1.

      Оливии Брукс не нравится бывать в квартире по адресу Бейкер-стрит 221В. Она не относится к тем, кто восхищается знаменитым первым и единственным в мире консультирующим детективом. И полагает, что он не достоин дружбы такого замечательного человека как её кузен - Джон Ватсон.       Заносчивый, высокомерный и самодовольный - так бы Оливия охарактеризовала Шерлока Холмса. Склонный к позерству и превративший свою жизнь в спектакль.       Брукс до сих пор не может простить ему мистификацию длинною в два года, когда все, в том числе и Джон, считали детектива мёртвым. Её кузен - хороший и добрый человек, он вновь дарит Холмсу свою дружбу, но сама Оливия вовсе не такая.       К счастью, сейчас Джон уже не живёт на Бейкер-стрит. И всякое общение мисс Брукс с Шерлоком Холмсом сведено практически к нулю. ***

Джон: «Лия, только ты можешь меня спасти!»

      Оливия читает сообщение от кузена перед самым выходом из клиники. Женщина хмурится. Джон Ватсон не склонен к драматизму и нечасто присылает ей такие сообщения.

Лия: «Все, что в моих силах».

      В ответ Джон строчит сообщение о том, что он забыл на работе важные документы, которые нужны ему немедленно.       Брукс нервно выдыхает. Она уже успела напридумывать себе всяких ужасов, а это сущая мелочь. И хоть она устала за двенадцатичасовую смену в Чаринг-Кросс, но будет рада увидеть и Мэри с маленькой Розамунд.       Забрав папку с документами, Оливия выходит на улицу, вдыхает холодный осенний воздух и отсылает Джону фото папки.

Джон: «Спасибо! Ты моя спасительница! Жду на Бейкер-стрит».

