Часть 20

Новый день в университете был серым и безрадостным. Галадриэль с трудом заставила себя прийти на учёбу. Она чувствовала себя как никогда отвратительно — разбитой, виноватой и до глупости одинокой. Вчерашняя сцена с Халбрандом стояла перед глазами. Его слова, ранящие до глубин души, его бескомпромиссная ярость, его уход. И её собственная ложь, которая всё это спровоцировала. Зачем? — этот вопрос мучил её сильнее всего. Зачем она солгала, что занята? Из гордости? Из страха? Чтобы сделать ему больно, потому что сама была ранена слухами о Элизабет? Теперь это казалось такой детской, такой разрушительной глупостью. Она оттолкнула его, когда он, впервые за всё время, был по-настоящему уязвим и честен с ней. Она наплевала на его признание и на его чувства. А что, если это больше не игра? Она бродила по коридорам как призрак и в итоге оказалась в библиотеке. Там, среди старых книг и пыльных стеллажей, произошёл их первый настоящий контакт — тот самый, где он загнал её в угол не физически, а силой своего присутствия, и между ними проскочила та самая искра. Галадриэль опустилась на стул в том самом укромном уголке и достала телефон. Палец сам потянулся к иконке Instagram. Она лихорадочно проверила все чаты. Ничего. Экран был пуст. Халбранд ничего не писал. Ни гневных тирад, ни язвительных комментариев, ни... ничего. Эта тишина была хуже любого крика. Она означала, что он принял её ложь за чистую монету. Или, что ещё страшнее, ему стало всё равно. Она оттолкнула его окончательно, и теперь он просто вычеркнул её из своей жизни. От этой мысли в груди заныла такая острая, физическая боль, что она сглотнула комок и отложила телефон, чувствуя себя совершенно раздавленной. Спустя пару секунд телефон завибрировал и Галадриэль пришло сообщение. Но не от Хала, от Нори. Это её расстроило и обрадовало одновременно. norilol: Гал, где ты? Я сейчас приду.

***

Нори сидела рядом с Гал в библиотеке и листала учебник, задумчиво покусывая карандаш. Она периодически бросала на подругу тревожные взгляды, но в конце концов не сдержалась и резко отложила его, не в силах больше выносить её кислую мину. — Гал, — тихо начала она, — Всё нормально? Это из-за него, да? Галадриэль, не отрывая взгляда от стола, лишь пожала плечами, но этот жест был красноречивее любых слов. — Он пригласил меня на бал, — выдохнула она наконец, словно признаваясь в чём-то постыдном. Нори приподняла бровь, в её глазах вспыхнул интерес. —Так значит, он действительно запал на тебя? — она внимательно посмотрела на подругу. — А что ты ему ответила? Галадриэль закусила губу, её пальцы нервно переплелись. —Ты знаешь, что я чувствую, — она снова попыталась укрыться за ложью, уходя в оборону. — После того, что он сделал с Мирданией... Но Нори не купилась на разговоры о Мирдании. Она положила свою руку поверх дрожащих пальцев Галадриэль, заставляя ту поднять на неё взгляд. — Скажи мне правду, Гал, — её голос был твёрдым, но полным тепла. — Я твоя подруга. Галадриэль сжала пальцы под тёплым прикосновением Нори. Эта простая поддержка стала тем последним толчком, который наконец заставил её отказаться от привычного ледяного панциря и поделиться реальными чувствами и мыслями. — Я ненавижу его, — прошептала она, и голос её дрогнул, выдавая всю глубину отчаяния. — Ненавижу за то, что он заставляет меня чувствовать. За эту... эту кашу внутри. В одну минуту — я готова кричать на него, а в следующую... — она сглотнула комок в горле, — А в следующую я ловлю себя на том, что жду его сообщения. И я не понимаю, что со мной происходит. Это ужасно. Она посмотрела на Нори, и в её глазах стояла неподдельная боль и растерянность. — Я боюсь, Нори. Боюсь, что если я сделаю шаг навстречу, он сломает меня. А если не сделаю... — её взгляд снова ускользнул в сторону, — ...То буду жалеть об этом всю жизнь. И я не знаю, что хуже. — Бог мой, — выдохнула Нори, и в её глазах мелькнуло одновременно и сочувствие, и лёгкая паника. — Ты влипла по уши, подруга. Она обняла Галадриэль за плечи, пытаясь успокоить её дрожь. — Конечно, я убеждена в том, что Халбранд Блэк — козёл, — твёрдо сказала Нори, — Но есть и хорошая новость: на моей памяти он никогда так ни за кем не бегал, как за тобой. Не писал первым, не признавался в чувствах и уж тем более не приглашал на бал на ту девчонку, что только и делает, что отшивает его. С девчонками у него всегда было всё просто: увидел, понравилась, трахнул, забыл. Нори замолчала, давая своим словам проникнуть в сознание подруги. — А с тобой... с тобой он ведёт себя как мальчишка-подросток: грубит, дёргает за косички, а когда получает отпор — уходит в запой и исчезает. Это... нетипично. И, чёрт возьми, Гал, это пугает. Потому что если даже, парень с каменным сердцем, не может остаться равнодушным, то что уж говорить о тебе? — Так что же мне делать, Нори? — голос Галадриэль дрогнул, выдавая всю её беспомощность. — Я не могу выбросить его из головы. Он чёртова заноза в заднице, которая ноет и болит, и я не знаю, как от неё избавиться. Нори вздохнула, глядя на подругу с безграничной нежностью и долей трепета. — Знаешь, что? — начала она осторожно. — Может, не надо ничего «выбрасывать»? Может, стоит... рассмотреть эту занозу поближе? — Она замолчала, выбирая слова. — Я не говорю, что нужно бросаться ему в объятия. Боже упаси. Но... может, стоит дать ему один шанс? Один. Чтобы понять, стоит ли эта игра свеч или это действительно тупик и Халбранд Блэк неисправим. Она сжала руку Галадриэль. — Потому что иначе ты так и будешь сидеть здесь, в библиотеке, а затем дома, и лихорадочно проверять телефон. Он будет твоей навязчивой идеей, Гал. И это съест тебя изнутри. Лучше уж знать наверняка. — Ты права, — тихо, но твёрдо произнесла Галадриэль, словно приняв самое важное решение в своей жизни. Она выпрямила спину, и в её глазах появилась решимость, вытесняя прежнюю растерянность. — Я поговорю с ним. Нори одобрительно кивнула, но в её взгляде читалась лёгкая тревога. —Просто... будь осторожна, ладно? Не дай ему сломать тебя. Ты сильнее, чем думаешь. Галадриэль слабо улыбнулась, собирая вещи. Её пальцы всё ещё дрожали, но теперь это была не дрожь страха, а нервное напряжение перед решающим шагом. Она больше не могла оставаться в этом подвешенном состоянии. Ей нужны были ответы. Ей нужно было посмотреть ему в глаза и понять, что всё это — игра или нечто большее. Она вышла из библиотеки, и её шаги, сначала неуверенные, с каждым мгновением становились всё твёрже. Она знала, где его искать. Пришло время перестать бегать и начать говорить.

