Глава 30. Тиран

Астарион и Элис расположились на каменном полу. В воздухе уже растворилось всё сказанное до этого момента, а новые слова пока не обрели форму. Между ними оставалась лишь ладонь пустого пространства, заполненная невысказанным: его болью, её затаённым страхом и хрупкой, обнажённой связью, рождённой на пепелище пережитого кошмара.  Белокурый эльф никак не мог оторвать взгляда от своих перебинтованных рук. Он вертел их перед собой, сгибал и разгибал пальцы, пытаясь убедиться, что тело всё ещё принадлежит ему. Густая, тёмная кровь пропитывала ткань, расцветая на бинтах багровыми пятнами. Он смотрел на них потерянно, словно путник, вдруг осознавший, что все привычные ориентиры на карте стёрты. Кто он теперь? Если не любимое отродье, если не безупречный шедевр в жуткой коллекции Касадора, то кто? Эльфийка сидела совсем рядом, подогнув под себя колени. Она медленно накручивала каштановую прядь на палец. Виток за витком. Туго. До тянущей боли у корней, которую она не замечала, как и не чувствовала ледяного камня под ногами. И только Шкряб безмятежно посапывал рядом с ними, уютно устроив мордочку на вытянутых лапах. Никто из них не решался заговорить. Банальные вопросы в духе "как ты?" или слова "всё будет хорошо" прозвучали бы сейчас невыносимо фальшиво.   Минуты или часы пролетали незаметно, пока Элис не уловила едва различимую перемену. Тело Астариона, привыкшее за два столетия ждать удара в любой миг, начало постепенно сдаваться усталости. Плечи поникли, а неестественно прямая спина, которую он держал с мучительным усилием, наконец расслабилась. Его голова, всё ещё хранящая запах пыли и крови, скользнула на её колени. Он погрузился в эльфийский транс. Она замерла, боясь даже вдохнуть — казалось, малейшее движение может разрушить эту хрупкую атмосферу покоя. Её дыхание сбилось, став поверхностным, рваным, словно тело не понимало, как теперь дышать, когда он так близко. Элис неотрывно рассматривала его лицо без привычной язвительной маски и выверенного контроля. Тёмные длинные ресницы отбрасывали тени на резкие скулы, а бледные, чуть приоткрытые губы утратили вечную саркастическую складку. Точёная линия челюсти лишилась вызывающей надменности, уступив место безмятежной усталости. На виске, обычно надёжно скрытом кудрями, белел тонкий шрам. След, явно оставшийся от смертной жизни, ведь раны вампиров затягиваются без следа. Метка принадлежала тому юноше, которым он когда-то был и которого, возможно, ей уже никогда не суждено узнать. Сердце Элис билось так громко, что пульс отдавался в горле. Каждый удар выдавал признание, озвучить которое она не решалась, пытаясь спрятать его за безопасными терминами: вынужденное сотрудничество, сострадание, глупая привязанность. Только бы не обжечься правдой. Но правда заключалась в том, что она была готова сидеть на ледяном полу хоть до самого утра, лишь бы он спал. Лишь бы мучительная боль стёрлась с его лица. Теперь, в полумраке библиотеки, отпираться стало бессмысленно. Она полюбила его. Мёртвого, изломанного, опасного и порой невыносимого эгоистичного засранца. Того, кто злобно скалился на каждую протянутую руку, но неизменно вставал между ней и опасностью. Сквозь весь этот яд и острые клыки Элис сумела разглядеть испуганного юношу, отчаянно мечтавшего о солнце и свободе. От этого осознания сладко и больно защемило в её груди. Она прижала ладонь к собственным ключицам, чувствуя колотящееся сердце — оно словно пыталось отбивать ритм сразу за двоих, восполняя то, что в нём замерло навеки. Поток мыслей резко оборвался, когда Астарион чуть вздрогнул. Брови свелись к переносице, губы плотно сжались, издав тихий сдавленный стон. — Я могу лучше... — выдохнул он с интонацией напуганного ребёнка, уже осознающего бессмысленность своих просьб. — Не надо... я всё понял... Его пальцы крепко вцепились в ткань её рубашки. Элис плавно опустила ладонь на его серебристые кудри, которые, на удивление, оказались мягкими на ощупь. Она бережно гладила его от виска к затылку. — Не буду больше... — бессвязно бормотал он, сминая ткань. — Хозяин, пожалуйста... Пожалуйста. Это слово полоснуло по живому. Она уже слышала его однажды в лагере, но лишь сейчас до конца осознала всю бездонную глубину его личного кошмара. В этом "пожалуйста" не было ни капли надежды, только въевшаяся в подкорку привычка произносить то, что никогда не приносило спасения. Горячие слёзы беззвучно скатились по её щекам, исчезая в его локонах. — Тише, — ласково произнесла эльфийка, продолжая гладить его по голове. — Тише. Ты в безопасности. Ты больше не там. Он тебя не тронет. Лицо Астариона изменилось: морщинки разгладились, веки перестали дрожать. А затем и хватка на рубашке слегка ослабла. Её мягкий голос всё-таки просочился сквозь кошмары, дотянувшись до него в кромешной тьме. Его дыхание постепенно выровнялось, пальцы перестали комкать ткань, теперь просто доверчиво придерживая её. Элис обнимала его. Она не могла признаться ему в любви, но впервые за всю свою жизнь не боялась собственного чувства. «Я выберу его, даже если это окажется моей самой большой ошибкой». Но одновременно с этой мыслью в голове бились два вопроса. «Способны ли вампиры чувствовать нечто подобное? И нужна ли ему вообще моя любовь и привязанность?»   Спустя некоторое время тело Астариона под её руками напряглось. Ритм дыхания сбился. Ресницы встрепенулись, и в следующий миг он резко распахнул глаза. Осознание реальности обрушилось на него мгновенно. Он дёрнулся, едва не отпрыгнув, и вскочил на ноги. В алых глазах мелькнула обнажённая паника: он позволил себе уснуть. Потерял контроль. Ужас абсолютной уязвимости исказил его черты, но секунду спустя безупречная маска высокомерия встала на привычное место.   Он одёрнул кружевные манжеты, вздёрнул подбородок и принял максимально непринуждённую позу, скрестив руки на груди. — Боги, бусинка, — протянул он с нарочитой ленцой. — Могла бы и оттолкнуть меня. Ужасно неловко засыпать в такой вульгарной позе. Надеюсь, я не напускал слюней на твои прелестные колени, словно перебравший эля портовый пьяница? Элис размяла затёкшие ноги, пряча мягкую улыбку. Смахнув несуществующую пылинку с того места, где только что лежала его голова, она подняла на него непринуждённый взгляд. — Ой, да не переживай ты так. Слюней, к счастью, не было. За-а-ато было нечто интересненькое, — она ехидно улыбнулась. — Ты храпел. Астарион громко ахнул, прижав изящную ладонь к груди с видом глубочайшего оскорбления. — Храпел? Какая чудовищная клевета. Я создание ночи, хищник, сотканный из теней. Мы физиологически не способны издавать столь плебейские звуки. Это, должно быть, жуткая акустика храма сыграла с твоим слухом злую шутку. — Да-да-да, конечно, — фыркнула Элис, опираясь руками о пол и с наслаждением потягиваясь. — Ах, значит, это был Шкряб? — Именно так, моя проницательная спутница. К тому же, смею заметить, я вовсе не спал. Это была... глубокая медитация. Я просто позволил своим глазам немного отдохнуть от этого удручающего мрака. — Потрясающая медитация. Так и запишу в свой дневник: смертоносный вампир медитирует, исключительно уткнувшись носиком в чужие колени, и распугивает храпом местных летучих мышей. — Какая жестокость, — вздохнул он, но уголок его губ слегка поднялся. — Насмехаешься надо мной. Никакого уважения к моей тонкой душевной организации. Он уже собирался отпустить очередную колкость, но вдруг замолчал. Его взгляд непроизвольно скользнул к её шее. Быстро и резко, повинуясь слепому, первобытному инстинкту. Астарион тут же отвернулся, но эта лихорадочная поспешность выдала его с головой.  — А вообще, — протянул он чуть медленнее обычного. — эти увечья, как ни печально, не исчезнут сами по себе. Он покрутил перед собой перебинтованными руками, разглядывая грязную ткань с преувеличенным вниманием. — Вернее, заживут, но мучительно медленно. А я... — он запнулся, — в последнее время был несколько ограничен в ресурсах. Его взор вновь обратился к эльфийке, задержавшись на шее. Там, под тонкой кожей, заманчиво бился пульс. — Кровь значительно ускорила бы процесс, — произнёс он почти небрежно и тут же слишком поспешно добавил. — Разумеется, я могу найти и иной способ. Не стоит утруждать себя. В этой скомканной фразе смешались воедино гордость, жгучий стыд и страх отказа. Но сильнее всего его пугало согласие. Если она снова позволит ему пить, это станет той степенью близости, к которой он пока оказался совершенно не готов. Элис ответила не сразу. Она молча изучала его. За брошенным "не стоит" скрывалось глубочайшее истощение. Содранные в кровь костяшки были лишь внешним проявлением. Дни без нормального питания, раны и чудовищный эмоциональный шторм выжали из него все соки. — Ты голоден, — прямо сказала она. — Ты давно не пил мою кровь. Астарион чуть дёрнулся. Он упорно сверлил взглядом стену, потолок, собственные ладони. Но, подобно намагниченной стрелке, взор вновь и вновь предательски соскальзывал к её шее.  — И снова не можешь мне прямо об этом сказать, — вздохнула она с той усталой нежностью, с какой обращаются к упрямцу, категорически отвергающему помощь. — Я же вижу, как ты глазами пожираешь мою шею. Выглядишь как кот, который третий час гипнотизирует аквариум, делая вид, будто просто прогуливается мимо.   — Ты невыносима, — буркнул он. — Так, прекрати ворчать. Сколько тебе нужно? — Совсем немного, — голос стал тише, приобретя хрипловатые нотки. В нём зазвучало сдерживаемое предвкушение, обжигающее, будто жар от тлеющих углей. Элис иронично выгнула бровь: — Ага, немного. Помню я, как в первый раз ты едва не осушил меня, а потом ещё и назвал это "идеальным опытом". — Это и был идеальный опыт, — возразил Астарион. Привычная ухмылка тронула его губы, но глаза оставались тёмными и жадными. — Я просто несколько... увлёкся. Твоя кровь напрочь лишает меня самоконтроля, а подобное, поверь, случается крайне редко. Можешь считать это высшим комплиментом. — О, да. Лучший комплимент, который мне когда-либо делали. «Твоя кровь настолько изысканна, дорогая, что я едва не отправил тебя на тот свет». — произнесла она, передразнивая его аристократичную интонацию. — Обещаю, — ухмылка погасла, уступая место серьёзности. Он посмотрел ей прямо в глаза, отбросив привычную браваду. — Я буду держать себя в руках. Ни каплей больше необходимого.  — Очень на это надеюсь. Иначе я тресну тебя посохом по голове, и лечить придётся уже две проблемы. Астарион коротко фыркнул и подрасслабился. Она села перед ним, скрестив ноги, и медленным жестом откинула густые пряди с левой стороны. Изящная линия её шеи манила беззащитной открытостью. Сквозь полупрозрачную кожу проступала голубоватая паутина вен. Эльф улавливал ускоряющийся пульс в ямочке под ухом. Привычный аромат корицы и лаванды смешивался с опьяняющим запахом крови. От этого зова клыки болезненно заныли, даря мучительное предвкушение экстаза. — Я подвинусь ближе, — предупредил он непривычно низким, глубоким голосом. Белокурый эльф бесшумно скользнул вперёд. Оказавшись вплотную, жар её тела окутал его. Холодные пальцы почти невесомо коснулись её плеча. Он уловил мелкую дрожь, вызванную прикосновением. Правая ладонь бережно легла на затылок, убирая последнюю мешающую прядь. — Будет немного больно, — прошептал он на ухо. Его дыхание коснулось разгоряченной кожи, оставив за собой россыпь мелких мурашек. — Я знаю, — ровно ответила Элис, хотя её дыхание сбилось. Сердце колотилось в грудной клетке подобно ритуальному барабану, прогоняя горячую кровь по венам.  Он склонился ниже. Первым касанием стал мимолетный, невесомый поцелуй. Ледяные губы обожгли пылающую кожу. Острый контраст температур заставил девушку непроизвольно вздрогнуть. Она всё ещё не могла привыкнуть к этому ощущению. Астарион замер на несколько секунд, вдыхая её аромат и чувствуя биение пульса собственными губами. А затем укусил. Клыки пробили плоть с поразительной, трепетной мягкостью совершенно противоположной жестокой науке Касадора. Элис прерывисто вздохнула. Её рука бессознательно скользнула на его затылок, пальцы зарылись в серебристые кудри, притягивая ещё ближе. Жест оказался настолько откровенным, что из груди Астариона вырвался глухой стон, отголоском вибрирующий на её ключицах. Кровь хлынула на язык ослепительно горячим потоком. Она заполнила рот, обжигая нёбо и даря абсолютное наслаждение. Он чувствовал каждую деталь: бархатистую кожу, тяжесть её податливого тела в своих руках и ускоряющийся с каждым глотком ритм сердца. Для созданий ночи кровь всегда была чем-то большим, нежели просто пищей. Это была сокровенная, неприкрытая связь. Вместе с багровой влагой Астарион впитывал саму суть Элис: её страхи, безрассудную храбрость, звенящую усталость и упрямую, всепрощающую нежность. Растворённая в артериях любовь вливалась в его мёртвое тело, согревая ледяное нутро. Хватка на плече стала крепче. Он притянул девушку вплотную, прижимая мягкое живое тело к своей неподвижной груди. Элис растворилась в моменте, чувствуя пульсацию уходящей крови в такт его размеренным глоткам. На смену напряжению пришло обволакивающее головокружение, тело наливалось приятной тяжестью. Он заставил себя остановиться, хотя каждая клеточка вопила "ещё", но он сдержал слово. Астарион разжал хватку и медленно высвободил клыки. Влажный язык нежно прошёлся по ранкам, запечатывая их. Элис издала тихий, томный выдох, от которого он судорожно зажмурился. Эльф нехотя отстранился, стёр языком крошечную каплю крови в уголке рта и запрокинул голову, замерев в блаженстве.   — Спасибо, — выдохнул он низким, незнакомым голосом. Так звучал настоящий Астарион, лишённый защитных масок. Элис еле разомкнула веки, выплывая из полудрёмы. — Как ты? — с искренней тревогой спросил он. — Ну, вроде бы жива, — она слабо улыбнулась. — Голова немного кружится. Но в целом я в порядке. — Я обещал контролировать себя. И, смею заметить, сдержал слово. — Заметила, — мягко отозвалась эльфийка. — Я горжусь тобой. От этих простых слов выражение его лица неуловимо изменилось. Никто и никогда не говорил, что гордится им. Он поспешно отвернулся, пряча нахлынувшие эмоции. Заметив это, Элис продолжала тепло улыбаться. — Пойдём обратно. Астарион поднялся первым. Он снова выглядел собой: красивым, язвительным и живым, насколько вообще может быть живым мёртвое существо. Эльф плавно протянул руку эльфийке. Она, помедлив лишь мгновение, вложила свою ладонь в его прохладные пальцы. Одним лёгким рывком он поставил её на ноги, и они двинулись в путь.

🦇🦇🦇

Когда эльфы переступили порог зала, служившего им временным лагерем, открывшаяся картина заставила Астариона замереть на месте. Карлах и Даммон хихикали у костра, устроившись плечом к плечу так близко, что между ними не поместился бы и лист пергамента. Она что-то увлечённо рассказывала, активно жестикулируя, а кузнец внимательно слушал её, слегка наклонив голову. В его взгляде читалась такая обезоруживающая мягкость, какая появлялась только рядом с ней. На коленях Карлах покоилась деревянная миска со вчерашней похлёбкой. Судя по всему, они ели из неё по очереди одной ложкой. — О-о-о, — протянул Астарион, прислонившись к дверному проёму и скрестив руки на груди. На его лице появилось знакомое до боли выражение: бровь иронично приподнята, губы растянуты в ленивой усмешке, а в глазах блестит то особое, ядовитое веселье, предвещающее кому-то неловкие минуты. — Вы только посмотрите на них. Воркующие голубки у очага, общая ложка, пламенные взгляды при свечах… Не хватает только лепестков роз и барда с лютней. Я бы предложил свои услуги в качестве последнего, но, боюсь, мой вокал только испортит эту восхитительно приторную сцену. Даммон тут же раскраснелся от шеи до самых кончиков ушей, и выпрямился с такой поспешностью, что едва не опрокинул миску. — Мы просто… завтракали, — пробормотал кузнец, пряча ложку за спину с таким видом, словно это была улика на месте преступления. Карлах, в отличие от него, не смутилась ни на секунду. Окинув Астариона долгим оценивающим взглядом от растрёпанных кудрей до пыльных сапог, она хмыкнула. — А я смотрю, тебя знатно потрепало, — заявила она, не церемонясь, и уголок её рта приподнялся в ухмылке, которая была и тёплой и ехидной одновременно. — Опять во что-то влип, клыкастик?  Она указала на его перебинтованные руки: — И что это за бинты? Подрался с каменной кладкой? — Каменная кладка начала первой, — невозмутимо ответил эльф, проходя в зал и опускаясь на импровизированное сиденье из сложенных фолиантов. — Я лишь защищал свою честь. Увы, стена оказалась на удивление упорным противником. Но я, разумеется, вышел победителем. Морально. — Пф-ф. Морально. Ага. — фыркнула Карлах. — Это у тебя моральная победа на костяшках запеклась? Впечатляет. — Я многогранная личность. Моя кровь — часть эстетики. Даммон, немного оправившись от смущения, перевёл взгляд на волшебницу. — Элис, а как там остальные ребята? От них есть вести? Может, стоит связаться и проверить, всё ли в порядке? Она кивнула, и от этого простого движения комната слегка качнулась. Прикрыв глаза, девушка переждала мягкую волну головокружения. — Я ещё не связывалась с ними. Сейчас сделаю. Только… — она посмотрела на себя. — Дайте мне сперва одеться. Мне как-то не по себе разгуливать в таком виде. И я что-то подзамёрзла. — А лично я считаю, — тут же вставил Астарион, бархатным, мурлыкающим тоном, который появлялся у него всякий раз, когда представлялась возможность сказать что-нибудь неприличное, — что этот наряд тебе идёт значительно больше обычного. Моя рубашка на твоих плечах, босые ножки… М-м-м… Это задаёт определённое настроение. Очень… интимное. Я бы даже сказал будуарное. Он вальяжно откинулся назад, заложив руки за голову, и одарил её похотливым взглядом: — Если хочешь, могу помочь с переодеванием. У меня, как мы недавно выяснили, золотые руки. Карлах, как раз отпивавшая в этот момент воду из фляги, громко поперхнулась и закашлялась, стуча себя кулаком по груди. — Чёрт… Кхм-кхм… Клыкастик! — выдавила она между приступами кашля. — Охлади свой пыл. Мы тут едим вообще-то! Можешь хоть пять минут не быть собой?! — Это физически невозможно, дорогая. Я лучшее, что есть в этих проклятых землях. К чему ограничивать мир? Даммон, покрасневший уже по второму кругу, сосредоточенно изучал дно миски. Элис лишь закатила глаза с привычным, отработанным вздохом, давно ставшим частью их негласного ритуала: — Спасибо за щедрое предложение, но я как-нибудь сама справлюсь. А ты пока посиди и подумай над своим поведением. — О, моё любимое занятие, — донеслось ей вслед. — Нахожу его поистине восхитительным.