      Женщина смотрит в телефон, не в силах поверить своим глазам. Хочется написать, что это просто-напросто подло, ведь Джон знает, как ей не нравится бывать на Бейкер-стрит. Более того, добираться оттуда до дома в Фулхэме ей крайне неудобно. Но обещание помочь она уже дала. Да и Джона она очень любит.       «Ладно», - говорит себе Оливия, - «просто отдам папку и уеду» ***       Когда Оливия выходит из метро, начинается дождь со снегом. Мелкая крупа сыплется с серого неба, закручиваясь маленькими вихрями на шквалистом ветру, швыряющем острые льдинки в лицо Брукс. Чертыхнувшись, женщина ускоряет шаг. На ней тонкое пальто без капюшона и тонкие же старые перчатки, и холод тут же пробирает Оливию до костей.       Подбегая к дому 221В, Брукс неловко оскальзывается, равновесие удерживает с трудом, ведь прижимает к груди сумку с драгоценной папкой. Женщина не падает, но со всей силой врезается в высокого мужчину. Отшатнувшись, улыбается виновато и рассыпается в извинениях, а сама тем временем разглядывает незнакомца.       Высок, в дорогом костюме-тройке, светлый галстук гармонирует с платком в кармане пиджака, чёрное пальто небрежно распахнуто, а начищенные ботинки сверкают. И это в такую погоду! Впрочем, объяснение этому Оливия находит, кинув быстрый взгляд за спину мужчины. Рядом с домом припаркована чёрная машина. Женщина не разбирается в марках, но автомобиль выглядит очень дорого. Брукс ещё раз извиняется и ныряет в дверь заветного дома на Бейкер-стрит, оставляя незнакомца позади. Последнее, что она отмечает, это зонт в руках мужчины, которым он почему-то не воспользовался.       - Ливи! Дорогая! - миссис Хадсон крепко обнимает Брукс.       Оливия не отстраняется. Ей нравится эта маленькая энергичная женщина. Её союзница против мистера Шерлока Холмса.       - У них какое-то новое трудное дело, - многозначительно округлив глаза говорит Марта Хадсон.       Оливия пожимает плечами. Ее это не касается. Она всего лишь привезла документы. Да, ей нравится читать блог Джона, но она никогда не стремилась быть причастной к делам Шерлока Холмса.         Взлетев по лестнице, Оливия приветствует Холмса, который удостаивает её коротким кивком и мимолетным взглядом.       - Даже не знаю, чем ты со мной расплатишься за это, - шепчет Оливия, склонившись к брату и коснувшись своей щекой его, женщина притворно хмурится, но глаза её смеются.       В них прыгают зеленоватые искорки, на самом деле, Брукс уже и не сердится.       - Приезжай в гости, - Джон легко её приобнимает, едва придерживает за спину, на самом деле, - приготовим яблочный пирог.       Оливия отстраняется и энергично кивает. Она давно не была у Ватсонов. Маленькая Рози, наверное, уже так сильно выросла.       - Кхм, кхм, - раздаётся позади.       Оливия закатывает глаза и нехотя отстраняется. Обернувшись, видит того самого высокого незнакомца, с которым столкнулась возле дома. И как она не заметила его присутствия в комнате? В голову приходит нелепейшая мысль о том, что так захотел он сам. Вторая мысль о том, что цвет его глаз, гораздо светлее, чем показался ей на улице - серые, ледяные. От оценивающего взгляда мороз продирает по коже. Оливии это не нравится. Она передергивает плечами, словно пытается сбросить этот взгляд, и поджимает губы, вскидывая подбородок.       - Лия, это Майкрофт Холмс, - решает быть вежливым Джон, - Майкрофт, это моя кузина - Оливия. Она...       - Привезла документы, которые ты забыл, Джон, я вижу, - недовольно перебивает Майкрофт, - спасибо, мисс Брукс, - смотрит на неё равнодушно, заставляя Оливию гадать, откуда он знает её имя, - но наше дело не терпит  отлагательства и присутствие посторонних...       - Я уже ухожу, - живо отзывается Оливия и снова легко касается щеки Джона своей, а сама думает о том, что в комнате слишком велика концентрация Холмсов на квадратный метр, уж ее-то психика точно такого не вынесет.       И как Джон выдерживает?       Всем довольный кузен еще раз благодарит ее и напоминает о том, что Мэри и Розамунд скучают по тетушке Лие. ***       Оливии откровенно скучно. Мужчина напротив нее рассыпается в технических терминах, которые женщина не понимает. Но попытки что-либо уточнить Брукс давно оставила, ведь ее спутник каждый раз так закатывает глаза в ответ на ее, как он откровенно заявляет, невежество, что удивительно, как те каждый раз умудряются вернуться на свое законное место.       Неприятные глаза, на самом деле, отмечает Оливия, водянистые, бледно-голубые. И взгляд тоже неприятный - цепкий, оценивающий, липкий.       Брукс уже жалеет, что согласилась на это свидание, но Мэтт был знакомым коллеги по работе, та рекомендовала его как исключительно положительного мужчину, талантливого программиста, работающего в Limeup, а сама Оливия давным-давно не выбиралась на ужин в приятной компании. Кто ж ожидал, что компания окажется так себе.       