Экстра 4. Подарок для Лют

Глаза Лют предательски слипались, но она не могла себе позволить ни минуты отдыха. Судьба королевы Ада оказалась нелегкой: работы было много — а учитывая, как часто люди грешат и умирают, эта бумажная волокита не закончится никогда. Лют начинала понимать, почему Лилит сбежала от семьи, от своих королевских обязанностей, чтобы загорать на пляже и слушать шум волн. Понимала, но сама бы никогда так не поступила. Она бы никогда не оставила Адама. Лют всегда брала на себя как можно больше дел и обязанностей — лишь бы Адаму доставалось меньше. Вот и сейчас она напоминала себе, ради кого все эти усилия, но ее голова неумолимо клонилась к столу, и ее бы уже даже устроила стопка документов вместо подушки. Нет, нельзя спать! Она еще не закончила с делами на сегодня! Нельзя спать!.. Нельзя спать… Спать… Едва она уткнулась лбом в столешницу, показавшуюся ей самым мягким облаком, каких не было даже на Небесах, как услышала рядом с собой знакомый голос. Она всегда любила этот родной, хоть часто и насмешливый голос, но в ту минуту готова была его возненавидеть. Ибо в ту минуту Адам проорал ей прямо на ухо: — РОТА, ПОДЪЕМ! НЕ СПАТЬ, ЛЕЙТЕНАНТ! Лют мгновенно вскочила и, отдав честь правой ладонью, заляпанной чернилами, отрапортовала: — Так точно, сэр! И в мыслях не было, сэр! — Вот и правильно! — довольно улыбнулся Адам. — Потому что нефиг засыпать за столом, когда в постели тебя ждет не дождется голодный до ласк супруг. — Нет бы аккуратно, чтоб не разбудить, взять на руки и перенести на кровать… — себе под нос пробурчала Лют, немного придя в себя. Но нет, пришлось идти до нее на своих двоих — сил не было даже выпустить крылья. Шаг за шагом она следовала за Адамом по длинному коридору, с трудом перебирая ногами. Впрочем, она не злилась на него: Адам никогда не был особо внимательным или романтичным в отношениях. Что ж, хотя бы заставил ее наконец оторваться от бумаг — считай, позаботился о ее самочувствии. Вот только… — Я так и не успела все доделать. Придется завтра встать пораньше… — Даже не думай, Лют. Завтра мы отправляемся на важную разведку — на Землю. — Адам сделал многозначительную паузу, но Лют, начинавшая вновь засыпать, не выдала никакой реакции, и поэтому он продолжил: — Мы же должны придумывать наказания для грешников, да? А тут один грешник боится Нового года! Это такой праздник типа Рождества. Прикинь! И Лют прикинула. Прикинула, что спальня находится слишком далеко (минусы жизни в огромном дворце), и поэтому попыталась лечь спать на пол, но Адам подхватил ее под локоть, помогая идти дальше. — Кажется, сегодня утолить мой голод будет некому… — тяжело вздохнул он. — Ладно, отоспись как следует. А завтра отправимся выяснять, что такого страшного в Новом годе, раз этот странный русский грешник так его боится. А потом в деталях ему эти ужасы здесь воспроизведем!

