Неожиданные таланты Адама

Утром Лют проснулась от аппетитного аромата, разносившегося по всей комнате. Едва она открыла глаза, как ее взгляд упал на стоявшую на прикроватной тумбе тарелку, полную приправленных специями ребрышек. — Сэр?.. — Лейтенант? — нахмурился тот в ответ на ее удивление. — Да, точно. Адам, конечно, — поправила себя Лют. — Что это? — Ну ты что-то была не в духе, когда засыпала, а я не привык, что девушки после ночи со мной остаются недовольными. Так что это завтрак в постель, получается. — Вы, наверное, забыли, что уже разыгрывали так при мне Чарли, поэтому я знаю эту шутку с проекцией. — Запах, по-твоему, тоже проекция? Хватит вести себя как пубертатная язва и угощайся, пока дают. — Но вы никогда ни с кем не делитесь едой… — Лют неуверенно протянула руку к тарелке и осторожно взяла одно ребрышко. А затем поднесла к губам и недоверчиво, совсем немного откусила от него. — Это достаточно вкусно, хотя и слишком остро для меня. Всегда хотела спросить: почему вы предпочитаете именно ребрышки? — Восполняю дефицит собственных ребрышек в организме, — бросил Адам и, увидев непонимание в глазах Лют, усмехнулся: — Что ж, кажется, ты не так уж и внимательно вчера изучила мое обнаженное тело. Или просто тебя больше интересовали другие его части, ха-ха! Вот, потрогай. Кое-чего не хватает, не так ли? Лют провела ладонью по его грудной клетке и заметила, что с левой стороны ребер действительно было меньше, чем с правой. — Больно было?.. — сочувственно спросила Лют, поглаживая пальцами то место, где должно было быть еще одно ребро. — Когда его вынимали? Нет. Больно было, когда мое ребро предало меня и подставило весь человеческий род из-за какого-то чешуйчатого клоуна. И вообще, эта сука Ева… Но не успел он в очередной раз удариться в ностальгию по юности, как дверь распахнулась, и в спальню вошло еще одно напоминание о Еве. Лют, завидев Авеля, тут же прикрылась одеялом и бросила в сторону покрасневшего юноши испепеляющий взгляд. Адам, как ни в чем не бывало, буднично спросил: — Какими судьбами? — Отец, Сэра пыталась послать вам мысленное сообщение об экстренном собрании, но вы не отвечали, поэтому она попросила меня разыскать вас и предупредить… Я не хотел помешать, извините, я… Я лучше пойду, — он развернулся, ударился о дверной косяк, еще раз извинился и, наконец, покинул комнату. — Вечно он так, — прокомментировал Адам, глядя вслед сыну. — Если бы в те времена, когда мы жили, существовали дверные проемы, он бы умер от постоянных ударов о косяки и стену, а не от руки Каина. — Ему следовало постучаться, — буркнула Лют и еще тише добавила: — Хотя учиться манерам ему явно было не у кого. — Да ладно тебе, пожалей мальчика: может, это был единственный его шанс увидеть голую женщину? — Я, конечно, ангел, но не хочу участвовать в подобной благотворительности. Адам тут же навис над Лют и стянул с нее одеяло. — Так значит, этот вид только для меня? Адам окинул Лют жадным, голодным взглядом, и ее тело, помнящее ночные прикосновения и ласки, затрепетало от предвкушения. — Я целиком и полностью только ваша, Адам. Как и все экзорцисты. Разве мы были созданы не для того, чтобы подчиняться вам? — Да, были, но, как ты могла заметить, не все из них соответствуют моему замыслу. А ведь план был бомба! Секунду, где-то он лежит… — Адам мгновенно вскочил с кровати и, порывшись в ящике, выудил оттуда помятый лист бумаги. — Вот, гляди! Лют внимательно всмотрелась в то, что с такой гордостью предъявил ей Адам. Это был рисунок, изображающий экзорциста. Лют поняла это только потому, что в верхнем правом углу почерком Адама было написано: «Экзорцисты. Только девушки! Только с внешностью модели! Только с белыми волосами! ТОЛЬКО ГЕТЕРОСЕКСУАЛЬНЫЕ!!! И ЧТОБ ОБОЖАЛИ И СЛУШАЛИСЬ ТОЛЬКО МЕНЯ!!!» Само же изображение состояло из головы-кружочка, вокруг которого сплошной линией был начертан контур недлинных волос, а тело обозначалось пятью палочками (туловище, две руки и две ноги). Над крыльями Адам вообще решил не заморачиваться и пририсовал с обеих сторон от человека-палки два овала, сужающихся книзу. — Да, может, не слишком реалистично, — признал очевидное Адам, — но Бог, вроде, понял. А что как минимум одна из экзорцисток спит с девушкой, так я даже не против. Но вот что та же самая девчонка меня ослушалась — очередной Его косяк, конечно. — Надеюсь, при создании экзорцистов ни одно ваше ребро не пострадало… Так, значит, в нас изначально заложено обожать вас? — уточнила Лют. — И если кто-нибудь из ваших подчиненных влюбится в вас — то только потому, что они на это запрограммированы? Может ли это оказаться подлинным чувством? Лют с надеждой заглянула Адаму в глаза, но он эту надежду мгновенно похоронил: — Хм, очень сомневаюсь. У вас нет души, и вы не должны обладать эмоциями и чувствами. Только инстинктом убийства и подчинения мне. Ни любви, ни сомнений, ни скорби. Хотя, конечно, как я уже сказал, встречаются бракованные экземпляры. Но не бойся, к тебе это не относится, ты идеальный солдат! — Благодарю вас, за ответ и за похвалу… Могу ли я оставить этот рисунок себе? Пожалуйста. Адам пожал плечами. — Не понимаю, чем он тебе так понравился, но можешь взять. Вот на гитаре я играю намного круче, чем рисую! — Я знаю, — улыбнулась Лют. — И играете, и поете вы превосходно. — О! — внезапно воскликнул Адам и поднял указательный палец вверх, будто ему в голову пришла гениальная идея. — А почему бы нам не устроить музыкальный вечер? Я буду тебе петь, а ты тешить мое самолюбие комплиментами и восхвалением моего таланта? — Вы хотите провести последний вечер перед истреблением со мной? Я буду рада. Иначе ведь и быть не может.