🦇🦇🦇

Скрывшись за плотным пологом палатки, Элис наконец облегчённо выдохнула. Она потянулась к фляге, набрала в горсть ледяной воды и плеснула в лицо, смывая остатки слабости. Промокнув кожу полотенцем, эльфийка взглянула в маленькое зеркальце. Бледность, тёмные тени под глазами. Кончики пальцев бессознательно потянулись к шее, нащупывая свежие следы клыков. Она прикрыла веки. Память тут же услужливо подкинула фантомные ощущения: прохладные осторожные губы, вибрирующий под кожей стон, его сбивчивое, пугающе искреннее "спасибо".  «Так, приди в себя. Хватит отвлекаться». Резко отдёрнув руку, она принялась одеваться с привычной походной практичностью. Натянула штаны, заправила рубашку, сверху накинула зелёно-красную мантию. Перехватив посох, она вышла наружу. Собранная и готовая к пути. — Ну вот, — произнесла она, присаживаясь у огня. — Совсем другое дело. Теперь я похожа на эльфа, а не на привидение. Давайте свяжемся с остальными. Она устроилась поудобнее на полу, скрестив ноги и положив руки на колени ладонями вверх. Карлах, Даммон и Астарион притихли, наблюдая за ней. Элис глубоко вдохнула и медленно выдохнула, прикрыв веки. Воздух вокруг неё неуловимо изменился, пошёл лёгкой рябью, словно невидимый ветер заиграл на струнах Плетения. Мягкое золотистое свечение начало проступать сквозь её кожу, концентрируясь на кончиках пальцев и у висков. Свет пульсировал в спокойном ритме её сердца. Тонкие светящиеся нити вырвались наружу, сплетаясь в сложный, мерцающий узор над её головой, а затем устремились сквозь толщу камня туда, где находилась вторая половина отряда. Ментальный контакт с Гейлом ощущался по-особенному. Это напоминало стремительное скольжение по абстрактному коридору разума навстречу тёплому, пульсирующему интеллектом присутствию, чья строгая геометрия мыслей изящно переплеталась с её собственной магией. «Гейл. Ты меня слышишь? Отзовись». Несколько секунд тишины. Затем в голове зазвучал тёплый, чуть удивлённый баритон: «Элис? Хвала Мистре. Вы в порядке? Мы уже начали беспокоиться». «Всё хорошо. Юргир больше не проблема. Как у вас дела? Шэдоухарт справляется?» Ментальный тон волшебника дрогнул, став серьёзнее: «Она прошла первое испытание из трёх. Пока все целы, обошлось без ранений. Но… это место не терпит слабостей. Испытания Шар копают глубоко, вытаскивая наружу самое болезненное. Ей тяжело». «Фух. Я рада, что вы целы. Сколько времени вам ещё потребуется?» «Трудно сказать наверняка. Может, пара часов, может, больше. Ей нужно время между испытаниями, чтобы собраться с духом». «Понимаю. Тогда мы потихоньку начнём выдвигаться к Лунным Башням. Нагоните нас, когда закончите?» «Разумно. Как только получим то, за чем пришли, сразу выдвинемся следом. Будьте предельно осторожны, Элис». «Постараемся. Берегите себя». «И вы. Особенно приглядывай за нашим бледным другом, чтобы он не ввязался в очередную авантюру». Связь плавно разомкнулась, и золотистые нити в воздухе медленно осыпались мерцающими искрами, растворяясь без следа. Элис открыла глаза и шумно выдохнула, словно вынырнула из глубокой воды на поверхность. Карлах тут же подалась вперёд, сгорая от нетерпения:  — Ну что там? Какие новости? Шэд ещё не рехнулась от этих мрачных загадок? — Все целы. —  ответила Элис, потирая виски, прогоняя остаточное давление магии. — Они прошли одно испытание из трёх. Гейл сказал, что мы можем двигаться к Лунным Башням без них, они нагонят нас позже. Тифлинг разочарованно почесала затылок:  — Что-то они там застряли. Я думала, всё будет быстрее. Зашла, поклонилась своей мрачной богине, вышла и готово. — О да-а-а, — протянул Астарион, лениво рассматривая игру бликов на лезвии кинжала. — Ведь испытания Шар славятся своим жизнеутверждающим гостеприимством и простотой. Наверняка от Шэдоухарт требуется всего лишь принести в жертву пару невинных душ в кромешной тьме, пока ей вырывают ногти. Сущие пустяки. — Заткнись, клыкастик. Перестань нести чушь. — огрызнулась Карлах. — С удовольствием, — Астарион обворожительно улыбнулся, — как только ты перестанешь озвучивать догадки, от наивности которых мой интеллект бьётся в агонии. — Хватит препираться, — осадила их Элис, поднимаясь на ноги и опираясь на посох. — Шэдоухарт знает, что делает. И она сильная. Так что давайте собираться. Нам предстоит долгий путь. — Ладно. Дайте мне уже кого-нибудь, кому можно от души навалять и снять напряжение. От этой сырости уже тошнит. — Карлах с готовностью вскочила на ноги, разминая плечи. Сборы прошли быстро. Отряд слаженно сворачивал временный лагерь: палатки исчезали в бездонных рюкзаках, остатки костра были тщательно затушены. Закинув рюкзак на плечо, Элис задержалась у выхода, в последний раз окидывая взглядом пустой каменный зал. Столько всего произошло здесь за одну ночь: разговор, поцелуй, Юргир, Рафаил, срыв Астариона и долгожданное осознание собственных чувств. Парадоксально, но это место, дышащее холодом и смертью, стало рубежом, на котором они стали чуточку ближе друг к другу. — Элис, ты чего там зависла? — окликнула её Карлах уже из тёмного коридора. — Идёшь? — Э-э… Да. Уже иду. — она покачала головой, сбрасывая оцепенение, и уверенно зашагала к выходу. Вскоре они покинули мрачные своды храма, растворяясь в густом тумане проклятых земель.