***

С первым кошмаром они столкнулись сразу же, как оказались в одном из крупных, шумных русских городов. Пробирающий до костей мороз набросился на них свирепым зверем — и Лют едва сдержалась, чтобы не защитить от него себя и Адама с помощью демонического огня. Но вокруг было слишком много людей. Раз уж они отправились на разведку, им следовало сойти здесь за своих. Прежде всего в глаза бросалась необычная, объемная, наверняка теплая одежда, которую носил каждый человек, которого они встречали по пути. И вряд ли кто-то из них согласился бы добровольно поделиться с ними частью своего гардероба. Лют замерзла настолько, что была готова прибегнуть и к менее гуманным, чем просьба о помощи, методам, но Адам вовремя указал ей на небольшой, ярко оформленный в праздничном стиле магазинчик: — Смотри, там должны продаваться шубы! Давай-ка заглянем туда. Шубы в магазине действительно продавались, вот только они вовсе не отличались разнообразием. Женские были исключительно в синих и голубых оттенках, а мужские — только красные, отороченные белым мехом. Пока Лют скептически оглядывала представленный здесь ассортимент, Адам уже вовсю примерял все, что ему приглянулось. И поэтому, когда Лют обернулась к нему, она увидела, что Адам, большой любитель бесформенных балахонов, нацепил на себя красную шубу на несколько размеров больше нужного, из-за чего стал казаться намного шире, чем было в действительности. — Ты еще вот их нацепи, — Лют кивнула в сторону плюшевых оленьих рогов на ободке, — и тогда вполне сможешь сойти за располневшего Аластора. — Вот еще! Я лучше вот это надену. — Адам снял с манекена красную, под стать шубе, шапку с прикрепленной к ней длинной белой бородой и тут же все это примерил. — Клевая борода! У моего Отца когда-то была такая же… Но я совсем не похож на него. Видимо, это специализированный магазин, потому что я теперь выгляжу как Дед Мороз. — Кто это? — Ах, точно, ты же на Земле была всего один раз, со мной на рок-концерте… Даже через Санта-Клауса тебе не объяснишь, эх. Ну знаешь, это кто-то типа местной рок-звезды, его все обожают, а в Новый год к нему вообще относятся чуть ли не как к божеству. Прислушайся, как раз про него поют! Я ведь неплохо разбираюсь в рок-музыке всех эпох и стран, и, насколько могу судить, это КняZz. В магазине в самом деле играла какая-то песня, но Лют только сейчас, после слов Адама, решила вслушаться в её текст: «Рок-н-ролльный Дед Мороз — Самый лучший в мире гость!» «Про меня поют баллады, и баллады Попадают в хит-парады». «Ну а тот, кто закажет попсу, На себе мой поймает презрительный взгляд…» По некоторым фразам этой песни Лют поняла, почему Адам так обрадовался возможности нарядиться в этого Деда Мороза. Если это обеспечит Адаму обожание и восхищение толпы, он ни за что не снимет с себя сей сомнительный костюм. Он всегда мечтал быть рок-звездой. Расплатившись за покупки (Адам благоразумно позаботился о том, чтобы запастись местной валютой), они прямо в них и вышли. Как Адам и мечтал, на них тут же налетела толпа. Вот только толпа эта состояла исключительно из детей. — Дедушка Мороз! Дед Мороз, это ты! — галдели ребята, совсем еще маленькие и наивные. И как только без родителей гуляют? Или они где-то поблизости? — Да, это я, ваш Дедушка Мороз! — широко улыбнулся Адам, довольный всеобщим вниманием. Он даже опустился на колени, чтобы детям было проще его обнимать. — Действительно, дедушка, — хмыкнула Лют. — Правда, очень много раз «пра», но дедушка. — А ты Снегурочка, да? — обернулись к ней ребята. — Кто? — опешила Лют. — Ну Снегурочка! У тебя белые волосы, белая кожа, и ты такая красивая! Точно Снегурочка, внучка Деда Мороза! — Я ему не внучка, а жена, — совершенно растерялась Лют. — Блин, Снегурочка, не пали контору! — шикнул на нее Адам, но детям, казалось, ее слова совсем не показались подозрительными. — Теперь понятно, почему у Снегурочки нет родителей, а у Деда Мороза — детей, и почему они всегда вместе… — задумчиво протянул один мальчик. — Ну и ладно. А с тобой можно обняться? Терзаемая сомнениями, Лют взглянула на Адама. Но тот только рассмеялся: — Снегурочка, ты слышала их, ха-ха! — Правильно говорить не «ха-ха», а «хо-хо», — поправил его тот самый задумчивый мальчик. — Это Санта-Клаус так говорит, а я смеюсь, как хочу! — отрезал Адам. Пока они спорили, Лют неловко переступала с ноги на ногу, но потом все же наклонилась к детям и нерешительно распахнула руки для объятия. — Что за страдальческое выражение лица, Лют? — шепнул ей Адам едва слышно. — Ты же, помнится, выпрашивала у меня ребенка? — Но эти-то не мои! — простонала Лют. Впрочем, в глубине души ей даже показались приятны детские доброта и непосредственность. Она так давно жила в Аду, в окружении грешников, что общение с чистыми душами подействовало на нее умиротворяюще. — Ну что, дети, вы хорошо вели себя в этом году? — спросил Адам уже громко. — Потому что если вы будете вести себя плохо, то, когда умрете, попадете в Ад, а нам лишняя бумажная работа ни к чему! После этих слов детей как ветром сдуло. — Ну вот, ты напугал их, — заметила Лют. — Да, я специально, пока не начали подарки выпрашивать. — Адам стянул с себя бороду и шапку — кажется, он уже наигрался в Деда Мороза. — Ну что, лейтенант, продолжаем разведку?

