Глава 34. Коронация

Прошло несколько дней с тех пор, как отряд оставил позади исцелённые от проклятия земли и мрачные руины Лунных Башен. Джахейра и её воины приняли решение остаться в таверне «Последний свет», чтобы разобраться с делами и восстановить силы, прежде чем направиться во Врата Балдура для поиска новых союзников в войне против Абсолют. Для нашего же отряда дни в пути сливались в одну утомительную череду лесных дорог, переправ через неглубокие реки и ночёвок у костра под открытым небом. И если раньше Астариону было чуточку легче от мысли, что Врата Балдура находятся где-то далеко, за горизонтом, то теперь каждый сделанный шаг всё крепче затягивал невидимую удавку на его шее. И вот этот момент неотвратимо настал. Редкий лес окончательно расступился, уступая место надвигающейся цивилизации. Спутники вышли к Ривингтону — шумному, грязному пригороду, раскинувшемуся перед южными заставами Внешнего Города. Формально они уже пересекли незримую границу и ступили на земли Врат Балдура, хотя до неприступных стен основной части города было ещё далеко. Это было пограничное место, где деревенская простота сталкивалась с городским пороком, где грязь просёлочных дорог смешивалась с первыми неровными мостовыми из камня, а запах навоза и прелого сена переплетался с едким дымом кузниц и ароматом пекарен. Издалека уже виднелись деревянные покосившиеся дома с крышами из красной черепицы. Шум доносился оттуда непрерывным гулом: торговцы, зазывающие покупателей, яростный лай собак, скрип несмазанных телег и пронзительные крики детей. Обычная, кипящая жизнь. Тысячи существ жили здесь, суетились, занимались своими мелкими делами и даже не подозревали, какая угроза нависла над их головами. Но пока остальные спутники с тревогой вглядывались в эту толпу, ожидая подвоха от культистов Абсолют, мысли Астариона были далеки от иллитидов и личинок. Его взгляд на миг зацепился за далёкие силуэты шпилей, возвышающихся над крышами Ривингтона. Где-то там, за высокими, неприступными стенами, в роскошном дворце Нижнего города, ему предстояло встретиться с Касадором. Астарион шёл молча, стараясь держаться в самом центре отряда, словно чужое присутствие могло укрыть его от невидимой тени Хозяина, которая, казалось, следовала за ним по пятам. Двести лет он бродил по этим грязным улицам в тени, выискивая жертв, и теперь его тело реагировало на местность помимо воли. Мышцы сами по себе напрягались, узнавая каждый глухой переулок, идеально подходивший для засады, каждый карниз, по которому можно было бесшумно пробраться к чужому окну. Будучи вампирским отродьем, он редко охотился на чистых, патрулируемых улицах Нижнего Города. Касадор предпочитал отправлять своих "детей" за городские стены, в трущобы вроде Ривингтона. Здесь, среди беженцев, пьяниц и отбросов общества, пропажа существа не вызывала у стражи лишних вопросов. Здесь он всегда был лишь гончей, которую спускали с короткого поводка, а затем жестоко наказывали за малейшую провинность или пустые руки.   «Вот я и вернулся, — с горькой усмешкой пронеслось в мыслях Астариона. — Но на этот раз я приду во дворец не как покорная псина. Теперь у меня есть клинки, верные союзники и твой главный секрет, Хозяин».  Эта чудовищный секрет теперь разъедал его разум. Обряд Нечестивого Вознесения. Ритуал, ради которого Касадор двести лет копил души, заставляя своих отродий приводить ему тысячи жертв. Ритуал, дарующий немыслимое могущество. И теперь, когда у Астариона появилась возможность отобрать эту силу, он с горечью осознавал, как сильно истончилась грань между ним и его мучителем. Касадор ведь тоже когда-то был просто отродьем, сломленным юношей, ищущим власти лишь для того, чтобы защитить себя от своего прошлого Хозяина, садиста Велиота. И во что превратила его эта абсолютная власть? В зеркальное отражение того монстра, которого он так искренне ненавидел. «Что, если эта сила сделает меня таким же? — думал эльф, сжимая кулаки. — Что, если власть — это просто другая форма рабства, где ты становишься заложником собственного всемогущества и вечной паранойи? Смогу ли я остановиться? Смогу ли сохранить хотя бы те жалкие остатки того светлого, что разглядела во мне Элис?» Стоило этим сомнениям сформироваться, как из самых тёмных, израненных глубин его души поднялась другая мысль. Она должна была вызывать отвращение, поскольку её цена — семь тысяч жизней. И всё же она казалась сладкой, как глоток горячей крови после недель голодовки. Ведь если он белокурый эльф проведёт обряд и станет Вознесённым, он превратится в существо, которое никто и никогда больше не сможет поработить. Ни один Касадор, ни один бог, ни одна сила в этом проклятом мире не посмеет даже косо посмотреть в его сторону. Ему больше не придётся довольствоваться крысами или зависеть от временной защиты иллитидского паразита. Вознесённый вампир не боится солнца. Он не испытывает того сводящего с ума, вечного голода, выкручивающего внутренности. Он снова сможет чувствовать вкус настоящей еды и наслаждаться жизнью, как живой эльф, но только с безграничной силой и властью. «Я стану кем-то, — эта фантазия захлёстывала его, заглушая голос совести. — Наконец-то кем-то, а не пустым местом, не вещью, которую используют и выбрасывают, не безымянной строчкой в дьявольском контракте. Я буду свободен. И, что важнее всего на свете... я буду в безопасности».  Как только он потянулся к этой спасительной иллюзии, горло сжал знакомый страх. Касадор не ограничивался физической болью; каждым ударом кнута он вколачивал в Астариона жестокую истину — в этом мире ты либо обладаешь властью, либо вечно корчишься у ног того, кто ею обладает. Третьего не дано. «Но не стану ли я... опасен для неё?»   Элис. Её образ всплыл перед глазами — изумрудный взгляд, каштановые пряди, мягкая улыбка, которая поразительным образом умудрялась согревать что-то давно омертвевшее в его груди. Он посмотрел на эльфийку, идущую чуть впереди. Лучи полуденного солнца скользили по её волосам, выхватывая медные искры. Она оставалась единственным источником тепла в его полном отчаяния мире. Ногти Астариона впились в ладони, пронзая кожу. Он не знал, кем является без своей многовековой ненависти и страха. Возможно, того легкомысленного юноши, которым он был когда-то, давно не существует, и в сухом остатке остался только вечный, неутолимый голод. И если это так, есть ли вообще смысл противиться тьме? Все эти вопросы кружились в его голове, не находя ответов.   — Эй. Мягкий голос вырвал его из омута размышлений. Элис поравнялась с ним, чуть замедлив шаг, чтобы остальной отряд ушел на пару десятков шагов вперёд. Она обеспокоенно взглянула на него снизу вверх.   — Всё в порядке?   Астарион моргнул, силой заставляя себя вернуться в настоящее.  — О, конечно. Просто прикидываю, в какую таверну нам лучше заглянуть, чтобы смыть с себя эту отвратительную дорожную пыль. Моя нежная кожа страдает от этого варварского путешествия.   Элис не купилась. В её взгляде не было ни тени улыбки. — Ты... ты обиделся на меня? — спросила она, осторожно касаясь кончиками пальцев его предплечья. — После того, как я сказала тогда... О ритуале. О том, что это не самая лучшая идея...   Он слегка скрипнул зубами, но промолчал, упрямо глядя вперёд, на приближающиеся ворота пригорода. — Послушай, — Элис вздохнула, и её тон стал твёрже. Она перехватила его ладонь, заставляя остановиться. — Мне легко рассуждать со стороны. Легко говорить о морали, когда я не провела столетия в аду. Я не имею права читать тебе нотации, и я не хочу становиться ещё одним голосом в твоей голове, указывающим, как тебе жить.    Она сделала шаг ближе, заглядывая в его рубиновые глаза.  — Но я боюсь за тебя. Очень. Я боюсь, что ты схватишься за эту силу из страха, а в итоге получишь новую клетку. Только ключи от неё выбросишь уже ты сам. И... — она запнулась, её голос слегка дрогнул. — Я боюсь, что всё, что между нами сейчас есть, просто сгорит в этом пламени. Что Вознесённый Астарион, опьянённый властью, даже не вспомнит, кем я была для него. Астарион издал тихий смешок. Он не стал вырывать руку, а наоборот, слегка сжал её пальцы своими. — Какая трогательная забота о моей несуществующей душе. Боишься, что я променяю тебя на гарем из послушных отродий? О, брось, бусинка. У меня слишком изысканный вкус для подобной вульгарности. — Это твоя месть и твой выбор, — Элис проигнорировала его попытку отшутиться, её тёплые ладони по-прежнему грели его холодную кожу. — Я просто хочу, чтобы ты помнил: что бы ты ни решил — провести ритуал или убить ублюдка и уйти — я буду стоять рядом. Я не отвернусь от тебя. Я с тобой до самого конца, Астарион. Он замер, внимательно вглядываясь в её лицо. Его приучали искать подвох, попытку манипуляции, скрытую цену за любыми добрыми словами. Но сейчас он видел лишь несокрушимую уверенность существа, готового шагнуть за ним в саму бездну без оглядки. — Я до сих пор не знаю, что выбрать, — признался он, понизив голос так, чтобы слышала только она. — Часть меня жаждет этой власти. Хочет больше никогда не быть чьей-то вещью. А другая часть до одури боится стать им. Превратиться во второго Касадора Зарра. — Ты не станешь им, — сказала она с такой убеждённостью, что он на секунду поверил.   — Откуда такая слепая вера? — он криво усмехнулся, пытаясь отстраниться от её невыносимого тепла, но она не отпустила. — Ты слишком хорошего мнения о монстрах, бусинка. Я убийца.   — Но по крайней мере не монстр, потому что ты сомневаешься, Астарион, — ровно ответила эльфийка. — Чудовища не задают себе вопросов. Не задумываются о том, как лучше поступить. А ты сейчас стоишь здесь и боишься потерять себя. Твой страх стать чудовищем — это и есть доказательство того, что в тебе остался свет. Бездушные машины для убийств не испытывают таких терзаний.   Слова ударили его под дых. В их обжигающей простоте крылась истина, которую он в упор не желал замечать, ослеплённый тревогой. Сомнение — это привилегия свободных существ, а не рабов. Астарион тяжело выдохнул, и его плечи, до этого напряжённые до каменной твёрдости, чуть опустились. Он не ответил, лишь крепче сжал её пальцы в ответном жесте, прежде чем отпустить её руку. — Довольно психоанализа на сегодня, — он изящным жестом поправил волосы, возвращая лицу привычное, слегка насмешливое выражение. — У нас впереди целый город, полный неприятностей.   — А у тебя уже есть план? — Элис подыграла ему, принимая смену темы. Её тон стал деловым, а взгляд — собранным.   — Для начала нам нужно выяснить, что этот старый параноик успел натворить за время моего отсутствия, — Астарион прищурился, окидывая взглядом пёструю толпу беженцев у ворот. — Если Касадор действительно готовится к ритуалу, мои дражайшие "братья и сестры" наверняка рыщут по городу в поисках последних жертв. Найдём кого-то из них — выбьем нужную информацию. — А где они обычно обитают? – поинтересовалась Элис, перехватывая поудобнее посох.   — Мы обычно ищем тех, кого не хватятся, — Астарион хищно оскалился. — Ночлежки для беженцев во Внешнем Городе, дешёвые таверны у порта, бордели... Стоит начать с этого… Ну что ж, Врата Балдура ждут, командир. Надеюсь, ты готова к небольшому кровопролитию в высшем свете. Элис нервно усмехнулась. — Ага… Но что-то мне подсказывает, что крови прольётся много… И, к слову, у меня ведь тоже есть незаконченные дела в этом городе. Астарион вопросительно приподнял бровь, а затем чуть склонил голову, припоминая давний разговор. — Ах, да. Если мне не изменяет память, ты как-то упоминала, что до нашего незапланированного круиза на наутилоиде искала информацию о своих пропавших родственниках. Дядя и тётя, верно? — Верно, — Элис на миг замялась, её взгляд стал отстранённым. — Они исчезли, и я так и не нашла ни единой ниточки, ведущей к разгадке. Хочу покопаться в городских архивах, когда доберёмся. Может, там что-то прояснится. И ещё... мне нужно увидеться с подругой. С Куруфиниэль. — Куруфиниэль? — эльф чуть протянул имя, с лёгким любопытством склонив голову набок. — И кто же это? Элис неуверенно переступила с ноги на ногу и поправила ремень рюкзака. — Это... долгая история, — уклончиво ответила она, стараясь звучать как можно непринуждённее и уводя взгляд в сторону ворот. — Мы просто работали с ней вместе какое-то время. Ничего особенного. Потом как-нибудь расскажу. Астарион, чей намётанный глаз безошибочно считывал малейшие проявления лжи, тут же уловил фальшь. Напряжённая линия плеч, отведенный взгляд, неестественно ровный тон — эльфийка определённо что-то скрывала. Однако он лишь мысленно хмыкнул. Память услужливо подкинула ему воспоминание из таверны «Последний свет», когда он, повинуясь банальному любопытству, порылся в её вещах и нашёл спрятанное письмо от этой самой Куруфиниэль. Он прекрасно знал о её существовании, но сейчас решил подыграть. Выпытывать информацию силой не имело смысла — куда интереснее было наблюдать, как Элис пытается сохранить свои секреты. Белокурый эльф сделал вид, что её сухой ответ его полностью удовлетворил. Его губы скривились в привычной саркастической улыбке: — Похоже, у нас и правда много дел. Воссоединения, поиски, месть... Потрясающий коктейль. Главное — случайно не перепутать бокалы.    — Ау-у, вы двое! Чего застряли в хвосте?! Громкий голос вырвал их из мрачных размышлений. Карлах стояла чуть впереди, у поворота улицы, нетерпеливо пританцовывая на месте. Тифлинг радостно махала им своей огромной ручищей, ухмыляясь во весь рот. — Быстрее шевелите своими эльфийскими задницами! — прокричала она на всю улицу, совершенно не смущаясь прохожих. — Мы тут уже нашли нам развлечение! Цирк Конца Дней! Элис и Астарион переглянулись и синхронно ускорили шаг, нагоняя шумных спутников. Минтара, стоя позади Карлах, брезгливо поморщилась, словно уловила запах протухшей рыбы. — Какой ещё цирк? — ледяным тоном процедила дроу, скрещивая руки на груди. Её красные глаза смерили Карлах уничтожающим взглядом. — Мы выслеживаем оставшихся Избранных. А ты хочешь смотреть, как размалёванные идиоты жонглируют шариками? Ты ребёнок или воин? Лаэзель, обычно не упускавшая случая поспорить с дроу, внезапно остановилась и тяжело вздохнула. — Никогда не думала, что эти слова сорвутся с моего языка, но я согласна с подземной тварью, — гитьянки коротко кивнула в сторону Минтары. — Это бессмысленная трата времени. Нам нужно точить клинки, а не глазеть на фокусы. Минтара медленно повернула голову к Лаэзель. Если бы взглядом можно было освежевать, гитьянки уже превратилась бы в груду костей. — Назови меня так ещё раз, жаба, и тебе придётся искать свои зубы в ближайшей канаве, — прошипела дроу. Элис вклинилась между ними, отделяя их друг от друга, пока словесная перепалка не переросла в поножовщину прямо посреди Ривингтона. — Так, давайте успокоимся, — твердо сказала эльфийка. — Я прекрасно понимаю, что мы все вымотаны дорогой и напряжены до предела. Нам нужно найти тихое место, собрать слухи о Горташе и... Карлах подскочила к ней, сложив руки в умоляющем жесте. Её золотистые глаза буквально светились надеждой. — Ну пожалуйста, Искорка! Давайте сходим! Это же моя мечта! Там выступает Капля! Я обожаю клоунов! Астарион, остановившийся рядом с Элис, демонстративно закатил глаза и брезгливо передёрнул плечами. — Ненавижу клоунов, — пробормотал он себе под нос с нескрываемым отвращением. — Шумные, навязчивые существа с отвратительным чувством юмора. Прямо как некоторые наши попутчики. Элис окинула взглядом отряд. Они действительно выглядели так, словно только что выбрались из преисподней — покрытые дорожной пылью, уставшие, с потухшими взглядами, не считая сияющей Карлах. Им определённо нужна была передышка перед тем, как с головой погрузиться в гнилую политику Врат Балдура. К тому же, толпа — идеальное место, чтобы затеряться и послушать сплетни. — Ла-а-адно, — Элис сдалась, но постаралась придать голосу прагматичности. — Развеемся немного. Там наверняка можно будет узнать, чем живёт город. Думаю, после всего пережитого мы заслужили пару часов без убийств и проклятий. Карлах запрыгала на месте от счастья. Издав победный клич, она схватила опешившего Даммона за руку и потащила его вперёд, ко входу на территорию цирка. Остальные спутники, переговариваясь и устало разминая плечи, потянулись следом за тифлингом.