И дело даже не в том, что Оливия никогда не понимала точных и технических наук, а в том, как подает себя этот мужчина, всем своим видом стремящийся показать свое превосходство, преимущественно за счет унижения собеседника. И сегодня в этой роли выступает Брукс.       Женщина демонстративно смотрит на часы.       - Мне пора домой, - улыбается легко, - завтра ночная смена.       - Ночные смены негативно сказываются на здоровье женщин, - назидательно говорит Мэтт.       Оливия пытается вежливо улыбнуться. Конечно, только женщин!       За пару часов общения она успела понять, что женщина в глазах талантливого программиста - существо слабое и недалекое.       Мысленно зарекшись еще хоть раз идти на поводу у сводниц, Брукс сразу же предлагает разделить счет, что мужчина встречает с недюжинным энтузиазмом. Оливия прячет насмешку в уголках губ.       Итак, недалекий, самодовольный и жадный - такой вывод она делает о своем спутнике на этот вечер. Чаевые Оливия оставляет сама, даже не спрашивая мнения Мэтта на этот счет.       - Это ты зря, - говорит ей мужчина, когда они выходят из ресторана, - чаевые нужно заслужить. А эта девушка не слишком-то и старалась.       Брукс пожимает плечами. Она не собирается отчитываться за свои же собственные деньги. И так едва сдерживается, чтобы не спросить ехидно: «все дело в том, что нас обслуживала девушка?» Но какой смысл? Она ничего не докажет этому человеку, менять его мировоззрение и уж тем более перевоспитывать его, женщина не собирается.       Более всего на свете, она желает оказаться дома, смыть с себя этот вечер, обнять кошку по имени Банши и лечь в постель с новенькой книгой о психологии серийных убийц и маньяков, которую только вчера забрала из магазина.       - Что ж, - Оливия надевает тонкие старые перчатки, на улице ясно и морозно, асфальт покрылся изморозью, а с губ срывается облачко пара, и, если бы не городское освещение, непременно было бы видно звезды. Женщине вдруг ужасно хочется увидеть звезды, - спасибо за приятный вечер, я пройдусь, здесь недалеко до моего дома.       Она уверена: Мэтт, фигура которого уже начала расплываться от постоянного пребывания перед компьютером, в своей тонкой куртке не по сезону, надетой, очевидно, потому, что это Barbour, и Мэтт хотел произвести на Оливию впечатление дорогим брендом, ни за что не согласится на прогулку. Женщина ошибается. И теперь, уверенно шагая по темным улицам к своей квартире, злится уже на себя за недальновидность. Взяла бы такси! Уже бы сидела в тепле, тискала Банши, а не отвечала на бестактные вопросы, вроде:       - Откуда у простого врача квартира в Фулхэме?       - Досталась от тетушки, - коротко отвечает женщина.       - Но ведь коммунальные услуги и налоги там довольно велики, - Мэтт даже хмурится, взгляд его становится пытливым, словно он подозревает Оливию в каком-то обмане. Женщине хочется рассмеяться. С одной стороны. А с другой, рассказывать перипетии своей не самой простой жизни, как и то, что она вообще-то врач-консультант и зарабатывает более чем прилично, она не собирается, а потому снова просто пожимает плечами.                   Разговор, очевидно, не клеится. И ее спутник даже замолкает на какое-то время, впрочем, его хватает ненадолго. Оливия украдкой смотрит на часы, отсчитывая минуты до расставания.       Как же утомительны люди, которые любят поговорить и себя послушать! Как же они однообразны и скучны!       Наконец, они добираются до ее дома, где все окна погружены во тьму, а улица пустынна.       - Спасибо, что проводил, - Оливия снимает перчатки и роется в сумочке в поисках ключей.       И никак не ожидает, что Мэтт перехватит ее запястье.       - И все? Может, в гости пригласишь? - у него липкая, но сильная рука.       И, как бы Оливия ни старалась, освободить свое запястье из цепкого захвата у нее не выходит.       - Отпусти меня, - тихо просит женщина, стараясь говорить ровно и твердо, глядит прямо в водянистые глаза.       - Да что ты ломаешься? - мужчина резко тянет ее на себя, - очевидно же, что тебя давно никто хорошенько не трахал! Тебе понравится, детка!       Брукс цепенеет. Она всегда была беззащитна перед мужской грубостью, перед глазами невольно проносятся картины собственного прошлого, от чего паника накрывает с головой, и женщина начинает неловко отбиваться, пытаясь увернуться от губ, которые тянутся прямо к ее. А в голове только одно слово: «нет! Нет! Нет!» Ее трепыхания смешны, а руки слабы. И улица пустынна.       Запах парфюма Мэтта забивает ноздри, вызывая тошноту, его тяжелое дыхание смешивается с ее прерывистыми паническими вздохами, в глазах у Оливии темнеет от ужаса и брезгливости.       