Глава 14

Проснулась с застрявшим криком в груди, влажными от слез глазами и неприличными ругательствами, вертящимися на кончике языка. Тяга затянуться сигаретой преследовала на протяжении, еще как минимум, десяти минут.  Еще некоторое время испуганно оглядывала окружающее пространство, пытаясь вспомнить, где находилась. Сонно потерла влажные глаза и уши, за которые затекли слезы. Сердце бешено колотилось в груди, шея разрывалась от пульса, а кровь в ушах стучала с учащенной скоростью. Пальцы дрожали, в груди все еще была отдышка, словно я не спала на диване, а пробежалась километр другой.  Он не снился уже довольно продолжительное время.  В основном, портил мои сны в дни или недели стресса: во время школьных экзаменов, сессии в университете и защиты диплома. Он был моим личным сонным параличом, доводящим до панической атаки.  Где-то в сумке уже продолжительное время вибрировал телефон. Его вибрация была так настойчива, что мне стало интересно, кто был таким настырным. Поглядела на экран — я беспробудно проспала до трех часов дня. А после на имя, и ничуть не удивилась напору звонившего.  — Анфиса, твою мать! Ты куда пропала?! — прокричала в трубку подруга так, что пришлось отодвинуть телефон от уха, чтобы барабанная перепонка осталась в целости и сохранности.  — Я… спала, — честно ответила сонным голосом. — А что случилось? Что-то срочное? Ржевская на другом конце провода удивленно фыркнула. А на заднем плане раздавалась едва уловимая музыка и голоса девчонок. Вероятно, она была в баре. — Поздравляю тебя, ты все проспала, подруга! Ты где вообще? — Сняла квартиру недалеко от дома, — призналась, подавив очередной зевок.  А затем подошла к окну в зале. Там напрочь отсутствовали шторы, а на подоконнике стоял старый полуживой кактус в пластмассовом зеленом горшке.  — В смысле? — недоумевала подруга. В трубке раздалось шуршание — Кристина начала что-то жевать, причмокивая с аппетитом. — От ментов прячешься что ли? — Ну типа того… — отозвалась лениво, тяжело вздохнув.  — Короче, давай это… сопли не жуй и дуй ко мне. Заодно развеешься. Обсудим твой допрос, и вообще че дальше делать будем, — настойчиво произнесла подруга. — И это… пока ты дома, новости включи. Там твой Олег… Ну, в общем, сама все увидишь. Не успела она договорить, как я уже начала искать пульт от плазменного телевизора, висящего на стене напротив. Бросила телефон на расстеленный диван, открывала ящик за ящиком в белой стенке под телевизором, пока в одном из них не отыскала пульт. Как только взяла его в руки, уловила, как под ним мирно сидела парочка рыжих тараканов. Они тут же ошалело разбежались в разные стороны вглубь стенки, скрываясь в темноте.  — Твою мать! — крикнула, испуганно дернувшись назад.  Сердце вмиг подскочило в груди, и я недовольно поморщилась. С детства боялась ползающих, летающих и усатых всех видов. Поэтому брезгливо толкнула ящик ногой, и он тут же с грохотом захлопнулся.  Пару нажатий на кнопки, и на большом экране телевизора загорелась яркая рекламная картинка на развлекательном канале. Со скучающим видом переключала один канал за другим, и наконец, наткнулась на знакомую ведущую. Телевизор транслировал очередной федеральный канал с негативными новостями. Так как время было ровно три часа дня, девушка по ту сторону экрана повторяла утренние новости.  Мир вокруг сузился до стального женского голоса: — Следственный комитет России объявил в федеральный розыск подозреваемого в убийстве двух и более лиц — Власова Олега Вячеславовича 1982 года рождения. Преступник, которому уже успели дать прозвища «Иркутский маньяк», «Сибирский душитель» и «арийский убийца», держит в страхе всю Сибирь на протяжении, как минимум, десяти лет. Жертвами серийного убийцы считаются более семи человек — девушки до двадцати четырех лет, прежде всего блондинки с голубыми глазами. Сотрудники следственного комитета просят оказать содействие в поимке гражданина. На вид подозреваемому сорок-сорок пять лет, рост сто восемьдесят сантиметров, зеленые глаза, волосы темные, особых примет не имеет. Если вы располагаете информацией о местонахождении скрывающегося от правоохранителей гражданина, звоните по номеру телефона, указанного на экране, или в полицию на пульт 102.  