Экстра 5. Старший брат

Авель ничуть не удивился тому, что у Адама и Лют родился ребенок, тому, что узнал он об этом не от собственного отца, а из слухов, ходивших по всему Раю, и тому, что свою новорожденную дочь он назвал в свою честь — Адой. Авель часто наносил визиты Адаму и его новой семье. Лют косилась на него неодобрительно, но все же позволяла заваливать подарками Аду и играться с ней — ведь малышка так сильно любила своего старшего брата. И Авель поначалу бескорыстно отвечал ей такой же искренней привязанностью. Он хорошо помнил, каким одиноким и несчастным был в детстве он сам, обделенный отцовским вниманием. И Авель твердо для себя решил: он ни за что не допустит, чтобы Ада стала очередной жертвой отцовского пренебрежения и ледяного безразличия. Но со временем выяснилось, что его опасения были напрасны. Если до этого Авель и правда ничему не удивлялся, то теперь он был поражен до глубины души: его «отец», оказывается, умел быть отцом. Отцом, которым за несколько тысячелетий так и не стал для самого Авеля. Авель старался не таить обид и всегда оправдывал Адама перед внутренним судом своего разбитого сердца. Авель убеждал себя в том, что тот просто не способен участвовать в жизни своих детей должным образом, воспитывать, окружать заботой и поддержкой, любить их. Такой уж он человек, и в этом никто не виноват. Но теперь глупо отрицать очевидное: Адам всегда мог быть хорошим отцом. Он просто не хотел быть им для Авеля. Но стал таким — для Ады. И тогда привязанность Авеля к Аде переросла в нечто иное. В соперничество. Но это негласное противостояние разыгрывалось не между ним и Адой за внимание их отца, вовсе нет. Оно шло между Авелем и Адамом — за любовь Ады.

***

Вот и теперь Авель, едва зайдя в детскую, ошеломленно воскликнул: — Отец, вы что, с ума сошли? Ей пять лет, а вы уже учите ее настоящим боевым приемам, пусть и с игрушечным оружием! Адам на мгновение отвлекся от сражения. — Ты все неправильно понял, сын… — успокаивающим тоном начал он, но не успел Авель с облегчением выдохнуть, как Адам договорил фразу: — Это оружие не игрушечное. Полезные навыки нужно прививать с самого раннего детства, так что нам не до игр! В этот момент Ада, смахнув с лица выбившуюся русую прядку, с предельной сосредоточенностью метнулась к отвернувшемуся отцу и вонзила в его бок небольшой нож, который, несмотря на его размер, малышка все же с трудом удерживала в руках. Соприкоснувшись с телом, клинок спрятался внутрь рукояти. Авель не сразу понял, что сработал механизм пружины, и только слова Адама несколько привели его в чувства: — Ладно, оно все же игрушечное, я же не совсем идиот. Но ты так забавно побледнел, ха-ха! — Я победила! Теперь ты подаришь мне легион демонов? — спросила его Ада. — Такой же большой, как у мамы. — Отец, она маленькая девочка, — воскликнул Авель, придя в себя, — а вы уже делаете из нее солдата! Ада, иди ко мне, у меня есть подарок. Ада заинтересованно приняла протянутую ей коробку с нарядными куклами, поблагодарив «братика Авеля», и уже через несколько минут с увлечением играла на полу, сооружая какие-то строения из книг и платков. Авель с гордостью смотрел на то, с каким увлечением Ада играет в куклы, и уже чувствовал себя победителем в этой маленькой битве против отца. Чтобы закрепить успех, он спросил у малышки: — Ада, что это ты строишь? — Это госпиталь. Одна моя кукла лечит другую. Авель аж засиял от восторга: — Ты играешь в больницу! Как здорово! Врач — это очень благородная профессия… — Я играю не в врачей, — перебила его Ада. — Мои куклы — солдаты, и одну из них ранили злые грешники, когда она сражалась с ними. Вторая пытается ей помочь. — И как, у нее получается? — упавшим голосом спросил Авель, на что Ада отозвалась совершенно будничным тоном: — Вообще-то нет, не очень. Авель тут же поник, зато Адам выглядел несказанно довольным и гордым своей дочерью. — 1:0, — шепнул он. Эту фразу Авель слышал в начале каждой их встречи. Но куда важнее было то, каким счет станет в конце дня.