***

Когда Халбранд, погружённый в мрачные мысли, вышел из кабинета профессора, знакомая женская рука резко вцепилась в его запястье. Прежде, чем он успел отреагировать, его уже оттащили в сторону, в тенистый закоулок коридора. Перед ним стояла Галадриэль. Её грудь тяжело вздымалась, будто она бежала целый марафон, а в синих глазах, обычно таких ясных и уверенных, бушевала странная смесь решимости и уязвимости. Она смотрела на него с такой надеждой, что у него внутри всё сжалось в ледяной ком. — Что хотела, Галадриэль? — его собственный голос прозвучал чужим — глухим, безжизненным, лишённым привычной насмешливой нотки. Он видел, как её уверенность пошатнулась от этого тона. Она казалась хрупкой, стоя перед ним, и слова давались ей с трудом. Он рассматривал её с холодной, почти клинической отстранённостью, как хирург перед сложной операцией, замечая всё: лёгкую дрожь в уголках губ, едва уловимую панику в глубине взгляда, сбивчивое дыхание. Но сам он оставался непроницаемым, словно толстый кусок льда, который она тщетно пыталась растопить. — Я не иду с Энди на бал, — выдохнула она наконец, и в её голосе прозвучал вызов, словно это признание должно было что-то изменить. Халбранд почувствовал, как в груди что-то ёкнуло — короткий, болезненный всплеск чего-то тёплого, что он тут же подавил. Он не мог позволить себе эту слабость. — Прекрасно, — саркастично ответил Хал. — Мне радоваться или переживать? — Его фраза прозвучала как никогда ядовито, в попытке оттолкнуть Гал от себя как можно дальше и сохранить дистанцию. — Я хочу сказать тебе что-то важное... — начала она с новой силой, но он резко перебил её. Внутри у него всё оборвалось. Он видел её готовность открыться, сделать тот самый шаг, которого он так отчаянно желал всего сутки назад. Но теперь это было самой большой опасностью. Мелькор, его поступки, его ядовитая ухмылка, нависли над ним, словно большая грозовая туча. Железный план, который он уже разработал из-за страха за Гал, требовал только одного — оттолкнуть её, чтобы спасти. В противном случае, он не переживёт того, что случится. Не переживёт, если его брат-урод прикоснётся к ней. — Я тоже хочу кое-что сказать, — его голос стал низким и стальным. Он намеренным, почти резким движением убрал её руку со своего запястья. Прикосновение к её коже вызвало волну огня, пробежавшую по его руке, но он не дрогнул. Он сделал шаг вперёд, вторгаясь в её личное пространство, и наклонился к её уху так близко, что его губы почти касались мочки, а дыхание смешалось с её прерывистым вздохом. — Ты была права во всём, — прошипел он, и каждый звук был отточен, как лезвие. — Такие, как я, не меняются. Так что... держись от меня подальше. Сделав это последнее, отчаянное предупреждение, он резко выпрямился. Его взгляд на мгновение встретился с её широко распахнутыми от шока и боли глазами, и он увидел, как в них гаснет последний огонёк надежды. Затем он развернулся и зашагал прочь по пустынному коридору, не оглядываясь. Каждый его шаг отдавался в его собственном сердце глухим, болезненным ударом, но он знал — это была цена её безопасности. Он обрекал себя на одиночество и её на ненависть, чтобы уберечь её от тьмы, что неумолимо надвигалась на них обоих.