🦇🦇🦇

Цирк раскинулся сразу за старыми каменными воротами. Даже отсюда, с улицы, виднелись яркие, красно-жёлтые шатры, вспышки магических иллюзий, и доносился сладковатый запах жареного мяса, смешанный с ароматом жжёного сахара. На входе, у кованой решётки, дежурили двое. Первый — уставший эльф с каштановыми волосами, одетый в потрёпанный, но некогда щегольской зелёно-синий дублет. Второй был самым настоящим упырём — бледно-сизым, раздутым мертвецом с длинными когтями и жуткой клоунской раскраской на гниющем лице. — Добро пожаловать, — уныло, заученным тоном протянул эльф, преграждая им путь. — Я Клаус. С каждого за вход по пять золотых. И вы должны пройти проверку Бенджи. — Он кивнул в сторону упыря. — Бенджи не пускает нарушителей спокойствия. Упырь хрипло зарычал и засуетился на месте, громко, по-собачьи втягивая носом воздух. Элис вздохнула, доставая кошель:  — Хорошо. Проводите вашу проверку, только быстрее. Бенджи подошёл к Карлах, с шумом втянул воздух своим провалившимся носом, фыркнул и пропустил её. Затем он обнюхал Гейла и брезгливо отвернулся от Уилла. Удовлетворённо клацнул зубами возле Астариона, уловив знакомый запах нежити. Упырь с опаской обошёл стороной Лаэзель, почуяв резкий, незнакомый аромат, и недовольно заворчал на Шэдоухарт с её запахом ладана. Когда же упырь потянулся к Минтаре, дроу ледяным взглядом пригвоздила его к месту и опустила ладонь на рукоять булавы, заставив Бенджи благоразумно отступить. А когда очередь дошла до Элис, он внезапно застыл и подался вперёд, чуть ли не касаясь своим гниющим носом её шеи. Он сделал глубокий вдох. Его мутные глаза расширились. — Кро-о-о-о-овь... — прохрипел упырь. — Бенджи чувствует кровь. От неё смердит кровью. Невинной кровью. Убийца... В ней живёт убийца. Элис отшатнулась от него. — Да что ты вообще обо мне знаешь? — резко бросила она, стараясь скрыть внезапную дрожь. — Мы только что из Проклятых Земель. От нас всех несёт трупами. Клаус нахмурился и скрестил руки на груди. — Нет, дамочка. Бенджи редко ошибается на такие запахи. Вы убийца. Причём опасная. Мы таких не пускаем. Цирк — это место радости. Идите своей дорогой. Спутники недоумённо переглянулись. Элис открыла рот, возмущённая такой наглостью, но она не смогла произнести ни слова. На долю секунды шум улицы померк, а перед глазами вспыхнуло лицо Орин в полумраке иллитидской колонии. В памяти пронеслось её безумное выражение лица и то необъяснимое чувство узнавания.  И тут её плеча коснулась рука. Астарион без лишней суеты, но быстро шагнул вперёд, задвигая эльфийку себе за спину и оттесняя упыря. Губы эльфа растянулись в широкой, совершенно недоброй ухмылке, обнажившей острые клыки, а пальцы правой руки как бы невзначай легли на рукоять кинжала. — Мой дорогой друг, — промурлыкал эльф. — Давай не будем устраивать сцен. Моя спутница слегка не в духе, а я крайне нетерпелив. Если ты не хочешь, чтобы твой цирк пополнился ещё одним свежим трупом прямо на входе... ты возьмёшь это золото и откроешь ворота. Он метнул мешочек с монетами Клаусу прямо в грудь. Эльф поймал золото, побледнел под тяжёлым взглядом красных глаз и поспешно дёрнул рычаг, открывая ворота. — П-п-проходите, — сглотнув, пробормотал он, оттаскивая ворчащего Бенджи в сторону. Как только они оказались внутри, шум толпы поглотил их. Цирк пестрел красками. Справа кружилась в танце юная эльфийка, с другой стороны, на деревянной сцене бард наигрывал весёлую мелодию, собрав вокруг себя толпу хохочущих беженцев. Везде мелькали иллюзорные звери, а под ногами путались смеющиеся дети. Гейл, поравнявшись с Элис, задумчиво потёр подбородок. — Что это было на входе? — тихо спросил волшебник, внимательно наблюдая за её реакцией. — С чего этот упырь взял, что в тебе «живёт убийца»? Он явно почувствовал не просто кровь врагов на броне. Элис отвела взгляд, потирая собственное запястье. — Я… я понятия не имею, Гейл, — отрезала она чуть резче, чем планировала. — У мертвеца давно сгнили мозги. Давай просто прогуляемся и не будем цепляться за бредни нежити, хорошо? — Как скажешь. — Гейл уловил её нежелание продолжать тему и понимающе отступил на шаг. Элис остановилась посреди главной площади и повернулась к отряду, заставляя себя вернуть командирский тон. — Предлагаю разделиться. Мы привлечём слишком много внимания, если будем ходить такой огромной вооружённой толпой. Осмотритесь, послушайте, о чём говорят местные. Встречаемся у выхода через час-полтора. Спутники восприняли идею с энтузиазмом, и группа быстро разошлась по своим делам. Карлах, увидела вдалеке ярко освещённую сцену, на которой клоун Капля — тощий мужчина в нелепом жёлто-красном полосатом костюме, с копной взъерошенных фиолетовых волос, в которых мелькали яркие розовые пряди, и наполовину стёртым белым гримом — уже начал своё представление. С восторженным писком она потащила сопротивляющегося Даммона прямо в гущу зрителей. Шэдоухарт и Гейл направились к пёстрым палаткам торговцев. Уилл, натянув капюшон поглубже, скрылся среди беженцев, надеясь выведать информацию о своём пропавшем отце. Минтара и Лаэзель остались стоять посреди шумной площади. Обе воительницы выглядели здесь неуместно — две смертоносные фигуры среди смеющихся детей и сладкой ваты. Они переглянулись. — В этом балагане нет ничего полезного, — выплюнула Минтара, презрительно оглядывая толпу. — Лишь жалкие трюки для отвлечения слабоумных. — Чк-к! Наконец-то мы в чём-то согласны, дроу, — Лаэзель заметила неподалёку палатку торговца оружием, где тускло поблёскивали клинки, и решительно направилась туда.  Минтара, не найдя для себя ничего более сносного в этом месте, молча последовала за гитьянки, надеясь найти хоть кого-то, с кем можно будет поспорить о заточке клинков. А Астарион и Элис, не торопясь шагали вдоль пёстрых рядов с диковинками. Шум цирка, взрывы смеха, звон лютней и крики зазывал обтекали их стороной, сливаясь в бессмысленный, давящий гул. Элис молчала. Её лицо побледнело, а взгляд стал стеклянным. В ушах, перекрывая веселую музыку, всё ещё стоял скрежещущий голос упыря: «От неё смердит кровью. Убийца». Её застарелая травма: воспоминания о лужах крови в родном доме, о телах родителей и других событиях, о которых она хотела бы забыть навсегда, ударила по нервам с новой силой. Сначала Иссохший с его загадками, затем пустые глаза Орин, а теперь и этот мертвец на входе. Тьма словно начала узнавать её, тянуться к ней, напоминая: сколько бы она ни строила из себя лидера, сколько бы ни спасала других, внутри неё всё ещё бьётся что-то сломанное. Что-то, намертво пропитанное запахом крови. Астарион, следовавший на полшага позади, прищурился. Его взгляд зацепился за её пальцы, которые до покраснения расчёсывали кожу на запястье, и за то, как нервно метались её глаза. — Ты так громко думаешь, дорогая, что у меня сейчас заболит голова, — протянул эльф своей фирменной, светской интонацией, сокращая расстояние между ними. — Может, поделишься? Если у тебя в шкафу припрятана парочка живописных скелетов, о которых говорил тот смердящий кусок мяса на входе, я бы с удовольствием послушал. Обожаю мрачные тайны. Элис вздрогнула, выныривая из оцепенения. Эльф смотрел на неё с лукавой усмешкой, но в его рубиновых глазах читалось любопытство.   «Нет. Я не буду об этом думать. Только не здесь» — пронеслось в мыслях Элис.   — Ой, простите великодушно, что посмела доставить вам неудобства, господин, — фыркнула она, заставляя себя сбросить напряжение, и добавила: — Ничего я не скрываю. Забудь про этого упыря. По нему давно могила плачет. Она завертела головой, ища повод сменить тему, и её взгляд зацепился за небольшую палатку неподалёку. Вокруг были расставлены деревянные мольберты с закреплёнными листами плотной бумаги, а на них пестрели портреты — мастерски выполненные углём и цветными мелками. — О-о-о! — воскликнула Элис. — У меня появилась отличная идея! Идём-ка! Она схватила его за руку и с неожиданной силой потащила сквозь толпу прямо к палатке. — Эй, полегче! — возмутился Астарион, лавируя между жующими яблоки зеваками. — Что за спешка? Моя броня стоит дороже всего этого балагана, не порви её! Несмотря на показное возмущение, он не стал вырывать руку и послушно позволил дотащить себя до места. Хозяином палатки оказался пожилой человек с густой седой бородой и добрыми глазами. Его плотный фартук был перепачкан сажей, а пальцы хранили следы въевшихся цветных пигментов. — Доброго дня! — выпалила Элис, останавливаясь перед художником. — Вы можете нарисовать его портрет? — Она указала на запыхавшегося эльфа. — Только цветной, пожалуйста. Астарион замер. Его брови подлетели вверх. — Мой портрет? — эльф нервно усмехнулся, отступая на полшага. — Бусинка, давай не будем усложнять жизнь этому милому старику. Пытаться перенести моё совершенство на кусок бумаги — задача невыполнимая. Он просто бросит ремесло от досады. Несмотря на то, что он шутил, привычно прикрываясь тщеславием, внутри у него всё сжалось. Увидеть себя. По-настоящему увидеть себя впервые за двести долгих лет, а не собирать свой образ по крупицам из чужих взглядов и ощупывания собственного лица в темноте. Эта мысль вызывала жгучее желание и такой же сильный страх. А вдруг он увидит монстра? Вдруг Касадор и смерть оставили на нём уродливый след, о котором никто не говорил?   — Это мой тебе подарок, — мягко, но настойчиво произнесла Элис. Она заглянула в его рубиновые глаза с теплотой, зная, как много для него это значит.   Астарион сглотнул. Он окинул взглядом разложенные мольберты, затем посмотрел на эльфийку, ожидающую его ответа.   — Я соглашусь на эту авантюру. — процедил он, склонившись к ней и понизив голос. — Но только при одном условии. Я хочу, чтобы он нарисовал нас вместе. Моему идеальному лицу нужна не менее прекрасная компания. Иначе картина будет слишком скучной. Элис почувствовала, как щёки вспыхнули от такого неожиданного условия, и не стала отнекиваться. — Молодёжь, вы определились? — добродушно прокряхтел дедуля, вытирая испачканные руки об фартук. — Я могу набросать ваши портреты за какие-то полчаса. — Да, простите, что заставили вас ждать, — кивнула эльфийка, стараясь игнорировать самодовольную ухмылку белокурого эльфа. — Сколько с нас будет? — Пятнадцать золотых. Астарион покосился на тяжёлые деревянные рамы, сложенные в углу палатки.  — Только будьте любезны, рисуйте на бумаге, — потребовал он. — Таскаться по городу с огромным куском дерева в наши планы совершенно не входит. Художник кивнул, достал лучший лист плотного, зернистого пергамента и усадил их на резную деревянную скамью. — Так, юноша, расправьте плечи. Сделайте вид, будто весь этот мир принадлежит только вам, — скомандовал старик, заметив, как Астарион слегка сжался. Затем он прищурился и сделал первые уверенные взмахи углём. — А вы, милая леди, сядьте чуть вполоборота. Элис послушно придвинулась ближе к Астариону, слегка повернув корпус. — Да-да, вот так. Отлично! И положите ладонь ему на грудь. Прямо на сердце. Это сделает картину более живой и... тёплой.   