Глава 47. Полукровка

And if I only could,

Make a deal with God,

Get him to swap our places,

Be running up that road,

Be running up that hill

И если бы я только могла

Заключить сделку с Богом,

Заставила его поменять нас местами

Бежать по этой дороге

Бежать на этот холм

Placebo — Running Up That Hill (кавер на Kate Bush)

Они шли, стаптывая ноги до мозолей, обливаясь потом от невыносимой жары. Ветер не приносил облегчения. Он был раскалённым и то и дело швырял в лицо песчинки. Куда бы спутники ни посмотрели, окружение оставалось прежним: всё та же бескрайняя каменная пустыня, простиравшаяся до самого горизонта, дрожащего в мареве зноя. За всё время, проведённое здесь, они не обнаружили ни единого признака жизни, ни даже крохотного намёка на строение или укрытие. Элис в очередной раз огляделась. Ничего. Она успокаивала себя мыслью о том, что они попросту не дошли ещё до обжитых земель. Но мысль звучала не очень-то и убедительно. И именно в этот момент память услужливо подбросила лекционный зал Академии и профессора Томсона у доски, который водил указкой по огромной карте планов бытия.    «Аверно — первый круг Девяти Преисподних, — начинал объяснять профессор Томсон. — И он же самый обширный. Легионы могут маршировать десятилетиями, так и не столкнувшись друг с другом. Пространство там диктует свои законы».   Тогда это была лишь скучная теория из учебника по планарной географии. Элис рисовала на полях кошечек и слушала профессора вполуха. Она и подумать не могла, что ей доведётся побывать тут и увидеть Аверно собственными глазами. Элис поблагодарила Томсона. Однажды она обязательно напишет ему письмо, если выберется. Хотя нет. Сначала примет ванну, хорошенько отдохнёт, наестся до отвала, а всё остальное потом. Так вот, если первый круг действительно настолько огромен, то шанс оказаться у порога дома Рафаила был изначально равен нулю. Их просто выкинуло на окраины. Остаётся просто продолжать идти. Левая. Правая. Потом снова левая. Пока одна из них наконец не приведёт туда, где этот проклятый круг Ада заканчивается.   По левую руку от Элис плелась Карлах. Даже её адский двигатель урчал непривычно тихо, будто и он выдохся вместе со своей хозяйкой. Тифлинг вытерла лоб ладонью и встретилась взглядом с эльфийкой.   — Ну что, Искорка, всё ещё уверена, что это был отличный план? — спросила она с кривоватой улыбкой, смахивая прилипшую к щеке прядь чёрных волос.   Элис не удержалась от смешка.   — А у нас был другой? — Она пожала плечами. — Никто в тот раз ничего лучше не предложил.   — Был, конечно. — Карлах размечталась, прикрывая глаза. — Заказать вёдер пять ледяного эля в «Эльфийской песни» и делать вид, что дьяволы существуют только в дурацких бардовских балладах.    — Звучит здорово! Ох, — вздохнула Элис, — мне бы тоже этого очень хотелось.    — Вот ведь невезение. Я сидела бы в углу, травила байки, подмигивала стражникам...    — И разнесла бы половину зала в первой же пьяной драке, — мягко произнёс Даммон, поравнявшись с ними.   Он шёл совсем рядом с Карлах, плечом к плечу. Кузнец не жаловался на жару, хотя по его лицу тоже катился пот. Он протянул руку и, не сбавляя шага, бережно поправил лямку рюкзака на плече Карлах, там, где она уже натёрла полосу. Тифлинг поблагодарила его.   Элис, глядя на них, заулыбалась. Карлах перестала выглядеть той, что каждую секунду ждёт новой беды. А посему, хоть кто-то из них действительно научился быть счастливым. В груди защемило, стоило посмотреть на пустующее место справа. Он бы уже вывалил миллион жалоб на всё вокруг: от песка в сапогах до пекла, которое пересушивало бы его бархатистую бледную кожу. Довёл бы Минтару своими капризами. Сейчас рядом был только ветер, гоняющий песок. Элис отвела глаза и поджала губы.   Позади хмыкнул Уилл.   — В защиту Карлах скажу, что драку наверняка начали бы негодяи, а она лишь вступилась бы за невинных, — с лёгкой одышкой отозвался Клинок Фронтира.   Карлах обернулась к нему на ходу.   — О, наш герой подал голос. А то я уж испугалась, что жара расплавила твой запас пламенных речей. Чего такой тихий?   — Героизм требует хотя бы глотка воды, — ответил Уилл, потирая шею. — Боюсь, сейчас мой предел — это не упасть в обморок. А пламенные речи приберегу до первого привала.   — Разумно, — заметила Шэдоухарт. — Вода нам сейчас бы не помешала.   Она шла, опустив голову; светлые волосы потемнели от пыли и слиплись на висках. Жрица время от времени касалась серебряного амулета на груди.   Гейл держался вплотную к ней. В одной руке он сжимал свернутый в трубку пергамент, обмахивая им сначала себя, а затем направлял поток воздуха на лицо Шэдоухарт.   — В Аверно понятие «вода», увы, весьма условно. — Он перевёл дух. — То, что здесь течёт, обычно либо прожигает мантию до дыр, либо растворяет кости. Но я не хочу портить твой оптимизм, Уилл.   Уилл шутливо склонился и в этот момент отозвалась Шэдоухарт:   — Какое утешение. — Жрица повела плечом, намеренно подставляясь под слабый ветерок от пергамента. — Смотри не сотри свои бесценные записи, пока работаешь веером.   — Ради твоего комфорта, любимая, я готов пожертвовать трактатом о гоблинских наречиях. Он всё равно был скучным, — ответил Гейл.   — Поразительно, — Шэдоухарт изогнула бровь, сдерживая улыбку. — Я была уверена, что ради пыльного фолианта ты, не раздумывая, пожертвуешь мной. Запомню этот день, как великое чудо.   Минтара, шедшая немного в стороне, окинула их всех ледяным взглядом.   — Если вы закончили упражняться в пустой болтовне, стоит смотреть под ноги. Пустыня не стала безопаснее только из-за того, что вы решили развлечь себя фантазиями о тавернах.   — О, Минтара, — протянула Карлах. — Без твоих ценных указаний мы бы уже давно начали жевать камни от скуки.   — Учитывая ваши интеллектуальные способности, я бы этому не удивилась.   — Вот ведь ж зараза, — проворчала тифлинг.    — В такие моменты я жалею, что мы тебя взяли к себе в отряд, Минтара, — добавила Элис, надувая губы.   Юргир расхохотался. Несса подняла на него голову, а затем ткнулась носом в ладонь ортона.   — В легионах Зариэль был один бес, — Камни под его сапогами хрустели. — Слишком много болтал. Увидел красный ручей в скале. Сказал — кровь убитого дракона. Решил попробовать.    — И? — Карлах развернулась к нему всем корпусом, забыв про Минтару.   — Кислота. Растворила половину черепа.   — Фу, гадость, — скривилась тифлинг.    — Перед смертью он хрипел, что у дракона мерзкий вкус. Жаловался на горечь, пока у него не отвалилась челюсть. — Юргир пожал плечами. — Болван.    