Глава 35. Мышка

Where is my mind?

Way out in the water

See it swimmin

Где мой разум?

Где-то там, в воде,

Смотри, он плавает.

Pixies – Where Is My Mind?

Для Астариона разом стихли все звуки: смех аристократов, выкрики наемников и лязг доспехов Стальной Стражи. Окружающий мир перестал существовать. Он видел только его.  Касадор стоял всего в паре десятков шагов. Он не делал резких движений, не звал охрану и не выказывал ни малейшего суетливого удивления, что так свойственно смертным. Лишь ленивый поворот головы, и его алые глаза встретились с такими же алыми глазами Астариона сквозь пёструю толпу. На бледном лице Касадора расплылась знакомая до тошноты улыбка.   Спину белокурого эльфа тут же обожгло фантомной болью, будто кто-то прямо сейчас с нажимом вёл ножом вдоль старых рубцов. Ужас, вбитый в него двумя веками непрекращающихся пыток, тесных клеток и голода, ударил по нервам. Колени подогнулись. Повинуясь старой привычке, ему захотелось рухнуть вниз на каменный пол, жалко склонить голову и умолять о пощаде. Долгие годы чужая воля управляла каждым его движением, и сейчас, казалось, эта невидимая цепь снова сковала разум.   И именно в этот момент за правым глазом шевельнулась личинка. Иллитидский паразит, ставший его случайным билетом на свободу, мерзко запульсировал, возвращая Астариону ясность ума. Он моргнул, и наваждение рассеялось. Страх, конечно, никуда не делся, он всё ещё отравлял кровь, но теперь сквозь него прорывалась жгучая ненависть.   «Я убью тебя. Вырву сердце и заставлю захлебнуться собственной кровью», — пронеслось в его мыслях, пока пальцы впивались в рукоять кинжала.   Первым порывом было броситься вперёд, стереть эту наглую ухмылку с лица прямо здесь, на глазах у всех. Без плана, без раздумий, просто вцепиться в глотку. Однако здравый смысл вовремя взял верх над инстинктами хищника. Нападение на повелителя вампиров в окружении стальных големов и вооруженной свиты Горташа стало бы красивым, но бессмысленным самоубийством. А месть требовала расчёта, а не слепого порыва. Им нужно было немедленно отступить, скрыться из виду и спланировать удар.   Астарион обернулся к эльфийке, дёрнув её за рукав мантии.    — Элис... уходим.   Но она продолжала стоять неподвижно. Её остекленевший взгляд был прикован к тому высокому человеку со шрамом на щеке.   «Нет. Этого не может быть. Он остался в прошлом», — в панике билась единственная мысль в голове Элис, заглушая даже голос Астариона.   Дыхание эльфийки сбилось, превратившись в короткие, рваные вдохи. Она зажмурилась, до хруста в пальцах сжимая древко посоха, умоляя всех богов, чтобы это оказалось лишь галлюцинацией. Затем, собрав остатки воли, резко распахнула глаза.   Место, где секунду назад стоял человек со шрамом, пустовало. Там была кучка разодетых в шелка аристократов, обсуждающих речь Горташа. Элис выдохнула, чувствуя, как напряжение медленно отпускает скованные плечи.    «Показалось. Просто призрак из прошлого».   Не успела она сделать следующий вдох, как прямо у самого уха раздался голос с лёгкой хрипотцой:   — Надо же. Какая неожиданная встреча. А я-то ставил сотню золотых на то, что ты давно сдохла, захлебнувшись кровью в какой-нибудь подворотне. Живучая. Разгуливаешь в высшем свете, маленькая мышка?   Элис побледнела и заставила себя обернуться, встречаясь с ним лицом к лицу. Человек со шрамом стоял прямо перед ней. Вблизи розоватая полоса на его щеке выглядела ещё более уродливой.    Роскошные своды главного зала начали постепенно таять. Свет сотен свечей померк, сменяясь непроглядным мраком и промозглой сыростью. Сознание безжалостно швырнуло её назад.   ...Холод. Проливной дождь. Ночь.   Залитые грязью улочки Нижнего города мелькают перед глазами размытыми пятнами. Элис мчится вперёд, пока ноги окончательно не подкашиваются. Насквозь промокшее сиреневое платье липнет к ногам, подол изодран и перепачкан. Руки трясутся.    Она падает на колени прямо в грязную лужу где-то в узком, тёмном переулке.   — З-за что? — слова рвутся из горла вперемешку с удушливым кашлем. — Почему они так... они же... К-как… Это невозможно…   Она хватается за голову, впиваясь ногтями в корни волос. Слёзы текут по её щекам. Тело сотрясается от рыданий.   — Я любила их! — крик срывается на вой. — Мама! Папа! Пожалуйста, заберите меня отсюда… Пусть… пусть всё это окажется всего лишь дурным сном…   Она раскачивается из стороны в сторону, пока слёзы не иссякают, оставляя после себя лишь пустоту. Медленно, цепляясь за шершавую кирпичную кладку, поднимается на дрожащих ногах. Ей нужно выжить.   Последующие дни сливаются в одну сплошную агонию. Ночёвки на сырых досках, украденная еда, постоянный страх. До тех пор, пока однажды, возвращаясь с рынка с зажатой подмышкой буханкой хлеба, она не сворачивает за угол.   Путь ей преграждает крупный мужчина в плотном кожаном плаще.   — О, попалась, мелкая дрянь, — ухмыляется он, обнажая гнилые зубы. — Мы тут весь город перерыли в поисках тебя. Заказчик уже начал терять терпение.   Элис в панике разворачивается, бросаясь назад, но позади уже вырастает ещё одна фигура.   — Куда собралась, куколка? — второй мужчина игриво перекидывает из руки в руку изогнутый кинжал.   Она вскидывает трясущиеся ладони и на кончиках её пальцев на секунду вспыхивают золотистые искры, но тут же с шипением гаснут. Осознав свою беспомощность, Элис озирается по сторонам, хватает валяющуюся под ногами увесистую палку и выставляет её перед собой.   — Кто вы такие?! — её голос срывается на надрывный хрип. — Что вам от меня нужно?!   — Тебе лучше не знать, девочка, — хмыкает первый, делая шаг к ней.   Она с криком замахивается, вкладывая в удар последние крохи сил, но мужчина с лёгкостью перехватывает деревяшку. Резкий, выворачивающий сустав рывок. Вспышка ослепительной боли от удара тяжёлой рукоятью кинжала по затылку.   Первое, что эльфийка ощущает после пробуждения — звон в ушах. Затем пробивается свет. Слепящий, режущий.   Элис с трудом разлепляет веки, всё вокруг мучительно расплывается. Она дёргается, но грубые верёвки туго стягивают щиколотки и заведённые за спину запястья. Кожа под ними уже стёрта до крови. Дышится тяжело, и каждый вдох отдаётся тупой болью в рёбрах.   Она моргает, пытаясь сфокусироваться и понять, где оказалась. Просторная комната с высокими окнами, на которых висят красные бархатные портьеры, глушащие уличный шум. На полу лежат дорогие ковры, вдоль стен расставлены шкафы из тёмного дерева. Перед ней появляется высокая мужская фигура. Свет от свечей падает на его лицо, выхватывая уродливый шрам на левой щеке.   — Очнулась, мышка? — мужчина склоняет голову, разглядывая с любопытством пленницу. — Я уж думал, те головорезы перестарались и притащили мне сломанную куколку.   Элис шевелится на полу, чтобы отползти к стене, но верёвки лишь сильнее впиваются в кожу, и из горла вырывается сдавленный всхлип.   — К-кто вы такой?! — её голос дрожит, срываясь на плач. — Отпустите меня! Прошу!   — Моё имя Лоркуас, — он танцующей походкой подходит ближе. — И отныне я — твой хозяин. Или господин. Называй, как больше нравится. Мне без разницы, если честно.   Он обходит её по кругу, как придирчивый торговец, оценивающий скот на рынке. Останавливается, скрестив руки на груди, и продолжает ровным деловым тоном:   — Я нанимаю тебя в качестве моей личной служанки. Будешь убирать дом, прислуживать гостям и выполнять любые мои поручения. Взамен я предоставлю тебе еду, крышу над головой и защиту. Ты будешь беспрекословно мне подчиняться.   Элис неотрывно смотрит на него, её грудь тяжело вздымается. На миг паника уступает место абсурдности происходящего, и из её пересохшего горла вырывается истеричный смешок.   — Служанки? Вы похитили меня... связали... чтобы предложить работу?! Это какой-то бред! Розыгрыш! Вы.. вы сумасшедший!   Лоркуас замирает. Его лицо вмиг теряет всякое подобие светской вежливости. Он резко наклоняется, стальной хваткой впивается в её подбородок и безжалостно задирает голову вверх.   — Это твоя новая реальность, — шипит он ей прямо в губы, обдавая лицо тёплым дыханием. Его пальцы сдавливают челюсть. Элис тихо скулит от боли. — И, если ты не хочешь, чтобы я вернул тебя тем ублюдкам, которые так красиво освежевали твоих родителей... ты будешь очень покорной мышкой. Поняла меня?   — Откуда вы... нет... я не понимаю, — Элис отчаянно мотает головой, и горячие слёзы скатываются по щекам, капая на его пальцы. — Откуда вы знаете про это?!   — Излишнее любопытство портит покладистый характер, — Лоркуас с отвращением отшвыривает её от себя. — Твоё дело — молчать, подчиняться и радоваться, что ты ещё дышишь.   Провал. Звон в ушах. Слепящая вспышка.   Элис стоит на коленях. На ней уже серое платье с белым передником. Колени ноют от жёсткого камня. Она остервенело, до кровавых мозолей на пальцах, трёт полы щёткой, пытаясь раствориться в этой монотонной работе, стать невидимкой.   Рядом останавливаются стоптанные туфли. Клара, одна из старших служанок, смотрит на неё сверху вниз. Её лицо серое, измождённое, а в глубоко запавших глазах застыл привычный ужас.   — Элис, — тихо обращается Клара. — Он хочет тебя видеть.   — Да, сейчас, — Элис вытирает мокрые руки о передник и поднимается, собираясь идти наверх, к дверям его кабинета. Сердце начинает биться быстрее, предчувствуя что-то нехорошее.   Но служанка резко дёргает её за локоть.   — Не туда. В подвал, — Клара указывает дрожащей рукой на тяжёлую дубовую дверь в самом конце коридора. В её взгляде плещется что-то, очень похожее на жалость.   Она медленно спускается по каменным ступеням. Снизу доносятся приглушённые голоса и отчаянные всхлипы.   Элис толкает железную дверь.   Посреди тускло освещённого подвала стоит огромная металлическая клетка. Элис замирает, не в силах сделать и вдоха. Внутри, прижавшись друг к другу на грязной соломе, сидят пять молодых девушек. Эльфийки. У всех длинные каштановые волосы, изумрудные глаза и слегка пухлые, искусанные до крови губы. Они смотрят на Элис, и она видит в клетке пять собственных отражений.   Девушки с плачем бросаются к прутьям, протягивая худые, перепачканные руки.   — Прошу вас! Помогите нам! — кричит одна из них, срывая голос до хрипа.   — Вытащите нас отсюда, умоляю, мы ничего не сделали!   Элис в ужасе отшатывается назад. Её спина врезается в край длинного деревянного стола, что-то с грохотом падает на пол. Она опускает взгляд. У её ног лежат щипцы с побуревшими концами, моток железной цепи и набор хирургических ножей, покрытых засохшей кровью.   — Боги... что происходит... — шепчет она, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Ноги становятся ватными, в глазах мутнеет.   Раздаётся хлопок в ладоши.   — Сю-ю-ю-р-р-при-и-и-з, мышка.   Лоркуас выходит из тёмного угла. На нём кожаный фартук, а на лице восторженная улыбка. Глаза горят предвкушением.   — Смотри, какую великолепную коллекцию я собрал. Жизнь — удивительная штука, не правда ли? Когда мне говорили, что в этом мире у каждого есть двойник, они не ошибались. — Он плавно подходит к Элис и останавливается в шаге, чуть склонив голову. — Пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти их всех, но моё искусство требует идеального полотна.   Мужчина с нежностью проводит пальцем по лезвию длинного, безупречно заточенного ножа.   — Сегодня мы с тобой сыграем в одну очень увлекательную игру.   Элис делает шаг назад к приоткрытой двери.   — Стоять! — рявкает он так, что стены подвала содрогаются, и эхо прокатывается по всему помещению, заставив девушек в клетке взвизгнуть.   Элис замирает, парализованная ужасом.   — Куда это ты собралась? — Лоркуас подходит вплотную, нависая над ней. — Твоя задача на сегодня — стоять здесь. И смотреть за тем, что я делаю. Посмеешь отвести взгляд, закрыть глаза или отвернуться — и на месте моей игрушки немедленно окажешься ты. Ты поняла меня?   Мозг эльфийки отказывается обрабатывать происходящее. Она не в силах выдавить из себя и слова.   — Ты глухая? — холодная сталь остриём упирается ей в подбородок, заставляя задрать голову. — Я спрашиваю: ты поняла?!   Она кивает.   — Так не пойдёт, — он цокает языком. — Скажи словами.   — Д-да... господин... — произносит она полушёпотом.   — Отлично, — Лоркуас растягивает рот в довольной ухмылке и резко разворачивается на каблуках. — Итак, начнём игру.   Он вальяжно подходит к клетке, наслаждаясь каждым шагом. Девушки с визгом шарахаются к задней стенке, сбиваясь в единый скулящий комок.   — Кого выберешь сегодня, мышка?   Элис непонимающе моргает. Смысл вопроса доходит не сразу, пробиваясь сквозь ватную пелену ужаса, окутавшую сознание.   — Ч-ч-что?   — С кем мне сегодня развлечься? — Лоркуас медленно поворачивает к ней голову, и в его голубых глазах пляшет безумный азарт. — Укажи на одну из них пальчиком. Это ведь несложно.   — Нет-нет-нет, я не стану! — Элис в ужасе машет руками, отступая на шаг. — Я не буду! Пожалуйста!   Резкий удар наотмашь обрушивается на её скулу, сбивая с ног. Тело впечатывается в каменный пол. В глазах вспыхивают белые искры, а во рту мгновенно разливается солоновато-металлический вкус — из разбитой губы сочится кровь. Лоркуас опускается перед ней на корточки, и его лицо оказывается прямо перед ней.   — Я сказал: ты выбираешь. Если не выберешь, я прямо сейчас перережу глотки им всем. Одновременно. И они будут хрипеть и биться в конвульсиях, пока не затихнут. Решай!   — Умоляю, не надо... прошу вас... — Элис захлёбывается рыданиями, елозя разбитыми коленями по холодному камню у его сапог. — Не заставляйте меня...   — Моё терпение кончается, мышка, — Лоркуас поднимается. Он с мерзким металлическим скрежетом проводит лезвием ножа по прутьям клетки. — Считаю до трёх. Ра-а-а-з.   Девушки в клетке истошно кричат, их голоса перебивают друг друга, сливаясь в какофонию отчаяния. Одна тянет руки сквозь прутья, царапая запястья до крови: «Спаси меня, умоляю! Выбери не меня!». Другая рыдает, забившись в угол и вцепившись себе в волосы так, будто хочет вырвать их с корнем.   — Дв-а-а-а-а.   Лоркуас заносит нож над замком, растягивая слоги с видимым наслаждением.    Элис переводит загнанный взгляд с одного бледного лица на другое. Одинаковые глаза. Одинаковые волосы. Одинаковый всепоглощающий ужас в расширенных зрачках.    — Тр-р...   — ОНА! — крик вырывается из груди вместе с рыданием. Элис зажмуривается до цветных пятен под веками и тычет трясущимся пальцем наугад. — Она! В дальнем углу!   Лоркуас расплывается в довольной улыбке.   — Умничка.   Он отпирает клетку. Девушка в углу оглушительно визжит, брыкаясь изо всех сил, но мужчина грубо наматывает на кулак её каштановые волосы и волоком, не обращая внимания на сопротивление, тащит наружу. Рывком поднимает бьющееся тело и заковывает запястья в ржавые кандалы, свисающие с каменной стены.   — А теперь... начинается самое интересное, — зловеще произносит Лоркуас, не оборачиваясь. — Смотри внимательно, мышка.   Первый взмах ножа.   Раздаётся нечеловеческий крик — такой пронзительный, что он, кажется, прошивает каменные своды насквозь.   Элис стоит, вжавшись лопатками в холодную стену. Её знобит, зубы выбивают дробь. Горячая кровь брызжет на каменный пол, расползаясь багровыми лужицами. Девушка, так пугающе похожая на неё саму, кричит, хрипит, захлёбывается мольбами о пощаде. А Лоркуас смеётся — громко, заливисто, упиваясь своей властью над чужой плотью.   — Не смей отворачиваться и моргать! — орёт он сквозь смех, не прерывая работы.   И она стоит и смотрит полными слёз глазами, как он заживо потрошит её собственное отражение. Частичка её души умирает вместе с этой девушкой.   Провал. Звон в ушах. Слепящая вспышка.   Кабинет. Мягкий свет свечей в позолоченных канделябрах. Где-то в глубине дома тикают часы.   — Элис, сегодня ты должна сделать это, — шепчет женский голос, вкладывая в её взмокшую ладонь рукоять стилета. — Мы должны освободиться от него. Он, как обычно, вечером будет сидеть в своём любимом кресле, читать газету, попивая дорогое вино. Это наш единственный шанс.      — Но... но что, если я не смогу?      — Ты хочешь и дальше жить в этом аду? — голос становится грубее. — Смотреть, как он мучает тебя… нас? Убивает на твоих глазах снова и снова? Решайся.   — Л-ладно, — сдавленно выдыхает Элис, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Я сделаю это. А потом мы сбежим отсюда, Куруфиниэль. Вместе.   Вечер того же дня.   В тишине кабинета раздаётся знакомое шуршание газеты. Элис тихонько, шаг за шагом подкрадывается к высокой спинке кресла. Она заносит стилет над головой сидящего.    Удар. Лезвие с тошнотворным хрустом пробивает плоть.   Раздаётся жуткий хрип. Тело поднимается с кресла, роняя бокал, и вино растекается по ковру тёмной лужей, смешиваясь с кровью. Женская фигура в сером платье служанки. Седая прядь выбилась из-под чепца.   Клара.   Она судорожно хватается за пробитое горло, из которого сквозь пальцы хлещет алая кровь. Затем колени её подламываются, и она падает на ковёр, дёргаясь в агонии.   — Нет-нет-нет… боги, что я наделала… — шёпот переходит в крик. — Куруфиниэль! Куруфиниэль!   Элис падает на колени рядом с умирающей, не чувствуя боли от удара о камень. Она прижимает трясущиеся ладони к ране Клары, пытаясь зажать её, остановить поток, но кровь просачивается сквозь пальцы, горячая и липкая.   — Куруфиниэль, помоги, прошу тебя! Кто-нибудь…   Но никто не отвечает. Тишина. Доносится лишь тиканье часов. Клара выдыхает в последний раз. Её тело обмякает. Глаза становятся пустыми, навсегда уставившись в потолок. Элис кричит и бьётся в истерике.    Кровь. Везде только густая кровь. Её белоснежный передник насквозь пропитался багровым. Руки по локоть в чужой жизни, которая ушла.   И сквозь пелену воспоминаний вдруг прорезался спокойный голос Астариона.   — Вам стоит сделать шаг назад, господин. Если, конечно, у вас нет желания захлебнуться собственной кровью прямо на этом чудесном ковре.   Элис втянула воздух, выныривая из прошлого. Кровь Клары исчезла с её трясущихся рук, оставив лишь призрачное жжение под кожей. Она снова стояла в тронном зале.   Первым, что осознала эльфийка, была фигура белокурого эльфа, надёжно загородившая ей обзор. Астарион уже плавно вклинился между ней и тем мужчиной, отрезая её от источника паники и заставляя Лоркуаса сделать вынужденный шаг назад. Рубиновые глаза эльфа сузились, а правая рука непринуждённо легла на рукоять кинжала.   Лоркуас недовольно нахмурился. Он осмотрел нового противника, и на его лицо вернулась усмешка.    — А ты ещё кто такой, остроухий? — процедил он, кривя губы. — Решил поиграть в героя? Брось. Благородство тебе явно не к лицу.   Астарион, чьи нервы и без того были натянуты до звона присутствием Касадора, безошибочно распознал в Лоркуасе повадки хищника. Он видел, как Элис сломалась под мёртвым взглядом этого человека, в одно мгновение превратившись в безвольную мишень.   — О, я? — Астарион приподнял подбородок и очаровательно улыбнулся. — Я тот, кто с превеликим удовольствием выпотрошит вас и пустит на корм местным крысам. А вы — досадная помеха, которая прямо сейчас испытывает моё и без того хрупкое терпение.   Не дожидаясь ответа, Астарион нащупал дрожащую ладонь Элис и крепко сжал её пальцы. Хватка была уверенной — точно такой же, какой она вытаскивала его из собственных кошмаров долгими ночами. Этот контакт окончательно выдернул её из оцепенения.   Только Лоркуас хотел открыть рот для новой колкости, как Элис выхватила из-за пояса кинжал. Она резко обогнула заслонявшего её Астариона и бросилась к мужчине со шрамом. Лезвие со свистом рассекло воздух и вжалось в горло мужчины — прямо под челюстью. Тонкая струйка крови поползла по стали, пачкая белоснежный воротник.   Стоявшая неподалёку пожилая дама, увидев блеск стали и кровь, завизжала. Этот звук стал спусковым крючком. Разодетые аристократы с испуганными вскриками шарахнулись прочь, наступая друг другу на ноги. Дамы в панике хватались за подолы тяжёлых платьев. Кто-то, споткнувшись, с грохотом опрокинул столик с вином, заливая пол. Дежурившие вдоль стен наёмники Огненного Кулака с лязгом обнажили клинки и вскинули алебарды.   — Оружие на пол! Именем эрцгерцога! — надрывался капитан стражи. Он тщетно пытался протолкнуться к эпицентру конфликта сквозь мечущуюся толпу знати, которая сейчас служила отряду своеобразным живым щитом.   Стальные Стражи отреагировали быстрее людей. Раздался низкий механический гул, бездушные красные окуляры сфокусировались на Элис. Големы синхронно шагнули вперёд, с поднимая двуручные мечи.   Лаэзель, находившаяся всего в паре шагов позади, первой оценила масштаб угрозы.   — Оружие к бою! — рявкнула гитьянки. Она молниеносно выхватила свой серебряный меч и выступила вперёд, перекрывая големам кратчайший доступ к Элис.   Спор Уилла и Карлах оборвался. Тифлинг с рыком одним движением сорвала со спины топор, от её кожи повалил раскалённый пар. Уилл выхватил рапиру, закрывая отряд от надвигающихся наёмников с фланга, а Шэдоухарт вскинула руку, формируя в пальцах мерцающий сгусток золотистой магии.    — Тише! Тише! Спокойно! — Лоркуас поднял раскрытую ладонь, останавливая големов и стражу одним властным жестом.   Он даже не вздрогнул от приставленного к шее клинка. Наоборот, на его губах расплылась безумная улыбка, которую Элис помнила до дрожи. Мужчина смотрел на искажённое ненавистью лицо эльфийки с наслаждением.   — Всё в порядке, — произнёс он светским тоном. — Мы просто… мило вспоминаем прошлое.   — Какого чёрта ты здесь делаешь?! — прошипела Элис. Рука её подрагивала от желания надавить сильнее, почувствовать, как лезвие входит в плоть. — Я убью тебя, ублюдок! Выпотрошу прямо здесь!   — О, мышка... — Лоркуас тихо рассмеялся. Лезвие кинжала ещё сильнее вошло в кожу, но он лишь слегка поморщился. — Я тоже по тебе невероятно скучал. Смотри-ка, у тебя прорезались зубки. И ты даже обзавелась верной стаей.   Астарион, чьи глаза лихорадочно метнулись к застывшим стражам, к горящей Карлах и готовой к броску Лаэзель, мгновенно оценил шансы. Если Элис перережет глотку знатному аристократу прямо на коронации Горташа, армия железных големов размажет их по коврам за считанные секунды. Их убьют, а его — вернут Касадору.   Эльф перехватил запястье Элис, отводя лезвие от шеи Лоркуаса.   — Элис, не здесь, — произнёс он ей на ухо, а затем громко добавил, заслоняя её собой: — Воздух здесь внезапно стал невыносимо смердеть дешёвыми интригами и падалью. Не стоит пачкать клинки об этот мусор.   — Ты в своём уме, клыкастик?! — рыкнула Карлах, отказываясь опускать топор. — Этот хмырь явно что-то сделал Элис! Ты что, не видел?   — Карлах, отставить, — раздался твёрдый голос Уилла. Клинок Фронтира всё ещё смотрел в сторону големов, но сам уже начал медленно пятиться назад. — Астарион прав. Бойня в тронном зале — чистое самоубийство. Опускаем оружие и отходим к дверям.   Тифлинг фыркнула, но подчинилась, неохотно опуская топор. Лаэзель тоже убирла клинок обратно в ножны с нарочитым лязгом.   Как только отряд, не разрывая настороженного зрительного контакта с охраной, начал отступать, Лоркуас наконец пошевелился. Он достал белоснежный шёлковый платок из нагрудного кармана камзола и элегантно промокнул каплю крови на шее. Его голубые глаза проводили удаляющихся спутников.   — Ещё увидимся, мышка! — крикнул он им вслед. — Игра не закончилась! Она только начинается!   Астарион не обернулся. И, что потребовало от него колоссальных усилий, он ни разу не посмотрел в ту сторону, где всё ещё стоял Касадор, наблюдавший за происходящим. Он заставил себя просто идти вперёд, прорезая путь сквозь толпу расступающихся аристократов и намертво сжимая руку Элис.   Стоило им только миновать крепость на Змеиной скале и ступить на широкий мост, обдуваемый свежим речным ветром, как отряд остановился. Уилл преградил им путь, развернувшись.   — Что это сейчас было, Элис?! — с осуждением и неподдельной тревогой произнёс он, убирая рапиру в ножны. — Ты чего так на него накинулась? Мы находились в самом охраняемом зале всего Побережья Мечей! Ты чуть не спровоцировала бойню!   — Это… это был человек из моего прошлого, Уилл, — глухо ответила она, разглядывая стыки каменных плит под ногами. — Тот, с кем у меня свои счёты. Простите. Я… я должна была держать себя в руках.   — Держать себя в руках? Да брось! — вмешалась Карлах, подходя вплотную. Тифлинг ободряюще хлопнула её по плечу. — Искорка, я тебя прекрасно понимаю. Мне самой дико хотелось разорвать Горташа прямо там, на этом его дурацком троне. Иногда прошлое просто бьёт под дых слишком сильно.   — Это не оправдывает потерю контроля, — упрямо поджал губы Уилл, хотя его тон немного смягчился. — Мы ходим по лезвию ножа. Любая ошибка будет стоить нам жизней.   — Достаточно, — оборвала его Шэдоухарт. Жрица скрестила руки на груди, окидывая Уилла непроницаемым, колючим взглядом. — Да, она потеряла контроль. Но на то мы и отряд, чтобы прикрывать друг другу спины, когда эмоции берут верх. Астарион вовремя её остановил, и мы ушли без кровопролития. Мы все живы, Уилл, и это главное. Так что прибереги свои праведные нотации для кого-нибудь другого.   — Давайте просто уйдём отсюда, — добавила Элис, потирая виски и чувствуя накатывающую мигрень. — Отправимся в Нижний город. Поищем ночлег. А потом, когда я немного приду в себя... поговорим обо всём этом и о наших дальнейших действиях.   Спутники, видя её бледность и отрешённость, не стали продолжать расспросы. Уилл кивнул и первым двинулся по мосту, уводя отряд подальше от крепости. Мост плавно перетёк в широкую мощёную дорогу, упирающуюся в крупные кованые ворота. Миновав дежурившую стражу, отряд прошёл под каменной аркой и наконец оказался по ту сторону стены. Их встретил Нижний город — хаотичный, вечно бурлящий лабиринт узких улочек, плотно стиснутых высокими, нависающими друг над другом домами. Втянувшись в городскую суету, отряд невольно растянулся. Элис шла поникшая, бездумно глядя себе под ноги, из-за чего сильно отстала от ребят. Астарион, изначально шедший в середине отряда, сразу уловил эту перемену. Он намеренно сбавил шаг, пропуская Уилла, Карлах и остальных вперёд. Дождавшись, пока спины спутников скроются за ближайшим поворотом в тени зданий, эльф поравнялся с эльфийкой.   Они брели бок о бок совершенно молча, слушая лишь ритмичный стук собственных каблуков по брусчатке, пока Астарион не прервал затянувшееся молчание.   — Не поверишь, бусинка, но в этом чудесном зале мы с тобой оба сорвали джекпот. — его голос звучал обманчиво ровно. — Я видел Касадора. Собственной персоной.   Элис резко подняла голову, её изумрудные глаза расширились от шока. О собственных проблемах она сразу же забыла.   — Что?! Касадора? Во дворце? Но... я думала, вампиры не разгуливают по городу днём. И что ему вообще там было нужно?   — Мой драгоценный создатель всегда питал слабость к власти. Он любит стоять в тени тех, кто правит, и дёргать за ниточки, — процедил Астарион с брезгливым отвращением. — А что до солнца... Я помню, у него был один артефакт. Перстень с крупным чёрным опалом. Мощнейшая магия защиты от солнца. Эта игрушка позволяла ему ненадолго покидать дворец днём, если того требовали особо важные дела. И если он притащился на коронацию Горташа... значит, он пришёл заключать сделку. Снова. И, судя по тому, как этот напыщенный эрцгерцог перед ним лебезил, план Касадора зашёл слишком далеко.   Эльф тяжело выдохнул, сбрасывая с себя мрачные мысли, и повернул голову к Элис.   — Но хватит об этом уродце. С ним всё предельно ясно. А вот с тобой-то что стряслось? Кто этот разряженный индюк со шрамом, которому ты так старательно пыталась сделать вторую улыбку на шее? И не ври мне про "просто человека из прошлого". Я видел твои глаза, Элис.   Эльфика обхватила себя руками, пытаясь защититься от пронизывающего речного ветра, задувавшего под подол мантии.   — Его зовут Лоркуас, — её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Это он тогда меня похитил, когда я сбежала от дяди с тётей, узнав, что это они убили моих родителей. Я скиталась по улицам. Его люди выследили меня. Он запер меня в своём особняке. Заставлял прислуживать ему...   Она замолчала на секунду, собираясь с силами, а затем рассказала ему всё. Про клетку в подвале. Про девушек, которые выглядели точь-в-точь как она. Про то, как Лоркуас заставлял её смотреть, как он медленно их потрошит, шантажируя тем, что она займёт их место, если посмеет отвести взгляд. И про Клару, которую она убила по ошибке, пытаясь спастись.   Астарион молча слушал, не перебивая и не вставляя ни единой своей привычной колкости. По мере её рассказа его шаги становились всё жёстче, а челюсть сжималась до хруста. Он слишком хорошо знал, каково это — когда садист-хозяин превращает тебя в инструмент для грязных дел, ломая душу так же методично, как кости. Знал, что такое беспомощность и отвращение к самому себе, которое остаётся на годы вперёд.   — Вот же мерзавец, — со злобой произнёс эльф, когда она закончила свой рассказ.   Он остановился прямо посреди улицы и заставил её тоже остановиться, крепко взяв за плечи. Астарион немного наклонился, заглядывая в её изумрудные глаза.    — Послушай меня, Элис. Ты делала то, что было нужно, чтобы выжить. Не путай инстинкт самосохранения с виной.   Он помолчал, и в наступившей паузе слышался только шум далёкой кузницы да хриплый собачий лай где-то в переулке. А затем Астарион продолжил:   — Этот город думает, что он принадлежит таким, как Горташ, Касадор и Лоркуас. Но они глубоко ошибаются. Мы найдём его. И я клянусь тебе... смерть, которую мы ему подарим, заставит его визжать и молить о том, чтобы ты просто перерезала ему глотку в том зале. Ты поняла меня?   Элис посмотрела в его рубиновые глаза. Тяжёлый камень вины, давивший на её грудь, впервые за долгое время чуть-чуть сдвинулся, позволяя сделать полноценный вдох. Она прерывисто выдохнула и кивнула.   — Поняла.   — Вот и отлично, — Астарион отпустил её плечи и, натянув на бледное лицо привычную ухмылку, кивнул в сторону маячивших впереди спутников. — А теперь пойдём, пока наши дорогие попутчики не решили, что мы сбежали в закат, прихватив с собой все зелья исцеления и золото.   Элис ничего не ответила на его шутку, только устало кивнула и, плотнее запахнув мантию, двинулась следом.  

🦇🦇🦇

  Чем дальше отряд углублялся в лабиринт улиц Нижнего города, тем разительнее менялось окружение. Вонючие сточные канавы и покосившиеся, продуваемые всеми ветрами лачуги уступили место ровной, чисто выметенной брусчатке. Местные здания горделиво тянулись ввысь — добротные, каменные, богато украшенные изящной лепниной и цветными витражами. Вскоре впереди, на небольшой площади, показалось массивное, ярко освещённое трёхэтажное здание, из которого доносился приглушённый гул голосов.   Карлах остановилась, задрав голову.   — О, смотрите-ка! — тифлинг ткнула пальцем в деревянную вывеску, что тихонько поскрипывала на вечернем ветру. — Таверна «Эльфийская песнь»! Кажется, это именно то, что нам сейчас нужно! Говорят, тут подают лучшее жаркое во всём городе.   — Наконец-то хоть что-то приличное, — фыркнула Шэдоухарт, придирчиво окидывая взглядом богатый фасад. — После того клоповника в Ривингтоне я всерьёз начала скучать по своей палатке.   — Согласен, — подхватил Гейл, потирая ноющую шею. — Моя спина до сих пор прекрасно помнит те скрипучие доски. Надеюсь, здесь матрасы набиты пухом, а не прелой соломой.   Элис согласилась со спутниками и, сделав глубокий вдох, первой толкнула дубовые двери. Стоило створкам распахнуться, как на улицу хлынул тёплый золотистый свет, смешанный с запахами жареного мяса, эля и пряных трав. Отряд гуськом потянулся внутрь, оставляя промозглый вечерний туман за порогом.

