Глава 1

Дымчатый осенний воздух Квинса был густым и влажным, он надоеливо прилипал к коже, заставляя покрываться её мурашками. Галадриэль, или как звало её близкое окружение, Гал — стояла перед массивными ступенями университета, ощущая себя не студенткой, а нелепым призраком, занесённым сюда чужим ветром. Её белоснежные волосы, собранные в небрежный пучок, казались слишком яркими, слишком чистыми для этого места, выцветшего под дождём. Её синие глаза, цвета ледниковой воды, скользили по толпам студентов, ища хоть одну невраждебную точку. Но снующие туда-сюда студенты совершенно не замечали новенькую, спеша по своим университетским делам. Она была здесь никем, всего лишь пустым местом. Букашкой. Галадриэль была опустошена и раздавлена. Она ненавидела сам факт того, что она была вынуждена переехать в Квинс и начать всё с нуля. Она ненавидела судьбу, которая отняла у неё всё, даже её собственное прошлое. Прошлое. Это слово отзывалось в ней тупой болью. Не жизнь, а ловушка. Серые коробки родного города, вечный запах больницы и отчаяния, и её комната в квартире тёти, которая смотрела на неё как на обузу, как на живое напоминание о трагедии. «Тебе повезло выжить, Галадриэль, — говорила тётя Нэнси, и в её голосе звучало не столько сочувствие, сколько усталость. — Теперь не позорь семью. Учись и не доставляй мне проблем». Повезло. Смешное слово. Но больше всего девушка ненавидела тишину в чужом доме, потому что в ней всегда звучал отголосок — визг тормозов, звон бьющегося стекла, а потом… ничего. Пустота. Авария отняла у неё всё: родителей, дом, воспоминания. Она оставила ей лишь белую, как бумага, кожу, на которой малейшая царапина выглядела как клякса, и голову, набитую ватой вместо лиц матери и отца. Вместе родителей — опека ворчливой тёти, с её безупречным планом, как урвать стипендию для «перспективных студентов». Вместо друзей — одиночество и отчаяние. Когда Гал приехала сюда, её чемодан был пуст, как и она сама. И всё, что у неё было — это шаткая, смутная надежда, что здесь, среди незнакомых улиц, она сможет забыться. Сможет избавиться от кошмара, по вине которого она здесь. — Эй, новенькая! Ты что, потерялась? Гал вздрогнула, словно её силой вырвали из оцепенения. Перед ней стояла девушка с кожей цвета тёплого шоколада и дерзкой ухмылкой во всё лицо. Её тёмные волосы были заплетены в сложные косы с вплетёнными золотыми нитями, а в карих глазах плясали озорные искры. Такая… живая. — Диса, — поздоровалась девушка, беззаботно протягивая руку навстречу Гал. Жест был твёрдым, уверенным. — Ты такая бледная. Напоминаешь мне ходячий призрак. С тобой всё хорошо? — Я… в порядке, — голос Гал прозвучал хрипло, непривычно после месяцев молчания — Галадриэль. Можно просто Гал. Девушки обменялись дружеским рукопожатием и улыбнулись друг другу. — Гал? Коротко и ясно. Мне нравится. Идём, призрак, познакомлю тебя с моим безумным королевством. Нечего тут стоять одной. Диса повела её, не дав опомниться. Гал чувствовала на себе любопытные и изучающие взгляды. Она была здесь абсолютно чужой — не просто новенькой, а девушкой без прошлого, среди этих ухоженных, беззаботных, довольных своей жизнью юнцов. Они подошли к скамейке, где сидели две другие девушки. Одна — блондинка с волосами цвета спелой пшеницы и большими, как у оленёнка, но голубыми глазами. Она вязала что-то розовое и воздушное, и её пальцы двигались с какой-то неземной грацией. Вторая — с коротким, как у мальчишки, ежиком из тёмных волос, в косухе и рваных джинсах, с насмешливой и озорной улыбкой. — Знакомься, Гал. Это Мирдания, но все зовут её Мирд. И не смотри, что снаружи она ангелок, она — капитан нашей банды чирлидерш. А это Нори, наш личный скептик и гроза мужских сердец. — Привет, — мягко улыбнулась Мирд, и её голос прозвучал как звонкий колокольчик, особенно, после гулкой тишины в квартире тёти. — Новенькая? — Нори оценивающе посмотрела на Гал. — Смотри, у нас тут свои правила. Первое: Диса всегда права. Второе: Мирд нужна защита от самой себя. Третье: все мужики — козлы, пока не доказано обратное. — Я… постараюсь запомнить, — хохотнула Гал, и это прозвучало почти естественно. В её планы не входило заводить друзей. — Я как раз уговариваю её вступить в нашу