Глава 25. Не играй с огнём

Элис открыла глаза и потерла их руками, выныривая из беспокойного транса. Первым, что она увидела, был силуэт Астариона, стоящего у занавешенного окна. Он задумчиво смотрел на слабое серебристое свечение защитного купола сквозь щель в ткани, облокотившись на подоконник.   — Ну что, — сонно пробормотала она, потягиваясь на кровати, — удалось раздобыть вино?   Она старалась говорить легко и непринуждённо, пытаясь снять напряжение после вчерашнего разговора, вернуть хоть какое-то подобие нормальности между ними.   — Да, — он обернулся к ней с лёгкой усмешкой. — Так себе на вкус, конечно, но... всё лучше, чем ничего.   — Пф-ф! — фыркнула Элис, откидывая одеяло и спуская ноги с кровати. — Я смотрю, ты прям настоящий эксперт по винам.   Эльфийка потянулась за своей рубашкой, валявшейся на полу рядом с кроватью.   — Ну разумеется, дорогая, — Астарион хвастливо вскинул подбородок, включая режим "аристократа". — У меня за плечами богатейший опыт дегустации различных вин. От дерьмовых до восхитительных.    — Ого-о, я и в подмётки тебе не гожусь… Меня что-то после той вечеринки в Роще совсем не тянет на вино, — она скривилась от воспоминания, натягивая рубашку через голову. — Даже думать о нём не хочу… Начинает тошнить…   — Это потому, что ты не умеешь пить, — назидательно заметил эльф, ехидно улыбаясь. — Нужно знать меру и правильную технику.   — Оу, тогда научите же меня правильно пить, милорд, — подмигнула Элис, поднимаясь с кровати. — Будьте моим наставником в этом… тонком искусстве.   — Хм-м-м... — эльф призадумался. — Мои персональные уроки обойдутся вам слишком дорого, миледи. Боюсь, вы не сможете себе их позволить.   — Да, что вы говорите, милорд. — она ответила. — И что же вы хотите в качестве платы? Золото? Драгоценности?   — Ну-у-у… — протянул он, почесав затылок. — Это слишком банально и скучно. Достаточно будет вашего полного послушания и готовности следовать всем моим указаниям. Без возражений.   — Послушания? — она прищурилась, натягивая брюки. — Ты сейчас серьёзно?   — Совершенно серьёзно, — Астарион кивнул с преувеличенной важностью. — Если хочешь научиться пить правильно, придётся слушать своего учителя. Иначе всё закончится так же, как в прошлый раз. — Ладно, так уж и быть, приму ваши условия, милорд.   — Как-то ты слишком быстро сдалась, — Астарион прищурился с подозрением. — Обычно ты споришь гораздо дольше.    — Может, я просто хочу наконец научиться нормально пить, не теряя рассудок? — она невинно хлопнула ресницами и опустила голову вниз, пряча от него свои глаза. — Чтобы больше не валяться на траве и не быть… жалкой в твоих глазах.   — Ты помнишь ту ночь? — его тон стал чуть мягче.   — Да, кусками, — выдохнула эльфийка. — Мне до сих пор очень стыдно перед тобой.   Между ними на время повисло молчание. Оба чувствовали себя неловко друг перед другом.   — Не говори так, — наконец тихо сказал Астарион. — Ты не была жалкой.   Она подняла на него удивлённый взгляд.   — Просто... пьяной, — добавил он уже легче, возвращая привычную усмешку. — Что, в общем-то, естественно после такого количества вина, которое ты ещё и смешала с элем.   — Я рыдала, — напомнила Элис. — И говорила всякую чушь.   — Алкоголь обычно вытаскивает наружу то, что люди слишком старательно прячут. — он пожал плечами.   — Я не люблю терять контроль.   — Я заметил, — усмехнулся эльф. — Именно поэтому тебе и нужны уроки. Чтобы научиться расслабляться без полной потери этого самого контроля.   Элис подошла к столику, плеснула воды в чашу и умыла лицо:   — Звучит разумно, — призналась она, вытирая лицо краем рубашки. — Хотя я всё равно опасаюсь повторения.   — Не повторится, — заверил он. — Я просто не позволю тебе снова устроить драматическую постановку под действием дешёвого алкоголя. И вовремя остановлю, прежде чем ты начнёшь...   Он замолчал, явно не желая продолжать.   — Прежде чем начну ныть о своих проблемах? — Элис криво усмехнулась. — Можешь говорить прямо. Я и сама помню, что ты не оценил моей пьяной исповеди.   — Ты не устроила ничего ужасного, — эльф подошёл к ней поближе. — Поверь, я видел сцены и похуже. Ты была довольно... сдержанной, по сравнению с некоторыми.   — Это должно меня утешить?   — Вполне, — он направился к двери. — Ты хотя бы не пыталась раздеться и станцевать на столе. Как некоторые. Хотя… признаться, я был не против посмотреть на тебя в таком амплуа.   Элис фыркнула, несмотря на смущение:   — Ты про Карлах?   — Не будем называть имён, — уклончиво ответил Астарион. — Но да.   Она покачала головой хихикая:   — Ладно, пойдём уже. Нам пора спускаться.   — Прошу, миледи, — Астарион галантно распахнул перед ней дверь, слегка поклонившись с театральной учтивостью.   Элис прошла мимо него в коридор и обернулась, одарив эльфа тёплой улыбкой. Астарион непроизвольно улыбнулся в ответ — мягко, почти смущённо, совсем не так, как обычно улыбался своим жертвам. Спохватившись, он поспешно отвёл глаза в сторону, словно его застали за чем-то постыдным. Затем они молча спустились по лестнице, ведущей в общий зал.  