Карлах фыркнула, не сдержав нервного смешка, а Гейл поморщился и перестал махать пергаментом. Внимание Элис снова вернулось к Юргиру. За время их совместного путешествия он практически ничего о себе не рассказывал. Только коротко, когда речь заходила о Нессе или о его заклятом враге Рафаиле. Теперь же ортон казался более открытым, не теряя при этом бдительности.   — Пока мы тут помираем от жары, ты будто прогуливаешься по саду, — заметила Элис. — Сколько веков ты тут провёл, прежде чем застрял в храме Шар?   Услышав её голос, ортон замедлил шаг, поравнявшись с ней. Он повернул голову и слегка пригнулся.   — Достаточно, чтобы разучиться считать годы. И достаточно, чтобы с закрытыми глазами отличать вонь демона от лжи дьявола.   — Запах серы и разложения я тоже уже научилась распознавать, — кивнула Элис. — А в чём разница между их ложью?   — Демон соврёт, что сожрёт тебя быстро, — бросил Юргир, не глядя на неё. — Дьявол соврёт, что ты сама захочешь, чтобы он это сделал.    — Прошу, разверни мысль, — тут же встрял Гейл, прибавив шаг, чтобы не отставать от них с Элис.   Ортон посмотрел на него, обнажив клыки в подобии усмешки.   — Демон просто рвёт тебе глотку. Дьявол вложит нож тебе в руку, подведёт её к твоему собственному горлу и будет терпеливо ждать, пока ты сам не попросишь.   Гейл помолчал некоторое время, призадумавшись, а затем ответил:    — Мрачно. Но, увы, исчерпывающе.   Элис нахмурилась.    — А Рафаил? — спросила она. — Ты знал его дольше нас. Как именно он расставляет свои капканы? На чём ловит тех, кто считает себя умнее остальных?    Юргир зарылся когтистыми пальцами в жёсткую шерсть на загривке Нессы. Зверь заурчал, ласкаясь.   — Он не расставляет капканы, маленькая волшебница, — рыкнул ортон, сузив жёлтые глаза. — Он предлагает тебе то, чего ты хочешь больше всего на свете, и просто ждёт, пока ты сама протянешь руку. Заключить контракт с Рафаилом — всё равно что проиграть партию на доске, которую он расставил заранее. Ты видишь свой выигрыш так ясно, что не замечаешь, чьей рукой на самом деле двигаются фигуры.   «Значит, он никогда не заставляет подписывать контракты. Только позволяет существу самому сделать последний шаг. Хитрый, гадёныш».    Эта мысль неприятно кольнула. Если Юргир прав, то сколько раз Рафаил уже незаметно подталкивал именно их? И ведь необязательно через личную встречу с ним. Возможностей у него хоть отбавляй. Он никогда не играл честно.   «Но как искать брешь, если даже правил партии никто не объяснил?»    Слова Юргира не отпускали. Она прокручивала их в голове, когда под правой ногой почва начала проседать. Раздался треск. Камень покрылся трещинами, из-под которых блеснуло оранжевое свечение. Лицо обдало жаром. Элис пошатнулась вперёд, теряя равновесие. Она тут же потянулась к магии. Плетение отзывалось неохотно. Её слегка откинуло в сторону от обрыва. Элис рухнула на спину, проехавшись ладонями по камню, и осталась лежать на краю разлома, видя, как отколовшийся кусок исчезает в лаве.   — А я говорила смотреть под ноги!   — Элис! — Гейл мгновенно оказался рядом, обходя равнодушно стоящую Минтару неподалёку. Он опустился на колено.   — Ты цела? — Взгляд его метался от эльфийки к трещине.   — Д-да… — Элис отдышалась и приподнялась на локтях. — Просто… оступилась.   Эльфийка опустила голову вниз, разглядывая свои ладони. С них капала кровь, а на кончиках пальцев мерцали, угасая, последние искры заклинания. Магия ощущалась иначе, совсем не так, как обычно. Она была такой далёкой, будто ей приходилось продираться через какое-то препятствие, прежде чем полноценно откликнуться. Элис сжала ладони в кулаки. Содранная кожа саднила.    «Это усталость, — мысленно успокоила она себя. — Мы бродим здесь почти сутки. Без воды, еды, без отдыха. Немудрено, что сил не хватает даже на простое заклинание… Но вдруг это что-то другое?».   Она встала на ноги, отряхнула мантию и обратилась к волшебнику:   — Гейл. — Он повернул к ней голову. — Как ты сейчас ощущаешь Плетение?   Гейл по привычке хотел было ответить нечто обнадёживающее, как обычно, но осёкся. Он поднял руку и шевельнул пальцами. Между ними проскочила тусклая искра. Волшебник озадаченно смотрел на неё несколько секунд, надеясь, что она вот-вот вспыхнет вновь.   — Плохо, — признался он наконец поникшим голосом, прижимая руку к груди. — Я даже не чувствую нетерийскую сферу в груди. Совсем. Я списывал это на утомление. На жару. Но если и у тебя тоже самое…    Он не договорил, только плотнее сжал губы. Элис уже поняла, какую мысль он не решился произнести вслух.   — Мы разберёмся, — ответила она, хотя уверенности в её голосе было куда меньше, чем она хотела показать. — Возможно, дело не в нас. Очень хочется на это надеяться. Шэд, а у тебя как?    — Аналогично. Но я предпочла не поднимать панику раньше времени.   — Похвальная выдержка, — Гейл тяжело вздохнул, нервно потирая переносицу. Привычная лукавая самоирония напрочь исчезла из его голоса. — Жаль только, что объективной реальности это никак не меняет.   Шэдоухарт скрестила руки на груди.    — Зато оно не даёт нам развалиться на части. Разве это не лучше, чем стоять и ныть?   Элис посмотрела на Гейла, затем снова на Шэдоухарт. Жрица стояла неподвижно, и в её глазах не было ни капли сочувствия. Лишь та самая холодная резкость, которую Элис так хорошо знала. И, как ни странно, Гейл не нашёл что ответить. Открыл было рот и закрыл, отвернувшись. Остальные спутники замолчали, обдумывая сказанное Шэдоухарт. Юргир, переговаривающийся с Уиллом, оборвал фразу на полуслове, а Карлах и Даммон обернулись в их сторону. Несса фыркнула, плотно прижимая к спине шипастые щупальца, и скользнула в тень хозяина.    Элис взглянула на свои пальцы. В Аверно магия должна была работать. Она помнила это по бою с Рафаилом. Тогда Плетение её не подводило и откликалось сразу же, стоило произнести заклинание. Тревожные мысли опять заполонили её голову до тех пор, пока Лаэзель резко не остановилась. Элис едва не врезалась в её спину.   — Если мы не знаем, где мы, — отчеканила она, — нужно хотя бы знать, куда идти. Бродить наугад — удел глупцов. — Она развернулась к Карлах. — Ты воевала здесь десять лет. Ты знаешь эти земли. Веди.   Карлах вздохнула.   — Я знаю Аверно. Десять лет на передовой Войны Крови — такое из памяти не вытравишь, как ни старайся. Но ориентиры здесь долго не живут. Извержения, реки лавы, которые за ночь прокладывают новые русла, горы, что рассыпаются в пыль. То, что я помню, могло перемениться сто раз.    Она сделала паузу, поразмыслив.   — Но кое-что здесь неизменно. Дьяволы строят свои... поселения, если это можно так назвать, обычно у источников серы — там, где земля даёт хоть какое-то подобие тепла без огня, способного сжечь дотла. Если тут вообще есть что-то похожее на дом Рафаила, искать нужно там.   Тифлинг махнула рукой в сторону скал. Элис проследила за её движением.   — Тогда идёмте туда.  