Внутри все похолодело, а руки поразила мелкая дрожь. Я обессиленно плюхнулась на диван, уставившись на телевизор как завороженная.  Перед глазами мелькали кадры здания Следственного управления СК по Иркутской области. А сразу после появились две фотографии Олега: одна с его паспорта, а другая свадебная, где он был изображен в сером клетчатом костюме-тройке с розовой бутоньеркой в кармане. Это была наша совместная фотография, где он с нежностью приобнимал меня за талию. Телевизионщики полностью заблюрили мое лицо, половину свадебного платья и даже наши имена, красовавшиеся на фотозоне над нашими головами.  Очнулась, когда краем уха уловила не прекращавшиеся звуки уведомлений на телефоне. Только благодаря им, я вдруг осознала, что впервые за три года вновь начала грызть ногти. Зубы уже продолжительное время нервно клацали по длинным миндалевидным ногтям с гель-лаком в виде нежного френча, который я сделала специально для свадьбы. На экране смартфона высвечивались сообщения одно за другим с раздражающим содержимым. Они были схожи в контексте написания и приходили во все разные соцсети с пугающей скоростью: «Анфиса, привет, я только что видела твоего мужа по телеку! Это не шутка?!». «Ростовецкая, охренеть! Че происходит там у тебя? Полчаса назад в общедомовой чат прилетели фотки тебя и твоего мужа, мол, его в маньяки приписали. Я чуть не родила, пока искала твой акк, чтобы написать тебе. Ты же должна была замуж выйти вчера?! Кстати, поздравляю со свадьбой!». «Анфиса, это пиздец! Фотки твоего Олега гуляют по всем чатам города! Срочно отпишись!!! Скажи, что это тупая шутка!!!!! Я не усну, если не получу твой ответ, Ростовецкая!!». «Ростовецкая, я сейчас охуел так, как не охуевал, когда увидел жену верхом на своем друге. Это внатуре не фейк? Я федеральным СМИ уже лет десять не доверяю. Короче, отпишись, как сможешь». «Анфис, привет. Ты как там? Не знаю, помнишь меня или нет… Мы в одной параллели учились в школе. Только что в наш рабочий чат прислали фотки того самого маньяка. А там ты с ним в обнимку… Я была в ужасе, когда увидела тебя. Подумала, что показалось… Как будет время, отпишись!». «Не буду засорять твои ЛС. Мой дядя адвокат. Если надумаешь, пиши». «Здарова, Ростовецкая. Это Вадик, мы учились в БГУ в одной группе, если вдруг забыла. Короче, тут такая тема… до сих пор в диком ахуе нахожусь. Хотя ты, наверное, уже в курсах. Увидел тебя на тех фотках, ну, которые по инету гуляют. Мне их вообще прислал наш староста группы, Виталик, помнишь его? Вот. Хотел уточнить типа ты, не ты на фотках с тем мужиком. Ты это… короче, как время будет, ответь. Мы уже поговорили с девчонками и пацанами из нашей группы, можем помочь, если что-то понадобится». «Мать, ты че вытворяешь там? Я знатно охренела сейчас. Это типа такой сюрприз мужу на свадьбу устроила?! Нихуевый такой сюрприз получился ахахахах…». «Малышка, мне тааааак жаль… Так хочется поддержать тебя! Неужели это не фейк?! Может какая-то ошибка? Менты часто обвиняют невиновных. Пиши если че, я на связи, помогу чем смогу». Едва пролистала сообщения друзей, одноклассников, коллег, однокурсников и просто знакомых, с которыми не общалась и не виделась несколько лет, так тут же мои соцсети начали атаковать совершенно незнакомые люди. В отличие от знакомых, их сообщения отличались краткостью и лаконичностью: «Тварь, сдохни!». «Сука!!! Да я из-за твоего недомужа подругу потеряла пять лет назад! Как ты могла с ним в одну кровать ложиться?!». «Чем ты лучше него, блядь такая?!». «Вам двоим все вернется в тройном размере… Бог все видит!». «Подстилка маньячная, фуууу!!! По-любому еще сама ему помогала следы заметать!!! Да чтоб ты сдохла, как те невинные девушки!!!». «Адвокатом дьявола будешь?! Мерзкая девка… ты и твой муженек проиграете все суды. Мы добьемся справедливости!!!». «Сука, твой мужик за все ответит…». «Моя сестра убита его руками!!!! От всего сука сердца желаю тебе всего того, через что прошла моя семья!!!». Последнее сообщение болезненно всковырнуло рану, шрам от которой на сердце не зажил до сих пор. Глаза мгновенно защипали от слез, подбородок нервно задрожал. Я тут же не глядя бросила телефон на диван и побежала в ванную. Как только включила свет, несколько тараканов, резвящихся на влажной от капель воды раковине, тут же разбежались во все стороны.  — Отвалите! Я с рыком злости стукнула кулаком по раковине. Боль тут же отозвалась во всей ладони и забинтованным ранам. Слезы безжалостно душили, сердце выскакивало из груди, и я, опасаясь панической атаки, умылась ледяной водой. Затем еще и еще, пока боль не притупилась. А после обессиленно рухнула на пол, беспомощно подогнув колени.  Не знаю сколько прошло времени, пока я сидела и неотрывно глядела в одну точку. Это была дешевая голубая плитка на стене с мелким осколком, в дыре которой мирно образовалась черная плесень. Вытерла слезы и сопли, с какой-то неведомой силой взяла себя в руки и потопала в зал. Телефон время от времени трещал от уведомлений, не переставая. Шмыгнув носом, я вышла из всех соцсетей, стойко выдержав все пришедшие уведомления с пожеланиями смерти от незнакомых людей.  Слезы все еще бесконтрольно катились по щекам. Экран смартфона расплывался перед глазами, и время от времени на нем появлялись влажные капли. В конце концов, я нашла чем себя отвлечь. Зашла в приложение для заказа продуктов на дом, заказала немного еды, чтобы забить холодильник, также добавила в корзину первое попавшееся на глаза моющее средство для полов, сантехники и плиты. Следом туда полетели стиральный порошок, любимый кондиционер для белья, зубная паста, несколько штук брускового мыла и еще куча всякой мелочевки для личной гигиены и уборки. Напоследок вспомнила про отраву от рыжих и усатых, ненавистных мною, соседей. Курьер позвонил в дверь уже через полчаса, поэтому я тут же приступила к уборке, выключив телефон. Надев резиновые перчатки, я по привычке воскликнула: — Яндекс, включи…  А после опомнилась и тихо выругалась. Умная колонка Алиса, без которой я не обходилась и дня, осталась в нашей квартире. С первых дней ее появления, принципиально не назвала ее именем сестры. Физически не могла произносить ее имя… Досадно выдохнула, открыла моющее средство для плиты и приступила к уборке. Я мыла все, что только поддавалось мытью. Весь кухонный гарнитур, попутно выбросив остатки еды от прежних арендаторов, плиту, хромающий на одну ногу столик, два дешевых табурета, вылизала полы, и даже покосившийся холодильник со скрипящей дверью. Когда открыла старенькую микроволновую печь с желтыми каплями жира на стенках, чуть не задохнулась от запаха. Вонь стояла такая, будто в ней стухла рыба. Под кухонной мойкой и под мусорным ведром обнаружила омерзительное зрелище — кладбище дохлых тараканов. Я пересилила себя и хоть и не с первого раза, но со второго и третьего убрала их засохшие рыжие трупики с безобразными усищами.  Когда с кухней было покончено, а отрава и ловушки для тараканов были везде расставлены, приступила к санузлу. Унитаз был старенький с желтым намертво пригвожденным известковым налетом. Трубы, которые красовались на всеобщее обозрение, покрылись многомесячным слоем пыли. Узенькая ванна имела шероховатую поверхность, возле слива была небрежно разбита эмаль, а на самой ванне, также как и в унитазе, виднелся желто-оранжевый известковый налет. Толстые межплиточные швы светло-голубой плитки, когда-то бывшие белоснежными, подчеркивали поверхность ванны с желтыми и даже местами черноватыми швами от поселившейся на них плесени. Низ шторки для ванны, на которой было изображено море с белым парусом, тоже облюбовала плесень едва ли не до середины. Поэтому я без раздумий сняла ее и запихнула в стиралку, установив максимальный температурный режим. Стиральная машина недовольно заворчала и забренчала так, будто ее не включали уже пару столетий. Впрочем, она и выглядела как моя ровесница. Я уже настолько привыкла к нашей стиралке с сенсорной панелью, что не сразу и сообразила на какие кнопки нужно было нажать на стиральной машинке с механическим управлением.  