Глава 24. Последний свет

Делаю шаг в слепую бездну Нервной струной дрожит канат К отступлению путь отрезан, и цель ясна

Би-2 – Смертельный номер

Спустя неделю изматывающего пути через бесконечные запутанные тоннели и сырые пещеры Подземья, где не было ни дня, ни ночи, только вечная тьма и капающая вода, они наконец вышли на поверхность и тут же пожалели об этом.   Осквернённые тенью земли встретили их гробовой тишиной. Здесь не было ни привычного шелеста листвы, ни пения птиц или шороха насекомых в траве. Небо над головой не существовало в привычном понимании, вместо него простиралась сплошная пелена из серости. Никакого солнца, никаких звёзд, никакой луны, никакого намёка на свет. Только бесконечная, всепоглощающая тьма, которая не просто скрывала окружающий мир, а словно активно пожирала его, стирая границы между землёй и небом. Деревья вокруг стояли искорёженные: голые, почерневшие стволы тянулись к невидимому небу скрюченными, словно в агонии, ветвями. Кора облезла и свисала лохмотьями, обнажая под ней трухлявую древесину. Некоторые деревья были сломаны пополам, другие наклонились под неестественными углами, но продолжали стоять, как немые свидетели какой-то давней катастрофы. Земля под ногами была сухой и потрескавшейся, покрытой слоем серой травы, которая крошилась в пыль при малейшем прикосновении. Изредка попадались высохшие русла ручьёв, в которых когда-то текла вода, но теперь остались лишь каменистые углубления, заполненные той же серой пылью. Факелы в руках спутников горели тускло и неохотно, словно сама тьма пыталась задушить пламя. Стоило отойти от круга света хотя бы на несколько шагов и тьма начинала пожирать всё живое на своём пути, вытягивая все соки.    — Надеюсь, кто-то запомнил дорогу обратно в Подземье? — нарушил тишину Астарион, оглядываясь на мрачный пейзаж с нескрываемым отвращением. — Потому что я, честно говоря, думал, что после этих прекрасных пещер с его очаровательными светящимися ядовитыми грибочками и дружелюбными двергарами хуже уже просто быть не может.    Он обвёл рукой мёртвые земли:    — Как же чудовищно я ошибался. Это... это новый уровень мерзости, которого я даже себе представить не мог.   — Полностью с тобой согласен, друг, — мрачно поддержал Гейл, поднимая факел повыше и тревожно всматриваясь в непроглядный окружающий мрак, пытаясь разглядеть хоть что-то. — Я читал подробные описания об этих проклятых землях в фолиантах, изучал карты и свидетельства очевидцев... но даже самые красноречивые описания совершенно не передают всей истинной... чудовищности, всего ужаса этого богами проклятого места.   — И это ещё мягко сказано, — отозвалась Шэдоухарт. — Магия здесь течёт неправильно. Я буквально физически чувствую всей кожей, как она давит на меня и пытается задушить.    Рука жрицы непроизвольно легла на амулет Шар на груди, ища защиты.     — Да уж, давит, это точно, — Карлах поёжилась всем телом и нервно почесала свой рог. — Даже моей железяке тут как-то некомфортно. Не нравится мне всё это.    — Цк-ва. Слабаки, — презрительно бросила Лаэзель. — Это просто мёртвая земля. Пересечём её и забудем, как дурной сон.    — "Просто мёртвая земля", — передразнил её Астарион. — Лаэ, дорогая, я сам мертвец уже два столетия, и даже мне тут жутко не по себе.   — Вампир боится тьмы? — Лаэзель усмехнулась. — Как иронично.   — Я не боюсь, я испытываю здоровое отвращение к месту, где даже тени мертвее меня, — парировал он.    — Эти философские споры о степени мёртвости очень увлекательны, — вмешался Уилл, — но предлагаю поберечь силы. Неизвестно, что нас ждёт впереди, а болтовня сейчас отвлекает от опасностей.  Постепенно разговоры стали затихать. Гнетущая атмосфера осквернённых земель давила на спутников всё сильнее с каждым шагом, высасывая не только силы, но и желание говорить.

***

 

