Экстра 2. Принятие венца. Часть 3/3

Тусклая лампа освещала обложенный бумагами рабочий стол. Лют была погружена в чтение и чуть вздрогнула от неожиданности, когда Адам опустил на ее плечи ладони и начал аккуратно разминать ее затекшие мышцы. Она чуть прикрыла глаза от расслабляющего удовольствия и с улыбкой сказала: — Я разбирала список тех грешников, что попали в Ад в этом году и чьи имена начинаются на букву «А». Угадай, кто в нем числится. — Хм, даже не знаю… — задумчиво протянул Адам. — Мне нужна подсказка. В разделе с описанием его греха случайно не написано: «Он был слишком ахуенным для этого мира»? — Нет, но мне определенно стоит это дописать, ведь это так точно передает его суть. — Допишешь завтра. Уже ночь, Лют. Наша первая брачная ночь, и я хочу, чтобы в эту ночь ты ебалась со мной, а не с бумагами. — Ты хочешь этого каждый день, а не только сегодняшней ночью. — Ну да, — ничуть не смутившись, согласился Адам. — Ты чем-то недовольна? Неужели супружеский долг для тебя ничего не значит? — О нет, я ни на что не жалуюсь. — Лют отложила бумаги и, встав из-за стола, прильнула к Адаму. — Скорее напротив, так что продолжай в том же духе.