🦇🦇🦇

 

Путь до скал занял ещё около часа. Отряд двигался в молчании. Каждое движение давалось им с трудом. Элис чувствовала, как капли пота стекают по вискам, а мантия липнет к спине. Казалось, скалы не приближались. Они висели на горизонте, расплываясь в мареве, и Элис уже начала думать, что идти ещё до них целую вечность. Однако в какой-то момент очертания начали становиться чётче, отчего спутники с облегчением выдохнули. Когда они обогнули очередной выступ, пред ними открылась низина. У подножия скал стояли дома. Здесь они сильно отличались от привычных построек: низкие из окаменевшего вулканического пепла, с узкими, кривыми проёмами вместо окон и плоскими крышами, покрытыми слоем застывшей смолы.   — Осторожнее, — предупредила Карлах. Она замедлила шаг. — Такие поселения обычно кишат мелкой дьявольской швалью. Ничего серьёзного, но... лучше не привлекать внимания раньше времени.   Они двинулись вдоль кривых стен, стараясь держаться в тени, и вскоре до них донеслись визгливые, смеющиеся голоса.   Элис выглянула из-за угла и замерла. На небольшой площади, зажатой между покосившимися домами, собралась стайка мелких дьяволят ростом не выше подростка, с багровой кожей, мелкими острыми рожками и хвостами. Лица их были звериными, с узкими, желтоватыми глазами, лишёнными и намёка на что-то человеческое. В центре этого круга, зажатый со всех сторон, стоял ещё один мальчишка. Он тоже был дьяволёнком с кожей такого же цвета, с маленькими, ещё не до конца сформировавшимися рожками, пробивающимися сквозь спутанные тёмные волосы. Только лицо его разительно отличалось от лиц соплеменников. Черты были гораздо мягче, похожими на человека. Хвост его, тонкий и не такой мускулистый, как у остальных, судорожно вздрагивал за спиной.   — Полукровка, полукровка! — заулюлюкал один из дьяволят, толкая мальчишку в плечо. Тот пошатнулся, едва устояв на ногах. — От смертной подстилки вылез, а нос дерёшь, будто чистокровный! Смердишь человечьим отродьем на всю округу!   — Рафаил-уродец! — подхватил другой, гнусаво растягивая слоги. — Кровь твоя жидкая, разбавленная, как помои. Ни рогов путных, ни чешуи — только мясо человечье. Тьфу, смотреть на тебя тошно, ничтожество. Вали отсюда!   Рафаил выпрямился, вздёрнув подбородок.   — Заткнитесь, — процедил он, голос дрожал, срываясь на середине слова. — Вы даже не представляете, кто мой отец. Мефистофель сожжёт вас всех дотла, если узнает, что вы...   Дьяволята расхохотались.   — Мефистофель! — взвизгнул тот, что был среди них повыше ростом, хватаясь за живот. — Ага, конечно! Архидьявол прям сейчас спустится с трона, чтобы защитить свою жалкую полукровную ошибочку! Столько лет не появлялся. А тут… — Он утёр выступившие от смеха слёзы и прорычал. — Да будь ты хоть трижды его отродьем, огрызок, — Мефистофель наступит на тебя копытом и даже не заметит, что раздавил кусок дерьма от кровосмешения с людишками.   Рафаил оскалился, и в следующее мгновение на него обрушились удары кулаками, ногами. Мальчишка упал, закрывая голову руками. Удары продолжали сыпаться: по рёбрам, по спине, сопровождаемые довольными смешками. Рафаила невозможно было узнать. Если бы Элис встретила этого мальчишку где-нибудь в Нижнем городе, никогда бы не поверила, кем он станет спустя столетия.   — Прекратите! — не выдержала она, рванувшись вперёд.    Она протянула руку, чтобы схватить ближайшего дьяволёнка за шиворот и оттащить, но пальцы сомкнулись в пустоте. Ладонь прошла сквозь плечо.   — Что за чертовщина?! Нет. Только не это.   Элис снова попыталась ухватиться за ближайшего дьяволёнка. Безуспешно. Она ошеломлённо попятилась.   — Почему? Не может быть.   Сердце забилось быстрее. Они вообще существуют здесь? Или существуют только воспоминания? И запаха серы, о котором говорила Карлах, тут не было. Хотя постройки есть…   Уилл стиснул зубы, глядя, как кулаки вновь и вновь опускаются на скорчившееся тело. Шэдоухарт же отвернулась.   — Десяток на одного, — процедила Лаэзель, глаза её сузились. — Трусы. Будь на месте этого сброда воин гитьянки, он бы вспорол им глотки одну за другой, прежде чем те успели бы сомкнуть круг.   Гейл молчал, лицо его побледнело.   — Погодите, — произнёс он наконец медленно. — Рафаил. Полукровка. Мефистофель. — Он поднял взгляд, и в глазах его читалось потрясённое осознание. — Мы ведь не просто наблюдаем чужое прошлое. Мы... мы внутри его воспоминаний. Теперь мы оказались во внутреннем мире Рафаила.   После слов Гейла первое время никто из спутников не проронил ни звука. Позади них Рафаил всё ещё лежал на земле, сжавшись в комок и тихо всхлипывая.    — Но почему? Как? — Элис замотала головой, будто это могло помочь разложить гору вопросов по полочкам. Мысли путались, натыкаясь друг на друга быстрее, чем находились ответы. — Как нас вообще занесло сюда?   Гейл прочистил горло.    — Механизм мне... в общих чертах понятен, — начал он с чуть менторской интонацией. — Помните, в воспоминаниях Астариона было нечто похожее? Тогда всё завертелось вокруг определённого триггера — столкнулись два заклинания: Рафаила и моё. Здесь же... — Он нахмурился. — Здесь я, признаться, в некотором недоумении. Что именно спровоцировало перемещение на этот раз — совершенно неясно.    — Значит, снова ищем очередную дверь, которая, быть может, выведет нас отсюда, — устало произнесла Элис. — Надо осмотреть здесь каждый угол.   — Опять дверь? — Карлах шумно выдохнула. — Когда вернемся во Врата Балдура, я больше никогда не захочу видеть ни одной двери.   — При условии, что выйдем отсюда живыми, — сухо заметила Минтара.   Юргир коротко кивнул.   — Воспоминания редко отпускают добровольно.   Гейл задумчиво потер подбородок.   — Если всё-таки механизм похож на предыдущий, Элис права. Искать нужно место, которое не принадлежит самому воспоминанию.   Элис обернулась. За их спинами стало тихо. Дьяволята уже уходили — вразвалку, довольные, кто-то пинал на ходу камешек. Рафаил сел на землю. Вытер рукавом рукой кровь из носа, посмотрел на измазанную ладонь. Потом встал и пошёл.   

