9

      Тот вечер, когда Джекс  подвез Фиону до дома с работы, Карл всё больше ощущал свою растущую значимость во всей этой истории. Чувство, что он может быть полезен было опьяняющим. И именно в этот момент подвернулся Фрэнк, как всегда, с очередной «гениальной» идеей. Он не стал вдаваться в детали, лишь общими фразами намекнул на неких «новых игроков», которым нужен неофициальный посредник для сотрудничества. Фрэнк умело сыграл на желании Карла стать важным, получить уважение, убеждая его, что это хорошая сделка для всех. Карл, хоть и с присущей ему настороженностью, согласился, поставив условие: вся информация должна проходить через него, и Джекс с его ребятами должны быть в курсе каждого шага. Фрэнк лишь отмахнулся, заверив, что все будет в лучшем виде. Так началось то, что Карл считал своей миссией. Фрэнк начал щедро делиться наводками: адреса, имена, места, где якобы скрывался Торнтон и его люди. Карл, чувствуя себя настоящим информатором, скрупулезно передавал эти сведения Джексу. Но сегодня Джекс неожиданно позвонил и назначил встречу, предупредив, что их с Карлом ждет довольно серьезный разговор. Его появление было неожиданным, и смотрел Джекс на Карла теперь как-то совершенно по-другому. В плохом смысле этого слова. — Карл, — голос Джекса был лишен привычной теплоты, — ты уверен в тех данных, что передавал? Карл кивнул, при этом внутренне почувствовав. как по всему телу прошел легкий холодок. Он и до сих пор был уверен. Затем Джекс медленно, с методичной точностью, перечислил все несостыковки. Заброшенный склад, где оказалось глухо, как в склепе. Закрытая закусочная. Церковный приют вместо дома. «Вишенкой на торте» стол дилер, который, как выяснилось, был мертв уже два месяца. — Ты уверен, что это информация о Торнтоне? А не о ком-то другом? — прозвучал вопрос, и в нем Карл уловил не просто сомнение, а отчетливое, неприятное подозрение в его адрес. Эти слова обрушились на Карла, как ледяной душ. Джекс думает, что он лжет. Что он их подставил. Внезапно в голове, словно вспышка, начали складываться все нелепости. Почему Фрэнк был так уклончив, когда говорил о партнерах? Почему он сам не вышел на контакт с Джексом и его людьми, а использовал Карла? Зачем такая секретность, если это «хорошая сделка для всех»? И самое главное — этот абсурд с церковью! Какой бандит будет прятаться в церковном приюте?! Карл ощутил, как внутри нарастает ярость, смешанная с глубоким, жгучим стыдом. Это не про Торнтона и "Сынов". Это было про Фрэнка. Его отец, вечно ищущий легкие пути, вечно плетущий интриги. Он не собирался налаживать партнерство. Он использовал Карла, использовал его стремление быть полезным, его наивную веру, чтобы провернуть какую-то свою мутну. авантюру. Все эти наводки были лишь дымовой завесой, ложными следами, чтобы отвлечь или направить Джекса и его ребят в ложном направлении, пока Фрэнк занимался чем-то своим. Возможно, с теми самыми Торнтоном и его людьми, которых он, казалось, так хотел найти. Или, наоборот, чтобы Торнтон убрал кого-то, кто мешал Фрэнку. Горькая правда ударила с такой силой, что перехватило дыхание. Его собственный отец. Снова. Он сделал его марионеткой, невольным лжецом в глазах Джекса. Карл сжал кулаки, чувствуя, как адреналин бурлит в жилах. Он хотел кричать, но понимал, что сначала ему нужно быть уверенным. Уверенным в том, что Фрэнк не просто ошибся, а намеренно манипулировал им. Карл посмотрел на Джекса, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все горело адским пламенем. — Я... я передал то, что мне сказали, Джекс. — парень сделал паузу, его глаза сузились, а в голосе появилась едва уловимая стальная нотка. — Но теперь я вижу, что что-то не так. Очень не так. Мне нужно кое в чем убедиться. Я думаю, я догадываюсь, в чем дело, но мне нужно знать наверняка, прежде чем что-то утверждать. Мысли самого Джекса в этот момент крутились вокруг одного: кто бы ни дал Карлу эти наводки, он либо абсолютно некомпетентен, либо намеренно вел Сынов по ложному следу. В ответе парнишки Джекс уловил не просто осознание, а неожиданную  решимость. Обычно люди в такие моменты теряются, начинают сильно нервничать и пытаться уйти от разговора. Парень был явно ошарашен и опозорен, но его голос, напротив, звучал тверже обычного. Он не собирался просто отмахиваться или плакаться. Он хотел разобраться. Именно эта перемена заставила Джекса притормозить с расспросами,в глубине души мелькнула надежда, что Карл не лжет. Или он до чертиком хороший актер. В любом случае, наблюдать за Галлагхером теперь стоит гораздо пристальнее.