***

Собрание для Адама и Лют прошло удачно, и они вновь убедили Сэру в необходимости нового, уже второго в этом году, истребления. Это, определенно, стоило отметить вечером бокальчиком вина. Адам уже открыл было бутылку, но Лют вырвала ее у него из рук. — Вы собирались больше не пить и просили, чтобы я не давала вам этого сделать, — строго напомнила она. Адам тут же расплылся в невинной улыбке. — Так это для тебя, крошка. Лют тяжело вздохнула, но все же сделала несколько глотков. Адам тут же прижал ее к себе и утянул в долгий, глубокий поцелуй, собирая с губ и языка Лют капли вина. — Так даже вкуснее, — сказал он, нехотя отстранившись. — Я уже говорила, что вы извращенец? — недовольно закатила глаза Лют, но легкий румянец, блаженная улыбка и блеск в глазах выдавали ее истинные чувства. — И вообще, вы обещали мне музыкальный вечер. Сыграете мне тяжелый рок? Адам мгновенно сделался серьезным и призвал свою любимую гитару. Его пальцы слегка дрожали, но он взял себя в руки и приготовился взять первый аккорд. — Нет, это будет не тяжелый рок. Представь себе, я и романтичные баллады могу исполнить. Эту песню я написал ночью, после того как поразмыслил над твоими словами о том, что глубоко внутри считаю себя недостойным любви. Ладно, я начинаю… Дослушай до конца, пожалуйста. И он начал играть. Тихая, нежная и немного печальная лиричная мелодия заполнила комнату, и ей вторили напеваемые Адамом слова: Мне не было дано познать Счастливой жизни благодать. Я одинокий свой удел Возвысил, а людей — презрел. Я от любви отрекся прежде, Не верил ни одной надежде И думал смелые мечты Уж схоронить навек. Но ты… Средь тысяч душ в душе одной Нашел я счастье и покой, Едва увидел бледный лик, Едва к губам твоим приник. Судьбы ль то шутка? Горький рок? Ирония? Небес урок? Иль благо, посланное Им – Чтоб был я ангелом любим? Нет, твердо верю я, что Бог Такого допустить не мог. О, что ты делаешь со мной? Ужель в душе моей больной Надежда на любовь жива? Ужели тлеет в ней едва Вновь на взаимность упованье?.. Увы, напрасное желанье! Тебе я не признаюсь в том. Раздумьем тяжким о былом Отравлен жизненный мой путь, Все та же боль теснит мне грудь. Хоть на пути преград нет боле, Свободно тело, дух — в неволе. Не вышел испытаньям срок: Я уберечь себя не смог От памяти стальных оков Ни наяву, ни в царстве снов. Тоска сковала мне уста, Объяла сердце пустота… Не исцелиться мне уже. В моей измученной душе Нет больше места для любви. К ней состраданье прояви!.. Закончив, Адам поднял голову от гитары и, взглянув на Лют, опешил: его лучший солдат, лейтенант армии, машина для убийств, безжалостный ангел-экзорцист плакала.