🦇🦇🦇

Прошло несколько долгих, изматывающих часов пути по проклятой пустоши. Мёртвая земля под ногами пружинила от гнили, а непроглядный туман, казалось, вытягивал из лёгких весь воздух. Вскоре впереди, прорезая удушливую мглу, начали проступать очертания массивного строения. Лунные Башни. Мрачная, величественная крепость вонзалась острыми шпилями в беспросветное небо. Высокие стены тянулись вверх, увенчанные зубцами и дозорными башнями. Вход на каменный мост по бокам освещали две крупные жаровни. Их тусклое, жёлтое пламя с трудом пробивалось сквозь клубящиеся тени, выхватывая из темноты очертания высоких арочных врат и подчёркивая зловещую атмосферу этого места. Отряд остановился на безопасном расстоянии, укрывшись за широкими стволами трухлявых деревьев. — Ну что, лидер? — протянул Астарион. — Какой у нас план? Врываемся с боем? Или будем изображать невинных овечек, заблудившихся в сумерках? Элис нахмурилась, её взгляд скользил по стенам, подсчитывая стражников на башнях: — План прост: не ввязываемся в конфликты и прикидываемся верными дурачками. Раз это логово приспешников Абсолют, есть огромная вероятность, что они все тоже заражены, как и мы. Поэтому мы тихонько проходим внутрь, сливаемся с толпой и собираем информацию. А потом, я думаю, стоит вернуться к Джахейре и обсудить уже с ней сам план штурма и боя с Кетериком. Карлах задумчиво потёрла подбородок, вглядываясь в мрачные башни: — Хм, звучит логично. Там внутри наверняка целая армия. Культисты, нежить, хрен знает кто ещё. Нас всего четверо, не стоит лезть на рожон. — Разведка лишней не бывает. — добавил Даммон, проверяя свой молот. — Лучше знать, во что ввязываешься, чем лезть вслепую. Астарион изящно поднялся, отряхивая колени:  — Прекрасно. Значит, идём притворяться фанатичными идиотами, — он прижал ладонь к груди. — Надеюсь, вы оцените мои актёрские таланты. Я бываю дьявольски убедителен. — В этом я даже не сомневаюсь. — хихикнула Элис. Они покинули укрытие и направились к воротам, стараясь двигаться уверенно, не выдавая нервозности. По мере приближения становились различимы фигуры двух стражников, стоящих по обе стороны от ворот. Облачённые в грубые, потрёпанные тёмно-синие мантии с капюшонами, они походили скорее на оборванцев, чем на элитную стражу. Из-под грязной ткани на путников уставились бледные, измождённые лица. В их руках хищно блестели алебарды с зазубренными лезвиями. Элис шла впереди, и с каждым шагом её осанка неуловимо менялась. Спина выпрямилась. Подбородок вздёрнулся, а взгляд стал холодным и властным. Походка обрела ту высокомерную размеренность, с которой ходят те, перед кем привыкли расступаться. Идущий чуть позади Астарион удивлённо приподнял бровь. «Ну надо же. У девчонки есть талант к актёрству. Кто бы мог подумать».   Один из стражников, заметив приближающуюся группу чужаков, резко выставил копьё поперёк дороги:  — Ни шагу дальше! — рявкнул он сорванным голосом. — Вы кто такие? Какого дьявола припёрлись к Башням? Элис даже не замедлила шаг. Она смерила его таким уничижительным взглядом, что стражник невольно напрягся и переступил с ноги на ногу. — Мы — верные слуги Абсолют, — её тон звучал с презрением. — Пришли к генералу Кетерику. Нам необходимо обсудить с ним некоторые дела.  — Какие ещё дела? — подозрительно прищурился культист, не спеша опускать оружие. — Такие, которые тебя, ничтожество, совершенно не касаются. Лицо дозорного исказилось от раздражения. Он сильнее стиснул алебарду, загораживая проход. — Докажи, что ты одна из нас, — упрямо потребовал он. — Иначе с места не сдвинешься. — Ты издеваешься? — буркнула она.  «Ладно, сам напросился», — пронеслось в голове Элис. Впервые в жизни она намеренно, по собственной воле потянулась к дремлющему за глазом паразиту. Ментальный удар обрушился на стражника невидимой кувалдой, и в тот же миг в разум эльфийки хлынули чужие мысли. Откровенно похабные фантазии о какой-то новенькой послушнице из казарм вспыхнули перед её внутренним взором так ярко, что девушку едва не стошнило. Культист дёрнулся, словно его ударили хлыстом по спине. Его глаза расширились, копьё задрожало в руках. Он ощутил прикосновение паразита — неоспоримое доказательство принадлежности к Абсолют.  — П-проходите, — сглотнув, пролепетал он и поспешно, чуть ли не кланяясь, отступил в сторону, освобождая дорогу. Элис разорвала связь, брезгливо морщась. — Вот же чёртов извращенец, — бросила она сквозь зубы, проходя мимо. Астарион тихо фыркнул, следуя за ней: — Что, не понравилось содержимое его черепной коробки? — Даже представить себе не можешь, насколько. Они миновали главные ворота и вошли в крепость. Внутри Лунные Башни подавляли своей атмосферой ещё сильнее. Огромные сводчатые потолки терялись в непроглядном мраке, а с каменных галерей свисали красные знамёна с черепами. Вокруг кипела жутковатая жизнь: суетливо сновали гоблины, таская ящики с порохом; тяжело ступали закованные в стальную броню паладины; в углах бормотали свои молитвы жрецы в ритуальных масках. В тени одной из колонн Элис заметила левитирующее существо, от вида которого по спине пробежал холодок. Иллитид. Его щупальца мерно извивались, а гигантский мозг пульсировал под полупрозрачной кожей черепа. Существо наблюдало за суетой.   — Мило, — протянул Астарион, озираясь. — Просто очаровательное местечко. Твёрдые пять звёзд, непременно порекомендую друзьям. — Территория тут просто огромная, — произнёс Даммон, оглядывая расходящиеся в разные стороны мрачные коридоры. — Может, разделимся? Охватим больше и не будем привлекать лишнее внимание такой толпой. А потом встретимся вон в том зале, — он указал на массивный вход в предполагаемый тронный зал. — Хорошо, — согласилась Элис. — Тогда мы с Астарионом осмотрим левое крыло, а вы с Карлах — правое. Там ещё, кажется, виднеется проход на второй этаж, но туда сунемся уже вместе. Астарион наклонился к эльфийке и положил голову на плечо. — Ты уверена, что хочешь идти именно со мной? — вкрадчиво поинтересовался он. — Может, за широкой спиной нашей варварши тебе будет спокойнее? — С тобой интереснее. К тому же, ты лучше всех умеешь открывать запертые двери. — Исключительно прагматичный подход. Мне нравится. Карлах хлопнула кузнеца по плечу так, что тот едва устоял на ногах. — Ну что, Даммон, пошли изучать правое крыло? Постараемся случайно никого не прикончить по пути. — Сделаю всё, что в моих силах, — нервно улыбнулся тифлинг. — И постарайтесь не устроить пожар страсти прямо на бочках с дымным порохом, голубки, — бросил им вслед Астарион, прежде чем раствориться в толпе.

🦇🦇🦇

Они разошлись в разные стороны. Элис и Астарион направились в левую часть двора, стараясь не привлекать внимания. Они прошли мимо нескольких фанатиков, которые даже не взглянули на них. Уж слишком были заняты своими тёмными делами. Внезапно Астарион резко затормозил, схватив эльфийку за локоть. — О! — его глаза загорелись неподдельным интересом. — Торговец. Элис проследила за его взглядом. У стены, за широким деревянным щитом, уложенным на два бочонка, возвышался полуорк. На досках тускло поблескивало оружие, броня и выстроились ряды пыльных склянок. Не дожидаясь ответа, эльф уверенно зашагал к лавке.   — Серьёзно? — простонала эльфика, бросаясь следом. — Астарион, сейчас не время для покупок. Мы на вражеской территории, собираем разведданные, помнишь?   — Разведка никуда не убежит, бусинка, — отмахнулся он, рассматривая разложенные товары. — А вот по-настоящему качественная вещь в этих землях — редкость. — Астарион...   — Буквально две минуты.   — Ох… ладно. Но только быстро, — обречённо выдохнула она, скрещивая руки на груди и останавливаясь рядом с ним у прилавка. Торговец оторвался от полировки грязного топора и смерил незваных гостей тяжёлым взглядом. Это был типичный громила: гора зелёных мышц, исполосованная застарелыми шрамами. Из-под нижней губы выпирали жёлтые клыки, один из которых был обломан наполовину. Его крошечные, глубоко посаженные глазки профессионально и цепко оценивали платёжеспособность подошедших. Пока полуорк хмуро молчал, Астарион гипнотизировал конкретную вещь. На краю прилавка лежала лёгкая кожаная броня. Изумительной выделки серая кожа, укреплённая потускневшими золотыми вставками на плечах и груди. Элегантный крой, явно созданный мастерами Подземья для тех, кто предпочитает убивать бесшумно. — Я могу это примерить? — эльф изящным жестом указал на доспех. Полуорк перестал тереть топор и хрипло хохотнул. — Десять золотых за примерку.   