Следующие несколько часов напряжённого пути прошли в молчании, как вдруг Гейл внезапно остановился как вкопанный.   — Подождите все, — произнёс он, присаживаясь на корточки и приглядываясь вниз.   — Что там такое? — Лаэзель мгновенно достала меч из ножен, занимая боевую стойку, её золотые глаза прищурились, сканируя тьму. — Враг? Засада? Нежить?   — Нет-нет, всё в порядке, — Гейл махнул рукой. — Просто... посмотрите на это чудо.   Он указал пальцем вперёд. Там, скромно прижавшись к покрытому трещинами основанию почерневшего дерева, упрямо рос одинокий небольшой цветок с фиолетовыми лепестками, которые мягко светились в кромешной тьме.   — О, это же редкая ночная орхидея, — с удивлением заметила Элис, присев рядом с волшебником и всматриваясь в цветок. — Я думала, что они не растут в таких проклятых местах. Им же нужна живая земля.    — Ты права — не должны расти, — волшебник осторожно сорвал цветок, придерживая тонкий стебель двумя пальцами, словно боялся повредить. — Это невероятно с точки зрения ботаники и магии. Настоящее чудо природы. Жизнь, настоящая упрямая жизнь посреди этого... царства вечной смерти.   Гейл встал на ноги, несколько секунд изучал светящийся цветок в руке, затем решительно повернулся лицом к Шэдоухарт и протянул ей орхидею.   — Э-это... это для тебя, — произнёс он с робкой улыбкой, слегка подрагивающим голосом.   — Для меня? — удивлённо переспросила жрица, подняв тонкие брови вверх. — Почему именно для меня, Гейл?   — Потому что... — волшебник замялся на миг, — ночной цветок, который цветёт в темноте, для той, кто сознательно выбрала служение тени, как своё призвание. Мне показалось это... символичным.    Он смущённо опустил взгляд. На обычно бледных щеках Шэдоухарт мгновенно проступил яркий румянец, отчётливо видимый даже в тусклом свете факелов. Она очень аккуратно взяла орхидею из его протянутой ладони.   — Спасибо тебе, Гейл, — произнесла она необычно мягко с теплотой в голосе. — Это очень… мило с твоей стороны.   Она поднесла цветок ближе к лицу, вдыхая его едва уловимый аромат.   — Да не за что, просто... — ответил волшебник, смущаясь под пристальными взглядами спутников, — цветок уникальный, и я… я сразу подумал, что тебе он понравится. Т-ты ведь вроде бы когда-то вскользь упоминала, что эти орхидеи тебе нравятся, правда? Или я что-то путаю? — Нет, ты всё правильно помнишь, — Шэдоухарт прижала цветок к груди. — Я действительно это говорила. Не думала, что ты запомнил такую мелочь.   — О-о-о! — протянула Карлах, расплываясь в самой широкой и хитрой ухмылке во весь рот. — Ну-ка, ну-ка! Смотрите-ка все сюда! Какой у нас тут объявился застенчивый романтик! Не ожидала от тебя такого, зубрилка!   — Карлах, это просто... ботанический интерес и не более того... — пробормотал Гейл, начиная нервно теребить край своей помятой фиолетовой мантии, не зная, куда деть руки. — Редкий экземпляр, научная ценность, ты же понимаешь...   — Ага, ботанический, конечно-конечно, — откровенно не поверив ни единому слову, хихикнула довольная тифлинг. — Гейл, друг мой, ты сейчас весь красный, прямо как моя родная кожа. Даже краснее, пожалуй.   — Я не... это просто от жары… мне просто жарко от факела... и от ходьбы... — лепетал маг, теряясь.   — Ну да, ну да, от факела, — Карлах громко хлопнула себя широкой ладонью по мускулистому бедру. — Во всём виноват факел! А Шэдоухарт, выходит, тоже от этого коварного факела так покраснела и смущается, да?   Жрица поспешно отвернулась в сторону, пытаясь спрятать проступающую на лице улыбку:   — Карлах, пожалуйста, хватит уже...   — Что "пожалуйста"? — тифлинг обвела насмешливым взглядом всю притихшую группу. — Я же просто вслух говорю очевидные факты! Вот честно! У нас тут уже давно не отряд приключенцев, а самое настоящее сборище влюблённых парочек!   — Карлах... угомонись уже. Опять начинаешь до всех докапываться, — предостерегающе начал Уилл.   — Да ладно вам всем! — она размахивала руками, совершенно не собираясь останавливаться. — Ну что я такого говорю?! Гейл дарит красивые цветочки Шэдоухарт и краснеет, как школьник! Астарион и Элис постоянно играют в гляделки, когда наивно думают, что никто не видит! Что у нас будет дальше в программе? Может, наша суровая Лаэзель неожиданно начнёт по ночам писать страстные любовные стихи? Ха-ха-ха.   — Чк-к! — гневно прошипела гитьянки. — Я сломаю тебе обе руки в трёх местах и вырву твой болтливый язык с корнем, если ты немедленно не прекратишь нести всю эту чепуху, тифлинг!   — Видали?! Даже наша неприступная Лаэ эмоционально реагирует на тему! — ответила Карлах, наслаждаясь моментом. — Это о многом говорит!   — Мы совершенно не переглядываемся, — встрял Астарион, не глядя в сторону Элис, делая вид, что он изучает свои безупречные ногти.   — Оу, не переглядываетесь, говоришь? — тифлинг ухмыльнулась ещё шире. — Значит, я, выходит, просто слепая конченая дура с галлюцинациями в голове… Клыкастик, ты буквально вчера вечером целых сорок минут не отрываясь пялился на неё, пока она чинила свой посох! Я даже засекала время!   — Я не пялился, — он оскорблённо выпрямился, вскинув подбородок к небу. — Я наблюдал за процессом ремонта. Это совершенно разные вещи, дорогая.   — И-и-и? Какая именно разница? — с наигранной невинностью в голосе поинтересовалась Карлах, хлопая ресницами. — Будь добр, объясни мне, недалёкой женщине.   — Наблюдение — это объективная и беспристрастная оценка происходящего вокруг, — начал умничать Астарион. — А пялиться — это... это... — он запнулся, придумывая отговорку, — это совершенно другое. Боги всемогущие...   — Ага-ага, другое, поняла, — Карлах подмигнула смущённой Элис. — Слышала, искорка? Наш бледный красавчик тебя, оказывается, объективно оценивает с научной точки зрения! Как романти-и-и-чно!   Щёки Элис моментально вспыхнули жаром и порозовели:   — Так, я вижу, ты сегодня в ударе, подруга, — фыркнула она, нарочито надувая щёки, словно обиженный маленький ребёнок. — Может, уже хватит так бесцеремонно цепляться ко всем нам? Дай нам спокойно вздохнуть! И вообще, есть и другие темы для разговоров.    — Да ладно вам всем обижаться! — Карлах примирительно подняла руки. — Я же совершенно не со зла это всё! Просто искренне хотела немного разрядить гнетущую обстановку, поднять вам настроение... А то мы все тут бредём мрачнее самой тучи.   Она театрально вздохнула, не дожидаясь ответа:   — Ой, всё. Ну вас в пекло. Буду теперь молчать, как рыба в пруду... И чего это я тут постоянно одна вас всех развлекаю, стараюсь? Неблагодарные вы.   — Мы искренне верим в чистоту твоих намерений, Карлах, — с тёплой улыбкой ответила Шэдоухарт, ласково похлопывая тифлинга по широкому плечу. — Просто иногда тебя, признай, слегка заносит в сторону.   — Ну спасибо! Хоть кто-то мне верит! И не заносит меня, просто я слишком общительная. — Карлах довольно хмыкнула.   Напряжение в группе заметно спало. Элис украдкой взглянула на Астариона. В этот же момент он тоже посмотрел на неё. Их взгляды встретились на секунду и оба быстро отвернулись в разные стороны.   — Кхм-кхм… ладно, хватит стоять на месте, — решительно сказала Элис, стараясь вернуть всех к делу. — Нам нужно двигаться дальше и поскорее найти Лунные Башни, чтобы наконец выяснить, как нам избавиться от этих чёртовых паразитов.   — Полностью согласен с тобой, — поддержал Гейл. — И желательно найти укрытие до... — он посмотрел на небо, — ...ну, до того момента, когда станет ещё хуже. Если это вообще возможно в этом месте.  

***

  Спутники двинулись дальше вглубь проклятых земель, и спустя ещё час утомительного пути впереди наконец показалось нечто отличное от бесконечной равнины. Слабое серебристое свечение, пробивающееся сквозь густую тьму.   — Смотрите, — тихо сказал Уилл, указывая вперёд. — Там что-то есть. Какое-то свечение.   Подойдя ближе, они увидели большой мерцающий купол из серебристой магической энергии, под защитой которого находились несколько уцелевших построек.   — Наконец-то хоть какое-то укрытие, — с облегчением выдохнула Карлах. — Я уж думала, мы так весь день и будем бродить в этой мерзкой тьме.   — О, это же магический барьер, — Гейл прищурился, изучая купол. — Его явно кто-то поддерживает изнутри.   — Надеюсь, кто-то дружелюбный, — пробормотал Астарион. — Хотя в моей жизни дружелюбные незнакомцы в проклятых землях встречаются крайне редко.   — Узнаем, только если подойдём, — решительно сказала Элис. — Идёмте посмотрим, что там такое.