🦇🦇🦇

 

Отряд начал расходиться вдоль построек, всматриваясь в тени между домами. Минтара обошла периметр, простукивая рукоятью булавы каждый кусочек стены. Даммон заглядывал за перекошенные ставни, Шэдоухарт молча ощупывала кладку там, где пепел казался темнее обычного. Гейл бормотал что-то себе под нос про резонанс и остаточную магию, водя раскрытой ладонью по воздуху.   Один переулок сменялся другим, один кривой дом — точной копией соседнего. Дважды Элис была уверена, что видит проём в стене, и дважды это оказывалось лишь тенью от осевшей крыши. С каждым шагом становилось всё труднее отделаться от ощущения, что они кружат по одному и тому же месту, запертые в петле воспоминаний.   Дверь обнаружилась в дальнем углу дома, находившегося у самого края поселения. Массивная, окованная тёмным металлом, с резной ручкой в форме открытой драконьей пасти. Она выглядела до странности неуместно среди убогих построек.   — Ну наконец-то, — выдохнула Элис, бросаясь к ней. Пальцы сомкнулись на металле ручки и дёрнули вниз.  

Ничего.

  Она со всей силы дёрнула ещё раз. Дверь не поддалась ни на дюйм.   — Боги, да что ж такое, — прошипела она.   Карлах хмыкнула.   — Ну и ну. Отойди-ка, я попробую.   Элис посторонилась. Карлах размяла плечи, примерилась и с разбегу впечаталась в дверь. Раздался глухой удар — дверь даже не качнулась, а Карлах отлетела назад, ругаясь и потирая ушибленное плечо.   — Ауч. Ладно, это было глупо, — признала тифлинг, поморщившись.   Элис нахмурилась, вглядываясь в символы, выгравированные по периметру. Они показались ей знакомыми и память подбросила картину.   Она сидит на краю отцовского стола, болтая ногами, пока он склоняется над раскрытым гримуаром. Каштановые волосы падают на лоб, он отбрасывает их рукой.   — Пап, а что это за руны такие? — спрашивает она, ткнув пальцем в страницу.   — Дьявольские печати, — отвечает он, не поднимая головы. — Их нельзя взломать магией, и грубой силой тоже не поддаются.   — И что же тогда делать? Сказать: «О, волшебная дверь, прошу тебя откройся передо мной» и взмахнуть руками. — шутливо говорит Элис.   Он поднимает голову, смотрит прямо в её изумрудные глаза и улыбается.   — Ах если бы всё так было просто, дочь. Такую печать не проведёшь ни уговорами, ни заклинанием. Она примет только кровь. И то не любую. Нужна та, что связана с местом или же с тем, кто поставил печать.   — А ты откуда знаешь? — тут же цепляется Элис, склонив голову набок с притворной невинностью. — Опять что-то вычитал в одной из своих запрещённых книжек?   — Волшебники не раскрывают своих секретов, милая.   — Ну, па-а-ап. — Элис смотрит на него щенячьими глазками. — Скажи. Мне же интересно.   Он легонько щёлкает пальцами по её носу   — Не-а. — Мотает головой отец. — Всё тебе скажи да покажи. Вот когда вырастешь, сама узнаешь.   Элис фыркает и закатывает глаза. Она хорошо знает эту его интонацию, чтобы понимать: дальше стена, через которую не пробиться с помощью лести, хитрости и даже жалости.   Воспоминание рассеялось так же внезапно, как возникло. Перед ней снова была дверь. Сейчас, глядя на те же линии наяву, Элис понимала, что отец прав. Он никогда не ошибался в таких вещах. Но что ещё оставалось делать? Ждать, пока дверь смилостивится? Произнести волшебное слово "пожалуйста"?»   — Погодите, — обратилась она к спутникам, стоявшим рядом. — Тут что-то не так. Это не обычный замок. — Элис провела пальцами вдоль одной из линий, не касаясь самой поверхности. — Похоже на магическую печать. Причём довольно древнюю. Отец когда-то мне показывал такие символы.   — Ты можешь её снять? — Минтара постукивала пальцами по рукояти булавы. — Или мы так и будем стоять здесь, разглядывая закорючки, пока время утекает?   — Нужна кровь.   Элис выхватила из-за пояса кинжал и полоснула по ладони, зашипев сквозь зубы от резкой, обжигающей боли. Капли крови упали на резной символ у самого низа двери, растеклись тонкими алыми нитями по бороздкам. Элис затаила дыхание. Ничего не произошло. Дверь оставалась такой же неподвижной, как и прежде.   — Чёрт! Не сработало, — прошептала Элис разочарованно. Она сжала кровоточащую ладонь в кулак.   Гейл присел на корточки у двери, осматривая руны.   — Конечно, не работает. Твоя кровь эльфийская. А это место... — он обвёл рукой окружающий пейзаж, — требует крови иной природы. Крови, связанной с адом.   Карлах оказалась в центре всеобщего внимания. Она стушевалась, коснувшись собственной груди, где под кожей и рёбрами скрывался механизм, некогда бывший её сердцем.   — Так вот оно что, — протянула она с горечью. Помолчала несколько секунд, глядя на свои ладони. Потом коротко, без всякого веселья, усмехнулась. — Ну разумеется. Моя кровь, да ещё и с добрым десятком лет службы в этом самом аду в придачу. Более подходящего ключа не придумаешь.   