***

Лют с любопытством наблюдала за тем, как люди разных возрастов — и дети, и их родители, и молодые парочки, и даже старики — скользили по устланному льдом тренировочном полю. Адам сказал, что это называется «каток», но он не объяснил, что это за странная обувь на их ногах. — Хочешь тоже попробовать? — заметив ее заинтересованный взгляд, спросил Адам. — Я бы могла с помощью демонического огня расплавить у четырех ножей края лезвий и прикрепить их к подошвам наших ботинок, которые тоже придется немного подплавить, — предложила Лют, а затем виновато добавила: — Но у меня, к сожалению, нет с собой четырех ножей… Только два. Может, попробовать кататься по очереди? — Зачем такие сложности? — удивился Адам и указал на неприметную крытую лавочку рядом с катком. — Вон прокат коньков. Ты подожди, я скоро вернусь. И Адам в самом деле вернулся через минуту с двумя парами этой необычной обуви, казавшей весьма опасной. Неужели люди ради развлечения катаются на потенциальном оружии? Они и в самом деле непостижимые существа. Не удивительно, что Адам такой… интересный. Хоть уже давно и не является человеком. Лют, повторяя за действиями Адама, натянула на себя коньки и зашнуровала их. Но оказалось, что самое сложное ждало ее впереди. — Просто переноси вес с одной ноги на другую, — советовал ей Адам, показывая, как надо делать. Лют робко пыталась балансировать. Она держалась за бортик, словно за спасательный круг, и ее глаза выражали смесь страха и энтузиазма. Адам осторожно приблизился к ней и протянул руку. Лют с благодарностью во взгляде вложила свою ладонь в его. Её первые шаги на льду были похожи на движения новорожденного олененка — неуверенные и шаткие. Но для нее это был шанс освоить новый навык, и она не привыкла сдаваться. Она отпускала бортик на пару секунд и тут же хваталась за него снова. После нескольких падений, из-за которых она все больше хмурилась и поджимала губы, недовольная собой, она начала по-немногу осваиваться. Адам по-прежнему поддерживал ее, направляя и подбадривая. Постепенно Лют захватил азарт, и она чуть расслабилась, перестав анализировать каждый свой шаг. В какой-то момент она отпустила руку Адама и, сделав несколько неуверенных движений, прокатилась самостоятельно. Её лицо озарила широкая улыбка. — Это почти как полет! — Она оттолкнулась и плавно, но довольно быстро покатилась в сторону Адама. — Ты такая сосредоточенная, как робот-убийца на колесиках! — рассмеялся тот, ожидая, когда она к нему приблизится. — Попробуй-ка сделать разворот и дугу. — Дуга — это неэффективная трата энергии и увеличение дистанции, — отрапортовала Лют, словно отчитывалась перед командиром на поле боя. — Прямая — оптимальная траектория для достижения моей цели. Адам, ее «цель» собственной персоной, выставил вперед руки, готовясь ее встречать. Лют попыталась немного затормозить, но ее мышечная память, настроенная на мгновенные остановки во время сражения, дала сбой. Она споткнулась и полетела вперед, отчаянно пытаясь восстановить равновесие. Адам, видя, что Лют начала падать, сделал быстрый шаг ей навстречу и постарался если не поймать ее, то хотя бы принять удар на себя и смягчить падение. Так и вышло. Они оба упали на лед. Адам, ударившись спиной о твердую поверхность, все же инстинктивно обхватил Лют за талию. Они пролежали так всего несколько секунд. Лют тут же пришла в себя и, упершись руками ему в грудь, приподняла голову. Их лица оказались сантиметрах в десяти друг от друга, сердца забились еще быстрее, а дыхание участилось. Мир вокруг них словно перестал существовать, а шум катка превратился в далекий гул. — Ну и чего ты ждешь? — наконец, нарушил тишину Адам. — Чтобы кто-нибудь подержал над нами омелу? — Зачем это? — пришла в замешательство Лют. Почему Адам решил вспомнить о каком-то растении именно в этот момент? — Это такая рождественско-новогодняя традиция. Если двое людей становятся под омелой, они должны поцеловаться. — Я не хочу ждать, когда нам принесут омелу, чтобы сделать это, — тихо призналась Лют, и Адам нежно ей улыбнулся: — Вот и я о том же, детка. Ни неудобство их нынешнего положения, ни находившиеся на катке люди их не волновали. Их чуть обветрившиеся на морозе губы соприкоснулись, а затем и вовсе слились в горячем, пылком поцелуе, и жар их тел, казалось, мог растопить лед не только на катке, но и во всей этой холодной стране.