***

Отряд осторожно, держа оружие наготове приблизился к куполу. Когда они переступили границу магической защиты, разница стала ошеломляющей. Тьма здесь всё ещё присутствовала, окружала купол со всех сторон плотной стеной, но больше не давила так удушающе, не пыталась активно высосать жизнь из каждой их клеточки. — Невероятно, — восхищённо выдохнул Гейл, останавливаясь сразу за границей барьера и с интересом разглядывая переливающуюся магическую энергию купола. — Такой мощный защитный барьер, и настолько стабильный! Это требует колоссальных затрат энергии и постоянной концентрации. Кто бы ни поддерживал его, это мастер высочайшего уровня... Не успел он договорить, как внезапно, словно из ниоткуда, со всех сторон появилось сразу несколько вооружённых до зубов людей — воины в потрёпанных, но крепких доспехах, со шрамами на лицах и настороженными, измученными взглядами. Они окружили отряд плотным кольцом, направив на них мечи и натянутые луки. — Стоять! Ни с места! — рявкнул высокий мужчина с седеющей бородой, выставив вперёд длинный меч. — Оружие на землю! Немедленно! — Руки так, чтобы мы видели! — крикнула женщина-лучница, целясь прямо в голову Карлах. — Кто вы такие?! — требовательно выкрикнул ещё один воин, молодой человек с глубоким шрамом через всё лицо. — Как нашли это место?! Отвечайте быстро! Спутники сгруппировались, руки потянулись к оружию. Лаэзель уже начала выхватывать меч, оскалившись. — Стой, — тихо, но твёрдо сказала Элис, останавливая гитьянки жестом. — Не начинай бой, пожалуйста. Эльфийка медленно вышла вперёд с поднятыми руками. — Мы не враги, — громко произнесла она, обводя взглядом окруживших их воинов. — Мы просто путники. Заблудились в этих проклятых землях, случайно наткнулись на ваше убежище. Мы не знали, что здесь кто-то есть. — Случайно? — недоверчиво переспросил бородатый воин, не опуская меча. — В Тенях никто случайно не блуждает! Все, кто здесь — либо мертвецы, либо служат Абсолют! — Мы ни те, ни другие, — спокойно ответила Элис, стараясь не делать резких движений. — Даю слово. Вдруг толпа вооружённых людей слегка расступилась, пропуская вперёд ещё одну фигуру. Женщина вышла из-за спин защитников неторопливой, но уверенной походкой — каждое движение говорило о десятилетиях опыта в битвах. Она была среднего роста, крепкого, атлетического телосложения — фигура закалённого воина, несмотря на явно немолодой возраст. Серебристые волосы средней длины были распущены, ниспадая на плечи и спину свободными волнами. По бокам шли несколько тонких косичек, заплетённых от висков. Лицо было смуглым, покрытым мелкими морщинками — особенно заметных у уголков глаз и рта. Черты были резкими, выразительными — высокие скулы, волевой подбородок, чуть вздёрнутый нос, придающий облику суровость. На ней был потёртый кожаный доспех тёмно-зелёного цвета. На поясе висело два кинжала. Но самым примечательным были её карие глаза — острые, пронзительные. Они внимательно изучали каждого члена отряда по очереди, не пропуская ни малейшей детали: оружие, стойки, раны, грязь на одежде, выражения лиц. — Я — Джахейра, — произнесла она низким, хрипловатым голосом, в котором слышались годы командования, — главная этого убежища. Её взгляд остановился на Элис. — А ты кто такая, эльфийка? — спросила она жёстко. — И не ври мне. Я насквозь вижу ложь. Вы здесь не просто так ошиваетесь. Элис сглотнула, выпрямляя спину. Врать было бессмысленно — эта женщина действительно выглядела так, словно могла прочитать любую ложь. — Хорошо. Скажу прямо, как есть, — она глубоко вдохнула. — Мы ищем лекарство от паразитов в наших головах. Нас заразили, и у нас мало времени до превращения в иллитидов. Мы идём в Лунные Башни, надеясь найти там... Джахейра резко взмахнула рукой, и из-под ног Элис мгновенно взметнулись вверх толстые, покрытые шипами стебли плюща. Они с ужасающей скоростью обвились вокруг её ног, намертво приковывая к земле, впиваясь шипами в кожу сквозь сапоги. — Так вы одни из них! — яростно выкрикнула женщина, перебив эльфийку. — Союзники Абсолют! Заражённые твари! Я так и знала! — Нет! Подождите! — отчаянно закричала Элис, пытаясь вырваться, но магический плющ держал железной хваткой. Астарион инстинктивно, не думая дёрнулся вперёд на помощь, выхватывая кинжал, готовый разрубить стебли. — Ни шагу, бледнолицый! — холодно бросила Джахейра, даже не глядя на него, но второй рукой уже направляя сгусток магической энергии в его сторону. — Если двинешься ещё хоть на сантиметр — я задушу её насмерть прямо сейчас. И это будет на твоей совести. Плющ ещё плотнее сжал ноги Элис, поднимаясь выше, к коленям. Она закусила губу до крови, сдерживая крик. Астарион застыл на месте, разрываясь между желанием броситься на помощь и пониманием, что это приведёт к её смерти. — Так, послушайте меня внимательно! — выкрикнула Элис, превозмогая боль. — Мы не связаны с Абсолют! Мы не её союзники! Мы даже… чёрт возьми… понятия не имеем, как эта Абсолют вообще выглядит! Ни разу в жизни её не видели! — Ну да, конечно не видели, — презрительно фыркнула Джахейра, не ослабляя хватку. — Классическая ложь заражённых. Все так говорят перед тем, как превратиться в монстров и начать убивать. Думаешь, я впервые слышу эти слова, деточка? — Это правда! — Элис почти плакала от боли и отчаяния. — Мы сопротивляемся! Боремся с червями! Ищем лекарство, а не служим этой твари! — Лжёте, — отрезала женщина. — Все заражённые рано или поздно падут. Лучше убить вас сейчас, пока вы не натворили бед. Рука Джахейры сжалась, готовая произнести смертельное заклинание. И в этот момент из-за спин воинов вдруг раздался звонкий крик: — Джахейра! Нет! Стойте! Они хорошие! Не трогайте их, прошу. Все разом обернулись. Из толпы выбежала девочка-тифлинг, с небольшими рожками и рыжеватыми волосами, собранными в высокий хвост. — Арабелла? — удивлённо переспросила Джахейра. — Что ты... — Они спасли нас! — закричала девочка, подбегая ближе и указывая на Элис. — Эта волшебница! Она спасла меня от Каги и её змеи! Защитила, когда все хотели меня убить! А потом… потом они спасли всю рощу от гоблинов! Слёзы текли по её щекам: — Они не злые! Они хорошие! Пожалуйста, не убивайте их! Джахейра замерла, внимательно глядя на рыдающую девочку, затем перевела взгляд на Элис. — Это правда? — спросила она тише, но всё ещё настороженно. Элис, тяжело дыша от боли, кивнула: — Да. Мы помогли тифлингам и друидам Изумрудной рощи. Спасли их от нападения гоблинов, которые были заодно с Абсолют. Мы сражаемся против культа, а не за него. Джахейра долго и пристально смотрела в глаза Элис, в надежде найти хотя бы крупицу лжи в её словах. Наконец она неохотно развеяла чары. Плющ вокруг ног Элис ослабил хватку, медленно отполз обратно в землю, оставив после себя кровоточащие царапины от шипов. — Если Арабелла говорит, что ты спасла её... — произнесла Джахейра, — ...то, возможно, я поспешила с выводами... Но это не отменяет того факта, что я буду следить за вами. И при малейшем признаке одержимости или предательства — вы все умрёте. Всё ясно? — Да, ясно, — выдохнула Элис, массируя ноющие ноги. — Добро пожаловать в таверну "Последний свет", — сухо произнесла Джахейра. — Единственное убежище в этих проклятых землях. Надеюсь, вы действительно те, за кого себя выдаёте. Она развернулась и направилась обратно к постройкам. — Следуйте за мной. И держите руки так, чтобы я их видела. Отряд медленно двинулся за ней, всё ещё окружённый настороженными воинами с оружием наготове. Арабелла подбежала к Элис, обняла её за талию: — Я так рада, что вы живы! Так рада! Элис слабо улыбнулась, погладив девочку по голове: — Я тоже рада тебя видеть, малышка. Спасибо, что заступилась. — Вы же спасли меня тогда, — просто ответила Арабелла. — Теперь я спасла вас. Мы квиты. И она убежала обратно к своим друзьям, которые стояли в стороне. Астарион тихо прошептал Элис на её эльфийское острое ухо: — В следующий раз, когда ты соберёшься честно рассказывать о паразитах в головах незнакомцам — предупреди заранее. Я подстрахую тебя. — Обязательно это возьму себе на заметку, — смущённо пробормотала она. — Вот и славно, — эльф отступил на шаг, восстанавливая дистанцию между ними.

***

Отряд молча, под пристальными взглядами вооружённых защитников проследовал за Джахейрой вглубь небольшого, но хорошо укреплённого поселения. Магический купол мерцал над головами, отбрасывая мягкое серебристое сияние на всё вокруг — единственный источник света в этом царстве вечной тьмы. Друид привела их к центральному зданию — массивной двухэтажной таверне, которая явно служила главным убежищем и командным центром для всех выживших в этих проклятых землях. Внутри таверна оказалась на удивление уютной, несмотря на окружающий её со всех сторон кошмар. Большой общий зал с высокими потолками, поддерживаемыми крепкими деревянными балками. Стены были сложены из тёмного камня, местами покрытого трещинами, но всё ещё прочного. По периметру зала стояло несколько длинных деревянных столов со скамьями, за которыми сидели измученные, но живые люди — беженцы, воины, маги. Некоторые тихо беседовали, делясь скудными порциями еды. Другие просто сидели, уставившись в пустоту невидящими глазами. Они успели многое повидать и потерять. В дальнем углу располагалась массивная каменная печь, в которой потрескивал огонь, наполняя помещение теплом и светом. Рядом с ним расположились несколько детей-тифлингов, которые грелись у пламени. Вдоль стен были расставлены стеллажи с припасами — мешки с зерном, бочки с водой, ящики с оружием и снаряжением. Всё было организовано чётко и по-военному. У барной стойки, сделанной из дуба, стоял пожилой мужчина с седой бородой, протирающий кружки — трактирщик, судя по виду. Он устало кивнул Джахейре, бросив настороженный взгляд на незнакомцев. Справа от входа вела наверх широкая деревянная лестница на второй этаж, где, располагались комнаты для ночлега. — Располагайтесь, — коротко бросила Джахейра, указывая на свободный стол у стены. — Вам принесут еду. Немного, но хватит, чтобы не помереть с голоду. Она окинула отряд оценивающим взглядом: — Но прежде чем я выделю вам комнаты для ночлега, мне нужно ещё кое-что прояснить у вас. — Её взгляд остановился на Элис. — Ты. Та, что называет себя лидером этой группы. Пойдёшь со мной. Поговорим наедине. — Я... хорошо, — Элис неуверенно кивнула, бросив быстрый взгляд на обеспокоенного Астариона. — Одна, — жёстко добавила Джахейра, перехватив этот взгляд. — Остальные остаются здесь. И не вздумайте устроить какие-либо глупости. Вы окружены опытными воинами, которые без колебаний убьют вас при малейшей угрозе. — Да мы поняли. И угрожать нам вовсе необязательно. — Элис выпрямила спину, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя. Астарион подошёл поближе к эльфийке и сжав её руку тихо прошептал: — Будь осторожна. Элис кивнула и последовала за Джахейрой через зал к небольшой двери в дальнем углу.