Происходящее Джексу не нравилось, от слова совсем. Внутри Джекса сейчас кипел очень сложный коктейль самых разных чувств: досада из-за потерянного время, разочарование в результатах, но и зарождающееся, осторожное уважение к Карлу. Парень, похоже, наконец-то прозрел и готов был действовать. И это могло стать для него переломным моментом. — Карл,даю тебе последнее предупреждение, — твердо процедил Теллер, его голос был тихим, но наполненным недвусмысленной угрозой. — Я конечно обещал Фионе, что сделаю всё возможное, чтобы ты вышел из этой истории живым и невредимым. Но если...не дай Бог...выяснится, что ты был в курсе настоящего положения дел и утаивал это осознанно — ситуация примет совсем дурной оборот. И тут даже я уже не смогу тебя защитить. И наши отношения очень сильно испортятся. * * * Вечером Джекс не упустил возможности встретиться с Фионой. Образ Карла еще маячил где-то в дальнем уголке сознания, но Джекс усилием воли отгонял эти мысли. Он нашел Фиону на заднем крыльце дома Галлагеров, где она присела на старую ступеньку, уставшая, но от того не менее красивая. С чашкой, судя по запаху, С крепким кофе. Ее волосы были собраны в небрежный пучок, но несколько прядей выбились, обрамляя лицо, освещенное тусклым светом из окна. При виде Джекса, в ее глазах, несмотря на усталость, вспыхнула искра, которую Джекс уже научился распознавать. Он подошел, не говоря ни слова, и просто сел рядом, чувствуя, как его плечо соприкасается с ее. Тепло ее тела, даже сквозь ткань одежды, было таким реальным, таким успокаивающим, что напряжение, копившееся в нем весь день, начало стремительно отступать. Никто из них так и не заикнулся о том, чтобы официально объявить себя парой, избегая ярлыков и громких слов. Возможно, они оба боялись спугнуть хрупкое, но мощное притяжение. Но и отрицать его уже было невозможно. Оно витало в воздухе при каждом  взгляде, при каждом случайном прикосновении. – Как прошел день? – прошептала она, не поднимая головы, и ее голос был низким и слегка хриплым. – Долго. Весьма напряженно, но мне не привыкать. Он не стал вдаваться в подробности, зная, что ей и так хватает проблем. – А у тебя? – Как обычно, – усмехнулась она, и Джекс почувствовал, как ее плечо слегка дрогнуло от смеха. – Полный дом идиотов и бесконечная битва за выживание. Они просидели на крыльце ещё немного, погруженные в тишину, которая была более красноречивой, чем любые слова. Город вокруг шумел своей обычной жизнью, но здесь, на ветхом крыльце Галлагеров, время словно замедлилось, оставив им лишь друг друга. Фиона уже почти допила свой кофе, обхватывая чашку обеими ладонями, словно пытаясь удержать остатки тепла. Легкий ветерок шевелил ее волосы, и Джекс заметил, как она слегка поежилась, хотя вечер был относительно теплым. И тут в голову Джекса пришла немного сумасшедшая идея о том, как им с Фионой провести остаток вечера. И желательно вдвоем, подальше от вечного хаоса, который царил в их жизнях.... Он отпустил ее руку, но тут же обвил руками ее талию, притягивая ближе. Фиона вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. Ее глаза, в которых отражались тусклые огни города, удивленно уставились на него.  – Что? – немного насторожившись осведомилась она, еще не даже не догадываясь, что именно он задумал. Джекс наклонился к ней, его дыхание опалило ее ухо. – У меня есть одна идея, но только если обещаешь мне довериться, – пробормотал он, его голос был низким с заговорщескими нотками. – Поехали? Они оба слишком долго жили на грани, постоянно туша пожары и решая чужие проблемы. Им обоим был нужен побег. И Джекс, глядя в ее глаза, чувствовал, как желание быть рядом с ней, быть вместе, перерастало в нечто большее, чем просто страсть – в глубокую, отчаянную потребность в покое и близости, которую только они могли дать друг другу. – Я знаю одно место, – добавил он, его губы почти касались ее виска, – Там тихо. И будем только мы. Джекс не повез ее в центр или в какие-то фешенебельные районы. Вместо этого он  свернул на окраину, проехав по полутемным улицам, мимо заброшенных складов и старых автомастерских. Фиона не знала, куда они направляются, но раз обещала довериться, значит придется. Наконец, он свернул в узкий проулок, где, казалось, не было ничего, кроме глухих стен. Мотоцикл притормозил у невзрачной железной двери. Это было не логово байкеров в привычном смысле слова, а скорее старый бар, который видел лучшие времена, но при этом сохранил свое  очарование. Внутри было полумрачно, пахло старым деревом, виски и немного дымом сигар. Несколько человек сидели за барной стойкой, их голоса были приглушены музыкой. – Ну как? –  Довольно...