Часть 1

Тропа, по которой я шла, служила границей: справа — глухая, чернильная стена леса, слева — бескрайнее, залитое солнцем поле. Когда-то здесь могли пройти конные повозки, но теперь это была всего лишь узкая, почти забытая ниточка. За последние десять лет, кажется, только я да еще пара человек осмеливались ею пользоваться. Я подняла лицо, прикрыла глаза ладонью от слепящего света и увидела: солнце уже подбиралось к зениту. Нужно торопиться. Крепче сжав шершавую ручку плетеной корзинки, я опустила взгляд на тропу и ускорила шаг. ​Вскоре поле исчезло позади. Впереди стеной встал густой лес. Здесь от прежней, человеческой тропы, не осталось и следа. Зато появились другие пути — лабиринты звериных дорожек, натоптанных кабанами и лосями, вернувшимися после долгого отсутствия человека. Среди этого разнообразия требовалось найти единственно верный путь. К счастью, мне не нужно было гадать. Я знала, куда идти, ведь этой дорогой пользовалась почти ежедневно. ​В густом лесу стояла тишина, нарушаемая лишь глубоким, протяжным гулом ветра в высоких кронах. Этот ветер приходил с моря, обступавшего наш клочок земли. За все эти годы я так и не смогла назвать это место своим домом. ​Я прошла еще немного, и плотность деревьев начала спадать. Вместе с ней изменились и звуки. Гул ветра сменился пронзительным и резким звоном металла о металл. Впереди, за последней линией деревьев, шло сражение. ​Сделав последние шаги, я вышла на широкую поляну. Здесь, среди невысоких зарослей, стояли одинокие деревянные постройки — бывшие казармы, теперь почти заброшенные. В центре этой поляны шла изнурительная тренировка: высокий молодой парень отбивался мечом под пристальным взглядом седого мужчины. ​Противником юноши был деревянный манекен. Он не просто двигался — он скользил по земле, словно тень, подчиняясь невидимой магии, заключённой в его сердцевине. Манекен наносил серию рубящих, безжалостных ударов один за другим. Его движения были идеально выверены, быстры, и кукла не давала Нилу ни секунды, чтобы перевести дух. Нил едва успевал ставить блок, его меч вибрировал от каждого контакта. Он делал шаг назад, затем ещё один, его лицо было искажено гримасой чистого напряжения. У него не было ни единого шанса нанести ответный выпад. Сквозь противный, жужжащий звук магического разряда, который раздавался при каждом ударе, было ясно, что человеку приходится тяжело. ​— Ты должен вложить магию в сталь! Сделай так, чтобы оружие соперника, ударившись о твое, разлетелось на кусочки! Представь, как по лезвию меча не бурлит, а клокочет сила, как она делает его больше, сильнее, невероятно острее! Сделай его таким, чтобы он мог разрезать камень! — грозным тоном подсказывал старик, не отрывая взгляда от тренировки. ​— Понял! — резко кивнул юноша, продолжая изо всех сил отбиваться от яростной атаки деревянной куклы. Он пытался вложить магию в сталь, как велел старик, но каждый раз, когда его меч встречал лезвие манекена, лишь искра с противным жужжанием проскакивала по стали, не нанося вреда. Нил отскакивал, его мышцы дрожали от напряжения, а он не мог заставить силу клокотать. ​Я осторожно подошла ближе и остановилась, выбрав достаточное расстояние, чтобы случайно не попасть под шквал ударов. ​— Обед! — громко крикнула я, чтобы перекрыть лязг и привлечь их внимание. ​Старик метнул на меня взгляд, а затем сделал легкое, почти небрежное движение рукой. Манекен, все еще выбрасывающий яростную серию ударов, внезапно застыл в воздухе. Его соперник в ту же секунду обмяк и рухнул на землю, оседая на траву. Он тяжело дышал, а его обычно торчащие во все стороны блондинистые волосы теперь были насквозь мокрыми, прилизанными и слипшимися от пота. ​Только когда манекен остановился, я позволила себе сократить дистанцию. Старик шагнул мне навстречу. ​— Розали. Ты пришла вовремя. Я как раз хотел дать Нилу передышку. ​— Я сегодня ненадолго. У отца обход как раз перед сменой