***

Джахейра провела эльфийку в маленькую комнатку, похожую на личное помещение, служащее одновременно и кабинетом и спальней. — Садись, — Джахейра указала на стул напротив стола и сама опустилась на свой. Элис послушно села, сложив руки на коленях, стараясь выглядеть спокойной. Друид несколько минут молча изучала лицо эльфийки, пытаясь прочитать каждую её мысль и эмоцию. — Значит, — произнесла она наконец, — ты утверждаешь, что сражаешься против культа Абсолют, несмотря на то, что сама заражена их паразитом. Храбро… Или глупо. — Да сколько можно уже повторять! Нас похитили и насильно заразили, — возмущённо ответила Элис. — Мы ищем способ исцелиться, пока не превратились в склизких монстров. Джахейра потянулась к небольшой полке у стены и достала тёмную бутылку и два простых глиняных кубка. — Вино, — пояснила она, наливая красную жидкость в оба кубка. — Старое, но хорошее. Одна из последних бутылок, что остались у нас. Выпьем. За выживших в этом аду. Она протянула один кубок Элис, пристально наблюдая за её реакцией. Эльфийка осторожно взяла кубок, посмотрела на тёмное вино, покрутила в руках и медленно поставила кубок обратно на стол, не отпивая ни глотка. — Благодарю за предложение, — вежливо сказала она, — но я вынуждена отказаться. Брови Джахейры удивлённо поднялись вверх: — Отказываешься? Почему? Боишься яда? — в голосе прозвучала насмешка. — Я же сама пью из той же бутылки. И гордо отпила из своего кубка. — Я не боюсь яда, — Элис покачала головой, улыбнувшись. — Просто... у меня был неприятный опыт с алкоголем. Я напилась до чёртиков. Последствия были... мягко говоря, ужасными и крайне унизительными. Она поморщилась от воспоминания: — С тех пор я дала себе слово больше никогда не пить ничего крепче воды или травяного чая. И я стараюсь держать это обещание. — А ты умная девчонка, — произнесла она с лёгкой усмешкой, и отставила свой кубок в сторону. Она откинулась на спинку стула: — В вине была сыворотка правды. Старый рабочий способ проверить, лжёт ли мне собеседник или нет. — Ты отказалась. Это показывает либо то, что ты знала о зелье, либо просто следуешь своим принципам... Скажи мне честно, без зелий и магии. Прямо в глаза. Ты служишь Абсолют? Подчиняешься паразиту? Элис встретила её взгляд — прямо, открыто, не отводя глаз: — Нет. Ещё раз повторяю, я сражаюсь против культа. Против Абсолют, кем бы она ни была. Я хочу вырвать этого червя из головы и уничтожить его. Хочу быть свободной и помочь своим спутникам тоже освободиться от него. Джахейра долго не отводила от эльфийки взгляда, затем тяжело вздохнула: — Я верю тебе. Не знаю почему, возможно, старею и становлюсь сентиментальной дурой. Но верю. — Она потёрла переносицу. — Арабелла сказала, что ты спасла её. Рисковала жизнью из-за чужого ребёнка. Это... это многое значит. Друид поднялась со стула: — Ладно. Вы можете остаться здесь на сколько вам потребуется. Я выделю вам комнаты наверху. Но предупреждаю — я буду следить! За каждым вашим шагом. И если хоть один из вас проявит признаки одержимости и превращения... — Да-да, я поняла, — Элис кивнула. — И благодарю за доверие. Знаю, что оно даётся нелегко в такое время. — Доверие нужно заслужить, — сухо ответила Джахейра. — Пока ты просто получила шанс. Не упусти его. Женщина направилась к двери, затем обернулась: — И ещё. Твой бледный друг — вампир. Он знает, что если укусит хоть одного человека в этом убежище, я лично вобью ему кол в сердце? Элис вздрогнула: — Он... он не опасен. Он под контролем. Я за него отвечаю. — Ты за него отвечаешь? — Джахейра усмехнулась. — Я надеюсь, ты понимаешь, на какой риск ты идёшь. Не дожидаясь ответа, она вышла, оставив дверь открытой: — Идём. Покажу вам комнаты. Элис последовала за ней обратно в общий зал.

***

Когда они вернулись, отряд всё ещё сидел за столом, напряжённо ожидая возвращения эльфийки. Астарион первым вскочил, встретив её взглядом, в котором читался беззвучный вопрос: "Ты в порядке?" Она кивнула. — Я дам вам несколько комнат, — объявила Джахейра громко, обращаясь ко всем. — Наверху. Делитесь, как хотите. Утром поговорим о том, что вы собираетесь делать дальше. Она бросила последний предостерегающий взгляд на Астариона: — И помни, мертвец. Одна капля чужой крови — и тебя не станет. Я ясно выразилась? Астарион изобразил невинную улыбку: — Предельно ясно. Я буду паинькой. Обещаю. — Вот и посмотрим, — проворчала Джахейра и ушла, оставив их наедине. — Ну что, — Карлах потянулась, хрустнув позвонками, — кто с кем в одной комнате спать будет? А то я уже наверное месяц, если не больше, не видела нормальной кровати… с лагеря гоблинов. — Девочки в одну, мальчики в другую, — по-деловому предложила Шэдоухарт. — Логично же. — Ску-у-учно, но разумно, — согласилась Карлах. — Я буду с Астарионом, — неожиданно выпалила Элис, и все разом обернулись к ней. — Хо-хо-хо, — протянула Карлах с широченной ухмылкой. — Это... это не то, о чём вы подумали, — щёки Элис покрылись румянцем. — Просто... просто я лучше знаю Астариона… И… и мне с ним комфортнее. Вот и всё. — Ага, комфортнее, конечно, — Карлах подмигнула. — С вампиром в одной комнате комфортнее. Понятно. — Карлах, помолчи, — буркнула Элис, щипая её за бок. — Ладно-ладно, как скажешь, искорка, — Карлах примирительно подняла руки. — Значит, мы, девчонки, в одной комнате. Гейл, Уилл — вы, парни, во второй. А эти двое... — она кивнула на Элис и Астариона, — ...сами разберутся. — Цк-ва, — презрительно фыркнула Лаэзель. — Истики и их странные ритуалы спаривания. Мне всё равно, с кем спать, лишь бы не храпели. — Я не храплю! — возмутилась Карлах. — Ты храпишь, как раненый медведь, — невозмутимо ответила гитьянки. Пока они препирались, Астарион тихо наклонился к Элис: — Уверена? — прошептал он ей на ухо. — Ты понимаешь, что сейчас дала Карлах материал для шуток на целый год вперёд? — Уверена, — так же тихо ответила Элис, не глядя на него. — Как скажешь, дорогая, — он выпрямился. — Я не возражаю против такого... соседства. Трактирщик провёл их наверх по скрипучей деревянной лестнице. Коридор второго этажа был узким, с низким потолком. Несколько дверей вели в небольшие комнаты. — Вот эти три, — указал старик на соседние двери. — Постельное бельё чистое, воду для умывания принесут. Больше ничем помочь не могу — запасы на исходе. — Спасибо, этого более чем достаточно, — поблагодарила Элис. Когда трактирщик ушёл, группа разделилась. Карлах, Шэдоухарт и Лаэзель скрылись в одной комнате. Гейл и Уилл — во второй, бросив напоследок любопытные взгляды на Элис и Астариона. — Ну что, — Астарион толкнул дверь третьей комнаты, — посмотрим на наши королевские апартаменты? — Угу, — кивнула волшебница, проходя в комнату.