Она подошла к двери, провела ладонью по лезвию своего топора, и прижала окровавленную ладонь к символам. Линии вспыхнули ярким жёлтым светом. Как только дверь открылась, в лицо ударил прохладный воздух. За порогом показался просторный зал, с тёмным мраморным полом и колоннами, украшенными витиеватой резьбой. С высоких потолков свисали люстры, отбрасывающие мягкий, тёплый свет. Стены завешаны гобеленами, на которых были изображены сцены триумфа и завоеваний, а под ногами простирался бордовый ковёр. Такая роскошь навела Элис на мысли, что они наконец оказались в Доме Надежды.    Они прошли дальше, минуя анфиладу залов, и вскоре оказались в огромном хранилище. Помещение поражало своим масштабом: высокие стеллажи, уходящие под самый потолок, ломились от несметного количества артефактов, оружия, свитков, драгоценностей. Даммон, до этого молчаливо державшийся позади группы, вдруг застыл на месте, цепляясь взглядом за один из стеллажей. Несколько секунд он просто смотрел, будто не веря собственным глазам.   — Меч Зариэль, — Он приблизился к длинному мечу, лезвие которого источало голубоватое свечение. — Выкован из небесной стали. Принадлежал ей, когда она была ангелом. Не может быть! Я думал, он утерян навсегда, погребён где-то в Аверно.   Карлах остановилась рядом, скрестив руки на груди, и с нежностью наблюдала за ним.   — Ну и лицо. У тебя такое же было, когда ты рассказывал мне про свою печь в осквернённых тенью землях. Помню, чуть не расплавил половину моего сердца, — она хмыкнула, — в переносном смысле, конечно, хотя с моей конструкцией никогда не знаешь наверняка.   Даммон, наконец оторвавшись от меча, обернулся к ней. На его обычно сдержанном лице расцвела мягкая улыбка.   — Простите. Отвлёкся, — виновато ответил он. — Просто вижу оружие такого уровня впервые.    — Да ладно тебе, — Карлах хохотнула. — Мне нравится смотреть, как ты вот так теряешь голову. Хоть иногда не я единственная, кто на что-то бросается с разбегу.   — Эй, там кто-то есть! — вдруг обеспокоенно воскликнула Надежда, указывая пальцем в сторону.   Там, куда она указывала, стояли двое. Один был подростком — тем самым дьяволёнком с человеческим лицом, которого они видели избитым на пустоши, но теперь повзрослевшим, более уверенным в себе, хотя всё та же затравленная настороженность то и дело проскальзывала в напряжённой линии плеч. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, маленькие рожки на висках уже оформились в изящные, тонкие завитки, а красная кожа обрела тот самый глубокий, бархатистый оттенок, что Элис привыкла видеть у взрослого Рафаэля. Одет он был в дорогой камзол, чуть великоватый в плечах. А вот от вида второго существа по коже Элис пробежали мурашки. Он был очень высоким — на голову, а то и на две выше самого рослого мужчины, каких ей доводилось видеть, и статным. Кожа его багровая, гладкая без изъянов и шрамов. Мускулистый торс обнажён. Широкие тёмные штаны, подпоясанные ремнём, ниспадали складками до самого пола, скрывая ноги. Длинные тёмные волосы аккуратно обрамляли лицо. На подбородке была тёмная тщательно ухоженная бородка, придававшая ему вид утончённого аристократа. Из головы, чуть выше висков, торчали огромные изогнутые рога, закручивающиеся назад тугими спиралями. За спиной находились два сложенных кожистых крыла с прожилками. А его янтарные глаза, лишённые и намёка на тепло, смотрели на мир с выражением вечного превосходства.   Одного взгляда хватило, чтобы дыхание перехватило. Казалось, малейший звук или даже крохотное движение могли обратить на Элис внимание этого существа. И тогда отступать будет уже некуда. Судя по его внешности и некоему сходству с Рафаилом, она смела предположить, что это был Мефистофель.    — Почему она просто пылится здесь? — голос Рафаила дрожал от едва сдерживаемого возмущения, а глаза его были прикованы к предмету, находившемуся под стеклянным куполом: позолоченному обручу, украшенному светящимися цветными камнями. — Отец, Корона Карсуса могла бы принести куда больше пользы, чем просто украшать твою коллекцию трофеев.    Мефистофель медленно повернул голову к сыну.   — Польза. — Он помолчал немного. — Забавное слово в устах существа, чья единственная польза заключается в напоминании о минутной слабости твоей матери.    Рафаил сжался, но, опомнившись, расправил плечи.   — Отдай мне корону, — сказал он с нажимом, изо всех сил скрывая дрожь в голосе, которая всё-таки немного просочилась на последнем слове. — Я найду ей применение. Докажу, что достоин!   — Достоин? — Мефистофель звонко рассмеялся. — Ты полукровка, дитя. Плод сиюминутной прихоти, ошибка, которую я предпочёл бы забыть, если бы не твоё редкостное упрямство постоянно напоминать о себе. Корона Карсуса создана для тех, кто способен удержать силу, не сгорев в процессе дотла. А ты сгоришь быстрее свечи на ветру.   — Я не сгорю, — возразил Рафаил. Кулаки его сжались. — Я умнее и хитрее любого из твоих законных отпрысков. Назначь цену, условие, что угодно. Испытай меня.   — Довольно! — Мефистофель взмахнул рукой. — Ты утомляешь меня, глупый мальчишка. Ступай прочь и продолжай совершенствоваться в своих сделках. Возможно, однажды ты и заслужишь чего-то большего. Хотя я сомневаюсь.   Отец отвернулся, теряя к сыну всякий интерес, и ушёл. Рафаил смотрел ему вслед, в надежде, что тот обернётся и смилуется. Несмотря на то, каким был тот Рафаил, которого они знали, Элис испытывала к нему жалость. Возможно, будь Мефистофель к нему хоть чуточку благосклоннее, всё сложилось бы иначе. А может, и нет. Кто знает.   — Цк-ва! Всё это дьявольское семейное дерьмо меня откровенно не касается, — резко отозвалась Лаэзель, впрочем, не сумев до конца скрыть промелькнувшую в глазах тень сочувствия. — Но даже мне видно, откуда растут ноги у всей его нынешней паранойи и жажды власти. — Она помолчала, будто взвешивая, стоит ли договаривать, и всё же добавила тише, почти не разжимая губ: — У нас, гитьянки, было так же. Слабых отбраковывали без разговоров. Разница только в том, что его хотя бы оставили в живых.   — Знаете, — глухо сказала Карлах, — я сражалась под знамёнами архидьяволов, видела, на что они способны. Но чтобы вот так, с собственным ребёнком... Это по-настоящему мерзко. Даже по меркам ада.   Элис вздохнула, впиваясь ногтями в ладони. Она думала о своём отце: вечно уставший, засиживающийся допоздна в Академии, раздражительный после бессонных ночей. Но он никогда не смотрел на неё с таким презрением, называя ошибкой.   — Родители должны любить и оберегать своих детей. — Она нашла в себе силы озвучить это вслух, борясь с подступающими слезами. — Но некоторые, видимо, считают, что это не обязательно. Что дети — просто инструменты для достижения своих целей или наказание. Печально.   Карлах подошла к эльфийке, протягивая руку к её плечу.   — Не трогай меня! — вырвалось у Элис. Она отшатнулась.    Тифлинг застыла на полпути, рука так и осталась висеть в воздухе, а на лице отразилось искреннее недоумение, смешанное с лёгкой обидой.   — Прости. Я не хотела...   — Нет. Нет, Карлах, я не… — Элис сглотнула. Её щёки порозовели. — Дело не в тебе. Что-то мне подсказывает, что здесь нам... нам нельзя касаться друг друга.    — С чего вдруг? — Лаэзель скрестила руки на груди.   — Помните поляну со звёздным небом? — Элис нахмурилась. — Когда Рафаил собирался коснуться осколка зеркала. А потом... — она опустила глаза, — я схватила его за руку. И именно в этот момент нас перенесло сюда. Поэтому я не хочу рисковать.    Гитьянки кивнула, вспоминая.    — Ладно, учту. Но раз уж мы застряли... надо думать, как выбираться.               — Один случай, — встрял в разговор Юргир.   — М? — Элис недоумённо посмотрела на него.   — Ты видела один случай и сделала из него вывод. Так делают дураки и жрецы.   — А у тебя есть версия получше?   — Нет, — ответил он, потирая рог. — Но так уж и быть, не будем испытывать судьбу и трогать друг друга.   Карлах фыркнула и опустила руку. Не придумав ничего лучше, спутники решили разойтись по хранилищу, избегая любого случайного соприкосновения друг с другом, и принялись осматривать зал в поисках хоть какого-то выхода. Но чем дольше длились поиски, тем отчётливее становилось неприятное осознание — следующей двери здесь нет. Элис прислонилась спиной к стеллажу. Усталость и растерянность тяжёлым грузом осели в груди. Мысли метались, перескакивая с одного воспоминания на другое до тех пор, пока внезапно перед внутренним взором снова не всплыла та самая поляна и Рафаил, склонившийся над осколком зеркала.   «Ключ, — эхом отозвались в памяти его слова. — который позволит покинуть место».   — Ребят, — она резко выпрямилась. Спутники, услышав её голос, подтянулись поближе. — Рафаил называл тот осколок ключом. Но что, если это не просто метафора? И такие предметы что-то вроде якоря, который удерживает душу на месте?   К Гейлу пришло озарение.   — Якорь, — повторил он, вдумываясь в её слова. — Да, в этом есть смысл. Если душа — это своего рода пространство, а сознание способно блуждать по собственным воспоминаниям, должно быть нечто, удерживающее личность целостной.    — И если такой предмет существовал в мире Астариона, — продолжила Элис. Наконец пазл в её голове начал понемногу складываться воедино, — то, возможно, у Рафаила тоже есть нечто подобное в его памяти.   Ответ оказался очевиден.   — Она, — Карлах мотнула головой в сторону короны Карсуса. — Готова поспорить на бочонок с элем, что это должна быть она. Слишком уж пафосно её тут выставили и уж очень мальчишка жаждал её заполучить.   — Логично, — согласился Даммон, до этого молчаливо разглядывавший коллекцию оружия. — Такая вещь просто так на видном месте не пылится. Особенно в личном хранилище архидьявола.   — Значит, план такой, — Элис двинулась к постаменту. — Берём корону и выбираемся отсюда.   — Элис, постой, — Гейл поспешил за ней. — В личных хранилищах архидьяволов не бывает…   Она уже почти дотронулась до стекла.    — …незащищённых экспонатов, — закончил он, вздыхая.   Как только кончики её пальцев коснулись поверхности, в зале стало холодно и всё вокруг покрылось инеем. Из пола начали проступать фигуры — полупрозрачные, закованные в ледяные доспехи, с пустыми, светящимися голубым светом глазницами вместо лиц. Ростом они превышали человеческий, а в руках сжимали длинные, зазубренные алебарды.   — Прекрасно. Просто замечательно, — фыркнула Элис, отступая от пьедестала и выставляя перед собой посох. — Стражи. Ну разумеется. Не могло же обойтись без этого.  

