Уэльс; «Ракушка», Тинворт. Апрель, 1998 год.

***

Джинни проснулась от знакомого хлопка аппарации, но даже не вздрогнула, не начала в панике искать палочку, а кинула взгляд на настенные часы, слегка подсвеченные магией. Два часа утра. Она едва ли поспала три, учитывая, что сорвалась в Уэльс где-то около одиннадцати. Тео лениво выводил круги на её пояснице большим пальцем, и у Джинни было такое подозрение, что сам он если и уснул, то буквально на пару минут. Ей было уютно и хорошо в тепле, с незатейливой лаской, и совершенно не хотелось выбираться из-под бока Нотта, чтобы проверить, кого там принесло среди ночи. Впрочем, оба уже и так догадывались. — Знаешь, кто ты? — спросил Драко, влетая в комнату и застывая у постели. Выражения его лица в полумраке комнаты Джинни не видела, но вполне могла себе представить. — Мне уже жирно намекнули, — хрипло отозвался Теодор. — Но давай, удиви меня. — Непременно, — саркастично выплюнул Драко. — Ты просил меня позаботиться о ней, если сдохнешь, а потом — какой сюрприз! — взял и сдох. При этом, как вижу, успев позаботиться по полной программе. Аж до божественного воскрешения. Пасхальное, блять, откровение. Рука Теодора на её пояснице напряглась, а Джинни непроизвольно издала смешок. Ситуация была на миллион, но она слишком устала, чтобы воспринимать происходящее рационально. — Меня заебало всё, — добавил Драко, звуча как искренне обиженный ребёнок, которому не купили метлу на первый курс. Наверное, именно так он себя и вёл в одиннадцать. Да и разве только в одиннадцать? — Подвинься. Вторая фраза предназначалась уже самой Джинни. Драко обошёл кровать, нервно стянул с себя гаслстук, закинул мантию на стоящий неподалёку стул и рухнул рядом, шлёпнув Нотта по руке и придвинув к себе Джинни, словно она была его мягкой игрушкой и подушкой в одном лице. — Я заебался, — повторил Драко невнятно ей в волосы. — Можно мне тоже случайно сдохнуть хотя бы на государственном уровне? — Попроси разрешения у Снейпа, — хмыкнул Тео. — И нет, Драко, увы, у тебя не получится провернуть то же, что у меня. Ты до омута добрался или нет? Джинни затаилась, решив, что лучше плыть по течению, не встревая, пока про неё временно… не забыли, нет, по крайней мере не физически. Тео переместил руку туда, где она не напрягала Малфоя — просто переплёл их пальцы и перевернулся на спину. Джинни же теперь лежала на боку, повернувшись лицом в сторону Драко и почти уткнувшись ему в шею. В злосчастный кадык. — Я, дери тебя фестралы, сейчас не смогу даже нормально объяснить, — прогудел голос Малфоя над её головой. — Ты вообще, понимаешь, что Забини мне припёр проклятую газету? С утра пораньше. А потом мне ещё пришлось ходить на уроки весь грёбанный день. Кстати, твоё имя было очень мило вписано между гоблином номер семнадцать и номер девятнадцать. Ты, случайно, не восемнадцатый? Теперь тихо рассмеялись все трое. Кто бы мог подумать — Драко Малфой умел шутить! — Джинни, во сколько встают твой брат с женой? — переключился Теодор. — Около восьми? — неуверенно отозвалась Джинни, уже засыпая. Стало ещё теплее, и несмотря на размеры матраса, они втроём прекрасно на нём умещались. — Они не станут ломиться ко мне раньше девяти, если только не случится чего-то… — Значит, надо выспаться, — подытожил Нотт. — Да и Драко надо вернуться в… Драко? Судя по становящемуся глубоким дыханию Малфоя, тот решил последовать совету не дожидаясь, собственно, совета. Может, они общались на телепатическом уровне? — Кажется, это уже традиция? — тихо спросила Джинни, сжимая чуть потную ладонь Тео. Но он тоже уже провалился в сон. Точно традиция. Проклятые