***

Комната оказалась небольшой, даже спартанской по обстановке, но на удивление уютной: простой деревянный стул в углу, небольшой потёртый столик с потрескавшейся керамической чашей для умывания и одно узкое окно, плотно занавешенное толстой тканью. Одна свеча на столике давала слабый, мерцающий свет, отбрасывая тени на стены. Но главное — посреди комнаты стояла большая, на удивление роскошная для такого места кровать с высоким деревянным изголовьем, застеленная толстой пышной периной. Несколько мягких подушек были аккуратно сложены у изголовья. Не удержавшись, эльфийка с разбегу, по-детски радостно плюхнулась на кровать всем телом, утопая в мягкости перины, которая приятно прогнулась под её весом, обняв со всех сторон. — Ах, наконец-то! — протяжно простонала она, блаженно зарываясь лицом в подушку. — Мягкая, чудесная, прекрасная кроватка! Как же я по тебе скучала! Думала, никогда больше не увижу ничего мягче камня и сырой земли! Она перевернулась на спину, раскинув руки в стороны: — Ты самая лучшая кровать на свете! Обожаю тебя! Астарион, прикрывший за собой дверь на задвижку, остановился, наблюдая за этой сценой с приподнятой бровью и едва сдерживаемой усмешкой. — Разговариваешь с неодушевлённой мебелью и признаёшься ей в любви? — язвительно протянул он, скрещивая руки на груди. — Кажется, я начинаю всерьёз ревновать к кровати. Она получает больше нежности и комплиментов, чем я за всё наше знакомство. Элис приподнялась на локтях, улыбаясь: — Бу-бу-бу. Опять душнишь! Да после нескольких недель сна на холодном камне в Подземье – это настоящий рай, — она похлопала по перине рядом с собой. — Иди сюда, сам убедишься. Она божественно мягкая. — Божественно мягкая кровать, — повторил он с усмешкой. — Твои приоритеты в жизни поразительно просты и понятны, дорогая. — Простое маленькое счастье, — она пожала плечами. — Мягкая постель, тёплая еда, крыша над головой. Чего ещё желать в таких обстоятельствах? — Например, отсутствия паразитов в голове и угрозы превращения в монстра? — предложил он. — Ой, да брось, — отмахнулась она. — Дай насладиться этим моментом. Хотя бы на время ни о чём не думать. — Твой оптимизм граничит с безумием. Но, признаю, в этом есть своё очарование. — ответил эльф, тихо рассмеявшись. Элис собиралась что-то ответить, но внезапно замерла, нахмурилась. Её рука метнулась к карману в мантии и начала лихорадочно копаться внутри. — Что-то не так? — насторожился Астарион, наблюдая за её озадаченным выражением лица. Элис выпотрошила содержимое кармана на кровать: несколько медных монет, обрывок верёвки и маленький кусочек уголька для записей. — Хм-хм-хм, — она недоуменно нахмурилась ещё сильнее, проверяя другие карманы. — Очень странно. — Что именно странно? — Астарион старался, чтобы его голос прозвучал максимально равнодушно. — Что ты потеряла? — Доброгриб пропал, — озадаченно сказала Элис, всё ещё перебирая содержимое карманов. — Тот самый, что нам дал Владыка. Я же точно помню, на все сто процентов из ста, что аккуратно положила его именно в этот карман. Даже проверяла его периодически в дороге. А теперь его нет… Она посмотрела на Астариона: — Ты случайно не видел? Может, я где-то его выронила? Астарион на долю секунды замер. Элис, глядя на него, уловила напряжение в плечах, лёгкую скованность движений. Эльф небрежно пожал плечами, не поворачиваясь к ней лицом: — Ты наверняка где-то его выронила по дороге, — произнёс он, стараясь звучать убедительно. — Мы сколько мест прошли… А впрочем, какая разница? Это же просто ерунда, совершенно бесполезный кусок гриба. Зачем он вообще тебе был нужен? Элис заподозрила что-то неладное. Она уже открыла рот, чтобы спросить напрямую, но в последний момент передумала. — Наверное, — нехотя согласилась она, откладывая тему. — Выронила где-то. Жаль, конечно. Мне хотелось изучить его свойства. — Вот именно, жаль, — поддержал эльф. — Ну что, может, хватит рыться в карманах и начнём наконец готовиться к отдыху? День был длинным и крайне утомительным. Он наконец обернулся к ней, и на его лице была самая обычная непринуждённая улыбка. — Да, ты прав, — она отложила содержимое карманов на столик. — Пора отдохнуть.