Астарион замер. Его брови взлетели вверх, а голос дрогнул, балансируя на грани возмущённой истерики. — За примерку?! Ты, должно быть, шутишь? — Не нравится — гуляй, — равнодушно рявкнул барыга, возвращаясь к своему топору. — У меня тут не благотворительная лавка. Белокурый эльф раздражённо цыкнул, сорвал с пояса кошель и звонко швырнул на доски требуемую сумму. — Ах ты алчный ублюдок. Подавись. Он скинул свой дублет, схватил броню и принялся облачаться, затягивая ремни и подгоняя пряжки. Доспех сел как влитой, идеально облегая поджарую фигуру. Астарион расправил плечи, поправил высокий воротник и провел ладонями по бокам, откровенно любуясь тем, как тусклое золото подчёркивает его бледную кожу. Он покрутился на месте, принимая пару выигрышных поз, словно находился не в логове кровавого культа, а на приёме у высшей знати Врат Балдура. — Ну как? — наконец повернулся он к Элис, сияя самодовольной, ослепительной ухмылкой. — Скажи честно, я безупречен? Она наблюдала за этим павлиньим представлением со смесью искреннего раздражения и непрошеного умиления. — Да-да, великолепен. Ослепил меня своей красотой, — поторопила она, легонько подтолкнув его в плечо. — Тебе очень идёт. Плати и пошли уже. Но Астарион не был бы собой, если бы упустил шанс устроить полноценный спектакль. — О нет, дорогая, мы только начали, — он вальяжно облокотился о прилавок, обращаясь к зеленокожему. — Какова цена этого... изделия? — Триста золотых, — не моргнув глазом, выкатил полуорк. — Что-о-о?! Сколько?! За эту поношенную шкуру? Да это грабёж! — Это не поношенная. Это винтаж, — ответил торговец. — Ручная работа дроу. На века сделано. — Вещь, несомненно, не лишена шарма, — Астарион перешёл на свой самый надменный, аристократичный тон. Он брезгливо подцепил острым ногтем край воротника. — Но вот этот шов на левом плече откровенно кривоват. А это что? Пятно от крови предыдущего владельца, которого в ней же и прикончили? Какая безвкусица. Даю сто пятьдесят, исключительно из жалости к твоему убогому ассортименту. — Это боевой шрам. Добавляет доспеху характера, — оскалился полуорк. — Двести девяносто. — Добавляет дырку, через которую мне выпустят кишки! Двести. И я закрываю глаза на запах псины, которым она пропиталась на твоём прилавке. — Двести восемьдесят. Или можешь снимать и топать дальше в своей рубашечке. — Двести пятьдесят! И это моё последнее, неслыханно щедрое предложение. Полуорк одарил его раздражённым взглядом, пожевал губу и сплюнул на пол. — Двести семьдесят. Ни медяком меньше.   Астарион выдержал драматичную паузу, закатил глаза к высокому своду Башен и шумно вздохнул. — Настоящее варварство. Но, так и быть, я спасу эту прекрасную вещь из твоих грязных лап. Он отсчитал монеты. Торговец сгрёб золото в свой бездонный мешочек и довольно хрюкнул. — Носи на здоровье, остряк. Астарион, сияя в обновке, повернулся к эльфийке. — Что ж, я удовлетворён этой сделкой. Можем спасать мир дальше. — Наконец-то, — Элис отлипла от колонны, покачав головой. — Боги, ты из любого события способен устроить цирковой номер. — О, бусинка, — он очаровательно улыбнулся, поправляя золотую пряжку на груди. — В мире, где вокруг сплошные монстры и щупальца, кто-то же должен нести ответственность за стиль и развлечения. Считай это моим тяжким бременем. С этими словами он грациозно развернулся, и они двинулись дальше вглубь левого крыла, оставляя позади шумный двор. Спустя пару шагов коридор стал заметно тише. Вскоре они остановились перед дубовой дверью. Створка была слегка приоткрыта, и из образовавшейся щели тянуло теплом. Астарион осторожно толкнул её кончиками пальцев, и они вошли внутрь. Их мгновенно сбил с ног едкий, щиплющий глаза запах алхимических реактивов — термоядерная смесь жжёной серы, трав и чего-то отвратительно металлического. В воздухе висел лёгкий зеленоватый дымок. Элис поспешно прикрыла нос рукавом мантии, подавляя приступ кашля. Помещение напоминало лабораторию сумасшедшего учёного. Повсюду громоздились пузатые колбы и склянки, в некоторых из них булькали жидкости неестественных оттенков, а на полу расставлены шаткие стопки древних фолиантов. В центре комнаты, склонившись над алхимическим столом стояла дроу. Её кожа была тёмно-серой, с лёгким голубоватым отливом. Белоснежные волосы были собраны в тугой узел на затылке, несколько прядей выбились и обрамляли кругловатое лицо. Она была одета в тёмную кожаную броню с ремнями и карманами для зелий. На поясе висели какие-то склянки и мешочки с ингредиентами. Её ярко-красные глаза были сосредоточены на работе. Услышав скрип половиц, она резко обернулась. Рука дроу инстинктивно метнулась к поясу, нащупывая скрытый кинжал.   — Кто вы? — резко спросила она. В её голосе слышался лёгкий шипящий акцент Подземья. — И что вам здесь нужно?   Элис постаралась заговорить с ней невозмутимым голосом:   — Верные слуги Абсолют, гости генерала Кетерика. Изучаем территорию. А кто ты?   Дроу слегка расслабила плечи, убирая ладонь от оружия, но цепкого взгляда не отвела.   — Я Арай Облодра. Алхимик, — она небрежно кивнула на заваленный колбами и свитками стол позади себя. — Занимаюсь исследованиями для нужд Абсолют.   В её глазах плескался фанатичный, почти больной научный интерес. Взгляд Арай скользнул по Элис, но внезапно дроу замерла, шумно втянув носом воздух.   — Вы заражены личинками? — спросила она.   — Да, — кивнула Элис, чувствуя, как Астарион рядом с ней напрягся.   Лицо Арай осветилось азартом исследователя, наткнувшегося на редкий образец.   — Превосходно! Тогда вы просто обязаны помочь мне с одним экспериментом. Мне нужен образец крови носителя, чтобы понять влияние паразита на физиологию.   Элис переглянулась с Астарионом. Тот едва заметно пожал плечами, мол, "твоя кровь, твоё дело, но учти, что дамочка явно с приветом".   — Ну давай. Бери, — согласилась эльфийка, протягивая ладонь.   — Замечательно! — Арай просияла, извлекая крошечный скальпель и пустую мензурку из кармана. Быстрым движением она сделала надрез на подушечке её пальца и сцедила тёмные капли в стекло. Запечатав пробку, алхимик поднесла сосуд к свету, разглядывая его с нескрываемым благоговением. — Крайне любопытно… видны следы магической мутации…   Но её бормотание оборвалось. Взгляд Арай, до этого прикованный к крови, медленно переполз на Астариона. И намертво к нему прикипел. Дроу сделала осторожный шаг к нему, сверля эльфа взглядом, как бесценный музейный экспонат. Рука его рефлекторно легла на рукоять кинжала.   — Могу я чем-то помочь? — ледяным тоном поинтересовался он, прерывая её бесцеремонные гляделки.   Арай остановилась прямо перед ним, тяжело дыша.   — Не может быть... Настоящий вампир.    Несмотря на внутреннее напряжение, Астарион нацепил на лицо маску манерного превосходства. Он отвесил лёгкий, издевательский поклон, растягивая губы в дежурной улыбке:   — Технически я отродье. Но я всё равно польщён вниманием.   Дроу полностью проигнорировала поправку. Её голодный взгляд блуждал по его шее, ключицам и бледной коже.   — Неважно. Скажи мне, как твоё имя?   — Астарион.   — Ас-та-ри-он... — она смаковала каждый слог. Её тёмные губы изогнулись в хищной ухмылке. — Знаешь, Астарион, я ещё маленькой девочкой мечтала, чтобы меня укусил вампир.   Улыбка тут же исчезла с лица Астариона. Он выглядел сбитым с толку и откровенно напуганным столь диким напором.   — Подожди-ка...   Он принюхался. Воздух вокруг дроу был пропитан не только алхимией. Его лицо тут же исказилось от глубочайшего, тошнотворного отвращения, и эльф поспешно отшатнулся назад.   — Нет. Абсолютно исключено. В твоей крови есть что-то... неправильное. Она смердит гнилью и порчей. Меня от неё просто вывернет.   Лицо Арай омрачилось досадой. Осознав, что сам вампир на уговоры не поддастся, она со вздохом повернулась к Элис, безошибочно определив в ней "хозяина" этого существа.   — Твой питомец слишком привередлив. Но он же подчиняется тебе, не так ли? — требовательно заявила дроу. — Прикажи ему сделать это. А взамен я дам тебе зелье, которое навсегда увеличит твою физическую силу.   Внутри Элис что-то с оглушительным треском оборвалось. Глухое раздражение вскипело, превращаясь в чистую ярость. Эта безумица только что назвала его питомцем. Она торговалась за его тело, как за кусок мяса. Волшебница бросила взгляд на Астариона: он стоял мертвенно-бледный, сжав челюсти. В его глазах плескался ужас перед чужим приказом, и он с отчаянной надеждой смотрел на неё.   