🦇🦇🦇

  Зал таверны поражал размерами и бурлящей жизнью. Вдоль стен тянулись длинные дубовые столы, в огромном каменном камине потрескивали толстые поленья, а само помещение было до отказа забито десятками самых разных посетителей — от богато одетых, раскрасневшихся купцов до суровых наёмников в сверкающей боевой броне.    Хозяин заведения, крепкий полуэльф с аккуратно подстриженной седой бородкой и взглядом бывшего военного, заметно напрягся. Увидев столь разношёрстную и вооружённую до зубов компанию, переступившую его порог, он выпрямился за стойкой. Правая рука его как бы незаметно, но быстро скользнула куда-то под прилавок, ближе к спрятанному там оружию.   — Добрый вечер, путники, — произнёс он, не сводя глаз с топора Карлах. — Чем могу помочь?   — Добрый вечер. Нам нужно шесть комнат, — устало произнесла Элис, подходя к стойке и высыпая на потёртое дерево внушительную горсть золотых монет. — И мы очень надеемся на тишину.   Полуэльф перевёл взгляд с золота на хмурые лица спутников, что-то прикинул в уме и, наконец расслабив плечи произнёс:   — Комнаты находятся на третьем этаже. — хозяин ловко смахнул монеты в ящик и выложил на стойку связку медных ключей. — Деревянная лестница в конце зала, направо. Располагайтесь.   — Благодарю, — Элис забрала связку с прилавка.   Она кивнула своим спутникам, и они двинулись сквозь шумный зал. Лавируя между дубовыми столами, подвыпившими посетителями и снующими туда-сюда подавальщицами с подносами, они добрались до лестницы. С каждым пройденным пролётом пьяный смех, бренчание лютни становились всё тише, уступая место долгожданной тишине.   Оказавшись в длинном, освещённом лишь парой настенных светильников коридоре третьего этажа, отряд остановился у дверей. Элис принялась раздавать ключи. Сил на разговоры или привычные споры ни у кого уже не осталось.   Карлах подхватила свой ключ и, радостно бормоча о горячей ванне, утащила смущённого кузнеца в конец коридора. Гейл и Шэдоухарт, оба вымотанные впечатлениями от этого нелегкого дня, мирно согласились поделить одну комнату, тут же начав обсуждать, кто первый займёт умывальник. Уилл, чьё настроение после стычки во дворце оставляло желать лучшего, взял ключ от комнаты, сухо пожелал всем спокойной ночи и скрылся за дверью. Лаэзель и Минтара просто молча забрали свои ключи с ладони Элис и разошлись в разные стороны, обдав друг друга привычным презрением.   Астарион и Элис вошли в свою комнату, щёлкнув замком. Она отличалась от ночлежки Фрейго: здесь стояла большая кровать с плотным балдахином, пахло чистыми льняными простынями, а в углу притаился резной туалетный столик с большим зеркалом. Окно выходило во внутренний дворик, надёжно отсекая шум главного зала.   Элис прислонила посох к стене и опустилась на край кровати. Она сгорбилась, уставившись в одну точку, чувствуя, как руки снова начинают дрожать от пережитого.   Астарион не стал ничего говорить. Он стянул с себя броню, небрежно бросив её на стул, и подошёл к ней, опускаясь на колени прямо перед эльфийкой.   — Элис, — позвал он её тихим голосом, касаясь руками её коленей. — Давай избавимся от этого, — он мягко потянул за застёжку её мантии. — Эта ткань тяжёлая, как рыцарский доспех, и насквозь пропахла уличной сыростью. Тебе нужно сбросить с себя этот день.   Элис не сопротивлялась. Позволила ему стащить с опущенных плеч ткань, оставшись в одной тонкой белой рубашке.   Астарион поднялся с колен и перекинул мантию через спинку ближайшего кресла. В этот момент его взгляд прошёлся по комнате и остановился на резном туалетном столике, куда Элис сразу после возвращения бросила свою поясную сумку.   Сделав пару шагов, эльф подошёл к столику, расстегнул кожаный чехол и вытащил её кинжал — тот самый, которым она едва не вскрыла горло Лоркуасу. Задумчиво повертев оружие в пальцах и ловя лезвием тусклый свет свечи, Астарион вернулся к кровати и протянул кинжал эльфийке, рукоятью вперёд.   — Держи его сегодня под подушкой.   Элис озадаченно посмотрела на него.   — Зачем?   — Потому что ты — не та девчонка, которую похитили из подворотни, — произнёс он без ядовитой иронии. — Та девчонка была одна. А у тебя теперь есть клинок, верные друзья и, что немаловажно, я. И потом... — он чуть помедлил, подбирая слова, словно обнажая старую рану, — когда я только сбежал от Касадора, я спал с кинжалом в руке ещё очень долгое время. Это помогает. Просто... физически чувствовать, что теперь ты можешь дать отпор.   — Я думала, что переросла это. Мы убили аватара бога мёртвых, Астарион. Прошли через проклятые земли. А стоило этому ублюдку появиться и просто заговорить со мной... я снова стала той беспомощной девчонкой. Я просто...   Астарион наклонился и коснулся её щеки, стирая большим пальцем одинокую слезу, которую она даже не заметила.   — Страх не делает тебя слабой, бусинка, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Он делает тебя живой. Этот человек сломал тебя в тот момент, когда ты была уязвимее всего. Твоя реакция естественна. Но разница между той забитой девочкой и тобой нынешней в том, что девочка не смогла бы ничего изменить. А ты — можешь. И мы это изменим.   Элис выдохнула и подалась вперёд, утыкаясь лбом ему в живот и крепко обхватывая его руками за талию. Астарион не отстранился. Его руки легли на её лопатки, успокаивающе поглаживая сквозь тонкую ткань рубашки.   — Я хочу, чтобы он умер, Астарион. Я никогда не была мстительной, но... я хочу, чтобы он ответил за каждую из тех девушек, которых замучил.   — О, он ответит, — эльф кровожадно усмехнулся. — Мы найдём его дом. Мы вырежем его охрану, и ты посмотришь ему в глаза, когда он будет давиться собственной кровью. Я лично прослежу, чтобы этот процесс занял очень, очень много времени.   — Спасибо. За то, что не дал мне сорваться там, в зале. И за то, что сейчас здесь.   — Всегда к твоим услугам, — он мягко отстранился, взял её лицо в ладони и оставил лёгкий поцелуй на лбу. — А теперь ложись. Тебе нужно отдохнуть. Завтра мы начнём охоту.   Эльфийка послушно забралась под одеяло, подложив кинжал под подушку, как он велел. Астарион не стал ложиться сразу рядом — он задул свечи, оставив комнату в полумраке, и сел в кресло у окна, вытянув ноги, охраняя её сон.    Однако долгожданный отдых так и не наступил.   Элис ворочалась на широкой кровати, сминая пальцами льняные простыни. Эльфийский транс, который должен был принести облегчение, издевательски ускользал, раз за разом вышвыривая её в реальность. Стоило ей закрыть глаза, как перед внутренним взором ярко вспыхивало лицо Лоркуаса, слышался металлический лязг подвала и виднелась горячая кровь Клары на белом переднике.   Она вскочила с постели, тяжело дыша. Астарион к этому моменту уже был погружён в транс. Его грудь мерно вздымалась. Он вымотался не меньше её, сражаясь со своими собственными демонами, и Элис совсем не хотела тащить его сейчас за собой в свой личный ад. Стараясь не издавать ни звука, она накинула на плечи зелёно-красную мантию, забрала свой посох и вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.  