***

Пару часов они были погружены в свои занятия, каждый находился в своём маленьком мире. Астарион устроился на простом деревянном стуле у стола. Перед ним лежала потрёпанная "Некромантия Тхая", найденная в заброшенной деревушке, оккупированной гоблинами. Страницы были исписаны мелким, витиеватым почерком на древнем языке, но он кропотливо разбирал символ за символом, впитывая знания. Пальцы медленно скользили по пожелтевшим страницам, губы беззвучно шевелились, повторяя сложные формулы. Иногда он останавливался, хмурился, перечитывал абзац заново, делал какие-то пометки на полях своим изящным почерком. Элис же стояла у единственного окна, отодвинув край плотной шторы. Её взгляд был устремлён внутрь, в свои мысли. Она думала о произошедшем сегодня — о Джахейре и её недоверии, об Арабелле и её спасительном вмешательстве, о том, как тонка была грань между жизнью и смертью в тот момент, когда плющ чуть не придушил её. Думала о том, как Астарион попытался защитить её, не думая о последствиях. От этой мысли в груди становилось невыносимо тепло. Она обернулась, посмотрела на него. Астарион сидел, полностью поглощённый чтением, свет свечи мягко освещал его точёный профиль, белокурые волосы. Он выглядел сосредоточенным и спокойным — редкое состояние для него. Прошло ещё несколько минут тишины, которую прерывало лишь потрескивание свечи, шелест переворачиваемых страниц и их тихое дыхание. Эльф захлопнул фолиант, устав от чтения, и потянулся, как кот после долгого сна, разминая затёкшие плечи. Поднявшись со стула, он смотрел на спину волшебницы, на то, как она неподвижно стоит у окна, обняв себя за плечи тонкими руками. «Когда это началось? Когда она перестала быть просто удобным инструментом выживания, средством к цели, и стала... важной? Когда её голос стал тем, что я жду услышать? Когда её присутствие рядом стало необходимостью, а не помехой?» Несмотря на леденящий страх, несмотря на каждый инстинкт самосохранения, кричащий "беги", он всё равно решил подойти к ней поближе. Ноги сами несли его вперёд. — Элис, — тихо, почти нежно позвал он, и собственный голос прозвучал для него непривычно мягко, открыто. Она вздрогнула от неожиданности и резко обернулась через плечо. Их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга — настолько близко, что он видел каждую золотистую веснушку, россыпью разбросанную по переносице, каждую тёмную ресничку, обрамляющую широко распахнутые глаза, мерцающий отблеск свечи в глубине изумрудных радужек. Астарион медленно поднял руки и бережно взял её лицо в свои ладони. Холодные, как лёд пальцы легли на разгорячённые щёки, и она застыла в его руках, затаив дыхание. Он наклонился и аккуратно поцеловал её, давая возможность в любой момент сказать "нет". Сначала его губы касались её губ невесомо, мягко исследуя контуры, запоминая форму. Потом осмелели и приоткрылись чуть шире, углубляя поцелуй, прося разрешения войти. Элис ответила на поцелуй — сначала робко, словно не зная правильно ли она это делает. Спустя время она стала увереннее. Её руки обвили его шею, пальцы зарылись в мягкие серебристые пряди, притягивая его ближе, не давая отстраниться. Тело Астариона постепенно прижималось к ней всё плотнее и плотнее — прохладное, твёрдое, но при этом дрожащее от едва сдерживаемого напряжения, от желания, которое он пытался контролировать и не мог. Поцелуй становился всё жарче с каждой секундой. Его руки скользнули с её лица вниз, переключившись на шею, плечи, и наконец сомкнулись на тонкой талии, крепко обнимая и властно прижимая её к себе всем телом. Элис первой оторвалась от его губ, прерывисто дыша, будто пробежала несколько метров без остановки. Положила свою маленькую ладонь ему на грудь, прямо на то место, где находится его мёртвое сердце. — Ты точно этого хочешь? — прошептала она дрожащим голосом. — Не просто... не просто потому что привык так делать? Потому что так было раньше, со всеми остальными? Потому что… э-это механика… Астарион долго смотрел на неё, подбирая правильные слова, которые не будут ложью. — Я хочу этого, — наконец выдохнул он хрипло, и голос прозвучал сорванным. — Хочу тебя. Не потому что привык так делать. Просто потому что хочу лишь тебя. «Правда ли это? Или я снова лгу ей, как лгал сотням до неё? Лгу себе, как делал всегда?» Элис потянулась к его рубашке дрожащими руками. Тонкие пальцы неуклюже расстёгивали мелкие пуговицы одну за другой — лёгкая ткань постепенно расходилась в стороны, открывая её взгляду мраморно-белую кожу и рельефный торс. Астарион стоял совершенно неподвижно перед ней, словно статуя. Когда она наконец полностью стянула рубашку с его плеч и скинула её на пол, он вздрогнул всем телом — как будто даже такое простое, невинное прикосновение к нему всё ещё болезненно отзывалось глухим эхом чужих, безжалостных рук из прошлого. «Касадор. Всегда проклятый Касадор. Даже здесь, даже сейчас, в этот момент близости его тень стоит между нами, отравляя всё». Но он заставил себя не отшатнуться от её прикосновений, как требовало натренированное тело. Вместо этого белокурый эльф ответил взаимностью: его ловкие пальцы быстро нашли тонкие завязки её простой рубашки и развязали их одну за другой, позволяя лёгкой ткани соскользнуть вниз по её рукам, обнажая небольшую грудь. Одним движением, выдающим многолетнюю практику, он стянул с неё брюки вместе с нижним бельём, оставив её полностью обнажённой перед своим взором. Её кожа мгновенно покрылась мелкими мурашками от волнения и от его выразительных рубиновых глаз, рассматривающих её тело. Астарион обнял её за талию двумя руками — холодные ладони легли на тёплую поясницу, и резкий контраст температур заставил её непроизвольно вздохнуть. Он мягко, но настойчиво, не терпя возражений толкнул её назад, направляя к большой кровати. Элис упала на пышную перину спиной, матрас прогнулся под её небольшим весом, а прохладные льняные простыни приятно обожгли разгорячённую кожу. Эльф навис над ней, опираясь на локти, чтобы не придавить её своим весом. И не торопясь начал целовать. Миллиметр за миллиметром спускаясь всё ниже и ниже. Сначала его губы коснулись её тонкой шеи, где прямо под кожей соблазнительно пульсировала вена, зовя его, обещая сладость крови. Затем он переключился на небольшую ямку между выступающими ключицами. Затем покрыл поцелуями нежную грудь. Его губы мягко сомкнулись вокруг одного розового соска — сначала просто бережно обвели его по контуру, потом уверенно втянули в прохладный рот глубже. Язык лизнул затвердевший бугорок и принялся искусно закручиваться вокруг, создавая нарастающее тянущее ощущение. Элис выгнулась навстречу его рту и тихо, прерывисто выдохнула сквозь стиснутые зубы, пытаясь не застонать слишком громко. Её пальцы снова запутались в его серебристых локонах и крепко сжались, притягивая его ближе. Он неторопливо перешёл ко второй груди, уделяя ей абсолютно такое же пристальное внимание, такую же заботу. Потом его губы с наслаждением двинулись ещё ниже по телу, целуя каждое выступающее ребро, каждый изящный изгиб её тела, словно изучая карту. Они прошлись по плоскому животу, который непроизвольно втягивался и вздрагивал от каждого его прикосновения. Он внезапно остановился на небольшом шраме слева, полученным в битве с двергарами. Медленно, почти благоговейно эльф поцеловал его и кончиком прохладного языка прошёлся по всей его длине, как будто искренне пытался стереть его с её кожи, вылечить давнее воспоминание о боли и страхе, которые она когда-то испытала, получив эту рану. Элис резко дёрнулась всем телом, не ожидая от него такого жеста. Дыхание окончательно сбилось, превратилось в частые всхлипы. Астарион раздвинул её стройные ноги и его ладони легли на внутренние, чувствительные стороны её бёдер. Пальцы эльфа чуть дрожали от напряжения, от глубокого страха одним неверный движением всё испортить. Он жестом приподнял её ноги, намекая согнуть их в коленях. Эльфийка, стесняясь, сделала это. Её пятки крепко упёрлись в мягкий матрас в поисках опоры. Он ловко подсунул ладони под её округлые ягодицы, властно впиваясь пальцами в упругую плоть. Затем, слегка приподняв её бёдра, эльф удобно подставил их под свой рот и наклонился ближе к самому соблазнительному месту. Сначала протяжно выдохнул — его прохладное дыхание ощутимо обожгло чувствительную влажную кожу между её ног. Элис судорожно зажмурилась, её пальцы вцепились в простынь. Его язык нежно коснулся её. Она пронзительно выкрикнула его имя и отчаянно попыталась что-то сказать ему: — Что ты де... — но начатые слова безнадёжно утонули, растворились в протяжном, срывающемся стоне, когда он уверенно прижался своими губами ещё плотнее к ней, жадно углубляя этот самый интимный контакт. Его искусный язык медленно продолжал ласкать каждую её складочку. Потом сузился до острого кончика и начал целенаправленно обводить чувствительный клитор — сначала широкими, дразнящими кругами, потом всё более быстрыми, короткими, точными касаниями, постукивая по самой чувствительной точке. Его пальцы под её ягодицами сжались заметно сильнее, почти до грани боли, крепко прижимая её тело к своему рту, не давая ей сбежать от накатывающих волн ощущений, пока она извивалась над ним от нахлынувшего потока чувств. Элис стонала, не сдерживаясь и не пытаясь быть тихой или скромной. Её голос срывался на высоких, отчаянных нотах, пока её тело продолжало извиваться и мелко подрагивать от удовольствия. Каждое его прикосновение сводило её с ума, толкая к краю пропасти. Но когда невыносимое напряжение глубоко внутри неё стало почти нестерпимым, когда внутренние мышцы уже начали предательски сжиматься в явном предвестии близкого оргазма, она вдруг резко выдохнула: — Астарион… Стой... п-подожди... пожалуйста... Белокурый эльф недоуменно поднял голову, оторвавшись от неё. — Что случилось? — его голос прозвучал хрипло. — Тебе больно? Я сделал что-то не так? Элис тяжело дышала, её щёки ярко горели румянцем смущения: — Я... мне просто нужна... одна секундочка... Она с видимым трудом приподнялась на дрожащих локтях и быстро пробормотала короткое заклинание, сделав несложный, но точный жест дрожащей рукой в воздухе. Вокруг всей комнаты мгновенно, как волна разлился слабый голубоватый мерцающий свет — магический защитный барьер, эффективно приглушающий любые звуки изнутри. — Чары полной тишины, — виновато объяснила она, отводя взгляд в сторону. — Чтобы... ну... чтобы нас совершенно точно не было слышно за стеной. Астарион застыл на несколько секунд, переваривая сказанное, потом внезапно рассмеялся: — Как оказывается полезно быть талантливой волшебницей в таких... крайне деликатных ситуациях, — усмехнулся он, и в его алых глазах впервые за долгое время блеснул живой, настоящий огонёк. — Очень практичный подход к проблеме, бусинка. Мне определённо нравится твоя предусмотрительность. — Заткнись уже и продолжай, — выдохнула она, резко падая обратно на мягкие подушки, не в силах больше выдерживать его насмешливый взгляд. Он широко ухмыльнулся и вернулся к так внезапно прерванному занятию.