вечернего караула, мне нужно успеть вернуться до этого момента, — тихо сообщила я. ​— Роз! — наконец отдышавшись, воскликнул блондин. Он с усилием поднялся с земли, стряхнул с черных холщовых штанов прилипшую грязь. — Клянусь, я бы обнял тебя, но от меня несёт, как от целого стада. ​Юноша рассмеялся, запрокинув голову. Его светлая, широкая улыбка была чистой и лучезарной, и даже шрам, словно тонкой нитью разделивший правый уголок верхней губы, не мог её испортить. ​— Тогда иди умывайся. А я пока накрою. Мы пообедаем на улице. Без обид, парни, но у вас там... слишком концентрированный мужской аромат. ​— Будет исполнено, мэм! — Саркастически откликнулся Нил, принимая нарочито уставную стойку. — Разрешите удалиться, мэм?! ​— А ну брысь! — Я слегка топнула ногой, нахмурившись в попытке изобразить строгость. Но маска слетела тут же, и я не смогла сдерживать смех. ​Парень довольно хмыкнул и направился к казарме, где они со стариком поселились. ​— Реймонд, вы мне поможете? ​Я повернулась к мужчине. Он одобрительно кивнул в ответ. ​— Давайте расположимся под тем деревом, — предложила я, указывая пальцем на могучий дуб, что рос между двух деревянных построек. ​— Отлично, — мужчина едва заметно улыбнулся. ​В тот же миг его глаза, глубокие и карие, обрамлённые сеткой морщин, вспыхнули ослепительно-золотым. Простыня, сушившаяся на верёвке, сорвалась с нее и, подхваченная невидимой силой, поплыла по воздуху. Она мягко парила, кружась, пока не легла безупречно ровным полотном у основания мощного ствола. ​Я подошла, установила плетеную корзинку на ткань и опустилась рядом, осторожно присев на колени. ​На мгновение в голове промелькнула мысль: старик настолько привык к магии, что даже такие простые действия ему проще совершить заклинанием, чем сделать самому. ​Откинув одну из створок корзинки, я извлекла несколько аккуратных свертков, перетянутых бечевкой. Расположив их рядом, я начала поочередно разворачивать каждый, чтобы проверить содержимое. Я приготовила для каждого из нас отдельное блюдо, и теперь нужно было разобраться, где чьё. ​В первом, теплом, оказался ароматный яблочный пирог — это для Реймонда. Он, кажется, не мыслил жизни без яблок. Во втором, потяжелее, лежали несколько кусочков запечённого мяса — это Нилу. Последний был мой: хлеб с грибным паштетом и свежими овощами. ​Как только закончила, рядом со мной на простынь тяжело опустился Реймонд. Он кряхтел так выразительно, словно садился не на ткань, лежащую на мягкой траве, а на камни, недовольно бормоча о том, как дает о себе знать возраст. В его сто сорок лет человеческое тело, даже усиленное магией, начало терять свою прочность. ​— Проклятые колени! Они однажды сведут меня с ума! — Устроившись, он вытянул ноги, чтобы растереть их, сосредоточенно массируя ноющие места. — Ну что, как там обстановка? ​— Всё без перемен, — Я уткнулась взглядом в свою темно-зелёную юбку. Пока шла сюда, к подолу прицепилось несколько колючек сухого репейника. Я тут же принялась снимать их, чтобы убрать улики. — Отец почти не выходит из кабинета. Постоянно заставляет меня присутствовать при работе, чтобы я набиралась опыта. Именно поэтому не могла приходить несколько дней. Вы хоть хорошо питались в мое отсутствие? ​— Он хотел накормить меня полёвками! — возмутился молодой голос за моей спиной. Я резко обернулась через плечо. ​Нил уже успел умыться. Передо мной стоял высокий юноша: волосы влажные и взъерошенные, карие глаза искрились на солнце, а на лице блестела улыбка. В этот раз он потрудился накинуть рубашку: в прошлый мой приход он весь обед слушал нотации Реймонда о том, как неприлично являться к столу с оголенным торсом в присутствии дамы. ​— Кто тебе виноват, что ты упустил крольчатину? Охотиться надо лучше! — проворчал старик, наигранно надув губы. ​— А сам-то перепёлку уплетал! ​— Сам поймал — сам и уплетал! — отрезал мужчина. ​Нил присел на простыню, устроившись рядом с