команду, — объявила Диса. — У тебя нужная фактура, Гал, а нам очень не хватает ещё одной классной девчонки. К тому же, нет ничего сложного в том, чтобы трясти помпонами. Верно, девочки? Гал нахмурилась. Во-первых, это предложение задело её за живое, всколыхнув то, что она считала своим кредо. Во-вторых, Диса зацепилась за Гал вовсе не потому, что ей захотелось с ней подружиться. Они просто искали ещё одну девчонку в свою команду. —Постой, — сказала Галадриэль, и в её голосе впервые прозвучала не робость, а лёгкий вызов. — Чирлидинг? Я не хочу тебя обидеть, Диса, но трясти помпонами и улыбаться на потеху публике, пока парни бегают с мячом? Это же классическое патриархальное дерьмо. Извини, но для феминистки это звучит как издевательство. Разве наш долг — украшать собой мужские победы? Женщины не вещи. — Чёрт побери! — с задором воскликнула Нори и подмигнула Гал — А она мне нравится. Диса не смутилась. Напротив, её глаза загорелись азартом спорщицы. — Гал, я так и знала, что ты своя! — она одобрительно щёлкнула пальцами и глаза Галадриэль округлились от удивления — Слушай сюда. Наш долг — ломать стереотипы, верно? Так вот, мы не просто «трясём помпонами», подруга. Мы — спортсменки. Наш спорт — это сложнейшая акробатика, сила, выносливость и железная дисциплина. Мы рискуем шеями на каждой тренировке, буквально. Мы не «украшаем» — мы заряжаем толпу своей энергией, своей силой. Мы показываем, что женственность и мощь — не противоречия. Так что самое время взять это «патриархальное дерьмо» и превратить его в площадку для демонстрации нашей власти. Нашей, а не долбанных парней. — Точняк! — одобрительно завопила Нори и отбила кулачок с Дисой. Диса сделала шаг вперёд, глядя на Гал почти гипнотизирующим взглядом. —Ты хочешь бороться за наши права? Начни с того, чтобы изменить смысл того, что тебя окружает. Покажи, что мы можем быть и сильными, и красивыми, Гал. По-моему, это и есть высшая форма протеста. Гал молчала, ошеломлённая словами Дисы. Она ожидала насмешек или простого «ну как хочешь», но получила целую философскую концепцию. В словах Дисы была своя, искривлённая, но железная логика. И этот вызов — не убегать, а показать — отзывался в чём-то глубоком внутри. — Я… я подумаю, — наконец выдохнула она, и в этот раз эти слова значили куда больше, чем простую вежливость. Возможно, это был не просто способ спрятаться. Возможно, это был способ заявить о себе. Гал смотрела на этих трёх — огонь, воздух и земля. Они были живыми, настоящими. Они были целыми. Возможно, рядом с ними её собственная пустота станет не такой заметной. — Кроме того, — тихо, но с горящими глазами сказала Мирд, откладывая вязание, — В этом году мы обязательно должны попасть на одно очень крутое мероприятие! Легендарная ежегодная вечеринка выпускников! Туда невозможно попасть просто так, только по личным приглашениям от «избранных». Говорят, это самое яркое событие года, о котором потом вспоминают всю жизнь. — Ежегодная вечеринка выпускников? — без энтузиазма переспросила Гал. — Да! — воодушевлённо кивнула Мирд. — Там собирается вся элита университета, которая учится на последнем курсе, а так же те, кому повезло — она покраснела и опустила глаза, — Обычно там бывает Халбранд со своей футбольной командой. Хал особенный, поэтому он тусит там каждый год. — О, боги, — закатила глаза Нори. — Начинается. Опять она о своём принце на мерседесе. — Нори, не будь занудой. Чирлидинг — самый верный путь, чтобы Хал заметил нас и пригласил туда! — раздражённо возразила Мирдания. — А кто такой Хал? — спросил Гал, глядя на воодушевлённое лицо Мирд. Возможно, этот чирлидинг, новые подруги и вся эта девчачья суета, и правда могли бы спасти её от серых дней. Могли бы помочь убежать ей от суровой реальности. Именно в этот момент на дорогу перед университетом, с тихим урчанием мощного двигателя, плавно подкатил чёрный Мерседес. Дверь открылась, и на асфальт ступил кроссовок дорогой марки. Затем — второй. Из машины вышел он. Парень. Лет двадцати, может чуть больше. Высокий, с плечами, которые, казалось, несли на себе всю тяжесть мира, а может, тащили на себе его собственное непомерное высокомерие. Каштановые волны парня были немного растрёпаны, и несколько волнистых