Астарион вздрогнул, когда тёплая рука Элис легла на его броню, прямо над тем местом, где когда-то билось его сердце. Сейчас там было тихо и мёртво, но, казалось, будто жар её ладони проникал даже сквозь плотную кожу. — А теперь замрите и не шевелитесь, — строго велел художник. Первые пять минут Астарион держал идеальную позу, наслаждаясь процессом и вниманием. Но позирование требовало неподвижности, которую он ненавидел всеми фибрами своей бессмертной души. Прошло десять минут. Эльф начал тихо вздыхать, слегка дёргать плечом и раздражённо постукивать сапогом по земле. — Во имя всех богов, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, стараясь не шевелить губами. — Он нас рисует или высекает из мрамора? У меня уже сводит шею. — Потерпи, мученик, — так же тихо, сквозь улыбку, отозвалась Элис. Её большой палец поглаживал ткань его брони. — Искусство требует жертв. — Если я просижу в этой позе ещё пять минут, искусство получит мой окоченевший труп. Прошло ещё пятнадцать долгих, тягучих минут, заполненных шуршанием угля и скрипом цветных мелков. Наконец художник отложил инструменты, довольно крякнул и сдул с листа лишнюю пыль. — Готово. Взгляните. Элис поднялась первой, выуживая из кошеля пятнадцать золотых монет и передавая их старику. Астарион встал следом. Его движения были подчёркнуто ленивыми, но пальцы подрагивали, когда он протянул руку и взял лист пергамента. Белокурый эльф опустил взгляд. Шум цирка тут же отступил на второй план. С плотной бумаги на него смотрел мужчина. У него были серебристые, непослушные кудри, острые скулы и рубиновые глаза, в которых мастеру удалось уловить знакомый насмешливый прищур, а рядом с ним, мягко контрастируя с его бледностью, сидела Элис.   «Неужели это я».   Астарион перестал дышать. Глядя на портрет, уголки его губ приподнялись в робкой улыбке. Элис подошла к нему, заглядывая в портрет через плечо, и коснулась его руки. — Ну что, нравится? — тихо спросила она.   Астарион выдохнул, быстро моргая, чтобы прогнать предательскую влагу, скопившуюся в глазах.  — Ну, — он цокнул языком, бережно проводя пальцем по краю пергамента. — Не врали. Я действительно дьявольски красив. Художнику удалось передать процентов десять моего истинного великолепия, но для человека это вполне сносный результат.   Элис рассмеялась, чувствуя, как уходит и её собственное внутреннее напряжение. — Это правда. Ты очень красив. Дедуле удалось идеально передать черты твоего лица. Астарион хмыкнул — в этот раз без капли привычного яда, явно польщённый её искренностью, и повернулся к художнику, уважительно склонив голову: — Благодарю, мастер. Это... хорошая работа. — На здоровье, молодёжь! — добродушно отмахнулся дедуля, пересчитывая монеты. — Берегите друг друга! Они развернулись и неспешно пошли прочь от палатки, унося портрет с собой. Толпа зевак снова сомкнулась вокруг них. Астарион аккуратно свернул пергамент в трубку, словно это была величайшая драгоценность Фаэруна, и спрятал в свой рюкзак. Когда они отошли в более тихую часть цирка, в тень между двумя шатрами, эльф внезапно остановился. Он повернулся к Элис, взял её за плечи и посмотрел прямо в изумрудные глаза. Вся его напускная бравада исчезла без следа. — Спасибо, — произнёс он тихо, но в этом одном слове было больше искренности, чем во всех его многочасовых речах. Он наклонился и поцеловал её в щёку. Элис удивлённо замерла. Дыхание перехватило, сердце забилось чаще, а щёки снова обдало внезапным жаром от этого простого не пошлого жеста. Астарион отстранился, всматриваясь в её лицо. — Я понятия не имею, какие именно призраки из твоего прошлого заставили тебя так побледнеть там, на входе, — его голос звучал вкрадчиво и низко. — Но позволь дать тебе один совет, бусинка. Мертвецы — отвратительная, невыносимо скучная компания. Оставь их гнить там, где им самое место. Он сделал короткую паузу, а затем добавил: — А если они всё-таки попытаются выползти наружу и испортить нам этот вечер... что ж, скажи мне, и я с огромным удовольствием убью их для тебя ещё раз. Договорились? — Договорились. Ловлю на слове, — она благодарно улыбнулась, заглянув в его рубиновые глаза. — Хотя, боюсь, если ты устроишь здесь кровавую баню, нас вышвырнут из города быстрее, чем мы найдём ночлег. — О, бусинка, я умею убивать исключительно чисто, — фыркнул Астарион, невесомо касаясь её щеки. — Ни единой лишней капли. Спишем всё на несчастный случай. Эльфийка хотела сказать ему что-то ещё, но её внимание привлекло движение вдалеке. Пока они стояли в тени шатра, сквозь толпу к ним начали стягиваться остальные члены отряда. Первой из-за угла показалась Шэдоухарт. Жрица легко откинула с лица свои новые белые пряди и смерила их спокойным, наблюдательным взглядом. За ней, тяжело вздыхая и что-то недовольно бормоча, плёлся Гейл. — О, а вот и вы, — произнесла Шэдоухарт, останавливаясь рядом. — Ну как, нагулялись? — Вполне, — Элис кивнула, бросив нежный, полный признательности взгляд на Астариона. — Провели время с пользой. А вы? Узнали что-нибудь интересное? Шэдоухарт закатила глаза и скрестила руки на груди. — Мы пополнили запасы свитков и зелий у местных торгашей. А ещё Гейл чуть не спустил всё наше золото в рулетку какому-то подозрительному джинну. — Это был вопрос научной гордости! — возмущённо взмахнул руками волшебник. — Этот наглый джинн по имени Акаби очевидно использовал кольцо с чарами, чтобы тормозить колесо с призами! К тому же, на кону стоял легендарный трезубец Нирулна! Мой риск был математически и магически оправдан. — Ты проиграл сто золотых и получил взамен старый, дырявый башмак, Гейл, — невозмутимо осадила его жрица. — Если бы я вовремя не оттащила тебя от этого обманщика, мы бы остались без гроша. Элис хихикнула, глядя на обиженного волшебника, но её смех потонул в громком, приближающемся хохоте Карлах. Тифлинг буквально светилась от восторга, пока вынырнувший следом за ней Даммон выглядел слегка помятым. — А как вам местная звезда? — спросила эльфийка, обернувшись к подошедшим. — Посмотрели на клоуна? — Ух, это был просто отвал башки! — восторженно отозвалась Карлах, эмоционально размахивая руками. — Капля уморительный! У него такие шутки... Я хохотала так, что думала, у меня рога отвалятся! Особенно когда он рассказывал шутку про статую Балдурана и голубей! Даммон неловко потёр шею, пряча глаза. — Не знаю... — он пожал плечами. — По-моему, шутки были какие-то плоские. Да и грим у него жутковатый. И мне показалось, от него пахнет чем-то странным. — Да ладно тебе, ворчун! — Карлах игриво ткнула его локтем под рёбра с такой силой, что Даммон слегка закряхтел, но тут же смущённо улыбнулся. — У тебя просто нет чувства юмора! Слушая их спор, Элис окинула собравшийся отряд взглядом, пересчитывая спутников по головам. Все были здесь, кроме одной. — Подождите, — она нахмурилась. — А где наша злобная подземная вредина? Уилл, подошедший последним с кульком жареных каштанов, пожал плечами: — Понятия не имею. Я видел, как они с Лаэзель крутились у палатки с оружием, а потом Минтара скрылась в тенях. Кажется, местное веселье слишком оскорбляет её аристократические чувства. Элис тяжело вздохнула и начала оглядываться по сторонам. Спустя пару минут поисков её взгляд зацепился за знакомую фигуру в тёмной броне, скрытую за нагромождением пустых деревянных бочек за шатром гадалки. Минтара сидела, скрючившись, опираясь рукой о бочку. Её буквально выворачивало наизнанку. Эльфийка обеспокоенно подошла к ней поближе. — Что с тобой? — спросила Элис, останавливаясь в паре шагов. Минтара резко выпрямилась, судорожно вдыхая воздух. Дроу торопливо утёрла рот тыльной стороной ладони, стараясь вернуть себе непробиваемый, гордый вид, но вышло так себе. — Мерзкая еда поверхностных жителей, — ответила она, пытаясь держаться уверенно, маскируя дрожь в голосе. — Местное мясо отравлено. Или эль. Элис приподняла бровь. — Хм… Странно. Мы все ели ту же похлёбку на привале, и ни у кого не было проблем. Да и ты на протяжении всего пути выглядела, мягко говоря, не очень. Алые глаза дроу сузились. — Моё самочувствие тебя не касается, эльфийка. Занимайся своим отрядом. — Нет уж. Так не пойдёт, — Элис скрестила руки на груди, включив тон командира. — Раз уж ты путешествуешь с нами, это касается всех. Если ты заболеешь и не сможешь держать булаву в бою, мы станем уязвимее. Сзади послышался лёгкий шорох. Элис оглянулась и увидела подошедшую Шэдоухарт. Жрица достала из поясной сумки небольшой флакон с прозрачной жидкостью, пахнущей мятой, и протянула его дроу. — На, выпей, — спокойно произнесла Шэдоухарт. — Это настойка для успокоения желудка. Должно помочь от тошноты. Минтара подозрительно посмотрела на склянку, но всё же взяла её. — Хотя, — Шэдоухарт сделала небольшую паузу и добавила ровным тоном, — от утренней тошноты обычные зелья не сильно спасают. Ты похоже беременна, Минтара. И судя по твоему виду, уже не первую неделю. Глаза Элис округлились до размеров золотых монет. Она переводила шокированный взгляд с невозмутимой Шэдоухарт на спрятанный под доспехами живот дроу. Минтара сжала стеклянный флакон с такой силой, что он чуть не хрустнул. Её гордость, выкованная в безжалостных интригах Мензоберранзана, отчаянно боролась с очевидной уязвимостью. В её жестоком обществе показать слабость — значило подписать себе смертный приговор. Она до последнего пыталась скрыть это, даже находясь среди «глупых жителей поверхности». Дроу вздёрнула подбородок, не желая спорить или отрицать очевидное. — Моё тело принадлежит только мне, — прошипела Минтара. — Я не нуждаюсь ни в вашей жалости, ни в ваших обсуждениях посреди этого грязного балагана. Она залпом выпила зелье и отшвырнула пустой флакон в сторону. Элис потёрла пульсирующие виски. Их ждала полномасштабная война за судьбу Фаэруна, а теперь ко всем неприятностям добавилась ещё и беременная дроу с жаждой мести. — Боги... — пробормотала эльфийка, глядя в темнеющее небо. — Это... сильно усложняет ведение боёв. Но как-нибудь справимся… Мы обсудим это позже. И в нормальных условиях. Она посмотрела на Минтару, ожидая очередного ядовитого выпада. Но дроу, чьё дыхание наконец-то начало выравниваться благодаря зелью, лишь отвернулась, поправляя ремни брони. — Спасибо за настойку, жрица, — выдавила из себя Минтара. Шэдоухарт лишь коротко кивнула, решив не заострять внимание на этой редкой вспышке вежливости. Когда они втроём вернулись к остальной группе, небо над Вратами Балдура уже начало окрашиваться в багровые тона. На улицах зажигались магические фонари, а шум цирковой толпы постепенно сменялся вечерним гулом таверн. Элис окинула взглядом этот пёстрый, шумный, проблемный, но ставший таким родным отряд. — Так, ребята, — громко объявила она, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание. — Экскурсия окончена. Уже вечереет. Нам нужно уходить отсюда и искать ночлег.    Спутники поддержали это решение, устало разминая плечи — долгая дорога и пережитые эмоции давали о себе знать.