нами. Блондин протянул руку и аккуратно сжал своими пальцами мою ладонь, лежащую на коленке. ​— Я успел соскучиться, Лэстер, — сообщил Нил, обращаясь ко мне по фамилии. На его щеках появился лёгкий румянец. ​— По мне или по моей готовке? — уточнила я. ​— Конечно, по готовке! — без промедления заявил Нил, высвобождая мою руку и гордо вскидывая голову. А через мгновение его взор устремился к свёртку с едой, которую я принесла на этот раз. — Мясо! Чьё?! ​— Говядина. ​— Вот это ты умеешь удовлетворить мужчину! — воскликнул блондин, жадно протягивая руки к своему свёртку. ​Он что-то тихонько прошептал и провёл рукой над кусками. В следующий миг мясо само по себе оказалось нарезанным на маленькие кусочки. ​— Я сейчас захлебнусь собственными слюнями, клянусь! ​— Если бы вы не жили здесь как отшельники, а остались в городе, то ели бы чаще, — заметила я. ​— Я не хочу тратить драгоценное время на ежедневную дорогу туда и обратно. К тому же, твой отец будет не в восторге. Он по-прежнему уверен, что я плохо на тебя влияю, — проворчал Нил, нанизывая кусочек мяса на тонкую шпажку и поднося его ко рту. ​Я прикусила губу. До сих пор помню, как в детстве мы с Нилом тайком пробрались к берегу моря, чтобы хоть одним глазком взглянуть на Чудище. Я уверена: у отца точно прибавилось седых волос в то мгновение, когда он увидел нас там. Он ругался так, что, казалось, вены на лбу вот-вот лопнут. Тогда он и слушать не хотел, что это была моя идея. Нилу досталось по полной. С тех пор общаться нам было запрещено. И даже когда мы сами стали взрослыми, условие отца не изменилось. Он все еще свирепел и бушевал каждый раз, когда узнавал о нашей встрече. ​— Ладно, это не столь важно. Лучше расскажи, как дела твои? — пробормотал Нил, жуя. — Отец снова завёл старую песню о том, что ты его преемница? ​— Да, примерно, — я кивнула. — Море в последнее время... волнуется. Он всё переживает, что не успеет обучить меня всем хитростям управления. ​— Существо начало чаще показываться? — спросил Реймонд, привлекая наше внимание. ​Я почувствовала, как мое нутро сковывает холодным узлом. ​— Да. Почти каждый день, — я заставила себя говорить, но голос вышел тихим, почти шепотом. — Вчера оно выбралось ещё дальше, чем в прошлый раз. К счастью, людей рядом не было. До самых ворот тварь, конечно, пока не дотянулась, но... утянула лошадь, которая паслась поблизости. Её предсмертное ржание, просящее о помощи, слышали все, кто был поблизости врат. ​Я так и не притронулась к своей еде, и теперь аппетит пропал окончательно. Одно упоминание о Чудовище заставляло меня инстинктивно съёжиться. ​— Это всегда был лишь вопрос времени, — Реймонд скрестил руки на груди и слегка откинулся назад, опираясь спиной о могучий ствол старого дуба. — Когда королевство возвело купол, под ним осталась только та рыба, что в тот момент плавала поблизости. Прошло уже десять лет. Кракен, наверное, давно всю ее поглотил. Ему просто нечем питаться, вот и приходится высовываться в поисках еды наружу. Нам просто везёт, что он пока не решил обосноваться здесь, а лишь периодически показывает щупальца. ​Старик сделал паузу, его взгляд стал серьёзным. ​— Согласно легенде, он спокойно способен дышать на суше. Если в один из дней находиться тут покажется ему привлекательной идеей, то людям на острове не выжить. ​Я почувствовала, как мои щеки и уши вспыхнули от подступившей злости. Сколько бы ни прошло лет, я никогда не смогу это принять. Королевство, обладающее множеством волшебников, вместо того чтобы бросить все силы на наше спасение, приняло решение пожертвовать целым островом, заточив нас наедине с Чудовищем под непроницаемым куполом. ​В детстве я верила, что у них просто не хватило сил, чтобы уничтожить его, и это было вынужденное решение, чтобы существо не бросилось на остальную часть королевства. Но чем старше я становилась, тем сильнее крепло убеждение: никто и не пытался нас спасти. ​Пожертвовать