Когда весь санузел блестел и пах от моющих средств, а отрава для тараканов расставлена на каждом углу, я приступила к коридору, и сразу после к гостиной. Нет, я никогда не была фанатиком абсолютной чистоты. Уборка с самого детства помогала справиться с тревожными мыслями. Не понимала, как это работает, но снова и снова приступала драить нашу детскую комнату, а иногда и всю заляпанную квартиру матери. Словно наведя порядок в доме, я расставляла по полочкам свои мысли. Разум мгновенно очищался, тревога отступала, руки бесконечно работали и не давали голове ни единого шанса на плохие мысли.  Спустя несколько часов, я обработала посеченные осколками ладони, обновила бинты и приготовилась выходить из дома. Затем собрала волосы в низкий хвост, натянула черную неприметную бейсболку и медицинскую маску на нос для конспирации. А затем вспомнила про выключенный телефон.  Пока вышла на улицу, встретившись с летней вечерней прохладой и закатным солнцем, смартфон в руке полноценно пришел в себя после включения. Как только он словил сеть, один за другим посыпались сообщения от неизвестных номеров, которые пришли за все то время, что я посвятила уборке. Едва открыла их прочесть, как позади раздался незнакомый мужской голос: — А я вас видел! Поначалу застыла на месте как вкопанная, но все же нашла в себе силы развернуться. Передо мной стоял местный дворник неопределенного возраста от тридцати пяти до сорока пяти лет. На губах играла блаженная улыбка, а черты его лица были грубыми и неправильными. Губы, потрескавшиеся от ветра, с толстыми корочками и небольшими засохшими кровавыми ранками. Челюсть с неправильным прикусом, передние зубы были кривыми и заметно выпирали при улыбке в разные стороны, черные брови едва заметно соединялись на переносице. Ладонями с рабочими мозолями он стиснул метлу, чуть облокотившись об нее.  — Вы же вчера заехали, да?  Мысленно выдохнула. Неужели паранойя достигла того уровня, что я стала бояться случайных прохожих? Понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что у мужчины были проблемы с речью. Он с трудом выговаривал некоторые буквы, картавил и чутка шепелявил. Не нужно было иметь медицинское образование, чтобы заметить, что он имел несколько диагнозов и стоял на учете по инвалидности.  — Да, вы очень внимательны, — неловко произнесла я, собираясь развернуться.  — А я всех жильцов здесь знаю и сам в этом доме с мамой живу, — сообщил он добродушным голосом пятилетнего ребенка. — Вы всегда в маске ходите? Боитесь заразиться новомодной болезнью? Я сжала челюсть, повернувшись к мужчине обратно. Не могла проигнорировать и так просто уйти от него. Было очевидно, что он блаженный и просто отвернуться от него, сделать вид, что его не существовало или грубо ответить, я не имела морального права.  Неловко почесала затылок, сжав телефон с горящим экраном в руке.  — Да, у меня слабый иммунитет.  — Понимаю вас. Меня Павлик зовут, а вас? — невинно спросил мужчина с лучезарной улыбкой на устах. Он с надеждой глянул мне в глаза, словно маленький ребенок, просящий игрушку.  — А я… меня зовут Алиса, — ответила первое, что пришло в голову. Называть настоящее имя было опасно. — Мне нужно идти.  Дворник понимающе закивал, чуть ли не наклоняясь всем телом вперед.  — Приятно познакомиться, Алиса и до встречи! Не успела я мило улыбнуться, вовремя осознав, что Павлик не увидит мою улыбку за маской, как на телефон поступил звонок от неизвестного номера. Недолго думая, решила ответить, подумав, что могут звонить из следственного комитета. На том конце провода уловила тонкий женский голосок: — Алло, это Анфиса? — Да, а кто спрашивает? — с опаской ответила, нахмурившись.  — Умри, овца!!! Слышишь?! Ты сдохнешь, как и твой муж!!! Сгниешь в… Голос молодой девушки сорвался на страшный крик, от чего я была вынуждена оторвать динамик от уха и впопыхах сбросить звонок. Дыхание мгновенно участилось. Не могла толком распознать какие чувства одолевали на тот момент. Не то растерянность и страх, не то ужас и ненависть в одном лице. Впрочем, было уже решительно наплевать.  