🦇🦇🦇

Покинув территорию цирка, они влились в поток местных Ривингтона. Протиснувшись сквозь толпу, отряд наконец добрался до нужного здания. Над приоткрытыми дверями скрипела покосившаяся деревянная вывеска с облупившейся краской: «Ночлежка Фрейго». Изнутри доносился шум голосов и стук деревянных кружек. Элис толкнула тяжёлую створку и пропустила спутников вперёд. Внутри таверны было душно и тесно. В камине тускло горел огонь, освещая закопчённые балки под потолком, а за небольшими столиками сидели наёмники и контрабандисты, которым повезло наскрести пару монет на выпивку. Пока Гейл и Уилл, как самые дипломатичные в отряде, пробивались к стойке хозяина, чтобы выторговать комнаты для всей их огромной компании, Астарион остановился у подножия скрипучей лестницы. Он втянул носом воздух. Его зрачки мгновенно расширились. Сквозь запахи пива и пота он уловил до боли знакомый аромат. Запах застоявшегося склепа, щедро залитый приторным парфюмом — именно им обитатели дворца Зарров пытались маскировать въевшийся смрад мёртвой плоти. Белокурый эльф замер на месте. Его рубиновые глаза потемнели, спина неестественно выпрямилась. Ни слова не говоря своим спутникам, он отделился от группы и поднялся вверх по ступеням, на второй этаж. Элис, стоявшая неподалёку, сразу заметила резкую перемену в его поведении. Напрягшись, она забыла про гудящие от усталости ноги и бросилась следом, стараясь ступать так же тихо, как он. Она нагнала его в полумраке узкого коридора. Астарион предостерегающе вскинул руку, призывая к тишине, и застыл у приоткрытой двери самой дальней комнаты. Изнутри доносились приглушённые голоса. — Я ненавижу эту грязь, Далирия, — жаловался мужской голос. — Мои новые сапоги безнадёжно испорчены навозом беженцев. Почему мы должны вынюхивать его в этих трущобах, как бродячие псы? — Потому что таков приказ Хозяина, Петрас, — ответил раздражённый женский голос. — Он вернулся. Разведчики видели, как он с каким-то отрядом пересёк мост. Он где-то здесь, в Ривингтоне. Нам нужно лишь найти его след и... Дверь слетела с петель от мощного удара сапога. Дерево с треском разлетелось в щепки, ударившись о противоположную стену. Астарион ворвался в комнату прежде, чем вампирские отродья успели хотя бы обернуться. Он метнулся к Петрасу, высокому, смазливому блондину в щегольском, но испачканном камзоле, и с глухим ударом впечатал его в стену. Рука Астариона намертво сомкнулась на горле "брата", пробивая ногтями его бледную кожу до крови. — А вот и я, — прошипел Астарион, обнажая клыки. — Скучали, дорогие мои? Далирия — измождённая эльфийка среднего роста с пепельными волосами и острыми чертами лица, вскрикнула и с шипением бросилась на помощь брату. Но путь ей преградила ослепительная вспышка. Элис стремительно шагнула в комнату следом за Астарионом, и светящийся конец её посоха упёрся прямо в грудь девушки. Магии опалила кожу Далирии, заставив ту с визгом отшатнуться и прикрыть лицо руками. — Даже не думай, — голос эльфийки звучал ровно и угрожающе тихо. — Один неверный шаг, и я превращу тебя в кучку пепла. Мне бы очень не хотелось портить этот чудесный вечер запахом палёной плоти. Давай просто постоим мирно и послушаем, что скажет твой брат. Астарион, даже не удостоив Далирию взглядом, сильнее сдавил горло Петраса. Блондин захрипел, его ноги беспомощно заскребли по полу. — Тише, братец, — мурлыкнул Астарион с неприкрытой ненавистью. — Одно лишнее движение, и я вырву тебе кадык. Что задумал наш обожаемый создатель? Как продвигается его маленькая вечеринка? Петрас попытался высокомерно усмехнуться, но широко распахнутые глаза, полные животного страха, выдавали его с головой. — Ты... ты покойник, Астарион! — прохрипел он, брызгая слюной. — Хозяин ищет тебя! Весь Нижний Город кишит нашими... — Скучно, — перебил Астарион, вдавливая его в стену ещё сильнее. — Это я и так знаю. Расскажи мне что-то новенькое. Петрас оскалился, его лицо исказилось от внезапного злорадства. — Ха! Думаешь, ты такой хитрый? Думаешь, ты свободен, потому что гуляешь под солнцем? Хозяин знает про паразита в твоей пустой башке! Знает, что ты ищешь способ выжить! Хватка на горле Петраса слегка ослабла.  — Он не собирается лично гоняться за тобой по помойкам, Астарион, — ядовито продолжал Петрас, откровенно наслаждаясь его реакцией. — Мы здесь лишь как загонщики. Потому что Хозяин уверен: твоя гордыня или твоё отчаяние сами приведут тебя прямо к дверям дворца. Он просто накрывает на стол к твоему приходу! Ритуал почти готов. Подземелья переполнены, клетки трещат по швам от свежего мяса! Ему не хватает только последнего ингредиента... Тебя! И когда ты сам приползёшь к нему, как побитая псина, умоляя о защите, Хозяин дарует нам всем свою милость! Мы станем Вознесёнными вместе с ним, а ты сдохнешь!   — Ты бросил нас! — внезапно выкрикнула Далирия. Не смея шагнуть сквозь обжигающее сияние посоха Элис. — Думаешь, твой побег сошёл нам с рук?! Астарион дёрнулся и перевёл на неё потемневший взгляд. — Пока ты грелся на солнышке и играл в героя, мы расплачивались за твою дерзость! — голос Далирии срывался на истерику. — Дворец содрогался от ярости Хозяина. Каждый день в этих тесных клетках... Твои братья и сёстры захлёбывались собственной кровью, потому что его драгоценный "сын" посмел сбежать! Ты приговорил нас к мукам одним своим отсутствием!   Осознание того, что Касадор вымещал злобу на остальных за его свободу, стало последней каплей. Чувство вины, смешанное со страхом, сорвало последние остатки самоконтроля Астариона. В одно мгновение из утончённого аристократа он превратился в жестокого хищника. С рыком он перехватил Петраса за горло двумя руками, отрывая его от пола, и начал душить, сжимая пальцы до хруста шейных позвонков. — Астарион! — в ужасе закричала Далирия. — Брат, прошу, остановись! Ты оторвёшь ему голову! Но Астарион не слышал. В его глазах горела только жажда убийства. В эту секунду, в своей слепой ярости и желании причинять боль, он стал похож на самого Касадора. Элис опустила посох, замерев на месте. На секунду её сковал страх. Она ещё никогда не видела его таким — настолько потерявшим рассудок, жестоким и чужим. Но хруст позвонков Петраса вывел её из ступора. Преодолевая дрожь, эльфийка сделала быстрый шаг к белокурому эльфу и с силой сжала его напряжённое, трясущееся предплечье.  — Астарион, отпусти его! Оставь его в покое. Мёртвым он нам ничего не расскажет, а Касадору только докажет, что ты всё тот же послушный убийца, не способный себя контролировать. Отпусти! Прикосновение её пальцев и твёрдый голос прорвались сквозь пелену кровавой ярости. Астарион прерывисто, со свистом втянул воздух. Его безумные глаза метнулись к Элис, останавливаясь на её обеспокоенном лице, словно ища якорь, а затем вернулись к брату. Он с отвращением разжал пальцы и Петрас рухнул на пол, держась за разорванное горло. Астарион отступил на шаг, поправляя измятый воротник. Он заставил себя глубоко вздохнуть. — Тебе повезло, Петрас. Скажи спасибо моей... — он на долю секунды запнулся, бросив быстрый взгляд на Элис, словно не привык произносить такие слова вслух, — моей возлюбленной. Если бы не её чудесное милосердие, я бы с огромным удовольствием оторвал тебе тупую голову. Он свысока посмотрел на корчащегося на полу брата и жмущуюся к стене Далирию. — Вы идиоты, — бросил он с издёвкой. — Вы правда верите, что этот обряд сделает вас свободными и сильными? Как же вы предсказуемы в своей глупости. Хозяин вас использует. Ритуалу нужны семь тысяч душ. Семь тысяч жертв. Включая нас с вами. Он пожрёт вас всех, до последней капли, чтобы стать Вознесённым в одиночку. Далирия выпрямилась. В её глазах мелькнул фанатичный блеск существа, чья воля была давно и безнадёжно сломлена. — Лжец! — выплюнула она. — Хозяин обещал нам дар! Он возвысит нас вместе с собой! А ты... ты просто жалкий предатель! — Я пытаюсь открыть вам глаза на то, что вы — лишь мясо на его столе! — рыкнул Астарион, окончательно теряя терпение от их слепой покорности. — Ты правда думаешь, он отпустит тебя так просто? — голос Далирии внезапно стал тихим. Она посмотрела ему прямо в рубиновые глаза. — Он не убьёт тебя. Он заставит тебя кричать так, что боги оглохнут… И к тому же ты не сможешь его одолеть. Астарион напрягся, готовый ответить на этот выпад, но внезапно Далирия и Петрас одновременно охнули. Петрас скрючился на полу, схватившись за голову, а Далирия упала на колени. Они вспыхнули красным светом. — Нет... — простонал Петрас, его глаза закатились. — Он... зовёт... — Хозяин приказывает... — прошептала Далирия, и её тело начало стремительно терять чёткие очертания. Магия заклубились вокруг них густым багровым туманом. Астарион двинулся вперёд, пытаясь схватить Петраса за воротник, но его рука прошла сквозь пустоту. Они исчезли.   