***

  Общий зал таверны «Последний Свет» утром заметно отличался от вчерашней напряжённой тишины. Помещение буквально ожило, наполнилось существами и звуками.    За длинными деревянными столами теснились беженцы — тифлинги, люди и несколько гномов. Кто-то жадно уплетал скудный завтрак из каши и чёрствого хлеба, кто-то тихо беседовал, склонившись над кружками с горячим травяным отваром. В углу у печи собралась группа детишек, их звонкий смех на миг разгонял гнетущую атмосферу.   В воздухе витало множество запахов: сизый дым от очага переплетался с паром варёного зерна, терпкой горечью лечебных трав и въевшимся запахом немытых тел — неизбежным спутником существ, что слишком долго живут в осаде, когда даже простое омовение становится недостижимой роскошью.   Гул десятков голосов, приглушённый звон оловянных кружек о деревянные столешницы, скрип половиц под ногами суетящихся людей, мерное потрескивание дров в каменной печи — всё это сливалось в единую, почти осязаемую симфонию жизни, упрямо звучащей даже здесь, на самом краю беспросветной тьмы. Элис и Астарион сразу заметили своих спутников, рассевшихся за разными столами: за одним расположилась женская компания из Шэдоухарт, Лаэзель и Карлах, за другим — мужская, где Гейл, как обычно, что-то оживлённо объяснял Уиллу, тыча в него пальцем.   Карлах, увидев спускающуюся парочку эльфов, тут же широко ухмыльнулась и громко крикнула, размахивая руками:   — О-о-о! Голубки наконец-то проснулись! — её голос перекрыл весь шум в зале. — Искорка, давай к нам, быстрее!   Элис покраснела, но улыбнулась ей, затем она повернулась к Астариону:   — Похоже… я вынуждена тебя покинуть, — произнесла эльфийка с притворной печалью. — Не скучай тут без меня.   И прежде, чем он успел что-либо ответить, она быстро поднялась на цыпочки и чмокнула его в щёку. Потом развернулась и поспешно зашагала к столу с подружками, оставив его стоять как вкопанного.   Если бы лицо Астариона могло краснеть, то оно сейчас полыхало бы ярче факела, который висел на стене в зале. Он замер на секунду, ошарашенно моргая, потом откашлялся и провёл рукой по белокурым локонам, пытаясь вернуть хоть какое-то подобие самообладания.   Парочка гномов за соседними столами с любопытством на него поглядывали. Эльф даже поймал несколько откровенно насмешливых взглядов.   «Боги. Она что, правда только что... при всех... снова…»   Астарион неохотно, словно идя на казнь, направился к мужскому столу и опустился на скамью рядом с Гейлом, старательно делая вид, что ничего особенного тут не произошло.   Первые минуты в такой компании он чувствовал себя совершенно неуютно, словно его раздели догола и выставили на всеобщее обозрение. Плечи были напряжены, руки не находили себе места — он то клал их на стол, то убирал на колени, то снова возвращал обратно.    Эльф не знал, что сказать этим людям. О чём можно говорить с кем-то в нормальной, обычной обстановке? Весь его двухсотлетний опыт общения сводился к двум вещам: отточенным колкостям, которыми он держал всех на расстоянии, и искусному флирту, которым он заманивал жертв в ловушку.   «Соблазнённые всегда так быстро поддавались моему обаянию. Правильная улыбка, правильный взгляд, правильные слова — и они уже готовы идти за мной хоть на край света. Это было так легко…».   «Но как, чёрт возьми, просто... разговаривать? Без цели? Без манипуляций? Просто сидеть рядом с кем-то и... что? Обсуждать погоду? Делиться мыслями? Бред какой-то…»   Мысль была одновременно пугающей и абсурдной.   Гейл первым обратил внимание на напряжённые плечи Астариона и на то, как он нервно постукивал пальцами по столу. Волшебник решил разрядить обстановку:   — Астарион, — обратился он дружелюбно, — я давно хотел у тебя спросить, но всё как-то не подворачивался удобный момент. Ты читал «Некромантию Тхая»? Тот фолиант, что мы нашли в деревушке у гоблинов.   Эльф слегка расслабился, так как это была уже знакомая ему территория.   — О, дорогой Гейл, — протянул он с усмешкой, — ты переживаешь, не стал ли я ещё более опасным после его прочтения? Боишься, что я начну поднимать мертвецов и устрою вечеринку с трупами?   — Нет, мне просто искренне любопытно, был ли тебе полезен этот древний фолиант, — спокойно ответил Гейл, не обидевшись на его сарказм. — Язык там архаичный, символика сложная. Я бы мог помочь тебе с расшифровкой некоторых особо запутанных частей, если ты не возражаешь, разумеется.   — Благодарю за помощь, но вынужден отказаться, — ответил он, стараясь говорить мягче. — Я предпочитаю самостоятельность в обучении. Да и, честно говоря, пока эта книга кажется бесполезной для меня.   — Понимаю, — кивнул Гейл. — Но, если передумаешь — предложение в силе. Некромантия — опасная область магии, легко свернуть не туда.   — Ох, поверь, я уже давно свернул не туда, — усмехнулся Астарион. — Но твоя забота довольно милая. Я оценил.   Уилл, который до этого молча слушал их беседу, вмешался:   — Некромантия, значит? — его тон был настороженным. — Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязываешься, вампир.   — О, великий Клинок Фронтира беспокоится о моей душе, — Астарион театрально прижал руку к груди. — Как трогательно. От моей души и так остались сплошные жалкие клочки.   — А я не о твоей душе сейчас говорю, — возразил Уилл. — Я о том, что некромантия притягивает внимание... нежелательных сущностей. И последнее, что нам нужно — ещё больше проблем.   — Хм.. Что ж справедливое замечание, — неожиданно согласился Астарион. — Но пока я просто читаю. Практиковаться не собираюсь. Так что можешь спать спокойно.   — Спать спокойно? — усмехнулся Уилл, — В одном лагере с вампиром, который читает книги по некромантии. Звучит как начало плохой баллады.   — Ой, да ладно тебе, — отмахнулся Астарион. — Ты же спишь в одном лагере с гитьянки, которая каждое утро точит меч и мечтает кого-нибудь прирезать. По сравнению с Лаэзель я просто невинная овечка.   — Он прав, знаешь, — вмешался Гейл, отхлёбывая ароматный кофе. — Лаэ действительно куда более непредсказуема. Вчера она предложила мне "почётный поединок насмерть". Просто так, для практики.   — И что ты ответил? — поинтересовался Уилл.   — Вежливо отказался, — Гейл поморщился. — Сказал, что предпочитаю сохранить свою голову на плечах.   — Мудрое решение, — одобрил Астарион. — Видишь, Уилл? Даже наш учёный друг понимает, кто тут настоящая угроза.   — Ладно, согласен, — кивнул Уилл с кривой усмешкой. — Лаэзель определённо опаснее в ближнем бою. Но ты опаснее ночью, когда все спят.   — Какое недоверие, — Астарион приложил руку к сердцу. — Я же обещал Элис вести себя прилично. Кусать только врагов.   — И эта клятва меня совершенно не успокаивает, — сухо заметил Уилл.   — Странно, — протянул вампир. — А Элис успокаивает. Может, дело в тебе?   — Элис слишком доверчивая, — возразил охотник.   — Или ты слишком подозрительный, — ответил Астарион.   Гейл рассмеялся:   — Вы оба правы, на самом деле. Элис действительно склонна видеть во всех лучшее, а Уилл... ну, у тебя скорее профдеформация.   — Это называется "здравый смысл", а не профдеформация, — буркнул Уилл, потирая затылок.   — Здравый смысл, — передразнил Астарион. — Знаешь, дорогой, если бы мне год назад сказали, что я буду сидеть за одним столом с охотником на чудовищ и обсуждать некромантию... я бы счёл это дурным сном.   — А если бы мне сказали, что я буду терпеть за столом вампира, который постоянно язвит, — ответил Уилл, — я бы тоже не поверил. Но вот мы здесь.   — Жизнь полна сюрпризов, — философски заметил волшебник.   — Неприятных сюрпризов, — уточнил охотник.   — Самых-самых неприятных, — согласился эльф.   Они переглянулись — Уилл с недоверием, Астарион с усмешкой, Гейл с добродушной улыбкой и всё же между ними возникло странное, почти дружеское взаимопонимание.   Разговор потёк дальше, становясь всё более непринуждённым. Астарион постепенно расслаблялся, хотя всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке.   «Странно. Они просто... разговаривают. Без задних мыслей. Без игр. Даже Уилл, который явно не доверяет мне, всё равно сидит здесь и... шутит»   «Может быть, это и есть то, что нормальные люди называют дружбой?»   Мысль была одновременно пугающей и... немного приятной.  

***

  Тем временем за женским столом Карлах с энтузиазмом следователя выпытывала у Элис подробности прошедшей ночи.   — Ну же давай колись, как всё прошло! — она наклонилась через стол, её глаза горели любопытством. — Судя по твоему виду и этому милому чмоку в щёчку — неплохо. Так что? Не покусали друг друга?   — Боги, Карлах, — эльфийка закрыла лицо руками, в попытке спрятаться от острого взгляда подруги. — Ты хочешь, чтобы я сгорела со стыда прямо здесь и сейчас?   — Я хочу подробностей, — не унималась тифлинг, стуча деревянной кружкой по столу. — Давай! Не стесняйся! Мы все свои.   — Цк-ва, — Лаэзель презрительно фыркнула. — Вечно вы недалёкие ходите всё вокруг да около. Почему бы просто не сказать прямо: мы совокуплялись, это было эффективно или неэффективно, и на этом закончить?   — Лаэ, — Шэдоухарт улыбнулась, — не все из нас настолько... прямолинейны в этих вопросах, как ты.   — Это глупо, — отрезала гитьянки. — Секс — такая же естественная потребность, как еда или сон. Зачем вокруг него столько церемоний?   — Потому что это не только физиология, — возразила жрица. — Это ещё и эмоции, близость...   — Слабость, — перебила Лаэзель.   — Ох... Тяжёлый случай, — Шэдоухарт покачала головой. — Лаэ, в твоём словаре вообще есть хоть что-то ещё кроме слова "слабость"? Это вовсе не слабость, а доверие.   — Доверие на поле боя — к оружию и товарищам по отряду, — твёрдо ответила Лаэзель. — Доверие в постели — к собственной глупости. Эмоции затуманивают разум, делают тебя уязвимой. Гитьянки знают: привязанность — это цепь, которую ты сам надеваешь себе на шею.   — Как... романтично, — протянула Карлах с сарказмом. — Напомни мне никогда не просить у тебя любовных советов.   Элис воспользовалась их спором, чтобы перевести дух. Но Карлах не собиралась отступать:   — Эй, эй, эй, хорош философствовать о природе любви, — она снова повернулась к покрасневшей эльфийке. — Ну давай хоть что-нибудь расскажи! Как прошла ночка?   Эльфийка вздохнула, понимая, что от Карлах так просто не отделаться:   — Ну-у-у… Нормально прошла, — осторожно ответила она. — Мы... поговорили. О разном.   — Поговорили, значит, — тифлинг ухмыльнулась. — И всё?   — И... не только, — призналась Элис, краснея. — Но подробности я обсуждать не буду. Извини.   — Эх, я обиделась, — Карлах вздохнула. — Но ладно, не буду на тебя давить. Главное, что ты счастлива, ведь да?   — Да, — Элис улыбнулась. — Наверное…   — Почему так неуверенно? — спросила Шэдоухарт.   — Я не знаю. Честно, я уже боюсь что-либо загадывать. Сначала всё кажется нормальным, а потом всё кардинально меняется в ту же секунду.    — Понимаю, с Астарионом, как на вулкане. Не знаешь, когда он вспыхнет, — ответила жрица.   — Да тут не только дело в нём, но и во мне тоже… Я совсем не… — она запнулась и спохватившись решила перевести тему. — А впрочем, что мы всё время обо мне да обо мне говорим. Что насчёт тебя, Шэд? — она повернулась к жрице. — Ты и Гейл... я заметила, как он вчера подарил тебе ту орхидею. И как он постоянно смотрит на тебя с такой нежностью… Что ты о нём думаешь?   