***

Новогоднюю ночь они встречали на крыше одной из высоток. Лют растирала руками раскрасневшиеся от мороза щеки, сожалея, что больше не носит маску экзорциста. Адам, увидев ее действия, протянул ей бутылку, которую вместе с ведерком оливье и двумя пластиковыми ложками купил в какой-то столовой. Да, их праздничный ужин нельзя было назвать изысканным, но Адам божился, что ничего более аутентичного они не найдут. — Что это? — спросила Лют, взглянув на бутылку с прозрачной жидкостью. — Вода? — Если не считать одной пропущенной буквы, то все верно. Ты ведь слышала, что Иисус превращал воду в вино? А славяне бахнули градусы прямо в нее, ха-ха! Попробуй - поможет согреться. Лют сделала неуверенный глоток и тут же закашлялась. — Ну и гадость! Надеюсь, хотя бы оливье не подведет. — Ну, можешь не пить. Тебе вообще лучше начать воздерживаться от алкоголя, — неожиданно обронил Адам. — Почему это? — Ну, э… — протянул он, растерявшись, и тут же перевел тему, указав пальцем наверх. — О, смотри, салют начинается! Над городом и правда появились вспышки фейерверка. Алые лепестки распустившегося на небе цветка сменились изумрудными, а золотые нити превратились в бриллиантовую россыпь, и все это великолепие померкло лишь для того, чтобы дать дорогу следующему чуду. Лют смотрела на расцвеченное небо совершенно завороженно. — Красиво, — признала она. — Но очень громко. Может быть, тот русский грешник боялся Нового года именно поэтому? Тяжело вздохнув, Адам решился раскрыть ей все карты. — Да не было никакого грешника, Лют. Ты просто так много работала, что я решил организовать нам небольшой отпуск. А чтобы ты не отказалась, как ты делала при всех моих прошлый попытках заставить тебя отдохнуть, пришлось наврать про разведку. И вообще… — голос Адама понизился до интимного шепота, но Лют смогла уловить в нем нотки смущения и нежности. — Вдвоем править Адом тяжело. Может, пора нам родить себе помощников, как думаешь? Лют замерла от изумления. Ей не верилось в то, что она только что услышала, и в то же время она боялась, что что-то неправильно поняла. — Неужели… неужели ты готов? — Мне почти 6000 лет, — улыбнулся Адам. — Пора бы уже остепениться в полной мере, ведь я уже забыл, что значит быть отцом, да и вряд ли когда-то знал это. Тем более, разве во время свадьбы я не клялся исполнять любые желания моей любимой супруги? — А вдруг это вообще невозможно, раз до сих пор ничего не произошло? — высказала Лют дрожащим голосом главный свой страх. И Адам поспешил ее успокоить: — Я тут недавно говорил с Отцом. Он сказал, что это возможно и что когда мы оба будем готовы и все обсудим, то все случится. — Он сделает для нас новый рисунок? — с беспокойством спросила Лют. — Мы снова должны будем как-то Ему отплатить за это? — За это Он попросил взять с тебя обещание, что ты будешь больше отдыхать, — ответил ей Адам с непривычной для него серьезностью, и Лют кивнула, словно соглашаясь с приказом командира: — Я буду стараться, Адам. — Тогда отправляемся домой? — К Адаму вернулась его обычная веселость. — Одним рисунком дело не может ограничиться. Мы тоже должны как следует потрудиться. Хорошо, что нам досталась более приятная задача, ха-ха!