Белокурый эльф стоял неподвижно, глядя на то место, где стояли его "родственники". Его челюсть была плотно сжата. Хрупкая иллюзия того, что он может незаметно проскользнуть в город, застать Касадора врасплох и перерезать ему глотку до начала обряда, окончательно рухнула. Элис медленно опустила посох. Она видела, как ему было больно. Ей хотелось сказать что-то утешающее, сказать, что они со всем справятся, но эльфийка понимала: сейчас любые слова просто разобьются о его ярость и панику. Ему нужно было дать время и пространство.   Вдруг послышался звук тяжёлых металлических сапог в коридоре. Дверной проём заполнила массивная фигура Карлах. Из-за её плеча настороженно выглядывал Уилл.   — Искорка! — тифлинг тяжело дышала, сжимая в руках топор. Её глаза метнулись от разбитого окна к Астариону. — Мы слышали крики и грохот! Какого дьявола тут произошло? Вы целы?   Астарион дёрнулся, отворачиваясь к стене, чтобы скрыть искажённое от ужаса и ярости лицо.   Элис шагнула вперёд, заслоняя его собой. — Мы целы, Карлах. Всё в порядке, — её голос прозвучал на удивление ровно и обыденно. — Просто попалась парочка гигантских городских крыс. Мы их спугнули.    Карлах недоверчиво принюхалась. — Крыс? От которых воняет серой и горелой плотью?   — Местные помойки полны сюрпризов, — отрезала Элис, не давая подруге развить тему дальше. Ей нужно было увести отряд, пока Астарион не сорвался. — А что там с ночлегом? Нас не выставят за дверь?   Уилл, поняв намёк эльфийки, опустил руку на плечо Карлах. — Гейл договорился. Держите, — он бросил Элис медный ключ с выбитой цифрой. — Четвёртая комната в конце коридора. Увидимся утром.   — Спасибо, — кивнула Элис, ловя ключ. — Спокойной ночи! Она дождалась, пока шаги спутников стихнут на лестнице, а затем молча подошла к Астариону, мягко коснулась его рукава и повела за собой. Они прошли по длинному, плохо освещённому коридору до самой последней двери, где Элис со скрипом провернула ключ в замочной скважине. Комната под номером четыре оказалась крошечной и убогой. С потолка свисала паутина, обои пошли серыми пятнами плесени, а узкое окно пропускало лишь сквозняк и шум пьяных драк с улицы. Всю свободную площадь занимала старая, скрипучая двуспальная кровать с продавленным матрасом. Астарион, переступив порог, начал ходить из стороны в сторону. Его пальцы то сжимались в кулаки, то судорожно зачёсывали серебристые волосы назад.   Элис закрыла за ними дверь и прислонилась к косяку, какое-то время просто наблюдая за ним. Ей снова хотелось подойти, крепко обнять его и попытаться забрать хотя бы часть этой давящей паники. Но вместо этого она дошла до кровати, уселась на край и начала стягивать потрёпанные сапоги, мантию и брюки. Оставшись в тонкой белой рубашке, эльфийка забралась под колючее одеяло, отворачиваясь к стене. Спустя какое-то время нервные шаги эльфа стихли. Он остановился и посмотрел на её напряжённую спину, однако мысли его всё ещё кружили вокруг ядовитых фраз Петраса. «Он всё знает. Темницы переполнены. Последний ингредиент».   Эти слова Петраса бились в его голове, не давая ни секунды покоя. Обессилев от борьбы с собственными демонами, Астарион наконец лёг рядом с Элис. Он прикрыл глаза, проваливаясь в эльфийский транс, отчаянно надеясь найти там хотя бы несколько часов долгожданного забытья.   Остаток ночи принёс лишь обрывочные, мучительные кошмары. Астарион то и дело вздыхал сквозь стиснутые зубы, его пальцы комкали ткань простыни, а по бледному лицу катились капли холодного пота. В его видениях снова и снова смешивались лязг цепей, обжигающие руны на спине и прикосновение Касадора. Эта изматывающая пытка продолжалась до тех пор, пока за окном не начали стихать пьяные крики, сменяясь утренним пением птиц и грохотом первых телег. Сквозь мутное, заляпанное грязью стекло в комнату пробились робкие лучи рассвета. Элис уже давно не спала. Она тихонько лежала рядом, с тревогой наблюдая за его измученным лицом. Как только эльф резко открыл глаза, выныривая из очередного душного видения, она молча придвинулась ближе и крепко обняла его. Её руки легли на его напряжённые плечи, даря ощущение того, что он здесь, в безопасности, а не во дворце. Астарион рвано выдохнул, уткнувшись носом в её волосы, и позволил себе хотя бы на несколько секунд расслабиться в её объятиях. Но время не ждало, а солнечные лучи всё настойчивее пробивались сквозь грязное стекло. Первым отстранился эльф. Он высвободился из её рук, привычным усилием воли стирая с лица уязвимость, хотя в глубине рубиновых глаз всё ещё плескалась тень ночных кошмаров. Следом за ним поднялась и эльфийка. Они начали собираться в молчании. Элис быстро натянула штаны, сапоги и накинула мантию, пока Астарион приводил в порядок растрепавшиеся кудри и стирал со лба следы холодной испарины.  Закончив со сборами, пара покинув комнатку, спустилась в общий зал таверны по скрипучей лестнице. У самого выхода их дожидались остальные спутники: Карлах нетерпеливо топталась на одном месте. Уилл и Даммон что-то негромко обсуждали с Гейлом. А Шэдоухарт, Лаэзель и Минтара угрюмо опирались на стену, излучая такую холодную ауру, что завсегдатаи таверны обходили эту троицу стороной. Дроу всё ещё выглядела болезненной после вчерашнего приступа, но старалась держаться с типичной для неё надменностью; гитьянки раздражённо постукивала пальцами по рукояти меча, а жрица просто наблюдала за суетой, всем своим видом выражая глубокое презрение к ранним подъёмам и толпе. Элис ободряюще кивнула друзьям, навалилась плечом на тяжёлую дубовую дверь, и отряд в полном составе вышел на улицу. Пригород уже проснулся. Широкая грязная дорога была забита телегами и деревянными ящиками. Вдоль обочин стояли чумазые дети в лохмотьях, молча протягивая худые руки к проходящим мимо путникам. Чуть дальше, у деревянного помоста, собралась толпа обозлённых горожан.  — Долой стальную стражу! — надрывался краснолицый мужчина, размахивая кулаком. — Горташ посадил нас на цепь в собственном городе! Они не защищают нас, они за нами следят! Толпа одобрительно закричала, размахивая кулаками. Несколько патрульных Огненного Кулака, дежуривших неподалёку, уже начали стягиваться к помосту. Назревала серьёзная потасовка. — Идёмте, нам лишнее внимание сейчас ни к чему, — тихо скомандовала Элис, увлекая отряд прочь от разгорающегося конфликта. Они вклинились в плотный поток горожан, двигаясь вглубь главной улицы Ривингтона. Астарион шёл сквозь толпу почти бездумно, но ловко уворачиваясь от снующих под ногами оборванцев и нагруженных телег. Он старался ни на кого не смотреть, мысленно всё ещё находясь в утреннем кошмаре и готовясь к неизбежному возвращению в свой личный ад. Так продолжалось до тех пор, пока его взгляд внезапно не споткнулся о знакомый фасад по правой стороне улицы. Это был роскошный трёхэтажный особняк, резко выделяющийся на фоне уличной грязи и покосившихся лачуг. С его балконов свисали тяжёлые бархатные портьеры глубокого винного цвета, из-за приоткрытых дверей доносился приглушённый смех, а над входом покачивалась изящная вывеска — «Ласка Шаресс».   Белокурый эльф остановился, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь. В нос ударил фантомный запах дешёвого розового масла и пряного вина. Сколько сотен, нет, даже тысяч ночей он провёл в стенах этого борделя? Сколько пьяных, одиноких или просто доверчивых существ он соблазнил здесь своими заученными улыбками и фальшивыми комплиментами? Он помнил, как уводил их в переулки, шепча сладкие обещания, точно зная, что ведёт их на убой. От осознания того, что он снова стоит здесь, на этих самых камнях, его замутило.   — Астарион? — позвала Элис, нежно касаясь его руки. — М? Я в порядке, — он сглотнул. — Просто вспомнил парочку отвратительных вин, которые здесь подают. Идём дальше. Элис недоверчиво прищурилась и кивнула. Они ускорили шаг. Оставив душный пригород позади, отряд вышел к огромному, поднимающемуся над водой мосту, который вёл прямиком к крепости на Змеиной скале. Путь им преградили стальные стражи — огромные, метра три в высоту, механические големы, закованные в сияющую, непробиваемую броню. Из узких щелей в их шлемах исходило угрожающее красное свечение, а в гигантских металлических руках они сжимали двуручные мечи размером с взрослого человека. Внутри их массивных корпусов пугающе тикали скрытые шестерёнки. У ног этих стальных гигантов дежурили двое наёмников Огненного Кулака — тучный мужчина с сальными усами и высокая, суровая женщина с алебардой. — Стоять! — рявкнула женщина, направляя на них оружие. — Проход для беженцев закрыт по приказу лорда Горташа. У вас есть средства к существованию?    Элис скрестила руки на груди, оценивающе оглядывая наёмников. — Ну, допустим, есть. — Замечательно, — усатый мужчина ухмыльнулся, потирая пальцы. — Сбор для тех, кто хочет насладиться безопасностью города — двести золотых монет с носа. Либо платите, либо проваливайте обратно в грязь.   Прежде чем Элис успела возмутиться таким откровенным вымогательством, стальной страж позади наёмников внезапно дёрнулся. Его голова с лязгом повернулась в сторону эльфийки. Красное свечение в его «глазах» вспыхнуло ярче. В ту же секунду эльфийка почувствовала, как зашевелился паразит в её голове. В разум ворвался чужой голос, принадлежащий живому мозгу, запертому в стальной оболочке: «Зафиксировано присутствие врагов Абсолют. Цели идентифицированы».   — Обнаружены враги государства, — проскрежетал голем на всю улицу механическим басом, занося свой гигантский меч над эльфийкой. Наёмники испуганно отшатнулись, хватаясь за оружие. — Сдавайтесь немедленно, — добавил второй страж, отрезая путь к отступлению. У Элис были считанные секунды на то, чтобы придумать убедительную ложь, прежде чем их всех разрубят прямо на мосту или закуют в кандалы. Она перебирала варианты выхода из этой ситуации, и ухватилась за единственную мысль.   Она не отступила ни на шаг, глядя прямо в прорези шлема стража.  — Вы совершаете роковую ошибку. Лорд Горташ лично ждёт нас на свою коронацию. Мы — его почётные гости. Если вы задержите нас или посмеете обнажить оружие, он разберёт вас на металлолом. А вас, — она перевела ледяной взгляд на наёмников, — отправит чистить стоки, в лучшем случае. А в худшем — на плаху. Желаете проверить?   Механизмы внутри стража зажужжали быстрее. Он не двигался, обрабатывая информацию. Паразит в голове Элис мерзко шевелился, передавая её наглый блеф. — Информация... подтверждена, — выдал голем после длительной паузы, медленно опуская меч. — Приказ лорда Горташа: пропустить. Наёмники Огненного Кулака побледнели, как полотно. Поспешно убирая оружие, они расступились, буквально вжимаясь в парапеты моста, чтобы оказаться как можно дальше от потенциальных «особых гостей». Послышался тяжелый скрежет механизмов и лязг цепей — тяжелые створки моста медленно опустились, открывая путь к главным воротам. Элис выдохнула сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как под мантией по спине стекает холодная капля пота. Её блеф сработал на чистой удаче. Минтара, стоявшая неподалёку, одобрительно хмыкнула. — А ты не так слаба, как кажешься, — протянула дроу, смерив эльфийку оценивающим взглядом. — Отличная ложь. Для выходца из сурового Мензоберранзана это звучало как высшая форма признания. Элис нервно усмехнулась, мысленно приказывая своим дрожащим коленям успокоиться, и поправила съехавший ремень рюкзака.  — Учусь у лучших, — коротко бросила она, кивнув отряду двигаться дальше.

🦇🦇🦇

Оставив опешивших и перепуганных стражников позади, группа миновала кованые ворота. Внутри крепость разительно отличалась от трущоб Ривингтона. Каменные плиты пола были безупречно чистыми, а стены украшали бархатные гобелены с золотым шитьем и гербами Врат Балдура. Один из стальных стражей, застывший у входа в арку, внезапно повернул голову в их сторону.  — Посетители. —  обратился он механическим голосом. —   Церемония коронации проходит в главном зале на втором этаже. Следуйте к проходу по правой стороне. Страж медленно поднял руку, указывая на широкую арку, за которой виднелась лестница. Элис поблагодарила его, хотя сомневалась, что машина способна оценить вежливость, и отряд начал подъем по широкой винтовой лестнице. Вскоре они оказались в главном зале. Помещение было пропитано мрачной роскошью. От самого входа к пьедесталу тянулась красная ковровая дорожка, разделяющая зал надвое. В глубине, на небольшом помосте, стоял массивный трон, обтянутый алым бархатом. По бокам от центрального прохода располагались длинные дубовые скамьи, на которых уже рассаживались влиятельные аристократы, богатые торговцы и командиры Огненного Кулака в парадных одеяниях — все те, кто был приглашён разделить с ним это торжественное событие. В центре зала, в окружении советников и стражи, стоял сам Энвер Горташ. На нём было роскошное тёмно-зелёное парадное пальто, украшенное тяжёлыми золотыми наплечниками с тонкой чеканкой. Под ним виднелась чёрная рубашка с глубоким вырезом на груди. Рукава верхней одежды были богато расшиты золотой нитью, искусно имитируя доспех, а из-под длинных полов выглядывали щегольские сапоги с характерными длинными и острыми носами. Его тёмные волосы были небрежно всклокочены, словно он только что оторвался от важных дел, а на лице играла хищная улыбка человека, который наконец-то держит этот город за горло. Стоило отряду войти, как его цепкий взгляд безошибочно выхватил их из толпы. — Минуточку, друзья мои! — громко объявил Горташ, властным жестом останавливая своих советников. Он повернулся к отряду, широко расставив руки в приветственном жесте, будто действительно был искренне рад этой встрече. — Неужели это моя старая знакомая явилась засвидетельствовать своё почтение? Пожалуйста, Карлах, подойди. Поздоровайся как следует.   Карлах зарычала, а адский двигатель в груди взревел так, что несколько аристократов испуганно обернулись. — Почтение?! — выплюнула тифлинг, сжимая кулаки. — Тебе, ублюдок, крупно повезло, что мой сапог до сих пор не торчит у тебя в...   — Ах, моя любимая Карлах, — Горташ приложил руку к груди, прерывая её. В его глазах плясали насмешливые искорки. — Как же я скучал по твоим красочным, варварским оборотам. Десять лет в Аверно, а манеры всё те же.   Даммон, чьё лицо потемнело от гнева при виде человека, продавшего его возлюбленную демонам, шагнул вперёд, кладя руку на рукоять молота. Но Горташ лишь лениво скосил на него глаза. — О, очередной безымянный защитник? Мило. Но так бесполезно.   — Тихо, — Уилл встал между Карлах и Горташем, предостерегающе касаясь плеча тифлинга. — Не сейчас. Вокруг стальная стража. И мой отец... он где-то здесь. Мы не можем начинать бойню.   Карлах прерывисто дышала, глядя в глаза своему предателю. — Ты многого просишь, Уилл, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Но я могу подождать. По крайней мере, пока. Сперва защитим Врата Балдура, а уж потом я с наслаждением вырву ему глотку.   Горташ рассмеялся. — Не будем ворошить прошлое, — он перевёл взгляд на лидера отряда. — К тому же, мне нужна Элис.   Эльфийка удивлённо приподняла бровь, не ожидавшая, что он обратится к ней по имени. — Откуда ты знаешь, кто я? — О, я навёл о вас справки, — Горташ самодовольно усмехнулся. — У меня свои, весьма надёжные источники. Идёмте. Нам нужно обсудить детали вдали от этих любопытных ушей.   Он указал рукой на нишу за массивными колоннами, подальше от собирающейся толпы. Элис коротко переглянулась со своими напряжёнными спутниками, и они тесной группой двинулись следом за лордом. Оказавшись в относительном уединении, где гул голосов знати превратился в неразборчивый фоновый шум, они остановились. — Что ж, — Горташ заложил руки за спину, и его интонация мгновенно изменилась, став сухой и деловой. — Полагаю, я должен вас поздравить. Падение Кетерика Торма не осталось незамеченным. Нам известны и ваши выдающиеся подвиги, и то, что нетерийский камень старика теперь находится у вас. Внезапно своды крепости содрогнулись. Пол под ногами завибрировал, а сверху посыпалась мелкая каменная крошка. Гости в зале тревожно зашумели, сбиваясь в кучи. Элис ухватилась за ближайшую колонну, чтобы не упасть. — Не пугайтесь. Нас трясёт не просто так, — мрачно пояснил Горташ, глядя вверх, на дрожащие люстры. — Если никто не вмешается, Старший Мозг скоро окончательно освободится из-под власти короны Карсуса. И первым делом после этого он заразит всё Побережье Мечей, включая тебя и твоих друзей. Ваша магическая защита от паразитов ведь долго не протянет. — Он сделал шаг ближе к Элис. — Великий План близок к провалу. Империя иллитидов возрождается. В ней мы будем в лучшем случае безвольными рабами, а в худшем — пищей. Но этой страшной судьбы можно избежать, если мы сумеем договориться. Вместе мы сможем снова подчинить себе Мозг.   — Получается, корона ослабла... Но почему? — нахмурилась Элис, выпрямляясь после очередного толчка. — Она не ослабла, — поправил Горташ. — Но она больше не исполнит новый приказ, пока его не отдадут все три собранные вместе нетерийских камня, — Он развёл руками. — Когда Мозг закончит выполнять наши нынешние приказы, он сможет творить всё, что вздумает. Это кончится очень скверно для всех нас. Если он освободится от оков, мы вряд ли снова подчиним его себе.   — И как же ты предлагаешь договориться? — прищурилась эльфийка. Горташ тяжело вздохнул, изображая усталость от чужой некомпетентности. — Нам нужен новый союз, взамен разрушенного, — прагматично заявил он. — Кетерика не стало. А Орин предала наш первоначальный план. Теперь эта безумная идиотка жаждет получить все камни для себя. Ей нужна только кровь и смерть, ничего больше. А твоя кровь и моя для неё теперь ценны вдвойне. — Ценнее? С чего это вдруг? — Элис недоверчиво приподняла бровь. — У вас там было что-то личное, насколько мне известно, — Горташ многозначительно пожал плечами. — С её убийцами ты уже встречалась.  — Личное? Как я могу быть с ней связана? Я никогда с ней не пересекалась до этого. — О, я не владею настолько подробной информацией о твоём тёмном прошлом, моя дорогая, — усмехнулся Горташ. — Вот встретишься с ней — и сама спросишь. Если успеешь. Знаю лишь, что до сих пор тебе везло, но она не отступится. Орин способна менять внешность быстрее, чем перчатки на руках. И за моей головой она тоже охотится. Если Орин получит три камня, всё Побережье Мечей захлебнётся в хаосе, а мой город утонет в крови. Я не могу этого допустить. Я хочу возвеличить Врата Балдура, а не спалить их дотла.   — И что ты предлагаешь? — спросила она, прогоняя тревожные мысли. — Предлагаю тебе соглашение. Поклянёмся в верности друг другу, духом и телом, — Горташ наклонился чуть ближе. — Я не стану вредить тебе, а ты — мне. Пока наш союз будет действовать, тебе не надо будет опасаться моей Стальной Стражи. Вы сможете свободно ходить по улицам. Ты можешь даже оставить себе камень Торма. Когда же ты найдёшь и убьёшь Орин, принеси её камень сюда. Тогда три артефакта вновь соединятся. Вместе мы будем править Фаэруном как короли. Нет, бери выше — мы будем править как боги. Как сама Абсолют.   — А мой отец? — Уилл подался вперёд, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — А твой отец будет делать то, что мы ему прикажем. — Горташ лишь одарил его пренебрежительным взглядом. — Как любой послушный, верный подданный нашего нового королевства. — Он снова посмотрел на Элис. — Что скажешь? Будем ли мы союзниками?   Карлах фыркнула так громко, что пара советников позади Горташа испуганно вздрогнула. — «Давай дружить», — сказал удав лягушке, — презрительно бросила тифлинг. Горташ снисходительно улыбнулся ей и продолжил терпеливо ждать решения лидера. Эльфийка снова оказалась перед мучительным выбором. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от отвращения к этому самодовольному тирану, играющему чужими жизнями. Но она видела и другое: трехметровых стальных големов у выхода, десятки наёмников в зале, свою уставшую команду, у которой даже не было безопасного убежища в этом городе. Ситуация была тупиковой. Им жизненно необходима была свобода передвижения по Вратам Балдура, чтобы добраться до Касадора и логова культа.  — Хорошо. Я приношу тебе клятву, — ровно произнесла Элис, поднимая подбородок и глядя ему прямо в тёмные глаза. — Я избавлюсь от Орин, и мы будем союзниками. Горташ просиял, в его глазах блеснуло торжество победителя. — Орин ненадёжна. Но ты — совершенно другое дело. У тебя есть потенциал. Если ты сдержишь слово, я тоже своё сдержу. И мы будем править вместе.   — Но… погоди. Как мне отыскать Орин, если она легко меняет облик? Любой горожанин может оказаться ей. — Даже воплощению кошмара нужен какой-то дом, — усмехнулся Горташ. — Найди её гнездо и убей её там. Как ни прекрасны Врата Балдура, сердце города долго разъедала древняя язва — тайный храм, посвящённый Баалу. Там-то Орин и стала той психопаткой, которой является ныне. И там же она прячется теперь от моей Стальной Стражи, когда не усеивает трупами улицы. — Он помолчал. — Но твои возможности велики. Уверен, ты разнюхаешь, где он. Если потеряешь след, просто иди туда, где больше всего крови.   — Понятно. Легче не стало, — вздохнула Элис. — Ответь-ка мне на один вопрос. А какой план был у вас троих с самого начала? У тебя, Кетерика и Орин?   Горташ самодовольно расправил плечи, явно гордясь своей гениальностью. — Классическая игра на контрастах. Сначала Орин сеет в городе ужас, наводняя улицы трупами якобы во имя неведомого культа Абсолют. Далее, как по нотам, появляется чудовищное, неудержимое войско под началом Кетерика Торма. В таких обстоятельствах напуганные люди всегда ищут сильного лидера. Того, кто обеспечит закон, стальной порядок и защиту. Лидера, подобного мне — непоколебимой длани Бейна, гаранта безопасности. Скоро ты увидишь, как вся знать Врат Балдура сама, добровольно вручит мне полную власть над ними. И всё из-за страха. А затем я... нет, мы с тобой, объявим военное положение и начнём заражать всех. И наши верные подданные услышат глас Абсолют, своего нового бога. А для своего бога подданные сделают всё.   Элис почувствовала, как к горлу подступает тошнота от этой хладнокровной жестокости. — И тогда начнется твоя тирания, — не сдержавшись, произнесла она. — Наша тирания, — мягко поправил её Горташ. — И потом, мы же спасители! Защитники Побережья Мечей. Подданные будут любить нас, а не ненавидеть. Что случится дальше, будет целиком на их совести. Но сначала будь моим почётным гостем при историческом событии. Прямо сейчас я стану первым законным эрцгерцогом Врат Балдура.   — Хорошо, — кивнула Элис, пожимая его протянутую руку, закованную в латную перчатку. — Тогда начнём же.

🦇🦇🦇

Они вернулись в главный зал. Народу уже значительно прибавилось. Музыканты на балконе заиграли торжественный марш. В самом центре возвышения, перед троном, уже стоял Улдер Рейвенгард. Великий Герцог был облачён в парадные доспехи. Его глаза были пустыми и остекленевшими, как у искусно сделанной куклы. В руках он держал легендарный меч. Горташ широким шагом вышел в центр зала, купаясь в лучах славы, и раскинул руки. — Многоуважаемые герцоги, отцы города, дорогой Рейвенгард! — провозгласил он. — Я готов внимать вам. Напишем же новую главу в истории нашего великого города! Горташ подошёл к Улдеру и опустился перед ним на одно колено. Зал затаил дыхание. Герцог поднял меч. Его губы двигались, но голос звучал монотонно, без единой эмоции. — Энвер Горташ! Клянёшься ли ты на мече Балдурана защищать жителей Врат Балдура от врагов внешних и внутренних? — Клянусь, — громко ответил Горташ. Улдер коснулся тяжёлым клинком его левого плеча. — Клянёшься ли на оном мече блюсти верность и хранить веру словом, делом и судом, да не умножать страданий? — Клянусь. Лезвие коснулось правого плеча. Тогда Улдер, словно заведённый механизм, повернулся к замершим рядам знати. — Уважаемое собрание, все ли согласны с этим? — Да! — хором ответила знать.  — Энвер Горташ! Совет официально назначает тебя Эрцгерцогом Врат Балдура, — механически произнёс Улдер.   Горташ грациозно поднялся с колен. Он повернулся к залу, упиваясь безграничной властью, которую только что получил. — Друзья мои! — воззвал он. — Стальная стража наготове! Их мечи сразят всякого, кто ополчится против нашего города и нашего порядка!   Зал взорвался оглушительными аплодисментами. Горташ спустился с помоста и, проходя мимо Элис, на секунду задержался — Тебя, мой почётный гость, я прошу прийти наверх, в мой личный кабинет, когда ты выполнишь свою часть договора, — тихо произнёс он. — Только не приходи с пустыми руками. Камень Орин — твой пропуск.   С этими словами новоиспечённый эрцгерцог отошёл в толпу, принимая поздравления.

🦇🦇🦇

Отряд поспешно отступил в дальний угол зала, скрываясь за колоннами. Лицо Карлах пылало от гнева. — Я не верю своим ушам! — зашипела тифлинг. — Ты заключила сделку с этим выродком?! Элис, он продал меня! Он продаст и тебя!   — Тише, Карлах, ради всех богов, — Элис дотронулась до её руки, понизив голос до шёпота. — Вы правда думаете, что я серьёзно хочу отдать ему все камни? Я просто играю по его же правилам. Он лжец, и он стопроцентно кинет нас, как только мы принесём ему камень Орин. Но сейчас нам нужно выжить и попасть в город. Делаем вид, что мы лучшие друзья, стальная стража нас не трогает, и мы спокойно ищем информацию.    — Это рискованно, — нахмурился Уилл, косясь на фигуру своего отца на помосте. — Если он поймет, что мы водим его за нос...   — Пусть сначала дождётся камня, — отрезала Элис. — А Орин мы и так планировали убить. Как только расправимся с её культом, придёт очередь Горташа. И мы обязательно спасём твоего отца, Уилл. Я обещаю. Потерпите ещё немн...   Элис прервалась на полуслове. Её дыхание сбилось, а слова застряли в горле. Её взгляд, блуждавший по толпе аристократов вокруг Горташа, внезапно остановился на высоком мужчине с неестественно худым, вытянутым лицом. Его короткие светлые волосы были идеально, волосок к волоску, уложены. На левой щеке был уродливый, длинный шрам, а насмешливые глаза с откровенным равнодушием разглядывали толпу. Он был одет в тёмно-синий бархатный камзол с золотыми вставками, а на шее был повязан пышный, белоснежный шёлковый платок. Астарион, уловивший заминку эльфийки, проследил за её взглядом, но его зацепила другая фигура, стоящая рядом с блондином. Двести лет не могли стереть из его памяти этот образ, выжженный калёным железом на подкорке его сознания. Он не мог ошибиться. Даже здесь, в залитом светом зале, среди пёстрой толпы знати. Мужчина с бледной кожей и аристократичными чертами лица. Его длинные тёмные волосы падали на плечи, обрамляя лицо, искажённое маской надменности и презрения ко всему живому. В его рубиновых глазах плескалась голодная тьма. Касадор Зарр. Астариона буквально парализовало. Воздух со свистом выбило из лёгких. Но больше всего эльфа ужаснуло то, как вёл себя перед бывшим хозяином Горташ. Напыщенность и самоуверенность эрцгерцога, ещё секунду назад упивавшегося своей новой властью, куда-то испарилась. Могущественный правитель стоял перед Касадором слегка сгорбившись, с поджатыми плечами, заискивающе кивая каждому слову. Астарион слишком хорошо знал эту позу. Поза покорной, запуганной добычи перед истинным хищником. А тот неизвестный ему блондин, стоял за плечом Касадора и довольно ухмылялся.