Щёки Шэдоухарт слегка порозовели:   — Гейл? Он... интересный, — деликатно ответила она. — Умный. Внимательный. Правда болтливый очень, особенно, когда дело касается какого-нибудь магического артефакта, но это даже мило.   — Во-о-у! — Карлах оживилась. — У нас тут ещё одна парочка намечается!   — Карлах, не начинай, — предупредила Шэдоухарт.   — Да ладно тебе! Он же явно неравнодушен к тебе! Я тоже замечала этот его взгляд украдкой.   — Возможно, — жрица улыбнулась. — Но… я не спешу с выводами. Время покажет.   — Хвалю тебя, — одобрила Лаэзель. — Не стоит связывать себя с кем-то до окончания миссии.   — Ого, ничего себе, — ошарашенно протянула Шэдоухарт. — Я не верю своим ушам. Ты меня хвалишь?   — Не привыкай, — буркнула гитьянки, опустошая кружку с элем. — Я просто сегодня в хорошем настроении.   — Кста-а-ати, Лаэ, а ты с кем-нибудь встречалась? — с любопытством спросила Карлах. — Ну, в романтическом смысле?   — Цк-ва, — презрительно фыркнула Лаэзель. — У гитьянки нет "романтических отношений" в вашем глупом понимании. Есть выбор партнёра для продолжения рода. Всё остальное — слабость.   — Ох, опять это слово "слабость". Звучит как-то грустно, — заметила Элис, вздыхая.   — Нет, звучит эффективно, — твёрдо возразила гитьянки. — Эмоции отвлекают от цели. Нас с детства учат подавлять их, вырезать как гниль. Воин должен быть крепким, стойким, а не жалким нытиком.   Карлах покачала головой:   — Ну-у, каждому своё, конечно... Хотя жить так — не знаю, как по мне, тоска зелёная.   — А как насчёт тебя, Карлах? — Элис повернулась к тифлингу с любопытством. — У тебя кто-нибудь был? Ты же наверняка разбивала сердца направо и налево.   Карлах на миг замолчала, её обычно воодушевлённое выражение лица резко изменилось:   — Был когда-то один... — она попыталась изобразить беззаботную улыбку, но улыбка вышла натянутой. — Но он не выдержал испытания временем и... ну, мной. Не смог совладать с моим горячим характером, — она громко хлопнула себя по мускулистому бедру, отчаянно пытаясь перевести всё в привычную шутку. — Сказал, что я слишком... напористая. Слишком громкая…   Она на секунду замолчала, глядя в свою кружку:    — Знаете, я правда старалась. Пыталась быть... тише, спокойнее, как он хотел. Но это было не по мне. Я не умею притворяться кем-то другим, — её голос чуть дрогнул. — А потом он просто ушёл. Сказал, что устал от меня. Что рядом со мной слишком жарко. И я не про двигатель в груди говорю, хотя и про него тоже.   Карлах попыталась рассмеяться, но смех вышел глухим:    — Вот так вот. История моей великой любви. Короткая и печальная.   — Он просто был жалким слабаком, совершенно не достойным тебя, — неожиданно резко сказала Лаэзель. — Воин, который не выдерживает жара битвы, недостоин называться воином. То же самое и с партнёром.   — Полностью поддерживаю Лаэ, — добавила Элис, наклоняясь через стол и сжимая руку Карлах. — Такую обалденную, потрясающую женщину потерял. Идиота кусок. Шэдоухарт молча кивнула в знак согласия и мягко, успокаивающе похлопала тифлинга по широкому плечу.   — Ой, девочки, да что вы со мной делаете, — голос Карлах предательски задрожал, глаза заблестели. — Я же сейчас расплачусь прямо здесь, а мне совсем не хочется реветь. У меня никогда в жизни не было таких клёвых подружек, как вы. Правда.   — Дайте-ка я вас всех обниму, немедленно! — Карлах резко встала, широко раскинув руки, и загребла всех троих девушек в свои мощные медвежьи объятия, прижимая к себе.   Лаэзель скривила недовольную мину, но не противилась объятиям и не пыталась вырваться из них.   — Так-так, полегче, Карлах, — хихикнула Элис, задыхаясь в её крепких объятиях. — Ты нас сейчас просто задушишь своей любовью!   — Знаете что, девочки, — эльфийка осторожно высвободилась из объятий, — давайте лучше обсудим наши планы на сегодняшний день. Нам ещё столько всего нужно успеть сделать. И с той вредной дамочкой тоже надо поговорить.   — С Джахейрой, ты имеешь в виду? — уточнила Шэдоухарт.   — Ага, с ней, — кивнула Элис.   — А, Элис, — обратилась Шэдоухарт к эльфийке, — пока вы с Астарионом нежились в постели, мы, кстати, успели поговорить с ней. Она велела нам обязательно зайти к Изобель — это их местная жрица, которая поклоняется Селунэ. Её комната на втором этаже, в дальнем крыле. Изобель должна дать нам защиту от Теней.   — Защиту от Теней? — переспросила Элис, нахмурившись. — А разве наших факелов недостаточно?   — Джахейра сказала, что дальше, за пределами купола, Тени сгущаются, — пояснила Шэдоухарт. — Одним факелом там не отделаешься. Они начнут вытягивать жизнь напрямую, быстрее, чем мы успеем что-то сделать. Поэтому нам нужна магическая защита.   — Понятно, — кивнула Элис. — Тогда нужно сходить к ней как можно скорее.   — Вот и я о том же, — согласилась жрица.   Карлах громко крикнула в сторону мужского стола:   — Эй, парни! Заканчивайте там свои умные разговоры! Нам пора двигаться!   Гейл, Уилл и Астарион одновременно обернулись. Астарион поймал взгляд Элис и слегка приподнял бровь: "Мол, что опять?"   — Идёмте все вместе к жрице, — пояснила эльфийка. — Нам нужна защита от Теней.   — О, наконец-то что-то действительно полезное, — пробормотал Астарион, изящно поднимаясь со скамьи. — А то эта беседа начала превращаться в философский кружок.   — Ты просто не умеешь ценить интеллектуальную беседу, — заметил Гейл с добродушной улыбкой, собирая свои записи со стола.   — Умею, дорогой, — ответил вампир, небрежно отряхивая белоснежную рубашку от пылинок. — Просто предпочитаю, чтобы она была короче и по делу, а не растягивалась на часы.   Гейл в ответ хмыкнул. Девушки уже встали из-за стола и подошли к ребятам. Но не успели спутники сделать и нескольких шагов к лестнице, которая вела на второй этаж, как Астарион внезапно застыл на месте. Его взгляд был прикован к дальнему углу зала, к столу у окна.   