островом, где было лишь одно небольшое поселение, а всё остальное пространство – лес, было политически выгоднее, чем жертвовать волшебниками. Маги рождаются не часто, и их количество напрямую влияет на мощь королевства. ​— Как вам пирог, Реймонд? Я добавила туда немного пряной корицы, — я поспешно сменила тему. Мысли о Чудовище и о том, что нас ждёт, были мне отвратительны. ​— Да, прекрасный пирог. Большое спасибо, — старик кивнул, но его взгляд был устремлён куда-то за мою спину. Он провёл ногтями по щеке, покрытой жесткой седой щетиной, затем с кряхтением оттолкнулся от ствола дуба. — Пойду, пожалуй, прилягу. Нил, разбудишь, как закончите. Тебе ещё нужно отработать несколько сложных пируэтов сегодня. ​Блондин кивнул, не в силах сказать хоть что-то из-за щедро наполненного едой рта. Я наблюдала, как он невозмутимо жуёт, и меня в очередной раз поразил его аппетит: он мог поглощать пищу в любой ситуации. ​— Роз, ты же знаешь, что можешь выложить мне всё? Для меня ты как сестра, — дождавшись, когда Реймонд скроется из виду, тихо обратился ко мне Нил. ​Я коротко кивнула. За годы дружбы мы стали настоящими родственными душами. Мы были похожи, как близнецы: оба светловолосые, с одинаковыми привычками и даже схожим овалом лица. Нас отличал разве что цвет глаз: его — карие, как земля после дождя, мои — глубокая, непроглядная зелень. ​— Мне ужасно страшно, — созналась я. — Отец с каждым днём всё чаще говорит о том, что время его управления вот-вот закончится. Что в один момент ему придётся сделать то, что он должен. А мне придётся занять его место. ​Я прикусила щеку изнутри. ​— Он уверен, что если монстр покажется сильнее, то, выйдя на него с армией, его жизнь на этом прервётся. А я не хочу управлять островом! Он сам вызвался на эту должность, когда мы тут застряли. Сам определил свою судьбу. Но я не просила его определять и мою. Я хотела совершенно другого. ​Горечь и острая, запертая ярость подступили к горлу. Плакать мне не хотелось, но это чувство несправедливости буквально терзало меня изнутри. Я крепко вцепилась пальцами в грубую ткань юбки. ​— Сколько бы надежд он на тебя ни возлагал, ты имеешь право пойти своим путём, Роз! Тебе не обязательно быть послушной девочкой и следовать его взглядам. На острове найдется тот, кто сможет им управлять. У твоего отца полно приближённых, которые знакомы со всеми тонкостями не хуже тебя. — Нил говорил на редкость серьёзно, и его голос был твёрдым. — Ты же даже ни разу не сказала ему, что не хочешь этого. ​— Да он и слушать не станет! У него всю жизнь существует только его мнение. А если у кого-то есть своё, оно, по его меркам, неправильное, — буркнула я, сердито сводя брови. ​— И пусть! Ты взрослая, Роз! В двадцать лет ты сама определяешь, как тебе жить и что делать! — Он подался вперёд, понизив голос. ​— Не могу, — мотнула я головой. ​— А ты попробуй. Хочешь, я пойду с тобой? Мы скажем ему вместе. — Блондин уставился на меня, и в его карих глазах не было ни капли привычной беззаботности. ​— Не нужно, — помотала я головой. — Так будет ещё хуже. ​— Тогда давай сама. Но сделай это, Роз. Чтобы не жалеть потом, что просто смиренно приняла свою судьбу, даже не попытавшись. ​— Ладно. Наверное, мне и правда стоит попробовать. — Я заправила прядь длинных волос за ухо, отводя взгляд. Я не знала, решусь ли на самом деле. Может, не решусь вовсе. Но по-другому Нил бы не отстал. — Мне уже пора. Будешь мой хлеб? ​— С грибами? — До этого серьёзное лицо парня тут же сменилось на искренне заинтересованное едой. На мгновение мне даже показалось, что его глаза засияли от радости. Я бы тоже хотела уметь так резво переключаться на беззаботность. — Конечно, буду! ​Я протянула другу свой свёрток, а затем поднялась с простыни и поправила юбку. ​— Давай встретимся ночью на нашем месте. Думаю, мне будет нужна поддержка после разговора с отцом, — предложила я, прежде чем уйти. ​— Да, без проблем. Я буду ждать.