25

      Тишина в доме Джекса была почти оглушающей, прерываемая только звуками копошения в аптечке. Воздух был пропитан резким, бьющим в нос антисептиком. Фиона сидела на краю кухонного стола, глядя в одну точку перед собой. Её плечи мелко подрагивали — не от холода, а от адреналинового отката. Джекс стоял между её колен, сосредоточенно и почти нежно разматывая бинт. Когда он коснулся её запястий, Фиона невольно зашипела. Кожа на запястьях была частично содрана. Грубая пеньковая веревка оставила глубокие, воспаленные борозды — клеймо нескольких дней, проведенных в подвале у Майянцев. — Почти всё... — хрипло прошептал Джекс, не поднимая глаз. — Сейчас обработаю, и станет легче. Он смочил ватный тампон перекисью. Пена зашипела на ранах, а Фиона лишь в очередной раз слегка поморщилась. Её взгляд был прикован к окну, за которым в темноте Чарминга угадывались очертания домов. — Ты отдал им Нортвуд, — это был не вопрос, а констатация факта. Голос её звучал бесцветно, словно она читала список продуктов. Джекс на мгновение замер, его пальцы чуть сильнее сжали её руку. — У нас не было выбора. — Нортвуд — это не просто пара миль асфальта, Джекс, — Фиона наконец перевела на него взгляд. В её глазах, обычно ярких и живых, сейчас плескалась холодная, вековая усталость Галлахеров. — У меня есть там друзья. Я знаю каждого торговца на тех улицах, знаю матерей, которые ведут детей в школу мимо ваших складов. Это была единственная часть города, где люди могли свободно дышать. А теперь там будут Майянцы. — Я вытащил тебя оттуда живой! — Джекс резко вскинул голову, его глаза вспыхнули синевой. — Клэй хотел крови и войны, а я отдал им эти проклятые территории, чтобы они не прислали мне твои пальцы в конверте! Фиона горько усмехнулась. Она медленно вытянула свои израненные руки из его ладоней, игнорируя жжение. — Ты не понимаешь, да? — она покачала головой. — Ты не спас меня, Джекс. Ты меня купил. — Ты сейчас серьёзно? — Видишь-ли в моём мире тоже всё имеет свою цену. Мы с детства знали: если ты берешь что-то у сильного, ты становишься его должником. Ты не герой, который ворвался в замок спасать принцессу от дракона. Ты бизнесмен, который совершил выгодную сделку. Ты обменял жизни сотен людей в Нортвуде, их спокойствие и их налоги на одну девчонку из неблагополучной семьи. Она спрыгнула со стола, морщась от боли, когда кровь прилила к кистям. — Меня ж не оставят в покое после этого, верно? Я теперь — собственность клуба, Джекс. Самая «дорогая» вещь, которую SAMCRO когда-либо приобретал. — Фиона, это не так... — Джекс сделал шаг к ней, пытаясь коснуться её плеча, но она отшатнулась. — Так. Потому что «Сыны» ничего не делают бесплатно. И теперь, когда я буду ходить по этим улицам, я буду знать: за каждый мой вдох кто-то в Нортвуде заплатит Альваресу. Она посмотрела на свои забинтованные запястья — белые полоски на фоне её грязной, порванной одежды выглядели как кандалы. — Поздравляю с приобретением, Джекс Теллер. Надеюсь, я стоила этих гектаров. Она прошла мимо него, оставив его стоять посреди кухни с окровавленным ватным тампоном в руке. В ту ночь Джекс впервые понял, что вернуть её домой и вернуть её сердце — это две абсолютно разные, возможно, невыполнимые задачи. Джекс стоял неподвижно, глядя на закрывшуюся дверь. Тишина, воцарившаяся на кухне,  давила на него как бетонная плита. На столе остался клочок пропитанной антисептиком ваты с бурыми пятнами её крови. Блондин медленно опустился на ближайший стул. Нашивки на его жилете, которые он всегда носил с гордостью, теперь казались ему чужими. «Ты меня купил», — её голос всё ещё звенел в ушах. Джекс закрыл глаза, и перед внутренним взором всплыла карта Чарминга. Северные территории. Нортвуд. Он действительно отдал их Майанцам. Он видел в этом тактическую победу — обмен земли на жизнь. Но Фиона, со своей пугающей прямотой Галлахеров, содрала с этой сделки весь «героизм», оставив только грязную коммерцию. Но самое страшное было не в её гневе. Самое страшное было в её осведомленности.... Она слушала. Она видела. И она была слишком умна, чтобы не сложить два плюс два. Она поняла, что клуб готов пойти на мир с врагом ради прикрытия своих грехов. Джекс сжал кулаки так, что затрещали суставы. Если она знает, что Тиг нажал на курок по приказу Клэя...  