Там, в мягком серебристом свете защитного купола, сидел Рафаил — одетый с иголочки: дорогой тёмный камзол с красными бархатными вставками, идеальная осанка, ни единой лишней складки. Перед ним на столе была расставлена шахматная доска с фигурками из чёрного и белого мрамора. Напротив дьявола сидела маленькая девочка-тифлинг, лет десяти, с тёмными волосами, собранными в хвост. Она сосредоточенно нахмурилась, изучая доску, её пальцы нерешительно зависли над белым конём.   Рафаил терпеливо ждал, опершись подбородком на сплетённые пальцы, наблюдая за её размышлениями с лёгкой, почти отеческой улыбкой. На столе между ними стояла тарелка с печеньем и два кубка — с соком для девочки и вином для него.   Девочка наконец решилась и передвинула коня. Рафаил одобрительно кивнул, что-то тихо сказал ей и она просияла. Затем он изящным движением передвинул свою чёрную фигуру — слона, ставя её в затруднительное положение. Девочка снова задумалась, закусив нижнюю губу.   Сцена выглядела почти... домашней. Мирной. Совершенно не вязалась с образом могущественного дьявола.   — Клыкастик, ты чего застыл? — Карлах хлопнула Астариона по плечу. — Шевели своими сладкими булками, нам пора.   — Там... — Астарион не отрывал взгляда от дальнего стола. — Рафаил.   — Рафаил?! — Карлах резко обернулась, её рука инстинктивно метнулась к топору. — Какого чёрта ему тут надо?!   — Мне нужно с ним поговорить, — твёрдо сказал Астарион, и, не дожидаясь ответа, решительно направился к столу у окна.   — Астарион, стой… подожди, ты куда пошёл?! — встревоженно крикнула ему вслед Элис и быстро двинулась за ним.   Остальные спутники переглянулись — в их взглядах читались и тревога, и настороженность. Они тоже последовали за ними, держа руки близко к оружию, готовые в любой момент к непредвиденным обстоятельствам.   С каждым шагом мысли в голове Астариона вихрем проносились одна за другой, наслаиваясь и сплетаясь в тугой узел. «Вот он. Мой шанс. Единственный, кто может знать ответ на вопрос, который меня мучил два века. Единственный, кто может расшифровать эти проклятые шрамы».   Всё тело Астариона было напряжено до предела, словно туго натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки так сильно, что острые ногти крепко впились в ладони, оставляя красные полумесяцы на бледной коже. Каждый последующий шаг к столу, где сидел дьявол, давался ему с неимоверным трудом, словно он пробирался сквозь густое, вязкое болото.   «Что, если он просто откажется мне помочь? Рассмеётся в лицо и уйдёт? Что, если потребует за информацию слишком высокую, непомерную цену, которую я не смогу заплатить? Что, если...»   Растерянность внезапно захлестнула его мощной волной, смешавшись в единый коктейль со страхом перед ответом и отчаянной, почти болезненной надеждой наконец узнать правду. Он до сих пор не знал точно, что именно скажет дьяволу, как правильно попросит о помощи, как вообще начать этот важный разговор, не показав свою слабость и беспомощность.   Рафаил медленно оторвался от шахматной доски и поднял взгляд на приближающуюся группу. Лицо его расплылось в широкой, довольной улыбке:   — Вы только посмотрите, кто это у нас тут! — его голос звучал мягко, обволакивающе, словно дорогой бархат. — Какая неожиданная и приятная встреча! Я, признаться честно, уже всерьёз думал, что вас всех давным-давно перебили где-нибудь в этих прекрасных землях. Но нет, вы живы! Ну, почти живы, — он с издёвкой посмотрел на Астариона. — В твоём случае это, конечно, спорный вопрос, отродье.   — Какой неприятный сюрприз, — проворчала Элис сквозь стиснутые зубы, останавливаясь рядом с Астарионом. — Дьявол в таверне. Словно нам и так мало проблем...   Астарион сделал ещё несколько шагов вперёд и остановился всего в паре шагов от стола, где восседал Рафаил. Он медленно опустил голову вниз, намеренно пряча глаза, отчаянно пытаясь собраться с мыслями, найти правильные слова, которые не покажут его слабость.   «Давай. Ну же… Просто спроси. Ты же для этого подошёл».   Рафаил откинулся на спинку стула и начал изучать стоящего перед ним вампира, не упуская ни единой мелкой детали — опущенную, почти покорно склонённую голову, напряжённые плечи, сжатые кулаки. Улыбка на его лице стала хищной:   — О, я вижу по твоему жалкому виду, что ты о чём-то очень важном хочешь меня спросить, отродье, — протянул он, нарочито медленно, смакуя каждое произнесённое слово. — Что-то тревожит твою мёртвую душонку? Что-то не даёт тебе покоя днём и ночью? Может быть, ты наконец-то осознал всю истинную глубину своего безнадёжного положения?   Он положил ногу на ногу, принимая ещё более расслабленную, небрежную позу:   — Ну же, не стесняйся. Я весь во внимании. Хотя предупреждаю сразу — мои услуги никогда не бывают бесплатными. Особенно для таких... особенных существ, как ты.   Астарион сглотнул, заставляя себя поднять голову и встретиться взглядом с пронзительными глазами дьявола:   — Это серьёзное дело, дьявол, — его голос прозвучал тише, чем он хотел, но всё же твёрдо.   — О, серьёзное дело! — Рафаил всплеснул руками. — Ну что же, раз уж это так серьёзно...   Он повернулся к девочке-тифлингу, которая с широко распахнутыми от любопытства глазами наблюдала за происходящим:   — Милая моя, боюсь, нам придётся отложить нашу партию, — мягко сказал он ей, и тон его был на удивление добрым. — Взрослые должны решить свои скучные дела. Беги к своим друзьям. Мы обязательно доиграем в другой раз, обещаю.   Девочка неуверенно кивнула, слезла со стула и быстро убежала прочь.   Рафаил вернул всё своё внимание к застывшему Астариону:   — Итак, я слушаю тебя. Излагай свою проблему.   