Она никогда не была слишком тактильна. А после неудачного замужества и вовсе крайне избирательно подходила к выбору партнеров, пусть и на одну ночь. И сегодня в ее планы не входило чье-то присутствие в ее постели!       А потом все резко прекращается. За секунду до того, как чужие губы касаются ее. Грубые объятия исчезают, и Оливия отшатывается назад. Хватает ртом воздух, перед глазами все плывет. Неужели она успела расплакаться? Женщина проводит пальцами по глазам, размазывая тушь, но ресницы сухие. Мэтта держат два крепких парня.       - Кажется, дама ясно дала понять, что не настроена на продолжение вечера, - в голосе говорящего столько льда, что у Оливии на мгновение сердце замирает, будто инеем покрывается.       Майкрофт Холмс быстрым взглядом оценивает состояние женщины, а потом кивает своим людям. Миг - и Оливия Брукс оказывается одна на пустынной улице, а скромный государственный служащий глядит на нее все также бесстрастно.       - Спасибо, - выдыхает Оливия.       - Не стоит благодарности, - равнодушно отзывается мужчина.       - Откуда вы здесь? - Брукс только сейчас замечает его черный автомобиль.       - Мимо проезжал, - просто отвечает мистер Холмс.       Тон его настолько убедителен, что Оливия почему-то сразу ему верит, хоть и в голове у женщины не укладывается, что забыл Майкрофт Холмс рядом с ее домом в столь поздний час. Впрочем, вероятно, это действительно не более, чем совпадение.       - Спасибо, - еще раз выдыхает Оливия, не зная, что еще сказать, едва подавляет в себе желание оправдаться или объясниться, будто бы в безобразном поведении Мэтта есть ее вина.       В ответ Майкрофт Холмс кивает на дверь ее дома, как бы показывая, что женщине пора. И спорить с ним Оливии совершенно не хочется. ***       Звонок в дверь раздается в тот миг, когда Брукс, перерыв всю квартиру, понимает, что перчатки она все же потеряла.       - Проклятье, Банши! - эмоционально выдает женщина.       Кошка породы канадский сфинкс в ответ мяукает, изящно прыгает на тумбочку и начинает ластиться, громко мурча. Наверное, пытается утешить нерадивую хозяйку, которая, мало того, что зачем-то пошла на свидание вслепую, так еще и любимые перчатки потеряла.       Мгновение Оливия глядит на дверь, всерьез раздумывая, а открывать ли вообще, а потом все же тянет створку на себя. И замирает, округлив глаза, ведь на пороге ее квартиры стоит Майкрофт Холмс, безупречный и строгий.       - Добрый вечер, мисс Брукс.       Оливии ничего не остается, как посторониться и пропустить мужчину в квартиру.       Брукс не слишком-то терпит чужих людей у себя дома, но беседовать в общем коридоре как-то неловко. Банши глядит на нее, как на сумасшедшую, и первая проходит в гостиную, куда следует и женщина со своими нежданным гостем.       - Вы зачем пришли? - Оливия смотрит прямо, остановившись посреди гостиной, круто разворачиваясь к Холмсу.       - Вы обронили перчатки, - Майкрофт невозмутим.       Женщина переводит взгляд на его руки, в которых он держит её перчатки. Да, перчатки было бы жалко, они принадлежали её матери, то немногое, что осталось после её смерти. Светлая кожа, шёлковая подкладка, узор. Красивые перчатки. Дорогие.       Оливия отмечает, что у старшего Холмса красивые руки. Просто констатация факта, очевидная вещь.       - Самому-то зачем было утруждаться? - выходит чуть насмешливо, чуть ворчливо.       Повисает пауза. Оливия отсчитывает минуты до взрыва. Или до того момента, как мужчина молча покинет её дом. Или до того мига, как ей самой станет неловко от своей бестактности.       Майкрофт молча кладет перчатки на стол, а потом усаживается в кресло напротив, закинув ногу на ногу, зонт прислоняет к ручке кресла.       Оливия вскидывает брови. Не то чтобы она хотела провести сегодняшний вечер вот так. Но это становится интересным. И, очевидно, ответа на свой вопрос ей не дождаться.       - Будете чай? - спрашивает девушка, мысленно распрощавшись с тихим вечером с книжкой и Банши под боком.       - Предложите поставить чайник?       Оливия не понимает серьёзен он или это своеобразный юмор.       - О нет, - фыркает девушка, - на моей кухне хозяйничать не надо.       Она уходит прочь из гостиной, оставляя мужчину позади. Он не двигается с места.       На кухне Банши прыгает на стул и вопросительно мяукает. Огромные зелёные глаза кошки глядят с недоумением. Даже неодобрением.       - Сама в шоке, милая, - криво усмехается Оливия.       Пока руки ее привычным движением готовят чай: прогретые чайник и чашки, молочник из тонкого фарфора - Оливия любит красивую посуду - блюдечко с печеньем, она не замечает, как начинает тихонько мурлыкать себе под нос песню на русском, поглядывая на недовольную чужим вторжением Банши: «...мы с тобой одной крови, мы с тобой одной породы...»       - Русский? - раздаётся от порога.       Оливия подпрыгивает от неожиданности, едва не смахивает поднос со столешницы.       - Только не спешите записывать меня в шпионы, мистер Холмс, - девушка подхватывает поднос и протягивает его мужчине.       Он принимает его беспрекословно. Оливия, оказавшись рядом, чувствует аромат его парфюма, едва заметный, очень приятный. Ей нравится.       - Это очень трудный язык, - в голосе Майкрофта едва-едва сквозит удивление.       Надо же! Ей удалось его чем-то поразить.       - У меня склонность к языкам, - говорит Оливия, возвращаясь вслед за мужчиной в гостиную.       - Но выбрали вы медицину, - задумчиво произносит Холмс, разливая чай по чашкам.       У него выходит это так красиво и ловко, что Оливия невольно любуется.       Она полагала, что присутствие старшего из братьев будет напрягать её точно так же, как младшего, но ошиблась. Да и мимолетное раздражение от того, что планы её на вечер нарушены, уже давно сошло на нет. А вот Банши косится в сторону мужчины с откровенным презрением. В ответ Майкрофт успешно кошку игнорирует.       Жестом девушка останавливает Холмса, готового добавить в её чай молоко.       - Лактозная недостаточность, - поясняет Оливия.       Майкрофт останавливается и протягивает чашку черного чая. В глазах его мелькает легкое недоумение, словно Оливия призналась в чем-то постыдном.       - Что-то не так? - невозмутимо спрашивает девушка, - я ранила вашу нежную душу такими признаниями? - насмешничает, откидывается на спинку кресла и дёргает уголком губ в намёке на улыбку, - вы удивитесь, мистер Холмс, но людям, обычным людям, - последнее словосочетание она выделяет голосом, - как правило, нечего скрывать. Тем более, уверена, вы уже все обо мне узнали. Иначе не пришли бы сюда вот так запросто.       - Отчего же? - вскидывает бровь мужчина.       - Безопасность такого человека, как вы, превыше всего, не так ли? Шерлок говорил, что вы занимаете... - Оливия выдерживает паузу, глаза ее откровенно смеются, - скромную должность в правительстве.       Ей абсолютно понятно, что это не так. Даже если бы Джон ничего не рассказывал ей о братьях Холмсах, одного лишь брошенного на Майкрофта взгляда было бы достаточно, чтобы понять: скромность не то слово, которое могло бы подойти этому мужчине. Он не выставлял себя напоказ, но знал себе цену. И это было так же ясно, как и то, что Рождество непременно наступит двадцать пятого декабря.       - Джон, не Шерлок, - качает головой Майкрофт, - вы с моим братом... - он замирает на мгновение, словно пытается подобрать слова, Оливия уверена, что он давно их подобрал.       - Я не отношусь к числу его поклонниц, - опережает мужчину Оливия, - но вы ведь не о нем пришли поговорить. Вы пришли...       - Вернуть перчатки, - перебивает Холмс, между бровей его залегает морщинка.       Оливии на мгновение кажется, что Майкрофт и сам не знает, зачем он здесь. Но это ощущение быстро исчезает. Впрочем, разгадывать тайны чужих мотивов Оливия не горит желанием.       - Перчатки, - кивает девушка, - они принадлежали моей матери.       - Это ведь Dents, - замечает Майкрофт.       - Верно, - кивает Оливия, - мама была из богатой семьи. А отец, - девушка замолкает, пожимает плечами.       Майкрофт Холмс и так наверняка знает о страшном мезальянсе. Дочь барона Моубрея и простой парень из Саттона. Увы, в двадцать первом веке подобные вещи всё ещё имеют значение.       Говорить о сложных отношениях с отцом и её попытках побороть его зависимость, и о том, как опустила руки, Оливия не желает. И о том, как однажды в семнадцать сбежала из дома, чтобы попасть из огня да в полымя - тоже. Все это было так давно, что не стоит и упоминания.       - Ну а вы, мистер Холмс? - задаёт вопрос, - семья? Друзья? Впрочем, - прищуривается, - дайте угадаю, люди раздражают вас настолько, что друзей у вас нет, да вам они и не нужны. С родителями общаетесь редко, с братом вас связывают исключительно рабочие отношения. Домашние животные? - Оливия гладит прыгнувшую на ручку кресла Банши, - тоже нет, - отвечает сама себе, - хоть аквариумные рыбки?       - Их достаточно вокруг меня, - пренебрежительно отвечает Холмс.       Пару мгновений Оливия переваривает его ответ, а потом тихо смеётся.       - Вы до отвращения высокомерны! - говорит весело.       - Почему Банши? - неожиданно спрашивает Майкрофт, будто впервые обращая внимание на кошку.       - Вы просто не знаете, как она кричит, когда голодна, - тонко улыбается Оливия, глядя поверх чашки, и отпивает чай. ***       Неподалёку от больницы Чаринг-Кросс есть маленькая кофейня, затерянная среди респектабельных домов в хитросплетениях лондонских улиц, она известна не всем, но мисс Брукс любит бывать здесь после ночных смен.       