***

Нори и Галадриэль шли по тихим вечерним улицам, их шаги отмеряли такт тяжёлому молчанию. Воздух был прохладным, но Галадриэль, казалось, не замечала ничего вокруг. — Гал, ты пойдешь сегодня на вечеринку? — Нет, — наконец выдохнула Гал, и её голос прозвучал надломлено и устало. — Он отверг меня. Я ему не нужна. Я не хочу его видеть, а он наверняка будет там. Нори остановилась, заставив подругу сделать то же самое. Она повернулась к Галадриэль, её лицо было серьёзным в свете фонарей. — Что он сказал, Гал? — спросила она мягко, но настойчиво. — Дословно. Галадриэль закрыла глаза, словно переживая тот момент снова. Её собственные слова прозвучали шёпотом, полным горечи: — Он сказал... «Ты была права во всём. Такие, как я, не меняются. Так что... держись от меня подальше». Она открыла глаза, и в них стояли слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать. — Он наклонился ко мне, Нори. Так близко... а потом сказал это. Как будто я для него ничего не значу. Как будто всё, что было между нами это чушь... Как будто его признание - это какая-то жестокая игра... Но я больше не играю. Мои чувства настоящие. Слёзы, которые Галадриэль так отчаянно сдерживала, наконец хлынули ручьём. Они текли по её щекам беззвучно, но её плечи предательски вздрагивали. Она стояла, беспомощно опустив голову, сжимая руки в кулаки, словно пытаясь собрать в них всю свою боль. Нори не стала говорить пустых утешений. Она просто шагнула вперёд и обняла подругу — крепко, по-настоящему. Она прижала её голову к своему плечу, позволяя тому отчаянному напряжению, что копилось в Галадриэль неделями, наконец выплеснуться наружу. — Всё, плачь, — тихо прошептала она, гладя её по спине. — Выпусти всё это. Он того не стоит, слышишь? Он не стоит твоих слёз. Она чувствовала, как тело Галадриэль сотрясают рыдания, и её собственное сердце сжималось от гнева и жалости. В этот момент не было ни советов, ни анализа. Была лишь тихая гавань дружбы, готовая укрыть её от бури, которую устроил в её душе этот невыносимый, сложный и жестокий парень. — Ты должна пойти на вечеринку не ради него, — твёрдо сказала Нори, всё ещё держа подругу за плечи. — Ради себя. Тебе нужно отвлечься, выйти из этого состояния. Если будешь сидеть в четырёх стенах, это только усугубит всё. Галадриэль с отчаянием тряхнула головой, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. —Как мне отвлечься, если там будет он? — её голос снова задрожал. — Как мне отвлечься, если он снова будет целоваться с какой-нибудь рыжей девицей и смотреть на меня с этой... ледяной усмешкой? Это не отвлечёт меня, это добьёт меня окончательно! Нори прищурилась, в её глазах вспыхнул знакомый Галадриэль огонёк авантюризма. —Точно! Слушай, есть идея. Хочешь проверить, что он на самом деле чувствует? — она сделала драматическую паузу. — Замути с кем-нибудь на вечеринке. Прямо у него под носом. Заставь его ревновать. Галадриэль отшатнулась, смотря на подругу как на сумасшедшую. —Ты серьёзно?! — воскликнула она. — Это же... это же детский сад! И кроме того, это сработает только в том случае, если он вообще что-то ко мне чувствует. А он, как мы выяснили, — её голос снова сорвался, — Не чувствует. — А ты уверена? — Нори подняла бровь. — Парень, который «ничего не чувствует», не тратит силы на то, чтобы так жёстко отшивать. Он бы просто проигнорировал. Это была демонстрация. А раз есть демонстрация — значит, есть и уязвимость. Дай ему понять, что ты не будешь сидеть и сохнуть по нему. Что у тебя тоже есть варианты. Либо он одумается и начнёт вести себя как человек, либо... — она пожала плечами, — ...