🦇🦇🦇

  Ночной Нижний город встретил её промозглым туманом. Элис шла по опустелым улочкам, не нуждаясь ни в карте, ни в указателях. Она ненавидела себя за это, но тело помнило дорогу к особняку слишком хорошо — каждый поворот, каждая водосточная труба и трещина на фасадах были намертво отпечатаны в её памяти.   «Я должна сделать это сама, — упрямо твердила она себе. — Это мой личный страх. Мой собственный монстр. Я больше не буду прятаться за спинами спутников и подвергать их риску. Сегодня кто-то из нас двоих сдохнет, и, надеюсь, это буду не я».   С каждым шагом знакомый район давил на грудь всё сильнее, пока, наконец, клубящийся туман не расступился, заставив эльфийку резко остановиться. Прямо перед ней, скрытый за высокой кованой оградой с заострёнными пиками, возвышался мрачный двухэтажный особняк. В нескольких окнах на втором этаже тускло горел свет, прорезая ночную мглу желтоватыми пятнами.   Элис настороженно огляделась. Охраны у главных ворот не было — Лоркуас, будучи крайне параноидальным садистом, всегда полагался на секретность и сложные магические замки, а не на толпу болтливых наёмников. Девушка подошла к решётке, подняла свободную руку и, прошептала заклинание. Механизм тихо щёлкнул, и тяжёлая калитка послушно приоткрылась.   Она сделала шаг во внутренний двор, как вдруг из-за угла особняка показалась массивная фигура с заряженным арбалетом. Ночной патрульный. Элис мгновенно вскинула руку, формируя на кончиках пальцев сгусток пламени, но выпустить его не успела. Чья-то сильная рука резко выдернула её из круга света от уличного фонаря, втянув в кромешную тень за массивной статуей каменной горгульи. Вторая ладонь плотно зажала ей рот, отсекая испуганный вскрик.   Элис извернулась, готовясь ударить коленом в пах, когда у самого её уха раздался шёпот:   — Тише, ради всех богов. Не шуми. Это я.   Она удивлённо распахнула глаза. Астарион убрал руку от её лица, взирая на неё с поистине королевским неодобрением.   — Ты... как ты тут оказался? — шёпотом выдавила Элис, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу.   — У меня к тебе такой же вопрос, бусинка, — прошипел эльф, скрещивая руки на груди. — Мы же вроде бы чётко договорились выпотрошить этого ублюдка вместе. А ты, как я погляжу, решила устроить себе ночную одиночную прогулку в логово маньяка. Я оскорблён до глубины души.   — Я... я просто не хотела тебя во всё это впутывать, — Элис виновато отвела взгляд, чувствуя себя ребёнком, пойманным с поличным. — У тебя сейчас хватает своих собственных проблем с Касадором. Я хотела разобраться со всем этим сама.   Астарион закатил глаза.   — Ну конечно. Героическая мученица Элис идёт в одиночку на верную смерть, чтобы защитить хрупкие нервы бедного вампира. Какая трогательная глупость. Брось!   — Я бы справилась! — упрямо огрызнулась она.   — О, ни капли не сомневаюсь. Сначала бы ты эффектно спалила ему забор, потом перебудила бы половину Городской Стражи, а к утру Горташ с превеликим удовольствием повесил бы нас всех на главной площади, — Астарион изящно, словно уличный фокусник, вынул из рукава пару отмычек. — Сейчас явно не время для споров. Раз уж мы собираемся совершить незаконное проникновение со взломом и жестоким убийством, давай сделаем это профессионально. Веди. Элис фыркнула, признавая его правоту. Они прошли вдоль каменной стены, проникая в особняк через неприметную боковую дверь для слуг, замок которой быстро поддался отмычкам Астариона. Внутри было тихо. Элис уверенно повела Астариона мимо роскошных залов первого этажа прямиком вниз. Там начиналась крутая каменная винтовая лестница. Они спустились вниз, во мрак. Но стоило им только отворить окованную ржавым железом дверь подвала, как в нос ударил запах крови, сырой плесени и нечистот.   Элис как вкопанная замерла на пороге. Её дыхание сразу же сбилось, а пальцы крепко впились в древко посоха. Каменный пол у стены был залит свежими пятнами. А в самом центре подвала всё так же стояла гигантская металлическая клетка. В ней спали, сбившись в кучу на грязной соломе, три девушки. Их лица были измождены, платья изодраны, но все они, как одна, имели длинные каштановые волосы и зелёные глаза. Сколько бы времени ни прошло с её побега, этот больной ублюдок оставался верен своим извращённым вкусам.   Элис пошатнулась, прижав руку ко рту, чтобы не закричать. Одна из девушек в клетке вздрогнула, открыла глаза и, увидев в полумраке две фигуры, испуганно пискнула, забиваясь в угол.   Астарион мгновенно оказался у решётки, приложив палец к губам.    — Дамы, не шумите, — его голос прозвучал удивительно мягко. — Мы пришли вызволить вас.   Остальные пленницы проснулись. Они подползли к прутьям, протягивая худые руки.   — Спасите... прошу вас... он убьёт нас... — зашептали они, захлёбываясь слезами.   Астарион поколдовал отмычками, и тяжёлый навесной замок с глухим щелчком упал на пол.    — Бегите, — сказала  Элис, пересиливая себя и подходя к открытой решётке. Она всучила одной из ошарашенных пленниц увесистый кошель с золотом. — Скорее. Уходите через боковую дверь и не смейте оглядываться.   Девушки замерли на долю секунды, не веря своему внезапному спасению. Та, что взяла золото, прижала бархатный мешочек к груди.   — Спасибо... да хранят вас боги, — прошептала она сквозь слёзы, и все три пленницы, спотыкаясь и поддерживая друг друга, бросились к выходу.   Элис стояла неподвижно, пока торопливые шаги и шорохи платьев не стихли где-то в темноте коридора. Затем она выпрямилась. Удушающая паника, сковывавшая её грудь с самого спуска в этот проклятый подвал, выгорела дотла.    — Наверх, — глухо бросила она Астариону, перехватывая посох. — В его кабинет.   Астарион лишь молча кивнул и пошёл за ней по узкой лестнице, позволяя Элис самой вести его сквозь лабиринт ненавистного дома. Они миновали безлюдный первый этаж и поднялись по широким парадным ступеням, ступая по мягким коврам, надёжно заглушающим звуки их шагов.    Дверь в кабинет Лоркуаса на втором этаже оказалась приоткрыта. Из узкой щели на тёмный паркет падал жёлтый свет, а в воздухе отчётливо пахло выдержанным бренди и дымом дорогих сигар. Элис без колебаний толкнула створку плечом и решительно шагнула внутрь, на ходу выхватывая из ножен кинжал. Астарион двинулся следом, закрывая за ними дверь и отрезая хозяину дома любые пути к отступлению.   Лоркуас сидел спиной к окну, вальяжно откинувшись в своём любимом глубоком кресле с высокой спинкой. При их появлении он даже не вздрогнул. В одной руке мужчина расслабленно держал хрустальный бокал, на дне которого плескалась янтарная жидкость, а на его лице играла всё та же издевательская улыбка.   — О, мышка, — лениво протянул он, делая глоток. — Я так и знал, что ты придёшь ко мне сегодня. Да ещё и снова со своей ручной собачонкой. Проходите, присаживайтесь. Не стоит стоять на пороге.   Элис не стала тратить время на пустые разговоры. Она стремительно преодолела разделявшее их расстояние и взмахом выбила бокал из его руки — тонкий хрусталь со звоном разлетелся вдребезги о стену, окропив лежащие на столе бумаги каплями жидкости. Затем она грубо вцепилась Лоркуасу в воротник шёлковой рубашки. В ту же секунду лезвие её кинжала оказалось приставлено вплотную к его горлу, вдавившись в кожу прямо над пульсирующей веной.   — А теперь отвечай, мразь, — прошипела она ему прямо в лицо, наваливаясь всем весом и прижимая его к спинке кресла. — Для чего ты всё это делал?! Со мной, с теми несчастными девчонками в подвале! Зачем?!   Лоркуас даже не попытался отстраниться. Его глаза безумно блеснули в свете свечей.   — Зачем? — он рассмеялся, обдавая её запахом алкоголя. — Потому что я обожаю смотреть на чужие страдания, мышка. Искусство боли требует идеального холста. А у вас всех... такие милые мордашки. Так и хочется изуродовать их.   Элис сильнее надавила на клинок, пустив по его шее свежую каплю крови.   — Врёшь! Ты резал их, но почему не трогал меня?! Почему заставлял только смотреть, делая меня соучастницей?!   — Потому что физическая боль — это примитивно, мышка. Сломать тело может любой дурак с ножом в переулке. А вот заставить чистую, невинную душу гнить изнутри от чувства собственной трусости и вины... — он блаженно прикрыл глаза, облизывая губы. — Это великолепно. Ты мне нравилась, Элис.   — Ты ненормальный… Ты как-то связан с баалистами? — Элис стинула челюсти, готовая проткнуть ему горло прямо сейчас. — Отвечай!   Лоркуас закатил глаза.    — Ха! Баалисты? Какая невыносимая пошлость. Эти фанатики — просто тупые мясники, одержимые количеством трупов. А я — эстет. Я оказываю... весьма специфические услуги для тех, кто может себе это позволить.   Элис в слепой ярости дёрнула рукой и с размахом вонзила острие кинжала ему в плечо. Лоркуас зашипел от боли, дёрнувшись в кресле, но его улыбка стала только злее, обнажая белоснежные зубы.   — А твой, судя по всему, возлюбленный в курсе, что ты сама — превосходная убийца? — внезапно выплюнул мужчина, морщась от боли и переводя взгляд на Астариона. — Не только ту тупую служанку... как там её... погоди… сейчас вспомню… А, точно, Клару, прирезала, но и многих других невинных людей?   Элис замерла, побледнев.    — Заткнись!    Но Лоркуас, почувствовав слабину, с удовольствием начал проворачивать невидимый нож в её чувстве вины, ковыряя старые раны.   — Оу, что, не рассказывала ему? Помнишь, мышка, как ты любезно помогала мне избавляться от конкурентов? Как ты, пряча глаза, послушно разносила гостям чай, щедро сдобренный экстрактом белладонны? Ты стояла в углу, в своём милом чистом фартучке, и молча смотрела, как они синеют, харкают кровью и задыхаются на моих коврах!   — Ты вынудил меня это сделать! — крикнула Элис, её рука с кинжалом мелко затряслась.    — Конечно-конечно, я во всём виноват! — издевательски фыркнул Лоркуас, уже игнорируя кровоточащее плечо. — Но у тебя была масса способов отказаться! Ты же чёртова волшебница! К тому же потомственная. Ты могла ударить меня огнём или что вы там обычно используете. Ну или в конце концов выпить этот яд сама! Но ты предпочла убивать их всех, одного за другим, только чтобы я не отправил тебя в подвал! Ты ничем не лучше меня! Мы с тобой одной крови, мышка!   Элис отстранила кинжал от его шеи.   — Ты... ты не оставил мне выбора... — прошептала она, опуская глаза в пол.   Внезапно Астарион шагнул вперёд. Его рука легла поверх дрожащей руки Элис, сжимающей рукоять кинжала. Он не отшатнулся. В его рубиновых глазах не было ни капли разочарования, осуждения или презрения. Астарион смотрел на Лоркуаса с холодным спокойствием существа, которое знало об игре «отсутствие выбора» абсолютно всё.   — Поразительное, просто феноменальное лицемерие, — бархатным голосом произнёс белокурый эльф, медленно обходя кресло аристократа. — Сломать волю девчонки угрозой пыток, изолировать её от мира, а потом обвинять в том, что она отчаянно пыталась выжить. Какая знакомая и скучная методика.   Астарион остановился позади кресла, наклонившись к самому уху Лоркуаса.   — А что насчёт Касадора Зарра? — промурлыкал эльф, и его длинные пальцы безжалостно впились в открытую рану на плече мужчины. — Откуда ты его знаешь, урод?   Лоркуас сдавленно вскрикнул, но попытался сохранить лицо.   — А чего это ты им так интересуешься? — он скосил глаза на белокурого эльфа. — Ах... погоди минутку… так ты же то самое сбежавшее отродье! То-о-чно! Зарр много рассказывал мне про своего любимого мальчишку, когда мы обсуждали наши поставки.   — Поставки?    — Политика. Ничего личного. Исключительно взаимовыгодное сотрудничество. Мне нужен был специфический материал для работы. Девушки, похожие на твою подружку как две капли воды. Искать их по всем Вратам Балдура в одиночку — слишком долго и утомительно. Но у лорда Зарра была целая армия ручных ночных шавок, которые и так рыскали по трущобам в поисках мяса.   Лоркуас хрипло рассмеялся.    — У нас был договор. Если его отродья вылавливали девчонку с каштановыми волосами и зелёными глазами, Касадор не отправлял её в свои клетки, а продавал мне. А я очень щедро платил. Тот самый перстень с чёрным опалом, который спасает твоего хозяина от солнца — это моя плата за этих прелестных двойников. Мы были прекрасными партнёрами. А, и лорд Зарр, кстати, передавал тебе пламенный привет. Он очень ждёт тебя домой.   Астарион застыл, обдумывая услышанное. Эти девушки в подвале... их ловили отродья. Он сам за эти годы мог выцепить в толпе и увести в темноту одну из таких. И если раньше он хоть как-то успокаивал свою истерзанную совесть тем, что обрекает жертв на быструю смерть искренне думая, что Касадору они нужны исключительно на прокорм, то теперь правда оказалась куда страшнее. Его хозяин хладнокровно, как скот, продавал их этому извращенцу за магические побрякушки, обрекая на долгие месяцы невыносимых пыток, безумия и гниения заживо. Круг чудовищного насилия замкнулся, намертво связав их с Элис ещё до того, как они встретились.   Эльф перевёл взгляд, полный ярости на Элис.    — Он твой, командир, — произнёс Астарион. Он разжал пальцы, отпуская плечо мужчины, и отступил на шаг назад, предоставляя ей полное право на эту месть.   Элис посмотрела на Лоркуаса. На его мерзкую улыбочку, на уродливый шрам, на его веру в собственную безнаказанность. Она вспомнила остекленевшие глаза мёртвой Клары. Вспомнила нечеловеческие крики девушек-двойников в сыром подвале. Вспомнила каждую фарфоровую чашку отравленного чая, которую она послушно несла ничего не подозревающим гостям трясущимися руками, умирая от страха и отвращения к самой себе.   — Я не такая, как ты, — ровным голосом произнесла эльфийка, снова прижимая лезвие к его горлу. — И никогда такой не стану. Я не убиваю ради удовольствия.   — Да брось, мышка, кого ты пытаешься обмануть? — Лоркуас криво усмехнулся. — Вспомни, как легко лезвие пробило горло той тупой служанке. Признай, глубоко внутри тебе это понравилось. Власть над чужой жизнью — самый сладкий наркотик. Ты же сама...   Он рассчитывал, что она растеряется, что старое чувство вины заставит её снова опустить глаза. И как только Элис отвела взгляд на долю секунды в сторону, Лоркуас ударил по её запястью. Кинжал со звоном вылетел из пальцев эльфийки и отлетел на пол. Одновременно с этим мужчина молниеносно выхватил из скрытых ножен под подлокотником кресла узкий стилет, целясь прямо ей в живот.   — Сдохни, сука! — взревел он, с перекошенным лицом бросаясь вперёд.   Астарион мгновенно дёрнулся из тени, его рука с клинком взмыла вверх, чтобы отбить удар, но вмешательство его не потребовалось.    Элис среагировала быстрее, действуя на чистых рефлексах выживания. Воздух вокруг неё с громким треском уплотнился, наполнившись запахом озона. Мощная волна невидимой силы сорвалась с её выставленных рук, с оглушительным грохотом ударив Лоркуаса в грудь.   Мужчину отбросило назад. Он кубарем перелетел через опрокинувшееся кресло и впечатался в деревянную обшивку стены. Стилет со звоном отлетел в сторону. Не дав ему даже шанса опомниться, Элис выбросила руку вперёд. В её ладони ярко вспыхнуло сиреневое свечение телекинеза. Лежавший на полу кинжал, который Лоркуас выбил у неё секундой ранее, стрелой взмыл в воздух. Эльфийка с ненавистью сжала кулак. Стальное лезвие послушно раскалилось докрасна и, подчиняясь её воле, обогнуло запястье Лоркуаса, намертво вбивая его правую руку в дубовую панель стены, словно железная скоба.   Лоркуас истошно завопил, чувствуя, как горячая сталь выжигает плоть. Свободной, левой рукой он отчаянно потянулся к потайному ящику стола, пытаясь нащупать спрятанный там заряженный пистоль.   Глаза Элис сузились. Очередная короткая вспышка сиреневой магии и левая рука Лоркуаса, потянувшаяся за оружием, вывернулась под неестественным углом с влажным хрустом ломающихся костей. Мужчина взвыл, сползая по стене настолько, насколько позволяло прибитое кинжалом правое запястье. Его маска надменного эстета окончательно слетела, обнажив скулящего, брызгающего слюной труса.   — Ну давай! — прохрипел он, захлёбываясь кровью. Его лицо исказилось от боли и лихорадочного безумия. — Убей меня, сука! Выпусти мне кишки своей вонючей магией! Давай! Ну же!   Элис неторопливо подошла к нему. Она смотрела на распластанного по стене мужчину сверху вниз, и в её изумрудных глазах не осталось ничего, кроме презрения.   — Выпустить кишки? — её голос прозвучал спокойно. — Нет. Это было бы слишком быстро. Ты же сам сказал — смерть не должна быть скучной.    Она отвернулась от него и направилась к небольшому шкафчику из красного дерева в углу кабинета. Распахнув створки, Элис выудила из глубины небольшой гранёный флакон, внутри которого плескалась тёмно-фиолетовая жидкость.   Глаза Лоркуаса расширились от ужаса, когда он узнал этот пузырёк.   — НЕТ... — прохрипел он, пытаясь дёрнуться, но сломанная левая рука безвольно висела вдоль тела. — НЕТ, ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ...   Элис подошла к нему вплотную. Она грубо схватила его за подбородок — точно так же, как он когда-то хватал её, заставляя смотреть на убийства в подвале, — и заставила открыть рот.   — Это тебе за всех замученных до смерти девушек, ублюдок, — прошептала эльфийка прямо ему в лицо и влила всё содержимое флакона ему в глотку.   Она брезгливо отпустила его челюсть и отступила на шаг, наблюдая.   Яд подействовал почти сразу. Лоркуас булькающе захрипел. Его бледное лицо начало стремительно наливаться багрово-синим оттенком, а глаза выкатились из орбит. Он судорожно трепыхался на стене, задыхаясь, разрывая собственное прибитое запястье в тщетной попытке вдохнуть воздух, которого в лёгких больше не было. На посиневших губах обильно выступила кровавая пена.   Астарион, всё это время стоявший у двери, не проронил ни слова. Он не отвернулся и не сделал попытки её остановить. Эльф молча наблюдал за этой страшной агонией. В его взгляде читалось понимание — он по собственному опыту знал, что некоторые долги можно смыть только так.    Время в кабинете словно замедлилось. Судороги отравленного мужчины постепенно становились всё слабее и реже. Спустя несколько минут последний сиплый выдох со свистом покинул его тело, и Лоркуас безвольно повис на изогнутом кинжале.   В кабинете наступила тишина. Гранёный флакон выскользнул из ослабевших пальцев Элис и с глухим стуком покатился по полу. Нервное напряжение, всё это время державшее её спину прямой, внезапно испарилось, оставив после себя пустоту. Ноги подкосились, и она рухнула на колени прямо перед залитым кровью столом. Закрыв лицо руками, она разрыдалась.    Астарион подошёл и опустился рядом с ней на пол. Он не стал говорить дежурных утешений. Вместо этого просто притянул её к себе, крепко обняв, спрятав её мокрое лицо у себя на груди, позволяя ей наконец-то выплакать ту удушливую боль, которая отравляла её последние несколько лет. Он гладил её по спине, пока дрожь не утихла.   Когда Элис немного подуспокоилась, она отстранилась и подняла голову. Ей предстояло ещё многое выяснить — найти дядю с тётей, разобраться с баалистами, но главный монстр из её ночных кошмаров был мёртв.   — Нам нужно уходить, — хрипло произнесла она, вытирая щёки рукавом мантии.    — Не так быстро, бусинка. Давай сначала осмотрим его стол. Я уверен, что этот подонок прятал здесь не только редкие яды, но и кое-что более ценное, — Астарион поднялся на ноги и галантно протянул ей руку.   Элис вложила свою подрагивающую ладонь в его прохладные пальцы. Он без видимых усилий потянул её на себя, помогая встать. Эльфийка отряхнула перепачканную колени, заставляя себя отвернуться от бездыханного тела, висящего на стене.   Они начали быстро осматривать письменный стол. Элис перебирала какие-то накладные на столешнице, а Астарион взялся за ящики. Среди вороха пустых бланков и долговых расписок от мелких торговцев его внимание сразу привлёк плотный конверт из дорогой бумаги.   Эльф выудил из него сложенный лист и принялся изучать содержимое:   «Многоуважаемый Лоркуас.  До меня дошли весьма тревожные слухи о природе ваших "закрытых приёмов". Слишком много молодых людей бесследно исчезает в вашем районе, и моё терпение истончается. Предлагаю вам встретиться и обсудить это недоразумение лично, пока я не дал официальный ход своему расследованию. У вас есть два дня.   А. А.»   Рядом с инициалами, прямо на бумаге, стояла чёткая чернильная печать — ворон, сжимающий в когтях сломанные весы.   Астарион нахмурился, задумчиво проводя большим пальцем по тёмным чернилам оттиска. Этот символ казался ему каким-то знакомым. За двести лет блужданий по ночному городу он определённо где-то его видел — возможно, на экипажах знати, в переулках Нижнего Города, а может, на одном из тех важных документов, что приносили лично Касадору. Или задолго до встречи с хозяином. Но воспоминание ускользало, прячась в тумане прошлого.   — Интересно... — хмыкнул эльф. — Кто-то начал копать под этого садиста. Угроза весьма прозрачная.   Астарион, решив, что это может пригодиться им в будущем, аккуратно свернул бумагу и спрятал письмо во внутренний карман своего дублета. Нужно будет на досуге выяснить, кому принадлежат эти инициалы.   Эльф вернулся к осмотру и потянул на себя самый нижний ящик. Внутри не было ничего, кроме пары писем от городских портных. Однако острый глаз вора сразу заметил явную несостыковку — ящик был слишком мелким для своих внешних габаритов. Астарион провёл длинными пальцами по дну, нащупал скрытый механизм, и тонкая деревянная панель с тихим щелчком отскочила в сторону.   Внутри тайника, на бархате, лежал туго набитый мешочек с золотом и один единственный, сложенный вдвое плотный лист пергамента. Без сургучной печати, без подписи и обратного адреса.   Белокурый эльф развернул письмо, пробежался глазами по кривоватым строчкам, и его лицо резко помрачнело.    — Почитай-ка, — он протянул пергамент Элис. — Кажется, у него был весьма... специфический кукловод. И он знал о тебе задолго до того, как его наёмники выследили тебя в трущобах.   Элис взяла пергамент. Текст был написан резким, размашистым почерком:   «Лоркуас!   У меня есть для тебя новое, восхитительное полотно. Найди девчонку по имени Элис Вейлинор. Бледная эльфийка. Каштановые волосы, зелёные глаза — ты легко её узнаешь.  Её родители-волшебники уже захлебнулись в собственной крови. Но запомни моё главное условие: когда найдёшь, не смей её убивать. Смерть — это слишком быстро и невыносимо скучно. Думаю, ты это и так знаешь. Уничтожь разум. Сломай дух. Заставь её смотреть, как мир гниёт у неё на глазах, чтобы от её личности осталась лишь пустая, воющая от боли оболочка. Ты ведь так любишь играть со своими куклами — вот и придумай что-то по-настоящему изощрённое.  Жду результатов, мой милый садист».   Элис перечитала это письмо дважды. Внутри всё похолодело. Кто-то хотел тотального разрушения её личности.   — Боги... — выдохнула Элис, и пергамент едва не выскользнул из её пальцев. — Кому я могла так перейти дорогу? Меня заказали... просто чтобы свести с ума?   — Мы обязательно найдём эту больную тварь, кто бы это ни написал, — пообещал Астарион. Его лицо было мрачным и сосредоточенным. — А теперь пошли отсюда, пока сюда не нагрянула городская стража.   Элис не стала забирать это письмо. Швырнула его на пол и напоследок окинула равнодушным взглядом изуродованное тело своего мучителя и, не сказав больше ни слова, направилась к выходу. Они покинули залитый кровью кабинет, спустились на первый этаж и вышли на улицу. Отойдя от особняка на приличное расстояние, Элис остановилась. Она обернулась и посмотрела на мрачный силуэт дома, который несколько месяцев был её адом. Теперь она знала, что Лоркуас был лишь мерзкой пешкой в чужой игре, но эта пешка наконец-то была убрана с доски. Она подняла свой посох, концентрируя в пальцах всю свою силу и накопившуюся злость.    — Ignis, — произнесла она и сгусток ревущего пламени сорвался с её пальцев, попав прямо в дубовые двери особняка.    Сухое дерево тут же вспыхнуло, огонь жадно перекинулся на портьеры внутри и стремительно пополз вверх по фасаду. Пламя разгоралось, с треском пожирая дорогие ковры, подвальные клетки и саму память об этом проклятом месте.   Астарион шагнул к ней и молча взял её за руку, переплетая свои холодные пальцы с её тёплыми.    — Красиво горит, — тихо заметил он, глядя на оранжевые отсветы.   — Да, — Элис вздохнула полной грудью и покрепче сжала его ладонь.