***

— Ну все, Ада, пора спать. — Авель перенес сестру в постель и заботливо укрыл ее одеялом. — Я спою тебе колыбельную, которую подслушал у людей. — Авель прикрыл глаза и начал тихо напевать: — Баю-баюшки-баю, Не ложися на краю — Придет серенький волчок, Тебя схватит за бочок И утащит во лесок Под ракитовый кусток, Где волки воют, Детям спать не дают… Закончив петь, Авель удивился царившей тишине. Он улыбнулся, довольный проделанной работой. Должно быть, благодаря его колыбельной Ада уже уснула. Он взглянул на сестру. Но Ада не то что не спала — она смотрела на него широко распахнутыми от ужаса глазами. — Братик Авель, я не хочу, чтобы волк укусил меня и утащил в лес… Я даже не знаю, кто такой волк, но точно кто-то злой и страшный… Авель неловко улыбнулся, но не успел он что-либо объяснить Аде и успокоить ее, как услышал позади себя скупые, словно саркастические аплодисменты. — Молодец, сын, — обратился к нему сидевший в кресле Адам. — Ты напугал ее. Не те ты колыбельные поешь! Сейчас папа Адам покажет, как надо убаюкивать ребенка. Адам щелкнул пальцами, и в руках у него появилась его любимая гитара. Он ударил по струнам — и всю детскую заполнила громкая резкая рок-музыка на мотив Rammstein. Подражая Линдеманну, Адам понизил голос и затянул: — …Eins, hier kommt die Sonne, Zwei, hier kommt die Sonne, Drei, sie ist der hellste Stern von allen, Vier, hier kommt die Sonne… Авель пораженно глядел на Адама. Он уже начинал думать, что, может, не так уж и плохо, что отец никогда не участвовал в его воспитании. Авель явно получил меньше психологических травм, чем предстояло получить Аде. Пение Адама было настолько громким, что Авель не сразу услышал тихий плач, идущий от кроватки. Адам, казалось, наконец тоже заметил, что его колыбельная произвела совсем не то впечатление, на какое он рассчитывал. А еще он явно не рассчитывал на то, что его концерт привлечет внимание неожиданного слушателя. Авель и Адам не успели броситься к Аде, чтобы успокоить ее, как их опередила влетевшая в детскую Лют. Подхватив рыдающую Аду на руки, она прижала ее к груди и окинула провинившихся мужчин пылающим от ярости взглядом. — Что вы тут устроили? — прошипела она. — Я думала, двоим взрослым людям можно доверить одного ребенка, но видимо, я ошибалась. И ведь это уже не первый раз! Адам, я понимаю, что ты ненавидишь Еву и из-за этого не можешь нормально общаться с Авелем, но раз уж ты решил принимать его в нашем доме, то веди себя подобающе. Теперь ты… — Лют перестала прожигать взглядом своего мужа и переключилась на вторую жертву. — Нет ты ли, Авель, много лет назад говорил мне, что месть к добру никогда не приводит? Тогда зачем ты теперь мстишь своему отцу за то, что он тебя недолюбил, да еще и используешь мою дочь как орудие мести? В вашем противостоянии проигрывает только Ада!.. Авель и Адам обменялись одинаково пристыженными взглядами, словно безмолвно договорившись между собой: им многое нужно обсудить, и они обязательно поговорят. Их взгляды вернулись к метавшей гром и молнии Лют… Да, они обязательно поговорят. Если выживут.