***

Рука Адама, нависшего над Лют, плавно скользила по ее обнаженному телу — он наслаждался каждым прикосновением к нежной коже. Их разгоряченные, распаленные желанием тела прижимались друг к другу, а губы и языки слились в горячем, страстном поцелуе. Когда они наконец, тяжело дыша, разорвали поцелуй, Адам заметил тень беспокойства на лице Лют. — Эй, я твой муж меньше суток, а уже где-то накосячил? — с тревогой в голосе спросил он: все-таки два предыдущих брака нанесли заметный урон его самооценке. Но Лют на его вопрос лишь тихо рассмеялась: — Конечно, нет! Я просто вновь задумалась о том, что давно меня тревожит. Понимаю, что сейчас не самый подходящий момент для разговоров… — Да брось, — Адам лег на бок, развернув к себе лицом Лют, и их глаза оказались друг напротив друга. — Выкладывай. — Что ж… Помнишь тот долгий сон о грехопадении, который ты видел после того, как тебя пронзили ангельским клинком? Ты говорил, что прожил в этом сне много жизней, в каждой из которых я была твоей женой. И мне интересно: если не брать в расчет ужас самого грехопадения, многократное изгнание из Эдема и жизнь, полную лишений, тебе… понравилось быть моим мужем? Когда Адам выслушал ее, тревога в его сердце утихла, и он с облегчением выдохнул: — Лют… Ты — единственный луч света, который озарял мрак этого бесконечного кошмара. — Пф, как высокопарно!.. — Чего не скажешь, лишь бы уломать девушку на продолжение? — легкомысленно улыбнулся Адам, но тут же посерьезнел: — Нет, правда, если бы в том сновидении не было всех тех ужасающих событий и он бы показывал только нашу совместную жизнь, я бы, наверное, никогда не захотел возвращаться в реальность. Лют ласково провела ладонью по его щеке, покрытой легкой щетиной: — Каким бы замечательным ни был такой сон, я сделаю все для того, чтобы реальность оказалась еще лучше. Нам больше не нужно скрывать свои личности и поддерживать имидж «оверлорда Ёкая», а это значит, что я могу обустроить этот мрачный дворец под наши вкусы. Глаза Адама мгновенно загорелись: — И мы отведем целую комнату под гитары и пластинки? Чтобы я мог там ебашить рок с культовыми мертвыми музыкантами? Лют согласно кивнула. — Хоть десять комнат. А еще сделаем зал для тренировок прямо во дворце, — добавила она. — И закажем для нашей спальни кровать побольше? — предложил Адам, на что Лют лукаво прищурила глаза. — А потом будем тщательно проверять ее на крепкость. — Ты мыслишь в правильном направлении, детка! Когда Лют услышала последнее слово, на ее щеках проступил легкий румянец, и это не укрылось от внимательного взгляда Адама. — Я так понимаю, это еще не весь разговор. Ну ты чего? Я же всегда тебя так называю… — В том сне я ведь не просто была рядом с тобой, — смущенно отозвалась она. — Я ведь была еще и… — Беременной? — помог ей Адам. — Ну да, периодически. Из-за этого было весьма проблематично заниматься любовью, знаешь ли… — Ой, ну извините! Зачем же тогда ты всегда… — тут Лют зарделась совершенно, — оставляешь во мне свое семя? Ты считаешь, что я, как ангел-экзорцист или грешница, не смогу забеременеть? Или наоборот хочешь этого? По тому, как эмоционально Лют все это высказала, Адам понял, что этот вопрос и правда ее очень волновал. И ему стало стыдно за то, что сам он об этом никогда не задумывался. Лют терпеливо ждала ответа. Наконец, Адам решился прервать неловкое молчание: — Блять, Лют… А ты не думала, что я делал это просто потому, что я безответственный мудак, у которого в заводскую прошивку встроено оставлять свою сперму во всем, что можно оплодотворить? — А… Ясно, — бесстрастно отозвалась Лют, но ее голос дрогнул. — Тогда нам стоит начать относиться к этому с большей осторожностью. — Ты чего, расстроилась? — Адам коснулся подушечкой указательного пальца кончика ее носа. — Никогда бы не подумал, что ты хочешь детей. Ты же вся такая… боевая? Да и к тому же, ты видела, какой из меня папаша. Примерно такой же, как из моего Папаши, если не хуже. — Да, сэр, вы правы. — Эй, ты так обращаешься ко мне, только когда обижена. Лют… Мы только недавно воссоединились, и я пока не хочу тебя ни с кем делить. — Пока?.. — в глазах Лют загорелась надежда. — Ну, может, когда-нибудь я созрею… Но я пойму, если ты, увидев, какой из меня отвратительный отец, соберешь вещи, возьмешь ребенка и уедешь к теще, ха-ха! Ладно, думаю, нам стоит вернуться к этому разговору, когда мы разгребем все списки грешников, накопившиеся за всю историю человечества и посвященные всем существующим в мире буквам и иероглифам. То есть, ну знаешь, через вечность-другую. — Так, понятно. — Лют сделала вид, что вылезает из кровати. — Я подаю на развод! — Нет уж, извините, — Адам притянул ее обратно к себе, крепко сжав в объятиях. — Товар обмену и возврату не подлежит. И суток не прошло с тех пор, как ты поклялась мне в вечной любви! И вообще, знаешь, забудь все, что я тебе тут наговорил. Все это просто очень неожиданно. Я правда о таком никогда не задумывался. Мне все это казалось утопией, частью того несуществующего в действительности Эдема, и я не смел даже помыслить о том, что все это можно воплотить в реальность. Блять, да еще, кажется, ни одна женщина не хотела от меня детей! Ева просто покорилась, а Лилит вообще сбежала… — Ты не мог бы перестать постоянно сравнивать меня с ними? — обиженно попросила Лют. — Да, прости, забудем о них. — В качестве извинения Адам оставил на лбу Лют легкий поцелуй. — Я к тому, что осознание того, что ты искренне хочешь от меня ребенка — это… Это такие странные ощущения, но, должен признать, приятные. Просто дай мне к этому морально подготовиться, и я сделаю все, чего бы ты ни пожелала. Лют, казалось, вполне удовлетворил такой ответ. Ее губы приблизились к уху Адама, и она игриво прошептала: — Что ж, у меня есть как минимум одна мечта, которую ты точно не откажешься воплотить в жизнь прямо сейчас. От ее теплого дыхания по коже Адама пробежала сладостная дрожь. — И какая же? — заинтересованно спросил он. Его глаза чуть округлились от удивления, когда он осознал, что именно она собралась сделать. Когда Лют грациозно уселась сверху, он собрался было схватить ее за бедра, но она ему не позволила. — Сегодня я буду полностью контролировать процесс. — Хочешь, чтобы сам Адам подчинился женщине? — усмехнулся он, сжав простыни, чтобы занять руки хоть чем-то. — Хорошо, если я и готов кому-то подчиниться, то только тебе. Адам чуть подался вперед, и Лют, мгновенно поняв его немую просьбу, жадно овладела его губами. А несколькими секундами позже, когда возбужденный орган Адама стал достаточно твердым, она овладела и им тоже. От ощущений, приводивших ее в исступление, она неосознанно выпустила черные крылья, так и не заметив этого. Опьяненный близостью, Адам позволял Лют самой задавать темп и двигаться так, как ей хотелось, и с упоением ловил каждый полный наслаждения стон, каждый отрывистый вздох, слетавший с ее губ. Затуманенным пеленой возбуждения взглядом он любовался Лют — страстной, утопающей в неге, без остатка отдававшейся ему и бравшей то, что принадлежало ей по праву. Глядя на нее, Адам понимал: пока Лют рядом с ним, и сам Ад будет для него Раем.