прядок слегка спадали на лоб, почти касаясь брови. Он откинул их небрежным движением руки, и взгляд его зелёных, загадочных, как тёмный лес, глаз, медленно, оценивающе скользнул по толпе. Вокруг всё замерло. Смешки стихли. Даже ветер, казалось, притих. Все взгляды, как железные опилки к магниту, притянулись к нему. Это была аура власти и денег, столь незнакомая Гал. — А вот и Хал. Явился не запылился, стоило только вспомнить, — ядовито процедила Нори. Галадриэль не могла отвести глаз. Он был... идеальным. И от этого идеала веяло такой ледяной отстранённостью, что по спине Гал пробежал холодок. — Это у него мы собираемся попросить приглашения на вечеринку? — тихо спросила Гал, удивляясь тому, что она перешла на шёпот. — Его зовут Халбранд, — выдохнула Мирд, и в её голосе звучала такая мольба, такое обожание, что стало почти больно. Её пальцы сжали клубок, будто ища спасения. — Все зовут его Хал. Капитан футбольной команды. Король университета. Именно он и его друзья в этом году решают, кто попадёт на вечеринку выпускников. — И главный нарцисс в округе, — добавила Диса, но без злобы, скорее с равнодушием. — Привык, что мир лежит у его ног. И девушки, кстати, тоже. — Держись от него подальше, новенькая, — резко сказала Нори, заметив заинтересованный взгляд Гал в сторону Халбранда. Её тон голоса был мрачным — Серьёзно. Это не тот парень, с которым стоит связываться. Он красиво говорит и дурит голову, но как человек — он полнейшее дерьмо. Разбивать сердца наивным девчонкам — его любимый вид спорта после футбола. Галадриэль кивнула, но её взгляд всё ещё был прикован к Халбранду. — Я и не собиралась с ним сближаться, — пожала плечами Галадриэль. — Почему ты его так не любишь, Нори? А что, если внутри он очень ранимый и хороший парень? — вмешалась Мирд.— А что, если... — Он козёл, Мирдания! Козёл! — возмущённо ответила Нори и сложила руки на груди — Сними свои розовые очки уже, ради бога. Из машины с Халбрандом вышел ещё один парень. Темноволосый, с умными, спокойными глазами, в очках и простой тёплой кофте. Он что-то сказал Халу, и тот усмехнулся — коротко, беззвучно, уголком рта. Это была не радостная и искренняя улыбка. Это было упражнение в снисхождении. — А это Элронд, — пояснила Диса. — Лучший друг нашего доморощенного короля. Его полная противоположность и, видимо, голос совести. Хотя, я сомневаюсь, что Хал его вообще слушает. Халбранд прошёл через толпу с высоко поднятой головой, не глядя ни на кого, как король, проходящий мимо своих подданных. Но на секунду его взгляд, зелёный и пронзительный, скользнул по группе девчонок. Задержался на Дисе, на насмешливой Нори, на замирающей Мирд… и, наконец, твёрдо упёрся в Гал. Он смотрел на Галадриэль. Не скользнул, а именно смотрел. Его глаза, казалось, видели не просто новенькую блондинку с симпатичной мордашкой. Не призрака. Они глядели внутрь неё. Видели пустоту внутри, страх, неуверенность, привезённые из другого города. Видели её желание спрятаться. Этот взгляд был будто бы физическим прикосновением, холодным и тяжёлым. И Галадриэль, которая пережила смерть родителей, которая выдержала холодный приём тёти, которая приехала в незнакомый город, потеряв всё, — заробела. Её собственная воля, такая хрупкая, сжалась в комок под этим давлением глубоких и зелёных глаз. Она не выдержала. Её собственные глаза, некогда широко раскрытые, дрогнули и, побеждённые, опустились в пол, к его начищенным кроссовкам. Щёки залил предательский румянец. Это длилось всего мгновение. Он прошёл мимо, не сказав ни слова, и зал ожидания снова ожил. — Видела? — Нори ткнула пальцем в спину удаляющемуся Халу. — Ходячее предупреждение. Токсичная маскулинность в обманчивой красивой обёртке. Смотри, он тебя уже в цель взял. Мирд ничего не сказала. Она просто смотрела ему вслед, и в её глазах плескалась целая вселенная несбыточных надежд. А Галадриэль стояла, всё ещё чувствуя на себе жгучий след его взгляда, и понимала, что Нори, возможно, права. Но это знание не гасило странное, тёплое и одновременно леденящее чувство, поднимающееся из глубины её опустошённой души. Она приехала в Квинс, чтобы сбежать от призраков прошлого. Но, казалось, некоторые призраки были куда опаснее и живее всех остальных.