слизеринцы. Тео разбудил её ровно в семь. С кухни пахло чем-то вкусным, и даже Драко, сжимающий её в кольце рук, принюхался во сне, но не проснулся. Джинни стоило определённых усилий выпутаться из объятий, поправив на себе одежду: юбка перекрутилась, трусы неприятно липли к промежности, рубашка валялась где-то в изголовье кровати, а гольфы… Джинни заглянула под кровать, едва Теодор вышел из комнаты: да, там были её носки, но ни следа цепочки, которую он с себя стянул. Наверняка ещё ночью успел куда-то спрятать. Джинни, конечно, не была уверена, что это очередная тайна Нотта, но всё кричало о том, что да. — Пусть поспит, его Снейп отмажет, — сказал Теодор, когда она зашла на кухню и протянул кружку с горячим кофе. Как хорошо, что не с тыквенным соком! Джинни с удовольствием сделала глоток обжигающей горькой жидкости. — Тебе повезло, что у меня есть ещё один портключ до Тинворта. — Есть или ты его ночью ушёл искать? — прищурилась Джинни. — Я всю ночь сторожил твой сон, — нежно улыбнулся Нотт. — На самом деле какая разница? Главное успеть вовремя. И вовремя она вспомнила о том, что ей стоит выпить противозачаточное зелье и забрать с собой рюкзак. Они дошли до точки перемещения, а, попав в просыпающийся сельский Корнуолл, на мгновение сжали друг друга в объятиях. По земле стелился туман, но вдалеке Джинни уже слышала характерные звуки телег и маггловских машин, подтягивающихся к центральной ярмарке. — Я… — начала Джинни, не понимая толком, что именно хочет сказать. И не узнала, потому что слева раздался свист и рядом с ухом Тео на стене образовалась аккуратная дырка. — Гуки уб’гал от моей сест’гы! — Настолько жёсткого тона у Флёр Джинни не слышала никогда. Она обмерла, словно её поймали за кражей яйца дракона. Теодор, явно не ожидающий, что их поймают… дёрнул рукой и растерянно почесал шею. На которой — вот уж сюрприз! — как раз красовался не внушительный, но вполне заметный засос. — Ты кто такой? Жинни, ты совсем с ума сошла? Тебе повезло, што… — Флёр осеклась и сузила глаза. — Молодой шеловек, п’гедставьтесь и объяснитесь. — Это Тео… — Тео Никлассон, — перебил Нотт. — Я… я не знаю, что сказать, но определённо должен объясниться. — Именно так, — подтвердила Флёр, кидая Джини убийственный взгляд. — П’гойдём в булочную за завт’гаком и багетами, и вы 'гаскажете мне, какие отношения вас связывают с моей сест’гой! Джинни почувствовала одновременно стыд, нежность и отчаяние. — Тео Никлассон? — прошипела она едва уловимо, пока они покорно пёрлись вслед за Флёр в сторону ярмарки. Какое счастье, что она перенеслась сюда не с Драко! Того не то, что родители, но любой из семьи опознал бы по породистой блондинистой роже. А вот Теодора Нотта вряд ли кто-то знал. Да и его отца скорее всего — Тео упоминал, что Нотт-старший уже в возрасте, не любитель светских выходов, но и в Министерстве не частый гость. А его сын тем более не был на — хаха! — первых страницах популярных печатных изданий. — Шведские корни, — мило улыбнувшись, соврал Нотт. Слишком громко, и Джинни поняла, что это было сказано не для неё, а для Флёр, прислушивающейся к каждому звуку за спиной. — Я же тебе говорил, ты просто забыла. — А што вы забыли в Б’гитании, мистег Никлассон? — резко обернулась невестка. — В се’гедине учебного года? — Я тут родился, — невинно парировал Теодор. Джинни просто схватила его за руку, решив, что проще разыграть влюблённую дуру, сбежавшую в ночи ради свидания. Если хорошо подумать… примерно так всё и было. — И я уже отучился. Год назад. — Тебе сколько? — прищурилась Флёр, принимая из рук ошарашенного булочника хлеб и сжимая три