ты получишь стопроцентное подтверждение, что он говно, и сможешь двигаться дальше с чистой совестью. Вечерний воздух остывал, но на щеках Галадриэль по-прежнему горел жар от слёз. Фонари отбрасывали на асфальт длинные, дрожащие тени, в которых путались их с Нори силуэты. Слова подруги повисли между ними, поражая Гал своей дерзостью. — Не знаю... — Галадриэль снова потупила взгляд, её пальцы нервно теребили край куртки. Голос звучал приглушённо, полный сомнений. — Мне кажется, ты приписываешь ему слишком сложные мотивы. Всё гораздо проще. Он просто хотел затащить меня в постель. А когда понял, что его обычные методы не работают, что я не ведусь на его чары так легко, как другие... Он решил отшить первым, чтобы сохранить лицо. Чтобы не выглядеть глупо. Нори громко рассмеялась — её смех был резким, почти циничным, и он прорезал вечернюю тишину, как нож. — Детка, — протянула она, закатывая глаза с таким видом, будто объясняла очевидные вещи. — Если бы Халбранд Блэк хотел просто затащить тебя в постель, он бы уже это сделал. Уверяю тебя. Она сделала паузу, наблюдая за реакцией Галадриэль. — У него для этого есть всё: внешность, от которой у девчонок подкашиваются ноги, харизма, деньги, чтобы осыпать подарками, и, чёрт возьми, репутация плохого парня, перед которой многие девушки просто не могут устоять, думая, что именно они станут той самой, что его изменит. — Нори покачала головой. — Ему не нужно было тратить недели на эти сложные манёвры, на подкаты в библиотеке, на признания в чувствах в сообщениях и приглашения на бал. На попытки сблизиться с тобой. Нет. С тобой он ведёт себя... иначе. Сложно. Запутанно. Как будто ты не просто очередной трофей в его коллекции, а какая-то запутанная шахматная партия, которую он не знает, как выиграть. Он то приближается, то отталкивает. Это не тактика соблазнения. Это... замешательство. Предполагаю, он растерян не меньше твоего и сам боится того, что чувствует к тебе. Она шагнула ближе и мягко, но настойчиво взяла Галадриэль за подбородок, заставляя её поднять глаза. Взгляд Нори был твёрдым и полным убеждённости. — И именно поэтому этот план — идеален. Ты либо поставишь ему мат, либо поймёшь, что играть дальше не стоит. В любом случае — ты получишь свой ответ. Не тот, который он бросает тебе в лицо от злости или от страха, а настоящий. Тот, что будет в его глазах, когда он увидит, что ты не сломалась, что ты можешь улыбаться и смеяться с кем-то другим. Это будет чистая, неотфильтрованная реакция. И она скажет тебе всё. Галадриэль медленно выдохнула. Сомнения ещё копошились внутри, но семя идеи уже было посажено. Оно пускало корни, подпитываемое обидой, гордостью и тлеющей искрой надежды. Возможно, Нори права. Возможно, пришло время перестать быть пешкой в его игре и самой сделать ход. — Или это поставит между нами точку, — прошептала Галадриэль, и в её голосе снова зазвучала старая боль. — Окончательную. Если я попробую его спровоцировать, а ему будет всё равно... это будет конец. Нори покачала головой, и в её глазах вспыхнул огонь непоколебимой уверенности. — Нет, — твёрдо сказала она. — Потому что я знаю, как устроены парни. Особенно такие, как он. Она отпустила подбородок Галадриэль и сделала шаг назад, скрестив руки на груди, словно готовясь прочитать лекцию. — Если ему будет всё равно, он даже не посмотрит в твою сторону. Он будет пить своё виски в углу, и делать вид, что тебя не существует. Это — точка. — Нори ткнула пальцем в воздух. — Но если он хоть на секунду задержит на тебе взгляд... если его челюсть напряжётся, когда ты будешь смеяться с другим парнем... если он найдёт способ вклиниться в ваш разговор или, наоборот, станет демонстративно целоваться с кем-то, глядя прямо на тебя... — она многозначительно подняла бровь, — ...То, моя дорогая, это не точка. Это только начало. Потому что ревность — это последнее прибежище парня, который не может признаться самому себе в своих чувствах. И Халбранд, каким бы крутым он ни притворялся, не исключение. В её словах была такая непоколебимая логика, что Галадриэль почувствовала, как последние сомнения начинают таять. Это был риск. Огромный риск. Но сидеть сложа руки и просто ждать, пока боль утихнет, было уже невозможно. — Хорошо, — тихо сказала она, и в её голосе впервые за этот вечер прозвучала не боль, а решимость. — Я пойду. И... я попробую.