необычно. Я уже грешным делом подумала, что ты –  маньяк и сейчас завезешь меня в какую-нибудь глушь, чтобы изнасиловать и убить –  пошутила Фиона.  На лице Джекса заиграла усмешка, но взгляд при этом оставался теплыми. – И испортить такую красоту? Нет уж, дорогая, у меня на тебя другие планы. И они гораздо приятнее, уж поверь... * * * В последнее время Фрэнк был подозрительно весел. Не то чтобы Фрэнк когда-либо отличался унынием, но эта его последняя, наглая ухмылка, этот блеск в глазах и постоянное желание куда-то улизнуть в середине дня (хотя обычно он в это время отсыпается после очередной попойки) – все это не предвещало ничего хорошего. Обычно, когда у Фрэнка что-то появлялось, это неминуемо вело к тому, что у Галлагеров скоро не будет ничего. Или что кому-то крупно влетит. Он знал, что спрашивать Фрэнка на прямую бесполезно. Правда из него выходила с таким же трудом, как вино из забитой раковины. Единственный способ узнать, что происходит – это увидеть самому. Фрэнк двигался по привычным для него маршрутам, петляя по переулкам, словно крыса, которая знает каждую щель в своей норе. Карл держался на расстоянии, прячась за мусорными баками, прижимаясь к стенам заброшенных зданий.Они прошли мимо нескольких захудалых баров, где Фрэнк обычно проводил дни, мимо старого парка, где он иногда пьяный оставался спать на лавке. Но Фрэнк шел дальше... Наконец, он завернул в один из наименее приглядных переулков, ведущих к рынку под открытым небом, где торговали всем подряд – от краденых велосипедов до просроченных продуктов. Карл прищурился, пробираясь сквозь толпу, стараясь не потерять его из виду. Миновав рынок, Фрэнк свернул на территорию старого, полузаброшенного промышленного района, где среди ржавеющих складов и разрушенных цехов редко кто появлялся после захода солнца, а уж тем более днем. Место очень нетепичное для авантюр отца. Фрэнк проскользнул в широкий проем, когда-то бывший воротами одного из складов, чьи стены теперь были изрисованы граффити. Карл подошел осторожно, прислушиваясь. Изнутри доносились голоса. Он притаился у разбитого окна, выглядывая через щель. Внутри склада, под тусклым светом редких лампочек, сидело четверо мужчин. На руках одного из них Карл заметил татуировку – стилизованное изображение змеи, обвивающей кинжал. Именно такую татуировку описывал Джекс, когда говорил о банде, с которой у Сынов сейчас были проблемы. Это были они. Те самые. В какой-то момент один из незнакомцев швырнул на стол пачку денег, и Фрэнк с жадным блеском в глазах тут же забрал себе. Карл почувствовал, как ледяной ужас сковывает его. Значит, несостыковки в расследовании Джекса действительно не были  случайностью. В этот момент Карл просто закипел от нахлынувшего гнева, смешанного со страхом. Джекс и другие Сыны Анархии теперь считали его лжецом. А все потому, что его собственный отец играл в опасные игры с бандой, которая могла переломать им всем кости, даже не моргнув глазом. Даже если Френк и не знал, что эти ребята на данный момент являются главной мишенью байкеров, легче от этого не становилось.Карл понимал, что независимо от того, сдаст ли он собственного отца байкерам или правда всплывет сама с собой – катастрофа теперь просто неизбежна. Что ему теперь делать? Рассказать Джексу, что его отец – стукач или пособник врагов? Это означало бы подписать Фрэнку смертный приговор, а самому Карлу – навсегда лишиться доверия в первую очередь со стороны Джекса, если его слова вообще воспримут всерьез после недавнего инцидента. Скрыть это? Но тогда он сам становился частью обмана, а байкеры рано или поздно все равно докопались бы до истины.Карл сжал кулаки. Он должен был что-то придумать, и быстро. Иначе этот "бизнес-план" Фрэнка стоил бы им всем очень дорого.