Элис шагнула вперёд, заслоняя его собой, и посмотрела с презрением в красные глаза дроу. — Ты слышала. Он не будет тебя кусать.   На секунду в лаборатории повисла тишина. Арай, привыкшая получать всё желаемое, казалось, физически не могла переварить отказ.   — Вы… вы упускаете грандиозную возможность! — её голос сорвался на визг. Она рванулась вперёд, протягивая к Астариону руки с длинными ногтями. — Вы не понимаете! Я должна! Пожалуйста, всего один укус! Я отсыплю тебе редких зелий! Золото! Да что угодно!   Дроу почти вцепилась в рукав его брони, игнорируя попытки эльфа отстраниться.   — Я сказал НЕТ! — рявкнул эльф, отпихивая её руку.   Элис видела, что он в доле секунды от того, чтобы выхватить клинки и устроить резню. Визг дроу и её непробиваемая наглость стали последней каплей. — ХВАТИТ!   Не выдержав, Элис сделала резкий шаг вперёд и, вложив в удар всю свою злость, от души врезала дроу кулаком прямо в нос.   Хруст кости раздался пугающе громко. Арай отшатнулась, с грохотом врезавшись спиной в алхимический стол. Несколько стеклянных колб полетели на пол, разбиваясь вдребезги и заливая камни разноцветной жижей. Из сломанного носа хлынула тёмная кровь.   — Ты… — дроу прижала ладонь к лицу. Её глаза расширились от шока и бешенства. — Ты меня ударила! Как ты посмела, дрянь!   Астарион быстро среагировал, схватив Элис за плечи и оттащив назад. Его манерность испарилась, уступив место панике.   — Ты сдурела?! — зашипел он ей на ухо. — Что ты творишь?! Сама же говорила — вести себя тихо и не привлекать внимания!   Элис попыталась вырваться:   — Пусти! Она сама напросилась! Нечего было лезть к тебе!   — Стража! — закричала Арай, набирая в лёгкие воздух. — Вас четвертуют за нападение на служителя Абсолют!    Элис, осознав масштаб катастрофы, резко выставила руку вперёд, сплетая заклинание тишины:   — Silencio!    Но она опоздала на долю секунды.   Арай успела издать один громкий, пронзительный крик. И лишь после этого на лабораторию обрушился непроницаемый купол магической тишины.    Астарион напрягся. Даже сквозь магический вакуум его чуткий вампирский слух уловил вибрацию каменного пола. Топот тяжёлых кованых сапог за дверью. И приглушённые голоса стражи.   Арай попыталась закричать снова, но её никто не слышал. Она в ужасе попятилась назад. Времени на долгие размышления не оставалось. Астарион пулей метнулся к дроу. Короткий, безжалостный удар тяжёлой рукоятью кинжала по виску и она беззвучно обмякла, оседая на пол среди осколков.   — Тащи верёвку и тряпку, — скомандовал он эльфийке, присаживаясь рядом с бессознательной дроу и уже начиная обыскивать её на предмет ключей. — Живо!   Элис лихорадочно сорвала с рюкзака моток прочной пеньковой верёвки и кусок льняной ткани. Астарион за несколько секунд профессионально скрутил руки и ноги Арай за спиной, сунул кляп ей в рот и туго затянул узел. Оглянувшись, он указал на громоздкий деревянный шкаф для ингредиентов в углу.   — Помоги мне.   Вместе они подхватили тело, кое-как затолкали его между мешками с травами и защёлкнули дверцу.   Купол тишины рассеялся. В ту же секунду за дверью раздался лязг брони.   — Тебе не показалось? Я клянусь, кричали отсюда!   — Проверь эту комнату!   Резная ручка двери начала поворачиваться. Астарион молниеносно отскочил от шкафа, пригладил растрепавшиеся волосы, отряхнул пыль с брони. Элис сложила руки на груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и принять максимально невинный вид.   Дверь распахнулась. На пороге возникли двое тяжеловооружённых паладинов Абсолют.   — Что здесь происходит?! — гаркнул старший из них, оглядывая помещение. — Кто орал?   Элис склонила голову набок, изображая лёгкую озадаченность.   — Орал? Мы ничего не слышали. Мы только что вошли сюда, буквально минуту назад.   Паладин подозрительно прищурился, переводя взгляд с девушки на бледного эльфа.   — А где Арай? Это её лаборатория!   — Понятия не имею, — пожала плечами Элис, моля всех богов Фаэруна, чтобы дроу не начала брыкаться в шкафу. — Когда мы вошли, здесь было пусто. Может, ушла за ингредиентами?   Стражник внимательно осмотрел комнату. Лужа разноцветных зелий на полу и битое стекло выглядели как обычный творческий беспорядок алхимика. Капли крови Элис успела незаметно, но тщательно растереть подошвой сапога.   — Вы вообще кто такие? — паладин чуть расслабил хватку на рукояти меча, но взгляда не смягчил.   — Гости генерала Кетерика, друг мой, — бархатным, успокаивающим тоном произнёс Астарион, пуская в ход весь свой арсенал обаяния. — Осматриваем Башни с его личного позволения. Какие-то проблемы?   Стражник помедлил. Дорогая броня эльфа, уверенный тон эльфийки сделали своё дело. Он нехотя покачал головой.   — Нет. Но если увидите Арай — передайте, что её искала Зарелл.   — Непременно передадим, как только встретим, — пообещала Элис, лучезарно улыбнувшись.   Паладины ещё раз окинули комнату подозрительным взглядом, но, не найдя ничего явно криминального, развернулись и вышли, закрывая за собой дверь.   Элис и Астарион замерли, прислушиваясь. Топот шагов удалялся по коридору. Наступила тишина.   Астарион медленно, с присвистом выдохнул и повернулся к девушке. На его лице отражалась невероятная смесь облегчения и дикого раздражения. Он устало потёр переносицу.   — Боги, Элис… Ты в последнее время стала пугающе импульсивной. Ты вообще думала о последствиях, прежде чем ломать ей нос?    Эльфийка виновато опустила взгляд на свои разбитые костяшки.   — Она не отставала от тебя. Она вела себя… с тобой как… как с вещью. Приказы мне раздавала. Тебе было некомфортно, и я просто…   — Я ценю твою защиту, правда, — перебил он. Его голос дрогнул, став внезапно тихим и серьёзным. Сарказм полностью исчез, обнажив искреннюю, растерянную благодарность. — Ты… ты первая, кто вообще за меня так заступился. Но, бусинка, мы в центре военного лагеря, окружённые сотней культистов, и ты решаешь устроить мордобой из-за моей ущемлённой гордости!   — Да я облажалась и не подумала о последствиях... Признаю. Мой косяк. Но меня выбесило то, как она на тебя давила.   Астарион снова тяжело вздохнул. Напряжение покинуло его плечи, и губы тронула уже более мягкая улыбка.   — Ладно. Урок на будущее: когда в следующий раз решишь кого-то вырубить, делай это до того, как они начнут визжать. И кастуй тишину заранее.   — Да поняла я. Урок усвоен.   В этот момент из деревянного шкафа донеслось приглушённое сопение, возня и неразборчивое мычание. Арай начинала приходить в себя.   — Пойдём отсюда, пока эта сумасшедшая не начала выносить дверцу лбом, — предложил эльф, направляясь к выходу.   Они быстро вышли из лаборатории, плотно закрыв за собой дверь.   — Дорогая, — промурлыкал он. — Продолжим нашу "ми-и-и-рную" разведку?   — Продолжим. Теперь ты будешь припоминать мне эту драку всю дорогу до самых Врат Балдура. — О, дорогая, — Астарион прижал ладонь к груди с выражением пугающей искренности. — Смею заверить, буду напоминать ежедневно. Элис лишь закатила глаза, но остатки сковывающего её напряжения окончательно растворились в его язвительности. Они двинулись дальше по коридору, оставляя позади лабораторию с запертой в шкафу дроу. Астарион шёл впереди, настороженно и бесшумно. Каждая тень, каждый шорох могли скрывать опасность. Элис следовала за ним, крепко сжимая посох, готовая в любой момент применить магию. Адреналин всё ещё пульсировал в её венах после инцидента с Арай, сердце билось чуть быстрее обычного, а дыхание было неровным.   Эльфы миновали ещё несколько приоткрытых дверей: пыльные склады с провизией, пустые солдатские казармы, арсенал со стойками ржавого оружия. Ничего примечательного. Ничего, что могло бы дать им преимущество в грядущей битве с Кетериком. Но стоило им свернуть за угол в более широкий коридор, ведущий к центральной части Башен, как на них обрушился шум. Громкий гул десятков, если не сотен голосов, сопровождающийся выкриками, топотом ног по каменному полу, лязгом оружия и доспехов. Впереди, за массивной аркой, виднелось скопление существ. Они толпились, сбившись в плотную, почти непроницаемую стену.   — Что там происходит? — прошептала Элис, вставая на цыпочки в попытке разглядеть что-то поверх голов.   — Без понятия, — Астарион прищурился. — Но, судя по аншлагу, назревает грандиозное представление.   