Часть 2

Дверь бесшумно захлопнулась за ее спиной, отрезая путь к отступлению. Воздух в зале был густым и тяжелым, словно пропитанным древней пылью и злыми заклинаниями. Он давил на уши, заставляя сердце биться неровно и громко. В конце длинного помещения, на троне, высеченном из черного базальта, восседал он. Лорд Волдеморт. В полумраке его высокая, худая фигура казалась еще более неестественной и вытянутой. Бледные, похожие на щупальца пальцы медленно постукивали по подлокотнику. Алые глаза, горящие, как тлеющие угли, были прикованы к ней. В них не было ни гнева, ни одобрения — лишь холодная, безразличная оценка, словно он рассматривал новый, не самый удачный экземпляр волшебной палочки. Анита заставила себя сделать еще шаг, потом еще. Ее босые ноги едва чувствовали ледяной камень пола. Вся ее сущность кричала, требовала бежать, спрятаться, но ноги несли ее вперед, повинуясь тому самому тихому, мерзостному зову, что исходил от него. Ее кровь отзывалась на его присутствие глухим, тревожным гулом. И тут она ее увидела. Огромная змея, чье чешуйчатое тело сливалось с тенями у подножия трона. Нагайна. Ее плоская голова медленно приподнялась, слюнявая пасть приоткрылась, и раздвоенный язык выбросился в воздух, пробуя его. Анита замерла, ожидая атаки, шипения. Но его не последовало. Вместо этого Нагайна медленно, почти грациозно поползла к ней. Не зигзагами, как обычно движутся змеи, а по прямой, ее мощное тело извивалось по полу, не издавая ни звука. Она подплыла к самым ногам Аниты, подняла голову и уставилась на нее вертикальными зрачками. В них не было агрессии. Было... любопытство. Признание. Затем змея коснулась холодным носом ее голой лодыжки. Анита вздрогнула от прикосновения, но не отпрянула. Странное чувство тепла пробежало по ее жилам, успокаивая бушующую внутри бурю. Это было то же ощущение родства, что она чувствовала с Ним, но лишенное той ужасающей, насильственной составляющей. Это было чисто, почти... естественно. — Любопытно, — голос Волдеморта прозвучал тихо, но заполнил собой все пространство зала, словно шипение раскаленного металла на ледяной воде. — Нагайна... избирательна в своих симпатиях. Она чувствует то, что скрыто от глаз. Он медленно поднялся с трона. Его рост заставлял ее задрать голову еще выше. Он приблизился, и его тень накрыла ее с головой. — Ты утверждаешь, что в твоих жилах течет моя кровь, — произнес он, и в его голосе не было вопроса, лишь констатация. — Кровь Слизерина. Древнейшая и чистейшая кровь этого мира. Но я не вижу в тебе ни силы, ни величия. Я вижу испуганную девочку, воспитанную... полукровками. Последнее слово он выдохнул с таким презрением, что Анита почувствовала, как по ее спине пробегают мурашки. Не от страха, а от гнева. Он говорил об Артуре и Мэгги, о их доброте, их страхе за нее, как о чем-то грязном и недостойном. — Они не учили меня, — выдавила она, заставляя свой голос не дрожать. — Они боялись меня. Волдеморт издал короткий, сухой звук, похожий на треск ломающейся кости. Смех. — Боялись? Разумно с их стороны. Жалко, что этого страха не хватило, чтобы спасти им жизни. Но их трусливая опека оставила на тебе свой отпечаток. Ты... неотёсанна. Сырая. Твоя магия дика и беспорядочна, как сорняк. Он остановился в двух шагах от нее. Нагайна, все еще лежащая у ее ног, издала тихое шипение, но не в ее сторону, а скорее как бы в защиту. — Я не стану тратить силы на то, чтобы убивать собственное дитя, — сказал он, и в его словах прозвучала не истина, а лишь холодный расчет. — Смерть — это слишком простое наказание для бесполезности. Но твое существование обретает смысл лишь в одном случае: если ты станешь тем, кем должна была стать с рождения. Инструментом. Продолжением моей воли. Он сделал легкий взмах рукой. Из тени выплыл серебряный кинжал с рукоятью в виде змеиной головы. Он завис в воздухе между ними. — Кровь скажет правду, — прошипел Волдеморт. — Протяни руку. Анита посмотрела на лезвие, затем на его горящие глаза. Она понимала: это не просьба. Это приказ. Отказ будет равен самоубийству. Она медленно подняла дрожащую руку и протянула ее вперед. Лезвие плавно скользнуло по ее ладони. Острая, холодная боль, и затем — алая струйка крови, капля за каплей упавшая на приготовленный темный камень, который он незаметно для нее подставил. Как только ее кровь коснулась камня, с ним стало твориться нечто. Поверхность замутилась, и из нее начали проступать призрачные образы. Извивающиеся змеи, символ Слизерина. Тени людей в старинных мантиях — призраки ее чистокровных предков. И наконец, яркая, кровавая вспышка, которая на мгновение осветила все помещение, заставив даже факелы померкнуть. Это была печать его собственной, ни с чьей не спутаемой магии. Волдеморт наблюдал, не двигаясь. Наконец, он кивнул, словно удовлетворившись. — Да. Ты моя плоть. Но плоть слабая и испорченная. — Он снова посмотрел на нее, и в его взгляде вспыхнула искра чего-то нового — не интереса, а амбициозного плана. — Это поправимо. Он повернулся и с развевающейся мантией вернулся на трон. — Ты будешь учиться. Ты будешь впитывать знания, как Нагайна впитывает тепло камней. Ты познаешь темные искусства, которые сделают тебя сильной. Я предоставлю тебе наставников. Они выбьют из тебя всю эту... полукровочную сентиментальность. Ты станешь тем, кем рождена быть. Моей наследницей не по любви, а по праву крови и силы. Он откинулся на спинку трона, и его пальцы снова застучали по камню. — Твоя полезность — твой пропуок в жизнь, дитя. Помни это. Слабость здесь карается быстро и без сожаления. Проявишь ее — и я найду своей крови иное применение. Более... прямое. Угроза висела в воздухе, не нуждаясь в уточнении. Анита сжала порезанную ладонь. Кровь сочилась сквозь пальцы, горячая и живая. Боль была якорем, державшим ее в реальности. Она посмотрела на него — на своего отца, похитителя, мучителя и теперь — наставника. Она видела в нем лишь инструмент. И она сделает то же самое. — Я поняла, — тихо сказала она, поднимая голову. В ее глазах, все еще полных страха, теперь жила иная тень. Тень решимости. — Хорошо, — прошипел он. — На сегодня достаточно. Беллатриса отведет тебя в твои покои. С завтрашнего дня твое обучение начнется. Не разочаруй меня. Анита кивнула и, развернувшись, пошла к выходу. Нагайна проводила ее взглядом, а затем снова скользнула к подножию трона. За дверью ее ждала сияющая от злобного любопытства Беллатриса. Но Анита почти не видела ее. Она чувствовала лишь жгучую боль в ладони и холодную тяжесть на сердце. Он хотел сделать из нее оружие. Что ж, она научится быть острым. Настолько острым, чтобы однажды можно было повернуть его против самого кузнеца.