом, который заполняли чем-то чудовищным. И сквозь боль она чувствовала это — свою собственную магию. Она всегда была тихой, пугливой речушкой, которую ей приходилось с усилием направлять. Но в тот миг она взревела внутри нее бурным, черным потоком. Она не защищала ее. Нет. Она резонировала. Ее кровь пела в унисон с магией этого существа, визжала от узнавания, от ужасного, противоестественного родства. Это было похоже на то, как если бы ее душу разрывали на части, и самая темная ее часть тянулась к нему, к источнику этого кошмара. Когда все закончилось, Он поднялся, отряхнул свои черные robes, как отряхиваются от пыли. Его алые глаза скользнули по ней, лежащей в луже собственной крови и позора, без тени эмоций. «Она здесь. Возьмите ее». Его голос был шипением, которое обжигало изнутри. Из теней вышли двое в масках и темных мантиях. Один из них, высокий и худой, бросил на нее взгляд, в котором читалось что-то, помимо служебного рвения. Брезгливость? Жалость? Он грубо накинул на нее черный плащ и поволок за собой. Последнее, что она увидела, прежде чем дверь захлопнулась, — это тела Артура и Мэгги, неподвижные, с пустыми глазами, уставившимися в потолок ее дома. Их дом. Теперь их склеп. И вот она здесь. В этой холодной комнате, больше похожей на подземелье. Прошло несколько часов? Дней? Время потеряло смысл. Ее магия, взбудораженная и испуганная, билась внутри, как птица в клетке. Она прислушивалась к ней. Эта сила была единственным, что у нее осталось. Ее кровавым наследством. Дверь со скрипом отворилась. Вошла женщина. Не в маске, но ее лицо было столь же безжизненным. Холодная красота, седые волосы, уложенные в строгую прическу, черное платье, подчеркивающее худобу. Анита узнала ее по портретам в «Придире» — Беллатриса Лестрейндж. Ее глаза, горящие фанатичным огнем, смерили Аниту с ног до головы. — Вставай, — ее голос был резким, как удар хлыста. — Темный Лорд требует твоего присутствия. Анита не двинулась с места. Она просто смотрела на женщину, чувствуя, как ее собственная магия сжимается в тугой, горячий клубок в груди. Страх никуда не делся, но его начал вытеснять гнев. Глухой, ядовитый, рожденный из унижения и боли. — Я сказала, вставай, грязнокровка! — Беллатриса щелкнула пальцами, и невидимая сила дернула Аниту за волосы, заставив ее вскрикнуть и подняться на ноги. Плащ сполз, обнажая синяки и грязь на коже. — Я не грязнокровка, — прошептала Анита. Голос был хриплым от долгого молчания. Беллатриса усмехнулась, оскалив ровные белые зубы. — О, мы это скоро проверим. Темный Лорд уверен, что в твоих жилах течет его кровь. Древняя, чистая кровь. Жаль, что она осквернена твоим... существованием. Но у Него есть на тебя планы. Она схватила Аниту за подбородок, длинные ногти впились в кожу. — Смотри не разочаруй Его. Или твоя смерть будет куда страшнее, чем у тех полукровок, что тебя приютили. Имя «Мэгги» прозвучало в голове Аниты, и ее магия дернулась. Воздух в комнате сгустился, замерзшие капли влаги на стенах с треском превратились в иглы инея. Беллатриса отшатнулась, удивленная, но не испуганная. В ее глазах вспыхнул интерес хищника. — Интересно, — прошипела она. — Очень интересно. Иди. Она толкнула Аниту в спину, и та, спотыкаясь, вышла в темный коридор. Стены были из черного камня, факелы в железных держателях отбрасывали зыбкие, пляшущие тени. Они шли долго, поднимаясь по лестницам и спускаясь вниз, пока не оказались перед массивной дубовой дверью с резным изображением змеи. Беллатриса постучала, и дверь бесшумно отворилась. — Жди, — бросила она Аните и скрылась в полумраке зала. Анита осталась одна перед зияющим провалом двери. Оттуда тянуло тем же холодом, что и из ее комнаты, но здесь он был насыщен мощью. Древней, почти осязаемой силой. Ее кровь снова запела. Тихо, тревожно. Она закрыла глаза, пытаясь заглушить этот внутренний голос, этот зов крови. Перед ней стоял тот, кто был ее отцом. Тот, кто подарил ей жизнь лишь для того, чтобы отнять ее. Тот, кто убил единственных людей, проявивших к ней хоть каплю доброты. И он хотел чего-то от нее. Ее силы. Ее крови. Она медленно выдохнула, и в глубине ее изумрудных глаз, таких непохожих на его алые, вспыхнул огонек. Не страха. Не покорности. А холодной, безжалостной решимости.