Эльф глубоко вдохнул:   — Мой пре... то есть... — он запнулся, подбирая слова. — В общем, кто-то очень давно вырезал у меня на спине дьявольские руны. Эти руны — фрагмент какого-то договора, и я хочу узнать, что говорится в его полном тексте.   — Погодите, какие ещё руны? — резко вмешалась Карлах, поворачиваясь к вампиру. — Ты о чём вообще?   — О, — Рафаил рассмеялся, наслаждаясь моментом, — так ты не рассказывал об этом своим друзьям? И за всё это время путешествий ни разу не разделся при них? Какая неожиданная скромность! Я тебя совсем не узнаю, отродье. Раньше ты был куда более... щедр на демонстрацию своего прекрасного тела. Даже излишне щедр, я бы сказал.   Астарион резко отвёл глаза в сторону, его челюсть напряглась. Что-то тёмное и мучительное мелькнуло в глубине его алых глаз — старая, незаживающая рана, к которой небрежно прикоснулись. Пальцы непроизвольно сжались ещё сильнее, ногти впились в ладони до крови. По застывшему лицу на мгновение пробежала едва заметная гримаса — не просто смущение, а что-то более глубокое и болезненное. Память. Стыд. Отвращение к самому себе, к тому, кем его заставляли быть двести лет подряд.   «Не здесь. Только не здесь. Только не при них».   — Может, продемонстрируешь нам эти загадочные руны прямо сейчас? — бархатным, соблазняющим голосом предложил Рафаил, наклоняясь вперёд. — Не стесняйся.    Он с наслаждением щёлкнул пальцами и одежда на Астарионе начала медленно исчезать, растворяясь в воздухе. Сначала растворились рукава рубашка, обнажая бледные мускулистые руки, затем магия поползла дальше, к груди, начиная растворять ткань на торсе...   Но она не успела продолжить дальше.   Элис молниеносно шагнула вперёд, её руки вспыхнули ярким магическим светом, и поверх исчезающей одежды мгновенно возникла иллюзия — призрачная рубашка, полупрозрачная, но достаточно плотная, чтобы скрыть его спину и шрамы от посторонних глаз.   Астарион удивлённо обернулся к ней, не ожидая такой быстрой реакции.   Эльфийка сделала ещё один шаг прямо к Рафаилу, её изумрудные глаза буквально горели сдерживаемой яростью:   — Хватит над ним издеваться, — процедила она сквозь зубы.   — О-о-о, — протянул дьявол с интересом разглядывая разъярённую эльфийку. — Я смотрю, ты всё такая же дерзкая, как и при нашей первой встрече. Какая трогательная защита своего возлюбленного! Я тронут до глубины души. Даже слёзы умиления навернулись на глаза, представляешь?   Элис быстро спрятала руки за спину и начала тихо, едва слышно шептать под нос заклинание, ловко складывая пальцы в сложные, точные жесты. Невидимое Плетение магии медленно формировалось в воздухе, незаметно для дьявола.   — Что ты там бормочешь себе под нос, милая девочка? — Рафаил слегка прищурился, наклоняя голову набок. — Проклятия? Угрозы? Или, может быть, очередное заклинание готовишь?   За его широкой спиной, прямо над его плечом, бесшумно материализовалась полупрозрачная магическая рука — точная копия руки Элис, светящаяся слабым голубоватым светом.   Рафаил заметил движение краем глаза и начал поворачиваться:   — Ты что думала...   Но он не успел договорить, как Элис резко шагнула вперёд вплотную к столу и схватила своей настоящей рукой кубок с вином, выплеснув тёмно-красную жидкость прямо в безукоризненно ухоженное лицо Рафаила.   Вино даже не коснулось его кожи — капли замерли в воздухе на мгновение, а затем дьявол вспыхнул ярко-красным пламенем, и жидкость тут же испарилась с громким шипением, превратившись в облако пара, пахнущего серой.   И внезапно, прямо перед глазами эльфийки возникло его лицо — истинное лицо дьявола. Массивные изогнутые рога вырастали из висков, закручиваясь назад подобно бараньим, только в десятки раз больше. Кожа пылала изнутри тёмно-красным, почти багровым светом, словно сквозь невидимые трещины в ней просвечивало само концентрированное пламя Девяти Преисподних, бушующее в его венах вместо крови. Глаза горели адским огнём — без зрачков, без радужки, без малейшего признака человечности, только чистое всепоглощающее пламя, в котором плясали тени проклятых душ. Острые клыки обнажились в жестокой, хищной усмешке, обещающей муки и страдания.   Элис остолбенела от шока, словно её превратили в ледяную статую. Несколько бесконечных, растянувшихся в вечность секунд она не могла пошевелиться, не могла вдохнуть, не могла даже моргнуть — ступор сковал всё её тело невидимыми ледяными цепями, парализовал каждую мышцу, каждый нерв.   Страх — первобытный, животный, всепоглощающий страх, от которого невозможно убежать или спрятаться, захлестнул её с головой мощной волной, заполнил каждую клетку тела, выжигая дотла всё остальное.   Перед ней стоял настоящий дьявол, не человек в красивом камзоле, притворяющийся опасным, не иллюзия, созданная для запугивания, не персонаж из детских сказок — реальное исчадие Ада, древнее существо из самых страшных кошмаров, перед которым она была всего лишь хрупкой смертной, которую он мог стереть в пыль одним своим движением пальца.   Всё вокруг внезапно погрузилось в непроглядную темноту: стены таверны, столы, люди, даже её собственные спутники исчезли, растворились в густой тьме, словно их никогда и не существовало. Осталось только его лицо, пылающее в темноте подобно зловещему маяку, заполняющее собой всё её поле зрения.   — Ты играешь с огнём, маленькая глупая эльфийка, — его голос гремел, отдаваясь многократным эхом в её голове, проникая в самые глубины разума, заставляя череп вибрировать от каждого слова. — Но знаешь ли ты, что языки пламени тоже очень хотят поиграть с тобой? И их игры гораздо изысканнее, чем ты можешь себе представить.   