Майкрофт Холмс не то, чтобы выделяется среди завсегдатаев заведения, но он явно на голову выше обычной местной публики - финансистов, банкиров да бизнесменов, избравших Фулхэм местом своего обитания. И не только в прямом смысле.       Оливия, прищурившись глядит на то, как он легко садится напротив, взгляд его мимолетен и остер. Несомненно он подмечает бледный вид, темные круги под глазами да пересохшие губы. Но Оливии смущаться нечего - такова её жизнь.       - Вновь мимо проезжали? - дёргает уголком губ женщина.       - Доброе утро, мисс Брукс, - старший Холмс невозмутим и на вопрос отвечать не спешит.       Он смотрит на чашку кофе в её руках. И Оливия едва подавляет порыв притянуть её к себе поближе. За свой утренний кофе женщина готова вступить в бой. Но...       - Вы не любите кофе, - констатирует Оливия, поймав взгляд мужчины.       - Полагаю, здесь могут подать мне чай, - легко отвечает Майкрофт.       Оливия поднимается, хочется от души потянуться, ведь все тело ломит после тяжёлой ночной смены и долгого пребывания в одной позе на стуле в кофейне, но это было бы совсем неприлично.       - Куда вы? - интересуется мужчина.       - Выберу вам чай, - улыбается Оливия и направляется к парню за стойкой.       Гарри стреляет накрашенными глазами в сторону Холмса настолько беззастенчиво, что Оливии хочется смеяться.       - Ох и горяч! - тянет парень, стоит женщине приблизиться, - подцепила богатого мужика, душечка?       Брукс фыркает.       - Просто знакомый. Гёкуро, пожалуйста.       - И зря, пора бы устраиваться в жизни, Ливи! - отрезает бариста, с которым они знакомы уже три года, а потом милостиво кивает, - садись на место, душечка. Я все принесу.       Оливия все же смеётся. Никогда такого не случалось, не в этом месте, но, видимо, все дело в своеобразном очаровании Майкрофта Холмса, раз даже ворчливый Гарри сам решил принести чай.       Оливия только глаза закатывает на то, с какой торжественностью Гарри приносит поднос с чайником и чашкой. Одной. Видимо, ей премиальный сорт японского чая не положен. Хмыкает, глядя на то, как парень строит глазки Майкрофту, и прячет свой смешок в чашке с остывающим кофе, выпить который до конца, если честно, уже нет сил.       - Это гёкуро, - поясняет Оливия, глядя на то, как Холмс подозрительно принюхивается к чашке, - это...       - Драгоценная роса, - перебивает её мужчина, - японский слабоферментированный чай из молодых побегов. Их обрабатывают паром, а листья скручивают в трубочки, придавая им форму иголок.       Мгновение Оливия осмысливает услышанное.       - Любите чай?       Можно было бы похвалить себя за то, что угадала с сортом, но Майкрофт быстро разрушает всё её довольство собой.       - Просто знаю, - он отпивает чай.       - Вы как будто Википедия, - смеётся женщина.       - Так и есть, - едва заметно улыбается Холмс.       Оливия ловит себя на мысли, что ей нравится его невозмутимость, его умение оставаться собой в любой обстановке, будто бы меняя окружающее пространство под себя, не выглядя при этом глупо.       Она уже даже не спрашивает, зачем он пришёл, как её нашёл и почему вообще решил ранним утром выпить с ней чаю. Происходящее не кажется правильным, но прекратить у Оливии желания нет.       - Вас отвезут домой, мисс Брукс, - негромко говорит ей Майкрофт.       - Не стоит, - пожимает плечами женщина.       Она живёт в двадцати минутах ходьбы от больницы. И даже после тяжелой смены ей нравится пройтись. Осталось только поднять себя со стула.       Майкрофт едва заметно хмурится, очевидно, он не привык, когда с ним спорят, но и Оливия не его подчиненная.       - Вы едва на ногах держитесь, - замечает мужчина.       - Ничего подобного, - отрезает женщина, - сейчас включу режим автопилота и доберусь до дома. Ну, знаете, - поясняет мужчине, который хмурится все сильнее, - как в «Охоте на овец» Мураками.       За столом повисает пауза. Оливия думает, что сравнение, пожалуй, не очень удачное, в конце концов, в режиме автопилота безымянный герой романа знаменитого японского писателя добирался до дома будучи в стельку пьяным.       - Простите? - уточняет Холмс, - Мураками?       Брукс вскидывает брови.       - Пожалуй, со званием Википедии я поспешила, - тянет задумчиво, - вы не читали «Охоту на овец», - констатирует.       - Я не читаю художественную литературу, у меня нет времени на это бесполезное занятие, - отрезает Майкрофт.       Оливия бы поспорила о бесполезности такого занятия как чтение, пусть и художественной литературы.       - И о Мураками не слышали, - продолжает женщина.       - Зато я знаю японский, - выдаёт Холмс, заставляя Оливию закатить глаза от такого хвастовства.       Так и подмывает спросить: «все сорок семь диалектов?» Но Брукс молчит и прячет ехидный взгляд в чашке с кофе. ***