🦇🦇🦇

  Первый удар алебарды с грохотом расколол мраморный пол там, где секунду назад стояла Элис. Ледяные стражи хоть и двигались медленно, но холод, исходящий от их тел, обжигал кожу. Элис направила в сторону одного из них посох, вложив в удар остатки магии. Сорвавшиеся с навершия лучи рассыпались о ледяную броню угольками. Она отпрянула, вертясь между двумя наступающими фигурами. Дыхание сбивалось. Тот страж, в которого она метила, вдруг покрылся сетью трещин. Искра, застрявшая где-то в доспехе, взорвалась изнутри, разлетевшись на куски.   — Ложись! — заорал кто-то, и Элис рухнула на пол, прикрывая голову рукой. Над ней пролетели острые осколки.   Юргир, направив арбалет, всадил болт точно в глазницу второго стража. Тварь замерла на миг, а затем начала рассыпаться. Следом метнулась стремительная тень. Элис едва успела её разглядеть. Несса вклинилась между ней и наступающим стражем, с рычанием отбивая мощной лапой древко занесённой алебарды в сторону. Клыки блеснули, когда зверь коротко тявкнул.   — Поняла, поняла. — Элис поднялась на ноги. — Спасибо, моя спасительница! Я твоя должница.   Карлах тем временем с рёвом обрушила топор на плечо ближайшего врага. Лезвие увязло в ледяной броне. Тифлинг дёрнула оружие на себя, но противник уже занёс алебарду для ответного удара.   Словно из ниоткуда, сбоку возник Даммон, и молотом ударил по локтю стража. Хрустнул лёд. Алебарда со звоном упала на каменный пол.   — Спасибо, красавчик! — бросила Карлах, выдёргивая топор из осыпающейся брони.   — Потом поблагодаришь.   Даммон увернулся от разлетающихся ледяных осколков. Рядом с ними Минтара перехватила булаву обеими руками и одним мощным ударом раскроила противнику череп.   — Медленные, — произнесла она, стряхивая с оружия иней. — И предсказуемые.   — Тебе бы всё было предсказуемо, пока оно не пытается откусить тебе голову, — огрызнулась Карлах, потирая ушибленное плечо.   Юргир же, не тратя время на разговоры, прокладывал себе путь через оставшихся стражей: один болт, второй, третий, каждый точно в цель, и очередная ледяная фигура распадалась на куски прежде, чем успевала замахнуться.   Хранилище опустело за считаные минуты. Тяжело дыша, Элис выпрямилась, оглядывая усеянный ледяной крошкой пол. Спутники опустили оружие.    — Ну, — просипела Карлах, вытирая лоб тыльной стороной ладони, — я так понимаю, теперь можно?   Элис кивнула, снова поворачиваясь к пьедесталу. Под лёгким нажимом стеклянный купол рассыпался мелкими осколками, открывая корону. Она протянула руку. Сердце колотилось в бешеном ритме, когда эльфийка дотронулась до металла. В тот же миг корона вспыхнула ярким светом, заставившим прищуриться, а по руке и вверх, пробежала энергетическая волна. Свет заполнил всё вокруг, стирая очертания хранилища.    Когда сознание вернулось к Элис, она обнаружила себя стоящей на мраморном полу, среди полуразрушенных колонн и статуй. Корона исчезла из её рук. Не успела она перевести дух от пережитого, как краем глаза уловила движение у противоположной стены. Рафаил стоял, опираясь ладонью о стену. Лицо его, обычно такое надменное, сейчас искажала гримаса боли, а ярко-бордовая кожа потускнела. Он выставил руку, чертя в воздухе стремительные, дрожащие линии и перед ним вспыхнул портал. Дьявол схватился за грудь, скрючившись.   — Что за... — прошептала Элис, наблюдая, как Рафаил, не удержавшись на ногах, рухнул вперёд, прямо в разверзшийся портал, который тут же схлопнулся за ним. — Он что... умер? — растерянно выдохнула она, глядя на пустое место, где мгновение назад стоял их враг. — Сердечный приступ? Да быть такого не может.   — Такого точно не было в наших расчётах, — озадачился Гейл.    — Соглашусь с тобой, волшебник. Слишком просто, — прищурилась Минтара. — Архидьяволы так легко не умирают.   Элис слушала их вполуха. Она смотрела на место, где стоял Рафаил. Если он был здесь, то значит и…   — Астарион! — выкрикнула она, и ноги сами понесли её вперёд, минуя изумлённых спутников, петляя между колоннами в поисках серебристой макушки.   Она нашла его в дальнем углу зала. Он лежал неподвижно на полу.   — Астарион! — Элис рухнула на колени рядом с ним, руки затряслись, потянулись к его лицу, к плечам, не зная, куда прикоснуться в первую очередь. — Астарион, очнись, прошу тебя! Только не оставляй меня, слышишь? Пожалуйста.   Сначала одна слеза упала ему на щёку, потом вторая, третья. Элис уже готова была разрыдаться, когда веки его начали двигаться, а с губ сорвался слабый смешок.   — Бусинка, — прохрипел он, приоткрывая рубиновые глаза, — ты решила меня утопить в собственных слезах? Весьма оригинальный способ добить умирающего, надо признать.   — Ты жив, — выдохнула она сквозь всхлип, не в силах поверить собственным глазам, и в следующую секунду она принялась осыпать его лёгкими поцелуями щёку, лоб, край челюсти. Всё, куда могла дотянуться. Ледяная кожа под её губами становилась чуть теплее. — Хвала богам.    