Они осторожно приблизились к краю толпы. Почти сразу взгляд Элис выцепил знакомую фигуру. Карлах. Статная осанка тифлинга и её ярко-красная кожа выделялась в этом мрачном сборище. Рядом с ней, держа ладонь на рукояти молота, замер Даммон.   Элис и Астарион начали протискиваться сквозь толпу, игнорируя недовольное бормотание культистов, чьи рёбра они задевали локтями, толчки и проклятия, бросаемые им вслед. Наконец они оказались рядом со своими.   — Карлах, — тихонько окликнула Элис, касаясь её спины.   Тифлинг резко обернулась, её рука метнулась к топору, но увидев знакомые лица, расслабилась.   — Искорка! Клыкастик! — прошептала она, хватая Элис за предплечье. — Смотрите… Кажется, это сам Кетерик Торм. Главный ублюдок этого места. Она кивнула вперёд, туда, где толпа почтительно расступалась, образуя подобие полукруглой арены. Элис перевела взгляд, и её дыхание перехватило от увиденного. В дальнем конце обширного зала, на массивном каменном возвышении, к которому вели широкие ступени, стоял трон, вырезанный из куска серого камня. Он был украшен жуткой резьбой: черепа, переплетённые кости и угловатые руны Миркула, бога мёртвых. И на этом троне смерти восседал он. Генерал армии Абсолют. Бессмертный владыка Лунных Башен.   Это был высокий мужчина, невероятно статный. Даже сидя, его фигура излучала власть и силу, которую не могли уничтожить ни годы, ни смерть, ни проклятие. Рост его, вероятно, превышал два метра, плечи были широкими, осанка прямой, несмотря на пожилой возраст. Он был облачён в массивные доспехи из серебристого металла, который мерцал в свете факелов. Пластины были искусно выкованы, плотно подогнаны друг к другу, покрывая практически всё тело. По краям каждой пластины были выгравированы руны Миркула — те же символы смерти, что и на троне. Но самым впечатляющим был камень в центре нагрудника — большой, размером с кулак, розоватый кристалл, который пульсировал слабым светом, словно живое сердце. Свет исходил изнутри, мерцал в такт какому-то неслышимому ритму, и от него веяло древней силой.   Лицо Кетерика было обрамлено длинными седыми волосами, ниспадающими на плечи: когда-то, возможно, они были тёмными, но время и проклятие выбелили их до цвета пепла. Борода такого же серого оттенка спускалась на грудь, аккуратно подстриженная и ухоженная. На лбу тускло поблескивал металлический обруч из тёмного серебра, и в центре этого обруча был закреплён череп, пустые глазницы которого, казалось, смотрели прямо в душу каждого, кто осмеливался поднять глаза на генерала.   Его же взгляд, скользящий по собравшейся толпе, был мёртвым. Он смотрел на них с выражением абсолютного безразличия, с каким смотрит бог на муравьёв, копошащихся у его ног.   Элис почувствовала, как холодок пробегает по позвоночнику, как желудок сжимается от ужаса перед нежитью. У подножия возвышения, окружённые стражниками, стояла группа пленников. Эльфийка присмотрелась и застыла, не веря своим глазам. Несколько гоблинов в грязной, пробитой броне. И между ними, выделяясь на фоне мелких зеленокожих созданий, стояла Минтара. Та самая, которую они встречали в лагере гоблинов.   Её тёмная кожа была покрыта синяками: фиолетовыми, зеленоватыми, жёлтыми — разных стадий заживления. Белоснежные волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь были растрёпаны, спутаны, местами слиплись от засохшей крови. Броня, когда-то безупречная и элегантная, была помята, испачкана грязью, кровью, на груди зияла глубокая вмятина — след от удара булавой или молота. Но даже в таком состоянии, избитая и униженная, она держалась с гордостью воина. Спина прямая, подбородок дерзко вздёрнут, а красные глаза смотрели на Кетерика без страха.   Глаза Астариона, увидев Минтару, расширились от шока, губы приоткрылись:   — Чтоб меня... — выдохнул он. — Эта сука всё ещё жива? Как?!   — Тихо, — шикнула на него эльфийка, хватая за рукав и сжимая предупреждающе.   Даммон, стоявший с другой стороны, склонился к ним:   — Вы её знаете? —  его взгляд метался между пленницей и ними.   — Имели неудовольствие, — процедил сквозь зубы эльф. — Пересеклись в лагере гоблинов. Она собиралась вырезать друидов и беженцев. Мы… не сошлись во взглядах на жизнь.   Гул в зале внезапно стих, когда Кетерик Торм медленно поднялся с трона.   — Минтара из Дома Бэнре, — произнёс он низким, глубоким голосом, от которого по коже побежали мурашки. — Ночная Хранительница. Паладин Абсолют. Моя верная служительница.   Он сделал паузу, его серые глаза смотрели на неё с чем-то похожим на разочарование:   — Твоя миссия была предельно проста. Уничтожить Рощу. Убить всех до единого. Принести мне их головы и артефакт.   Минтара выпрямилась, её голос прозвучал твёрдо, без дрожи:   — Генерал, вы видели мои донесения! Читали мои отчёты! Вы знаете, что провал — не моя вина!   Из-за спины Кетерика выступила женщина. Правая рука. Его верная слуга. Её кожа была насыщенного тёмно-зелёного оттенка, с холодным, приглушённым отливом. Скулы широкие, челюсть тяжёлая, губы плотные, и из-под них выступали два изогнутых клыка. Нос прямой и жёсткий, без мягкости линий. Глаза узкие, тёмные, с напряжённым, настороженным взглядом, в котором читается привычка контролировать и подавлять всё и всех. Волосы тёмные, собраны назад в тугие жгуты, открывая высокий лоб и подчёркивая строгую геометрию лица. Уши длинные, заострённые, вытянуты в стороны, усиливая её хищный силуэт. На ней тёмные тяжёлые доспехи с меховой отделкой у плеч.   — Факты, однако, говорят об обратном, — презрительно отрезала она. — Ты не справилась с задачей. И теперь смеешь обвинять Избранного Абсолют?    — Разумеется, нет, Зарелл! — Минтара резко покачала головой, белые волосы взметнулись. — Это не вина генерала! Задача была выполнима! Я...   — Чья же тогда?   В этот момент Минтара медленно повернула голову. Её взгляд заскользил по толпе и встретился с Элис. Эльфийка внутренне сжалась, ожидая, что мстительная дроу прямо сейчас укажет на них пальцем и закричит: «Вот они! Это они всех перебили!».   Элис почувствовала, как её сердце замирает от внезапного, парализующего страха.   «Она узнала меня. Боги, она узнала меня»   Время словно замедлилось. Она видела, как губы Минтары приоткрываются, готовясь произнести слова, которые обрекут их всех. Видела, как красные глаза сужаются, в них вспыхивает торжество мести.   «Она сдаст нас. Прямо сейчас. Мы мертвы».   Но Минтара промолчала. Вместо этого в висках Элис вспыхнула резкая, пульсирующая боль. Чужой паразит грубо, без предупреждения вломился в её разум.   «Слушай меня внимательно».   Элис застыла, её руки задрожали, пальцы побелели от того, как крепко она сжимала посох.   «Я помню тебя. Помню твоё лицо. Помню, как ты и твои друзья разрушили мой лагерь. Убили Дрора Рагзлина. Убили Кишу. Стёрли с лица земли всё, над чем я работала месяцами».   Голос был наполнен яростью и болью:   «Одно слово — и я сдам вас всех прямо сейчас. Кетерик разорвёт вас на куски. Он заставит вас молить о смерти».   Элис почувствовала, как холодный пот выступил на лбу, как тошнота подступила к горлу.   «Но я предлагаю сделку. Помоги мне. Вытащи меня отсюда».   Астарион, стоявший рядом, резко обернулся к Элис. Он уловил её учащённое сердцебиение, прерывистое дыхание, дрожь в руках. Эльф обеспокоенно коснулся её плеча:   — Элис? Что случилось? Ты побледнела.   Она с трудом оторвала взгляд от дроу и посмотрела на него. Её губы дрожали, когда она прошептала:   — Минтара... она угрожает. Через личинку. Говорит, что сдаст нас всех, если мы не поможем ей.   Карлах напряглась и вскрикнула:   — Что?! Эта дрянь шантажирует нас?!   — Тише! — зашипел Даммон. — Не привлекайте внимание!   Астарион молниеносно оценил ситуацию. Его взгляд метнулся от Элис к Минтаре, к Кетерику, обратно к Элис. Его мозг работал с бешеной скоростью, просчитывая варианты.   — Сколько у нас времени? — резко спросил он.   — Секунды, — выдохнула Элис. — Она ждёт ответа.   — Проклятье, — выругался Астарион. — Хорошо. Слушай. Кивни ей. Согласись. Мы что-нибудь придумаем.   Элис посмотрела на него:   — Ты уверен?   — У нас нет выбора, — твёрдо сказал он. — Если она сдаст нас сейчас, мы все умрём.   — Он прав, Искорка. — согласилась Карлах. — Придётся спасать эту суку.   Элис глубоко вдохнула, подавляя тошноту от ментального вторжения, и кивнула Минтаре.   Зарелл повторила свой вопрос, её голос стал жёстче:   — Я жду ответ, Минтара. Чья вина в твоей неудаче?   