«Это чушь! МХ»

      Брови Оливии взлетают вверх, Банши с мяуканьем прыгает на диван. Брукс чешет кошку за ухом. А сама недоуменно глядит в экран телефона.       Итак, теперь у нее есть личный номер Майкрофта Холмса. Он ее, очевидно, выяснил сам, ведь Оливия ему номер не давала. Немного раздражает то, что этот мужчина знает все о ее жизни, а она о нем преступно мало, но Майкрофт Холмс таков, каков есть, и Оливия Брукс не может отрицать, что общение с ним доставляет ей удовольствие.

Оливия: «о чем ты?»

      В ответ ей приходит фото. На столе из темного дерева лежит книга. Оливия секунду смотрит на обложку, а потом начинает громко хохотать.       Отсмеявшись, женщина пишет ответ.

Оливия: «ты же не читаешь художественную литературу».

      Она не может удержаться от ехидной ремарки, ей интересно залезть Майкрофту Холмсу под кожу и обнажить суть. Все ее попытки смешны, этого мужчину так просто не проймешь, но это не значит, что Оливия не будет пытаться. Даже в мелочах.

МХ: «нелепое чтиво с сомнительным сюжетом,

набор пошлых прописных истин с претензией на гениальность.

Да любой может, не особенно напрягаясь,

придумать пару фраз, которые недалекая публика окрестит афоризмом,

истиной в последней инстанции!»

Оливия: «делаю вывод, что тебе не понравилось»

Оливия: «не читай больше художественную литературу».

МХ: «бесполезно потраченное время».

      Оливии чудится в этом сообщении прямо-таки детская обида, обманутые ожидания и попранные надежды.       Женщина не может перестать хихикать. И это человек с приоритетом «ультра», посвященный во все тайны Великобритании, само британское правительство? Невероятно!