что это была ошибка, которую клуб спрятал под слоем лжи... Джекс знал, как работает мозг Клэя. Для отчима люди делились на две категории: «свои» и «проблемы». И как только Клэй осознает, что Фиона владеет правдой, способной развалить SAMCRO к чертовой матери, она мгновенно перейдет во вторую категорию. — Черт... — выдохнул Джекс в пустоту. Для Клэя не имело значения, что Джекс любит Фиону. Клэй уже один раз санкционировал убийство жены члена клуба ради безопастности и статуса. Смерть гражданской девчонки из бедного района, чей отец — вечный пьяница, наркоман и дебошир, даже не вызовет у Морроу колебаний. Это будет просто еще одна «уборка территории». Джекс понял, что совершил фатальную ошибку: он выставил Фиону на витрину под прямой прицел Клэя. Фиона была права во всем. Она стала свидетельницей крупной заварухи, носителем секрета, который может стоить жизней. И в мире Чарминга, где правит «Жнец», такие свидетели долго не живут. Резкая вибрация телефона на деревянной столешнице выдернула Джекса из размышлений и он вздрогнул, выходя из оцепенения. На экране высветилось имя, которое он сейчас хотел видеть меньше всего. КЛЭЙ. Джекс помедлил пару секунд, прежде чем поднести трубку к уху. — Да, — коротко бросил он. — Ты дома? — голос Клэя был хриплым, спокойным, но в этой интонации Джекс безошибочно уловил гул надвигающегося шторма. — Да. Только что закончил... с делами. — С делами или с Фионой? — последовала короткая пауза, в которой послышался щелчок зажигалки. Клэй затянулся. — Слушай меня внимательно, парень. Я не стал поднимать этот вопрос за столом. Не хочу, чтобы ребята начали дергаться или задавать лишние вопросы Тигу. Лишний шум нам сейчас ни к чему. Джекс почувствовал, как в желудке завязывается тугой узел. Клэй не выносит вопрос на голосование не из милосердия. Он делает это, чтобы оставить себе пространство для маневра. Чтобы это не было «делом Клуба», а осталось «проблемой семьи», которую можно решить тихо. — Ты о чем? — голос Джекса звучал ровно, хотя пальцы, сжимающие телефон, побелели от напряжения и казалось вот-вот раскрамсают трубку на куски. — Не прикидывайся идиотом. Она уже перестала быть просто подружкой, в обществе которой можно отвлечься от наших разборок. Она провела у Альвареса слишком много времени. Майянцы любят поболтать, когда думают, что их никто не слышит. А Фиона... она умеет слушать и далеко не глупая. Она знает про Донну. Знает, что это не была разборка отнюдь не по ошибке, и знает, чья рука была на руле. — Она будет молчать, — отрезал Джекс. — Я ручаюсь за неё. — Твоё обещание не спасёт её, если вдруг решит открыть рот, — голос Клэя стал жестче. — Сейчас она — свидетель. А свидетели — это трещины в фундаменте. Рано или поздно дом рухнет. Джекс почувствовал, как в нем закипает ярость, смешанная с первобытным страхом за Фиону. — Толкьо попробуй.... — Послушай меня! — перебил его Клэй. — Я даю тебе шанс. Только потому, что я уважал твоего отца и ценю тебя. Но я не позволю одной девчонке пустить под откос всё, что мы строили годами. Если ты не хочешь, чтобы Тиг или Хэппи получили приказ «зачистить хвосты», ты найдешь к ней подход. — Какой еще подход? — выплюнул Джекс. — Она должна быть в поле зрения. Постоянно. Ты должен сделать так, чтобы она не просто молчала, а чувствовала себя частью нас. Купи её, очаруй, привяжи к себе — мне плевать, как ты это сделаешь. Но если она сделает хоть шаг в сторону полиции или начнет с кем-то трепаться... я не стану спрашивать твоего разрешения, сынок. Джекс молчал, глядя на пустой коридор, по которому только что ушла Фиона. Слова Клэя подтвердили худшие опасения. Она была для них товаром, а теперь стала мишенью. — Джекс? — надавил Клэй. — Я понял. Будет сделано. — Хорошо. Потому что я не хочу терять тебя из-за того, что ты, видите-ли втрескался а затем не смог удержать собственную бабу в узде. Доброй ночи. Послышались гудки. Сердце колотилось отдавая в ребра, как пойманная птица. Чтобы Фиона осталась жива, Джекс должен был стать её «тюремщиком». Он должен был убедить её остаться рядом, в самом эпицентре лжи и насилия, от которых она так отчаянно пыталась сбежать. Он понимал: Клэй не просто «дал шанс», а расставил ловушку. Если Джекс не сможет её контролировать, он сам станет виновником её гибели....