Он медленно, наслаждаясь каждым мгновением её ужаса, поднял свою огромную раскрытую ладонь прямо перед её застывшим лицом, так близко, что она чувствовала исходящий от неё обжигающий жар.   В его ладони плясали живые языки ярко-оранжевого пламени, но это были не обычные огненные всполохи — у каждого языка было отчётливое лицо, крошечное, но детально прорисованное. Искажённые злорадствующие рожицы корчились в безумном танце, их крохотные рты раскрывались в злобном хохоте, обнажая острые, как иглы, зубы, их глаза светились нездоровым восторгом при виде её страха.   А потом она услышала их голоса. Смех — высокий, пронзительный, царапающий барабанные перепонки, десятков, сотен крошечных голосов одновременно, сливающихся в какофонию. Они хохотали, визжали от восторга, выли и улюлюкали, глядя прямо на неё своими пылающими глазками, языки пламени тянулись к её лицу всё ближе и ближе — она чувствовала нарастающий жар всего в нескольких сантиметрах от щеки, от губ, от глаз, кожа уже начинала покрываться испариной от близости огня.   Весь мир для неё схлопнулся, сжался до этой единственной картины перед глазами — ничего больше не существовало в этой бесконечной темноте, только пылающая ладонь с насмешливыми хохочущими лицами.   «Чёрт… Похоже мне конец. Я умру. Прямо здесь, прямо сейчас, на глазах у всех. Он сожжёт меня заживо, и я буду кричать, и никто не успеет мне помочь, потому что он слишком быстрый, слишком сильный, слишком...»   Астарион и Карлах одновременно сорвались с места, среагировав инстинктивно на опасность.   Вампир метнулся вперёд со скоростью гепарда, схватил Элис за плечи обеими руками и резко, не церемонясь дёрнул её назад, прочь от дьявола, отрывая от источника опасности. Она споткнулась о собственные ноги, теряя равновесие, но он крепко удержал её, развернув и заслоняя собственным телом от Рафаила.   Карлах в этот момент выхватила свой массивный боевой топор из-за спины с громким звоном металла, встала рядом с Астарионом широкой стеной и направила остро заточенное лезвие прямо на грудь дьявола, рыча сквозь стиснутые зубы:   — Гр-р! Ещё один шаг в её сторону, дьявол, и клянусь всеми богами, я разрублю тебя пополам, и мне будет совершенно плевать на последствия!   Гейл тут же выставил обе руки вверх, его пальцы уже складывались в сложные жесты заклинания, Плетение вокруг него начало искрить и потрескивать, готовое обрушиться разрушительной волной. Уилл выхватил свою рапиру из ножен с резким звоном, заняв боевую стойку. Шэдоухарт крепко сжала рукоять своей булавы, готовая обрушить её на врага. Лаэзель присела в низкую, хищную стойку, а руки потянулись к мечу. Весь отряд приготовился к смертельной схватке.   Астарион всё ещё крепко держал Элис за плечи, не давая ей упасть на подкашивающихся ногах, и его голос, когда он заговорил, прозвучал натянуто, но эльф из последних сил старался говорить спокойно:   — Произошло небольшое… недоразумение, — быстро проговорил он, подбирая каждое слово с величайшей осторожностью. — Моя спутница просто... не рассчитала силы в порыве эмоций. Она молода, горяча и импульсивна. Это не было намеренным оскорблением твоей персоны, Рафаил. Уж поверь мне.   Рафаил нехотя опустил свою пылающую ладонь вниз, и огонь в ней постепенно начал угасать, языки пламени с насмешливыми рожицами исчезли один за другим. Его лицо начало плавно меняться обратно — массивные рога медленно втянулись в череп, пылающая кожа постепенно побледнела, приняла нормальный человеческий оттенок, глаза погасли, вернув себе обычный цвет. Через несколько мгновений перед ними снова стоял мужчина средних лет в дорогом тёмном камзоле, будто ничего и не произошло.   Он начал размеренно хлопать в ладоши, каждый хлопок отдавался эхом в звенящей тишине зала:   — Браво! Браво, мои дорогие друзья! — его голос снова был бархатным, приятным на слух. — Вы поистине сумели развеселить меня сегодня! Давно, очень давно я так искренне не веселился. Какое незабываемое зрелище вы мне устроили!   Затем его взгляд переместился на всё ещё дрожащую Элис, и улыбка на его губах стала зловещей:   — Но будь осторожнее в будущем, милая, — протянул он тихо. — В следующий раз я могу не сдержать свой гнев и не остановиться вовремя. И тогда я заберу твою душу себе. Прямо здесь и сейчас, на глазах у твоих беспомощных друзей. Запомни это очень хорошо.   Он сделал долгую паузу, давая своим словам как следует дойти до её сознания, затем медленно повернулся к всё ещё напряжённому Астариону:   — А что касается твоего вопроса о шрамах, отродье, — продолжил он уже заметно легче, почти дружелюбно, — даже не переживай понапрасну. Я хочу помочь тебе разобраться в этой загадке. Шрамы, знаешь ли, часто рассказывают такие занимательные, даже пикантные истории о своих владельцах... И я совершенно уверен, что твоя история может оказаться поистине любопытной.   Рафаил брезгливо отряхнул свой дорогой камзол от невидимых капель вина и пепла, затем изящно поднялся из-за стола и неторопливо направился к выходу из таверны размеренным шагом человека, который полностью контролирует ситуацию.    Он остановился прямо у массивных дверей и обернулся через плечо, окидывая их всех долгим острым взглядом, словно запоминая каждое лицо, каждую деталь:   — До скорой встречи, мои дорогие друзья! Я уверен, что мы ещё обязательно с вами встретимся в ближайшее время. И тогда, вампир, — он посмотрел на Астариона, — я сообщу тебе все условия нашей потенциальной сделки. Думаю, они окажутся весьма... интересными для тебя.    После этих слов дьявол исчез в густом облаке едкого дыма, который на секунду заполнил весь проход, а затем рассеялся, оставив после себя только удушливый, въедающийся в горло запах серы и горелого пепла.  