***

Спустя некоторое время, Астарион оторвался от неё и поднялся выше, нависая над её раскрасневшимся телом. Элис открыла затуманенные глаза и встретилась с его пронзительным взглядом, который просил разрешение на продолжение, на то, чтобы зайти дальше. Она кивнула. Он очень медленно, давая ей время почувствовать каждый миллиметр вошёл в неё одним плавным движением. Элис высоко вскрикнула от внезапного, всепоглощающего ощущения полноты. Она не раздумывая обвила его крепко обеими руками. Её дрожащие пальцы отчаянно впились в кожу его широкой спины, оставляя тонкие красные царапины, которые почти сразу же бледнели, не оставляя следов. Астарион замер внутри неё на мгновение, впитывая каждое ощущение, как её горячее, живое тело плотно обхватывает его. «Она настоящая… Она живая. Это всё настоящее, не притворство. Не бездушная работа по соблазнению жертвы. Она действительно хочет меня. Меня…». Потом он осторожно начал двигаться внутри неё. Медленно сначала, почти нерешительно, словно заново учился этому, выходя из неё почти полностью, оставляя только головку внутри, потом входя обратно снова — глубже, немного увереннее с каждым толчком. Он не отрывал завороженного взгляда от её лица, от её глаз, смотрел прямо в них, не отрываясь ни на секунду. И вдруг он неожиданно замер. На короткую долю секунды ему вдруг показалось, что он вовсе не здесь, не в этой тёплой комнате, не с ней. Что это совсем другие, бездушные руки лежат на его спине, чужое дыхание раздаётся прямо у уха, чужой безжалостный приказ звучит в голове — приказ, который физически невозможно ослушаться. «Касадор. Бесконечные жертвы. Приводи их ко мне. Соблазняй. Обманывай. Делай ровно то, что приказано. Ты вещь. Инструмент. У тебя нет выбора». Давнее, ненавистное прошлое скользнуло по его холодной коже жгучей ледяной тенью — короткой пронзительной вспышкой, но такой невыносимо острой, как тончайшая игла, пронзающая плоть насквозь снова и снова. «Нет. Не то. Не так. Это не очередной приказ хозяина. Это не работа. Это не...». Он моргнул, физически заставляя себя вернуться в реальность, насильно оттолкнуть липкие воспоминания прочь из головы. «Ты здесь. Сейчас. С ней, с Элис. Она зовёт тебя по имени. По твоему настоящему имени, а не по кличке. Никто не стоит за твоей спиной с окровавленным кнутом в руках. Никто не дёргает тебя за невидимые кукольные нити. Это действительно твои собственные руки лежат на её нежных бёдрах. Твоё желание, не навязанное. Твой выбор. Это именно ты сам выбрал быть здесь, с ней. Ты». Элис заметила резкое изменение в нём — его напряжённое лицо было слишком близко к её лицу, она ясно видела каждую тень, каждое болезненное воспоминание, мелькнувшее в глубине его рубиновых глаз. Что-то тёмное и мучительное, что он отчаянно пытался скрыть от неё и не мог. — Что-то не так? — тихо, с обеспокоенностью позвала она, и её голос прозвучал мягко. — Астарион? Он не ответил ей сразу, не мог найти слов. Его дыхание предательски сбилось. Пальцы на её бёдрах судорожно сжались, потом медленно разжались, словно он силой воли заставлял себя ослабить мёртвую хватку. — Астарион? — она настойчивее повторила, тревога в голосе усилилась, и с трудом приподнялась на дрожащих локтях, вглядываясь в его лицо. — Всё... в порядке, — наконец хрипло выдохнул он, но даже ему самому голос показался совершенно фальшивым. — Просто... на секунду задумался. Ничего серьёзного, правда. Ложь вышла слишком гладко, слишком отработанно за долгие годы обмана. Но Элис не стала требовать с него немедленных объяснений и вытягивать правду силой. Только внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, затем кивнула, принимая его слова. Эльфийка успокаивающе провела своей ладонью по его бледной щеке, безмолвно показывая, что она рядом, что он не один. — Мы можем остановиться прямо сейчас, если тебе некомфортно, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Правда. Я не обижусь и не буду настаивать на продолжении. Астарион прикрыл глаза, прислоняясь щекой к её тёплой ладони, впитывая это простое тепло. Потом медленно наклонился поближе, благодарно касаясь своими прохладными губами её лба. — Нет, — тихо, но твёрдо ответил он, открывая глаза и встречаясь с её взглядом. — Я действительно хочу… продолжить. И он продолжил двигаться в ней более осознанно, словно заново учился чувствовать своё собственное тело, принадлежащее теперь только себе, а не как чужой бездушный инструмент в руках хозяина. Теперь уже, не спрашивая разрешения, эльф подхватил руками её ноги под коленями и положил себе на плечи, меняя угол. Элис удивлённо ахнула от такой внезапной перемены положения. Его толчки постепенно стали заметно ритмичнее, глубже, намного увереннее. Её ноги на его плечах мелко, непроизвольно дрожали от непрерывного напряжения, а пятки крепко упирались в его спину, невольно помогая ему проникать ещё глубже. Волшебница сбивчиво стонала в такт его ритмичным движениям, не в состоянии отвести свой взгляд от его горящих, пылающих страстью алых глаз. Она физически чувствовала, ощущала всем телом, как он видит её всю целиком, без остатка — разбитую на части, отчаянно жаждущую, настоящую, без привычных защитных масок и барьеров. Он продолжал настойчиво двигаться глубоко в ней, ни на секунду не отрываясь от её пронзительного взгляда, словно отчаянно хотел навсегда запомнить этот момент. Она достигла своего пика первой. Мощные волны оргазма прокатились по ней, начавшись от низа живота и поднимаясь вверх по всему телу разрушительным цунами, заставляя её громко, не сдерживаясь выкрикнуть его имя, её острые ногти глубоко, до крови впились в его плечи, оставляя раны в форме полумесяца. Астарион последовал за ней мгновением позже. Сделав ещё один глубокий, мощный толчок, он достиг своей разрядки с низким, гортанным рыком от переполнявших ощущений, зарываясь лицом в изгиб её шеи и вдыхая её запах. Они лежали тесно переплетёнными несколько минут, тяжело дыша в унисон, постепенно приходя в себя и возвращаясь в реальность из того места, где они только что были. Затем Астарион очень осторожно, стараясь не потревожить её, откатился в сторону и устало лёг на спину рядом с ней, закинув обе руки за голову, сложив их в замок под затылком, глядя в потолок. Элис, боясь, что он оттолкнёт снова, прикрылась краем одеяла и попробовала придвинуться поближе к его неподвижному телу. Она осторожно положила свою голову ему на грудь. Астарион рефлекторно напрягся от такой близости, от этого доверия, но не оттолкнул её прочь от себя, как это делал раньше. Просто молча лежал, ощущая её живое тепло совсем рядом. «Она доверяет мне. Прижимается ко мне. Совершенно не боится того, кем я являюсь на самом деле». Медленно, очень медленно, словно боясь спугнуть хрупкий момент, его рука опустилась со своего затылка и легла ей на спину, робко обняв её, прижимая к себе. Элис облегчённо вздохнула, устраиваясь поудобнее на его груди. Мысли крутились бесконечной каруселью в её голове, не давая покоя, возвращаясь снова и снова к тому странному утру. Она целую неделю набиралась храбрости спросить его о том дне, когда он вёл себя так странно, так отстранённо. Семь дней подряд откладывала этот мучительный разговор, каждый раз находя себе всё новые удобные причины промолчать и не лезть в его душу, до дрожи боясь его реакции. Эльфийка слишком ясно, в мельчайших деталях вспоминала их близость в лагере гоблинов, и как потом неосторожно, не подумав спросила его о происхождении уродливых шрамов, покрывавших всю его спину. Как он резко отстранился от неё, намертво закрылся, стал