Оливия: « в следующий раз посоветую тебе статью на PubMed».

***       В доме Ватсонов уютно, и Оливии здесь всегда спокойно. Здесь она чувствует себя в такой же безопасности, как и в собственной квартире.       Мэри обещает Оливии ужин, но перед этим привлекает ее к купанию Розамунд.                   Племянница - чудесное дитя, она тихонько гулит, улыбается тете. Оливия крепче прижимает девочку к себе, вытащив ее из ванночки. Рози пахнет мылом, детской присыпкой и чем-то еще, присущим только ей и страшно приятным. У Брукс была непростая неделя, но сейчас женщина полностью расслаблена и умиротворена, на губах ее играет легкая улыбка, Оливия не может перестать целовать крохотные кулачки Розамунд.       - Я видела вас в парке, - внезапно говорит Мэри.       Брукс сначала не понимает, о чем речь, глядит вопросительно, приподняв бровь.       - О чем это ты? - появившийся Джон легко целует жену в висок.       - Под руку, - Мэри многозначительно глядит на Оливию, выдерживает театральную паузу, - с Майкрофтом Холмсом.       Джон закашливается, глаза его смешно округляются, он глядит на кузину, словно на пришельца с другой планеты.       Оливия замирает.       Допустим, она просто взяла его под руку, потому что вчера выпал первый снег, растаял и вновь замёрз, и на дорожках парка, через который она шла домой, было скользко. Допустим, ей нравилось ощущать под своими пальцами твёрдое плечо, а Майкрофт позволил взять его под руку, более того, сам предложил, хоть откровенно признался, что не терпит чужих прикосновений. Допустим, она запретила ему курить в её присутствии, ведь она врач и ещё в колледже насмотрелась на чёрные лёгкие курильщиков. Допустим, Холмс попробовал с ней поспорить, ведь в загазованном современном мегаполисе ни у кого нет чистых лёгких. Допустим, он был эрудирован во всем, кроме медицины. И здесь Оливия в два счета доказала свое превосходство и приложила в качестве доказательств пару фото из морга.       Допустим. Допустим. Допустим.       Но ведь это все не значит ничего.       - Мы просто... общались, - неловко отвечает женщина.       Мэри и Джон переглядываются с видом недоуменным, хоть миссис Ватсон все еще посмеивается, но вот супруг ее выглядит по-настоящему обеспокоенным. Оливия кусает губу.       Она и сама не знает, как так вышло. Почему Майкрофт просто возник на крыльце её больницы и предложил проводить до дома. Почему она согласилась. Почему двадцати минут общения с ним ей было мало. И почему он досадливо поморщился, ответив отказом на её приглашение на чай.       Почему Банши уже не смотрит в его сторону с подозрением, а она даже Джона - её единственного близкого человека - воспринимает с трудом.       Почему сейчас Оливия все думает о том, что на её смс с приглашением на ужин, Майкрофт так и не ответил. И это вызывает досаду. И смущение за собственную глупость.       Рози вопросительно агукает, чувствуя неловкость, повисшую в воздухе, и тянет Оливию за прядь волос.       - Ой! - Брукс вскрикивает скорее от неожиданности, чем от боли.       - Давай-ка её сюда! - Мэри ловко перехватывает дочь и уносит в детскую, бросив на мужа выразительный взгляд.       Джон переступает с ноги на ногу, а потом коротко выдыхает, словно принимает какое-то решение или, возможно, смиряется с новой для него информацией.       - Просто будь осторожна, Лия, - Джон легко касается её руки, - этот человек может быть пугающим.       Оливия склоняет голову в знак признательности такой заботы, но сами слова... Нет, Майкрофт мог быть заносчивым, высокомерным, самодовольным и просто-напросто невыносимым. Но не пугающим. Страшно с ним ей не было.       - Идем, - Джон кивает в сторону гостиной, - выпьем чаю.       Оливия благодарно улыбается и вздрагивает, когда вибрирует телефон. Из кармана женщина достаёт его нарочито медленно, растягивая предвкушение.

МХ: «машина будет в семь».