Она сцепила руки у него на шее так, чтобы он не смог снять её с себя или оттолкнуть. Он охнул от неожиданного напора.   — Осторожнее, я только вернулся в собственное тело, — голос дрожал едва заметно, выдавая куда больше искренних чувств, чем ему хотелось бы показать. Он обнял её в ответ, поглаживая по спине.   — Что ж, должен признать, я тоже рад тебя видеть. Хотя предпочёл бы воссоединение чуть менее... мокрым.   Элис рассмеялась, уткнувшись в его плечо.   — Клыкастик! — донёсся радостный вопль Карлах. Она уже неслась к ним через весь зал. — Живёханький! Ах ты пройдоха везучий!   — Не думала, что скажу это, — фыркнула Лаэзель, — но приятно видеть тебя целым, вампир.   Астарион, всё ещё не выпуская Элис из объятий, приподнялся на локте, окидывая собравшихся спутников насмешливым и заметно уставшим взглядом.   — Тронут столь бурным проявлением заботы, — протянул он с привычной иронией. — А теперь, будьте любезны, кто-нибудь объясните, что произошло? Последнее, что я помню, весьма... фрагментарно. Судя по вашим лицам, мы, кажется, прикончили того рогатого изващенца?   Элис немного отстранилась, вытирая мокрые щёки рукавом мантии.   — Вроде бы да, — выговорила она сквозь всхлипы. — Но это долгая история, я расскажу тебе всё позже, обещаю. Сейчас нам нужно вернуться в таверну.   Астарион намеревался выпытать подробности, но, заметив усталость, отражённую на её лице, лишь кивнул. Уилл протянул ему руку и эльф принял её, поднимаясь на ноги. Они направились к порталу, через который попали в этот проклятый дворец.   Юргир остановился. Несса села у его ноги, обвив лапы хвостом, и щупальца её покачивались.   — Дальше без нас, — пробасил ортон. — В ваших тавернах мне делать нечего, там нет ни добычи, ни прибыли. А здесь, — он обвёл рукой зал, — здесь целый дворец без хозяина. Грех оставлять такое добро гнить без присмотра.   — Только не подавись, здоровяк, — Карлах ухмыльнулась и вскинула кулак. Юргир поглядел на него, потом на неё, и легонько стукнул своим кулачищем в ответ.   — Для смертной ты хорошо дралась, тифлинг.   — А ты неплохо травишь байки для охотника за головами.   Юргир хохотнул и повернулся к Элис.   — Спасибо, эльфийка, что не бросила нас с Надеждой.    — Не бросила, да. Не бросила. — Надежда подошла ближе и остановилась на расстоянии вытянутой руки. — Котятки мои, вы ведь понимаете, что вы сделали? Нет, вы не понимаете. Сюда не приходят просто так, а уж тем более не уходят. Я слышала, как открывается эта дверь, наверное, тысячу раз, и ни разу, ни единого разу за ней не было никого, кто пришёл бы за мной, а тут вы, всей толпой, с топорами, с этим вашим… — она махнула рукой в сторону Гейла, — с колдовством.   Она осеклась. Выдохнула.   — Простите. Я разучилась молчать. Столько лет молчала, а теперь никак не остановлюсь.   — Спасибо, — Она обняла Элис. — Я не забуду. Ни вашей доброты, ни вашей поразительной глупости. У меня теперь много времени, чтобы помнить. И я буду молиться за вас, пока силы меня не покинут.   Надежда отошла в сторону. Юргир достал из-за пояса небольшой чёрный амулет, покрытый древними рунами, и протянул его Элис на раскрытой ладони.   — Это свяжет нас. Понадобится моя помощь или вдруг надумаешь навестить — сожми в руке и назови моё имя. Я почувствую.   Эльфийка взяла амулет.    — Буду знать, к кому обращаться, если решим растерзать ещё одного напыщенного индюка, — с улыбкой ответила она, пряча амулет в карман мантии.   Несса поднялась, потянулась и напоследок уткнулась влажным носом в ладонь Элис. Она почесала зверя за ушком, а затем шагнула в портал за спутниками, оставляя позади Дом Надежды. Свет вспыхнул и погас, и в следующее мгновение под ногами оказались знакомые деревянные половицы, а вокруг полумрак таверны и гул голосов за стеной.   Элис выдохнула. Напряжение наконец отпустило, и рука Астариона, всё это время не выпускавшая её ладонь, сжалась крепче.   — Фух, — она оглянулась по сторонам. Магия снова разливалась по её венам. — Наконец-то родные стены. Предлагаю разойтись и прийти в себя. Мы заслужили отдых.   Спутники разбрелись по своим комнатам. Только Карлах, ухватив Даммона под локоть, потащила его вниз, к бочонкам с элем, что-то нашёптывая ему по пути. Элис с Астарионом поднялись к себе. Оказавшись в комнате, она плюхнулась на кровать. Астарион упал рядом.   — Так, — протянул он, поворачиваясь к ней на бок и подпирая щёку ладонью. — Что я пропустил?   — В общем, там столько всего было, — начала она, глядя в потолок. — В двух словах не объяснить.   Она замолчала. Сказать всё как есть или промолчать о том, что касалось его собственной семьи, отложив разговор на потом?   Астарион приподнял бровь, устраиваясь поудобнее.   — Слушаю тебя во все свои острые ушки.