Минтара разорвала ментальный контакт и снова посмотрела на генерала. — Это вина гоблинов, — с отвращением выплюнула она, указывая подбородком на пленников рядом. — Они меня подвели. Не выполнили приказы. Струсили в решающий момент.    Мелкая гоблинша, стоявшая рядом с ней на коленях, возмущённо задёргалась: — Ах ты лживая остроухая… — А что мы делаем с теми, кто нас подвёл? — перебила её Зарелл, кровожадно ухмыляясь.   — Казним, разумеется, — ответила Минтара без колебаний.   Кетерик Торм остановился в шаге от дроу, глядя на неё сверху вниз.   — Неисполнение приказа карается смертью. Ночная Хранительница Минтара, ты виновна в вопиющей некомпетентности. Твой приговор — смерть.   — Нет! — Минтара дёрнулась вперёд, её голос сорвался на крик. Гордость наконец дала трещину. — Нет! Генерал, я могу исправиться! Дайте мне ещё один шанс! Я докажу свою преданность!   Кетерик игнорировал её мольбы, обращаясь к своей помощнице:   — Зарелл. Постарайся, чтобы она умирала медленно. — Его губы тронула холодная улыбка. — Прояви находчивость.    — Как прикажете, мой господин, — она поклонилась.   Элис мгновенно начала размышлять о выходе из этой ситуации. Если Зарелл займётся дроу, Минтару казнят прямо здесь и сейчас. А перед смертью она обязательно потащит их за собой. Был только один способ выиграть время и увести её отсюда живой — сыграть по их жестоким правилам. Решив: сейчас или никогда, Элис вырвала руку из хватки Астариона и шагнула вперёд, выходя из толпы. Её голос звонко разрезал тишину зала: — Я могу сделать это намного интереснее. В искусстве вырывать правду через боль мне нет равных. Позвольте мне заняться ей, генерал. Толпа удивлённо расступилась. Взгляд Кетерика переместился на эльфийку. — Новенькая? — ровно произнёс он. — И что же ты скажешь о нашей Минтаре? — Она не лжёт, генерал, — Элис вздёрнула подбородок, стараясь звучать уверенно. — Я видела её в бою. Она действительно бесконечно предана Абсолют. Дело не в измене, а в слабости её отряда. Жалкие гоблины её подвели. Эта дроу — ценный ресурс, и её жизнь ещё может послужить вам, если её правильно… сломать. Кетерик слушал её с каменным лицом. Взвешивая её слова, он перевёл взгляд на дроу. — Что ж, — произнёс он наконец. — Значит, так слаба и ничтожна была её вера. Увы. Он небрежно взмахнул рукой в латной перчатке. — Отвести её вниз. В тюрьму. Пусть дознаватели сотрут её разум. — Нет! Прошу вас, пощадите! — Минтара отчаянно рванулась, но подоспевшие стражники грубо заломили ей руки за спину. Когда её потащили прочь из зала, дроу перестала сопротивляться и успела бросить на Элис последний, полный свирепой надежды взгляд. Гоблинша, стоявшая рядом, злобно захихикала:   — Ха-ха-ха! Давай, давай, дроу! До свидания! Передавай привет пыточным!   Кетерик повернулся к гоблинам.   — Гоблинов тоже убить. Мы слишком близки к завершению нашего плана. К новому началу. Я не могу более терпеть неудач. Убить их. Быстро.   — Чего?! Нет! — взвизгнула гоблинша. Паника тут же сменилась яростью загнанного в угол зверя. — Ах ты старого говна кусок!   С истошным воплем она рванулась вперёд, выхватила тяжёлый боевой топор с пояса зазевавшегося культиста и, подпрыгнув, с безумной силой всадила лезвие прямо в грудь Кетерика Торма.   Раздался влажный хруст пробитой брони и плоти. Генерал пошатнулся. Его массивная фигура завалилась назад, и он с глухим стуком рухнул обратно на свой трон. Гоблинша спрыгнула вниз, её маленькое лицо расплылось в торжествующей усмешке. Остальные гоблины смеялись, радостно подпрыгивая:   — Получил! Получил, старый хрыч!   — Сдох! Генерал сдох!   Элис не могла оторвать взгляда от Кетерика. Толпа культистов ахнула от ужаса. Даммон побледнел, а Астарион напряжённо прищурился.   Но торжество длилось недолго. Пальцы Кетерика пошевелились. Он открыл глаза, в которых не отразилось ни боли, ни удивления. Только бесконечная усталость. Ладонь в стальной перчатке обхватила древко топора. С тошнотворным чавкающим звуком он вырвал лезвие из собственной груди. Из глубокой раны хлынула чёрная кровь, заливая серебристый доспех. Но генерал даже не поморщился. Он поднялся на ноги, возвышаясь над застывшей в ужасе гоблиншей.   Зарелл быстро шагнула вперёд, её голос был полон тревоги:   — Прошу прощения, мой господин! — произнесла она, падая на одно колено. — Эта неверующая была вне моего контроля! Я...   Кетерик даже не обратил на неё внимания. Он подошёл вплотную к дрожащей гоблинше, со звоном бросил окровавленный топор к её ногам и произнёс ровным, безжизненным голосом:   — Попробуй снова.   Гоблинша смотрела на топор, на Кетерика, затем снова на топор. Её маленькие ручки тряслись. Затем, с отчаянным воплем, она схватила топор и всадила его Кетерику в шею. Лезвие вошло глубоко, едва не отрубив голову. Генерал пошатнулся и невозмутимо потянулся к шее, выдернул топор, словно назойливую занозу, и перехватил его двумя руками, отшвыривая в сторону. В следующее мгновение он ударил гоблиншу обеими руками с такой чудовищной силой, что её тело разлетелось на две половины с отвратительным мокрым звуком разрываемой плоти и ломающихся костей. Кровь, кишки, осколки рёбер разбрызгались во все стороны, покрывая ступени трона, пол, ноги ближайших культистов.   Толпа ахнула и шарахнулась назад. Элис остолбенела, не в силах пошевелиться, дышать, и просто моргнуть. Её глаза были широко распахнуты, рот приоткрыт в беззвучном крике ужаса. Она смотрела на разорванное тело, на кровь, медленно растекающуюся по камню, на кишки, вывалившиеся из брюшной полости.   «Он... он просто... одним движением...»   Её сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Страх. Чистый, первобытный, животный страх охватил её целиком, заполнил каждую клетку тела, сжал горло железной хваткой, парализовал конечности.   «Мы не можем победить это. Это невозможно победить. Он бессмертен. Он убил её одним ударом. Одним. Что он сделает с нами, если узнает правду?»   Кровь гоблинши медленно расползалась по полу, достигла сапог эльфийки и начала пропитывать кожу.   Кетерик вытер брызги крови с доспехов, словно это была просто грязь. Затем повернулся к толпе, его голос прозвучал спокойно:   — Видите? — произнёс он, указывая на разорванное тело. — Вот что бывает с теми, кто поднимает руку на Избранного Абсолют. Вот цена неповиновения.   Он сделал паузу, его мёртвые глаза скользнули по лицам собравшихся:   — Пусть это будет уроком для всех вас.   Затем он повернулся к Зарелл:   — С остальными гоблинами разделайся, как сочтёшь нужным, — равнодушно бросил он.   Но затем его взгляд упал на Элис, всё ещё стоящую в первом ряду толпы, бледную как смерть.   — А ещё лучше, — протянул он, и в его голосе появилась нотка интереса. — Пусть этим займётся Верная. Он указал на Элис. — А у тебя есть дела поважнее, Зарелл, — добавил Кетерик. — Или ты забыла о ритуале?   — Никак нет, мой господин, — Зарелл поклонилась. — Благодарю за напоминание.   Не добавив больше ни слова, Кетерик Торм развернулся и тяжёлым шагом покинул тронный зал, оставляя за собой дорожку из чёрных капель. Толпа начала расходиться, культисты спешно уходили, стараясь не смотреть на разорванное тело.   Зарелл выпрямилась, одёрнула доспех и посмотрела на Элис.   — Приказ генерала понятен? Гоблины теперь твои. Поступай с ними, как знаешь.   — Благодарю, — эльфийка выдавила из себя хищную полуулыбку. — Я наслажусь каждым мигом.   — Вперёд, развлекайся, — хмыкнула Зарелл. — Здесь, в цитадели Абсолют, твоя власть над низшими существами не знает границ. Они исполнят любой твой приказ.    Она повернулась к двери, затем обернулась:   — Как закончишь — поднимись наверх, в мои покои, и доложи мне. Хочу услышать детали.   Развернувшись, она зашагала прочь, уводя за собой часть стражи.    У подножия окровавленного трона остались лишь Элис, её спутники и несколько перепуганных гоблинов. Они жались друг к другу, содрогаясь от ужаса при виде растерзанного тела их соплеменницы.   Один из гоблинов, тощий, с кривыми зубами, жалобно заскулил:   — Эй, командир! — пропищал он. — Ты ведь не убьёшь нас, да? Мы же кореши! Вместе служим Абсолют!   Второй гоблин кивал так яростно, что казалось, голова отвалится:   — Да, да! Мы хорошие! Послушные! Сделаем всё, чо скажешь!   Элис покрепче перехватила посох, глядя на них. Игра в прятки закончилась. Теперь ей предстояло принять решение, от которого зависели их собственные жизни.