***

  Никто не двигался. Никто не произносил ни слова. Весь зал таверны замер, словно время остановилось — даже беженцы за соседними столами застыли с открытыми ртами, не веря в то, что только что стали свидетелями такой сцены.    Гейл всё ещё держал руки поднятыми, готовыми метнуть заклинание, его пальцы застыли в сложном жесте, Плетение вокруг них слабо потрескивало. Уилл крепко сжимал рукоять рапиры. Шэдоухарт не выпускала булаву из рук, её взгляд метался между Элис и тем местом, где только что стоял Рафаил. Лаэзель медленно разжала пальцы на рукояти меча, но не убрала оружие, всё её тело оставалось в боевой готовности. Карлах тяжело дышала, её топор тоже всё ещё был наготове.   Элис стояла, её тело окутала мелкая дрожь, которую невозможно было остановить усилием воли. Её лицо было бледным, губы потеряли всякий цвет, дыхание сбилось в частые, прерывистые всхлипы. Она отчаянно пыталась что-то сказать, объяснить, оправдаться, но из пересохшего горла вырывались только жалкие звуки.   «Боги, что я натворила. Какая же я дура… Я всё испортила и чуть не погибла прямо здесь...»   Руки тряслись так сильно, что она не могла заставить их слушаться, не могла разжать пальцы, вцепившиеся в рубашку Астариона. Колени подкашивались, отказывались держать вес тела. Если бы эльф не держал её так крепко, она бы просто рухнула на пол прямо здесь.   — Элис, — тихо позвал он, наклоняясь к ней ближе. — Элис, ты меня слышишь?    Она моргнула несколько раз подряд, с трудом фокусируясь на его красивом лице, на его обеспокоенных глазах. Кивнула, но говорить всё ещё не могла, горло сжалось в тугой узел.   Астарион смотрел на её бледное лицо, и в голове пробежала целая лавина мыслей, наслаиваясь одна на другую.    «Какая же ты идиотка. Плеснуть вином в лицо дьяволу? Серьёзно? Ты хоть понимаешь, во что могло это вылиться? Он мог тебя убить одним щелчком пальцев. Стереть в пыль. И я бы ничего не успел сделать…»   Астарион чувствовал, как в груди закипает злость — на неё, на её безрассудство, на то, как она бросилась защищать его достоинство, не думая о последствиях. Он хотел сказать это вслух, выплеснуть всё накопившееся напряжение и страх, отчитать её как неразумную эльфийку, которая не понимает, с чем связалась.   «Скажи ей. Скажи, что она идиотка. Что всё испортила. Что могла погибнуть из-за своего героического порыва. Что я...»   Но слова застряли в горле.    «Когда в последний раз кто-то защищал меня? Когда кто-то вставал на мою сторону, не требуя ничего взамен?» Никогда. За двести лет — никогда. Злость внезапно угасла, сменившись чем-то другим — тёплым, непривычным, пугающим.    «Не сейчас. Не надо. Просто успокой её. Ещё успеешь ей всё высказать».   — Дыши, просто дыши, — он бережно развернул её к себе лицом, его руки легли на её плечи. — Медленно. Глубоко. Вдох-выдох. Всё уже кончилось. Он ушёл. Тебе больше ничего не угрожает. Я… рядом.   За спиной элфьфа раздался глухой стук — Карлах наконец опустила свой массивный топор на пол. Её собственные руки заметно дрожали от мощного выброса адреналина, дыхание сбилось:   — Твою мать... Искорка, ты что творишь?! Он мог тебя убить! Просто так, играючи! Ты что, совсем страх потеряла?!   — Я... я... я не... — Элис наконец смогла выдавить из себя несколько обрывочных, сбивчивых слов. — Я просто не думала... совсем не хотела... не знала, что он... так…   Горячие слёзы внезапно навернулись на глаза, застилая зрение. Она зажмурилась изо всех сил, отчаянно пытаясь их сдержать, не расплакаться прямо здесь, на глазах у всех, но слёзы всё равно предательски потекли по бледным щекам, оставляя мокрые солённые дорожки.   Астарион молча притянул её к себе ближе, крепко обнял, позволяя спрятать мокрое от слёз лицо у него на груди, укрыться от чужих взглядов. Она отчаянно вцепилась в его рубашку обеими руками, всё ещё дрожа.   — Тише, всё хорошо, — пробормотал он ей в растрепавшиеся волосы, почти нежно. — Ты в полном порядке. С тобой ничего не случилось. Всё уже позади.   — Это было... невероятно глупо, — медленно произнёс Гейл, опуская руки. — Но одновременно... храбро.    — Глупо, — твёрдо повторил Уилл, убирая рапиру в ножны. — Дьяволы не прощают таких оскорблений. Нам повезло, что он решил не убивать её на месте.   — Цк-ва, — Лаэзель подошла ближе, внимательно разглядывая всё ещё дрожащую Элис. — Я оценила твою дерзость, эльфийка. Не каждый способен плеснуть вином в лицо дьяволу и остаться в живых. Это требует либо огромной храбрости, либо полного отсутствия инстинкта самосохранения.   — Скорее второе, — буркнула Шэдоухарт, но в её голосе слышалось беспокойство. — Элис, ты в порядке? Хочешь, я наложу успокаивающее заклинание?   Волшебница покачала головой, всё ещё уткнувшись лицом в грудь Астариона. Через несколько минут она наконец отстранилась от него, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Эльф не отпускал её сразу, придерживал за локоть, чтобы убедиться, что она твёрдо стоит на ногах.   Он наклонился к её острому уху и прошептал так тихо, чтобы никто не услышал:    — Спасибо.    Затем Астарион отступил на шаг назад, оглядел свою изорванную рубашку — от рукавов остались одни лохмотья, ткань висела клочьями и поморщился:    — Прежде чем мы пойдём к этой Изобель, мне срочно нужно переодеться, — сухо заметил он, оттягивая от себя остатки ткани. — Не хочу показываться перед местной жрицей в таком жалком виде. Подождите меня здесь, я быстро.    И он решительно направился к лестнице, которая вела в комнату.