абсолютно чужим и недоступным на несколько мучительно долгих дней. Она до сих пор помнила этот обжигающий холод в его взгляде. Боялась снова наткнуться на эту непробиваемую стену отчуждения. Боялась окончательно потерять ту хрупкую, едва наметившуюся близость, что с таким трудом возникла между ними за последние месяцы в пути. Но в этот раз она всё-таки решилась задать вопрос. Его подавленное состояние тем утром слишком сильно её тревожило, не давало забыть и жить спокойно. Набрав побольше воздуха в сжавшуюся грудь и выдохнув, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, она осторожно позвала его: — Астарион? Ты не спишь? — Нет, — мгновенно отозвался он. — Я... хотела с тобой серьёзно поговорить, — её голос дрогнул, сорвался от нарастающего волнения. — Только, пожалуйста, пообещай мне одну вещь — что ты не будешь на меня злиться из-за вопрос, который я собираюсь задать. Не закроешься от меня снова… как тогда. Повисла короткая напряжённая пауза, в которой она отчётливо слышала собственное бешеное сердцебиение. Потом он тихо, почти с облегчением усмехнулся: — Я уже думал, что ты никогда не решишься спросить меня об этом, — быстро проговорил он. — Всю эту неделю я понимал, что ты хочешь. Ясно видел по твоим милым глазкам, по тому, как ты открываешь рот и снова замолкаешь. Элис тяжело сглотнула комок в горле, собираясь с остатками духа, и выпалила: — Ты ведь съел доброгриб? — выдохнула она. — Что было в твоих воспоминаниях такого, что... что так тебя сильно расстроило? Астарион приподнялся с кровати и сел на самый край, намеренно отвернувшись от неё спиной. Эльф сидел неподвижно, не давая ей видеть своё лицо. Голос, когда он наконец заговорил после долгой паузы, прозвучал непривычно тихо и почти монотонно — совершенно лишённый обычных характерных аристократических манер, показной язвительности и защитного сарказма: — Да… Да, я сделал это, — признался он, и эти пять коротких простых слова вырвались из него с огромным усилием, будто он признавался в совершении тяжкого преступления. — Съел этот проклятый гриб. Хотел увидеть... хоть что-то из прошлого. Хотя бы крохи. Его рука нервно поднялась к плечу и начала ногтями скрести кожу. — Касадор старательно стёр из моей головы практически всё, что было в моей жизни до обращения в жалкое вампирское отродье, — продолжил он глухо. — Он с наслаждением забрал у меня всё без остатка, даже моё лицо, которое я давно напрочь забыл, как вообще выглядит. Оставил мне только бесконечную боль, страх и слепую покорность его воле. Эльф сглотнул. Его рука продолжала нервно, почти остервенело скрести плечо, уже оставляя заметные красные царапины на бледной коже, но он словно не замечал боли. Глаза Элис наполнились горячими слезами, но она отчаянно старалась не разрыдаться в голос прямо при нём, кусая губы до крови — она знала, что он не выносит жалости к себе и всегда воспринимает её как унизительное оскорбление. — Я так думал… я так… наивно верил всей душой, что этот чёртов волшебный гриб хоть на миг покажет мне что-то хорошее, что-то светлое и тёплое из далёкого прошлого, — выдохнул он со слышной горечью, дрожащим голосом. — После бесконечных двухсот лет беспросветного дерьма, унижений и боли... мне так отчаянно хотелось вспомнить, прочувствовать, каким я был существом до всего этого бесконечного кошмара. Его голос окончательно сорвался, надломившись на последних словах. — Но... — он замолчал на мучительно долгую секунду, собираясь с силами, — моя жизнь "до обращения", как выяснилось из видения, не была ни капли лучше нынешней. Совершенно. Даже тогда, ещё живым, я уже был полностью зависим от этого ублюдка. Он владел мной задолго до всего этого. Астарион внезапно осознал, как непомерно тяжёлая ноша, гнетущий груз прошлого, который он так долго, так упорно нёс совершенно в одиночку всё это время, вдруг стал чуточку, совсем немного легче просто от того, что он наконец произнёс всё это вслух. Поделился своей болью. И одновременно с этим облегчением он резко передумал рассказывать ей полную историю того видения. «Нет. Ещё слишком рано для полной правды. Я совершенно не готов настолько открыться перед кем-то. Не готов показать ей все свои кровоточащие раны, всю глубину падения». — В общем, просто забудь об этом, — решительно оборвал он сам себя. — Прошлое мертво и похоронено. Так же мертво, как и я сам. Элис приподнялась с подушки и села рядом с ним на самый край скрипучей кровати, специально не касаясь его тела, уважая его личное пространство. Он всё ещё продолжал нервно расчёсывать руку острыми ногтями, оставляя всё новые и новые тонкие красные полосы на бледной коже. Она медленно накрыла своей маленькой тёплой ладонью его холодную руку, мягко останавливая это саморазрушение. И совершенно не проронив ни единого слова вслух, просто молча заключила его напряжённое тело в свои объятия, крепко обняв сзади, прижавшись лбом к его спине между лопаток. Астарион снова напрягся на секунду, а потом постепенно начал расслабляться, позволяя себе принять объятия. Горячие слёзы Элис, одна за другой, текли по щекам, оставляя мокрые дорожки у него на обнажённой спине. Он не сказал ничего в ответ на её объятие, лишь неподвижно сидел на краю кровати, позволяя ей быть рядом в этот момент, позволяя себе впервые за долгие годы принять чужую искреннюю заботу и поддержку. Они просидели так в абсолютной, почти звенящей тишине несколько бесконечных минут, слушая только дыхание друг друга. Затем он осторожно, стараясь не быть резким, высвободился из её объятий и устало поднялся с кровати на ноги: — Пойду поищу вино там внизу. — буркнул он, не глядя на неё, начиная торопливо одеваться в полутьме. Элис молча кивнула. Когда тяжёлая дверь за ним почти бесшумно закрылась, эльфийка снова погрузилась в свои мысли. Она по кругу прокручивала в измученной голове его слова, его надтреснувший голос. Думала о том аде, который он пережил за эти двести лет. О том кошмаре, который он продолжает переживать, нося в себе это каждый день и каждую ночь. И уже в тысячный раз горько, до боли в груди, пожалела о том, что вообще задала ему этот проклятый вопрос, что заставила насильно вспоминать и заново проживать всё это. «Но ведь он сам прямо сказал мне — что давно ждал, когда я наконец спрошу его об этом. Значит... значит, ему действительно нужно было выговориться?» Она не могла изменить его кошмарное прошлое, как бы ни хотела, как бы ни старалась. Не могла магией вернуть ему всё то, что у него так жестоко отняли — свободу, память, саму личность. Могла только быть рядом. Просто быть и не отворачиваться от него в сложные моменты. Эльфийка легла обратно на уже остывшую кровать и натянула на себя одеяло до подбородка. Через несколько минут, полностью измотанная шквалом тяжёлых эмоций этого бесконечного дня, она всё-таки провалилась в беспокойный транс, полный смутных кошмаров.

***

Снаружи, за пределами мерцающего защитного купола продолжали царить вечно голодные Тени. А Астарион в это время сидел совершенно один внизу, в полупустом ночном зале таверны, сжимая в холодных пальцах помятую жестяную кружку с дешёвым кислым вином, которое он даже толком не мог почувствовать на языке. Эльф смотрел на дрожащее пламя свечи на соседнем столе, погружённый в тяжёлые мысли. «Я рассказал ей. Боги… я действительно рассказал ей часть правды. Открылся. Показал слабость». Астарион отпил ещё глоток безвкусного вина, поморщился и откинулся на спинку жёсткого деревянного стула. «Что же ты со мной делаешь, Элис? Ломаешь все мои стены. Заставляешь чувствовать то, что я давно похоронил».