Осталась стоять посреди двора как вкопанная, не в силах сделать и шагу.  Следом поступил еще звонок. На экране высветился незнакомый номер с московским кодом. Несколько раз прошлась глазами по цифрам и только тогда решилась ответить.  — Анфиса? Добрый день. Это следователь Одинцов вас беспокоит, — его голос на контрасте показался до ужаса спокойным и уравновешенным, в отличие от той неадекватной истерички. — Звоню вам по поводу обыска вашей квартиры. Вам удобно сейчас говорить? Сможете ли вы в течение трех дней подъехать… Но, едва услышав его, меня разорвало от злости и непонимания.  — Какого хрена происходит?! — возмущённо воскликнула я в трубку. — Вы не говорили, что на меня обрушится волна необоснованного хейта!  Следователь ответил не сразу. Через мгновение расплывчатый гул голосов на заднем фоне практически утих, и следом раздался едва уловимый дверной хлопок.  — Что случилось? — Что случилось?! — ехидно повторила я. — Почему мне сейчас пишут сотни незнакомых людей, желают смерти мне и моему мужу?! Как они узнали мой номер? Не вы ли обещали сохранить мою анонимность?! — Успокойтесь, Анфиса. Мы со своей стороны сделали все, что было в наших силах. Все остальное дело рук ваших недобросовестных знакомых, которые распространили ваши персональные данные. К сожалению, мы не можем отменить сарафанное радио. Все, что я могу вам посоветовать… — Они без конца названивают мне даже сейчас! — я крикнула, уловив испуганные взгляды прохожей бабушки и местного дворника, и тут же понизила голос. — Что если… что, если они не ограничатся звонками и смсками?!  — Все, что могу вам посоветовать — сменить номер, сообщить его только следствию и самым близким, и удалиться из всех соцсетей, — невозмутимо продолжил старший следователь, не обратив внимания на мое возмущение. — Это мой рабочий номер, запишите его, чтобы знать, кто вам звонит. Я скину вам номера оперативников, они тоже могут набирать вам время от времени.  — Я не… я не понимаю, — растерянно пробормотала уже чуть тише, схватившись за лоб. — Что я им сделала? В трубке раздался тяжелый вздох правоохранителя.  — Анфиса, советую вам успокоиться и не впадать в панику. Я предупреждал вас, что не все граждане воспримут эту новость адекватно. Понимаю, к этому нельзя подготовиться, но прошу вас… держите себя в руках. Они напуганы, их тоже можно понять. Смените номер и обязательно сообщите мне или оперативникам. Вы пока что наш единственный свидетель, и мы не должны упускать вас из виду. Все, что вы сейчас можете сделать — купить симку, не приходить в свою квартиру несколько дней, общаться только с теми, кому доверяете, и по возможности не появляться в людных местах. Скоро эмоции людей поутихнут и станет легче.  Я растерянно и молча кивнула, хоть и понимала, что он не увидит. Затем медленно и протяжно выдохнула, оттянув маску на подбородок, чтобы глотнуть больше воздуха, которого становилось все меньше.  — Анфиса? Его спокойный, невозмутимый и напрочь лишенный эмоций голос, начинал откровенно раздражать. Где взять такие же стальные нервы? — Я… Я поняла вас, — пролепетала тихо, едва слышно.  — Мне все же нужно, чтобы вы подъехали к нам в ближайшие дни, — продолжил настаивать Одинцов, чем еще больше подлил масла в огонь моего разраставшегося раздражения. — Если вас все так же будут досаждать люди, мы можем встретиться с вами на нейтральной территории. Скажем, в заведении, где вам будет более-менее спокойно. А если будет все совсем плохо, я или кто-то из оперативников можем подъехать в место вашего временного проживания. Когда и где вам будет удобно? Нет, никто и никогда из ментов не вступит на территорию моего съемного жилья или, на крайний случай, нашей квартиры, когда я вернусь туда. Никогда и ни за что. Иначе не будет стен, где бы я чувствовала хотя бы относительную безопасность.  Громко выдохнула, с силой стиснула зубы и нервно сглотнула слюну.  — Не знаю… Не хочу никого видеть, — честно призналась, заскрежетав зубами.  — Понимаю. Вы нам нужны с остывшими эмоциями. Поэтому позвоню вам через пару-тройку дней. До встречи, — раздался в трубке осторожный голос следователя. А я задумалась в тот момент: его лицо вообще когда-нибудь проявляет что-то помимо невозмутимого выражения? А голос его всегда такой убедительный, бесцветный и чересчур прохладный?  Я скинула звонок, не попрощавшись. Тут же обратно нацепила белоснежную маску едва ли не на переносицу и поправила козырек бейсболки. Так ощущала себя намного спокойнее. Потребовалось около пяти минут, чтобы переписать в заметки телефоны Кристины, Глеба, следователя и двух оперативников, которые он скинул сообщением почти сразу.  Загуглив ближайший салон сотовой связи, помчалась вниз по шумной городской улице. С каждым шагом, казалось, прохожие странно озирались, словно узнавали во мне меня. Я осознавала, что с бейсболкой и маской это было весьма проблематично, но разбушевавшаяся фантазия делала свое дело. Телефон в кармане завибрировал в очередной раз. Мельком взглянула на звонившего, чтобы не пропустить звонки от близких. На экране высветилось знакомое имя, и я облегченно выдохнула.  — Привет, ты как? — в трубке раздался обеспокоенный голос Глеба.  — Тебе с матами ответить или менее красочно соврать? — съязвила я, уловив привычную усмешку друга.  — Я звонил раз пять еще пару часов назад. Все нормально? Ты на улице что ли? — Иду покупать новую симку, — призналась, остановившись на светофоре. —Какие-то неадекваты прознали мои соцсети и номер телефона. Теперь жизни не дают. Вон, даже сейчас кто-то дозвониться пытается… Кстати, можно купить симку без паспорта? — Это незаконно Анфиса.  — Черт… — пробубнила я, досадно вздохнув.  — Да, я в курсе. Мой телефон до сих пор разрывается от чатов, где обсуждают Олега, — с усталым вдохом сообщил Ермаков. — Твои фотки тоже там мелькают периодически. Кто-то даже скинул фото дома и адрес, где вы живете. Да и в целом, сегодня полицейские машины там весь район на уши подняли. Теперь все знают ваш дом. Не советую тебе появляться там в ближайшее время… мало ли.  — Твою мать… — сквозь зубы процедила, перейдя на другую сторону улицы. — Как прошел обыск? Нашли что-то? — Да ничего интересного. Собрали ваши опечатки пальцев. Мои там тоже были, пришлось потом ехать в отдел и снимать еще и мои опечатки. Взяли парочку окурков с пепельницы на балконе на образец ДНК, ваши зубные щетки, волосы с расчесок. Покопались в мусоре, в грязном белье…Короче, перевернули квартиру вверх дном, там даже яблоку негде упасть, — признался парень скучающим голосом. — Когда вернешься туда, первым делом вызывай клининг. А, ну и машину Олега тоже обчистили. Прежде чем пользоваться ею, нужно свозить ее в сервис и на мойку. Сама понимаешь, они там все разворошили, а обратно ничего не установили… — Это все понятно. А сейф… его трогали? — с опаской спросила я, и брови мои сосредоточенно сошлись на переносице. — То есть, там была крупная сумма денег и… — А, ты об этом, — опомнился Глеб, вероятно, поначалу не поняв к чему я вела. — Можешь не переживать, четыре пачки денег запротоколированы и остались лежать на месте под надежным замком. Правда… менты сломали его, когда открывали, но это не так важно.  Сердце за считанные секунды подскочило к горлу, и меня обдало ледяным потом. — Это… это все? — прохрипела скрипящим голосом с нескрываемой надеждой. — Больше там ничего не было? В трубке раздался вялый смешок.  — Ну да. А ты думала, Олег там миллионы долларов от тебя припрятал? Не переживай. Все, что было, осталось на месте. Как только все закончится, он… Я не распознавала его слов, растерянно остановившись посреди улицы. Все вокруг смешалось в единый поток проезжающих машин, звонко сигналящих друг другу, и мимо проходящих людей, занятых пустыми разговорами. Голос Глеба был настолько далек, что слова его влетали в одно ухо и мигом вылетали из другого, так и не достучавшись до сознания.  После осознания по позвоночнику пробежали неприятные ледяные мурашки, а к горлу подступил тяжкий ком, сглотнуть который я была не в силах.  Улики. Пропали важные улики.