свеженьких тёплых так, словно это были чьи-то тонкие шеи, багета. — Ты знаешь, что моей сест’ге шестнадцать? Где вы познакомились? Как? Мне не нужна сдача, оставьте себе! Естественно, бедный маггл-пекарь и не подумал уточнить, что ему вместо нормальных денег оплатили подозрительными серебряными и медными монетами. Он даже криво улыбнулся и демонстративно попробовал их на зуб. — Прости меня, — попробовала встрять Джинни, уже понимая, что даже если невестка не прочитала записку на тумбочке, дальше ждало что-то похуже пыток Кэрроу. — Я тебе всё объясню. И она физически словила очень и очень удовлетворённый хмык Нотта над ухом. Тот самый, где она услышала зеркало собственного шантажа. — Конечно объяснишь, — насупилась Флёр. Застыла, словно что-то решая в уме и прищёлкнула пальцами, всучивая багеты несколько ошалевшему Нотту. — И ты объяснишь. В том числе где вы познакомились и какого чё’гта моя сест’гёнка сбегает ночью с мужчиной! — Ничего такого не было, — подавился воздухом Теодор. Поймал выразительный взгляд полувейлы на собственной шее и пошёл на попятную: — С удовольствием. Я эээ могу отлучиться за чаем? В гости не принято ходить с пустыми руками. — Не можешь, — грозно нависла Флёр над Ноттом. Она тоже была высокой — не с него ростом, конечно, но сейчас казалась выше и внушительнее. — Дома есть всё необходимое. Если Жинни готова тебя п’гигласить. — Я не уверена, — пробормотала Джинни. — П’гекг’асно! Я так и думала. Мой муш и её б’гат как 'газ должен п’госнуться. Это была катастрофа. Неужели Флёр решила притащить незнакомого парня в «Ракушку», защищённую Фиделиусом и открытую лишь для семьи и близких? Или она подумала, что раз её «сестрёнка» сбежала с кем-то, то ему автоматически можно доверять? Или она уже планирует убить и похоронить «мистера Никлассона» недалеко от могилы Добби? Джинни мысленно заставила себя не паниковать и не нести чушь. Хотя, паника даже сыграла ей на руку — Флёр окончательно уверилась в том, что Джинни сошла с ума от запретной любви в разгар войны. Сказать, что Билл слегка опешил увидеть их вломившуюся в дом компанию — это очень сильно преуменьшить. Его, покрытое шрамами, лицо вытянулось в недоумении, взгляд заметался между сгорающей от стыда Джинни, невозмутимо тащащего навешанные на него пакеты и багеты Ноттом — то есть, простите, мистером Никлассоном — и собственной женой, которая сейчас напоминала потревоженную мандрагору. — Джинни, ты уже проснулась? — выдавил из себя бедный старший Уизли. — Она и не спала, — ехидно вставила Флёр, пихая Теодора в спину в сторону кухни. При этом умудрилась натянуть его воротник так, чтобы скрыть следы преступления. — П’говела ночь в… мечтах, а с ут’га гешила помочь мне и пг’огуляться со мной до 'гынка. Там мы очень удачно столкнулись с мисте’гом Никлассоном. Имя ваше напомните? — Тео, — Нотт послушно повторил, получив ещё один тычок полувейлы в бок. Кое-как освободив одну руку от пакетов он пожал машинально протянутую руку Билла, проходя мимо. Джинни криво улыбнулась брату, про себя благодаря Флёр, что та не стала подставлять её по полной программе. Это был самый неловкий завтрак за всю жизнь Джинни. Билл и Флёр, конечно, уже успели узнать, что она рассталась с Гарри ещё летом прошлого года — официально в июне, второй раз — в августе, но, конечно, они и подумать не могли, что она… а это было самое вкусное. Не решившись на ложь, Джинни предоставила Теодору карт бланш: пусть выкручивается, раз такой весь из себя умный и стратегический. Она всё же держала его руку под столом, стиснув так, что сама боялась, что в какой-то момент сломает ему пальцы. — То есть, в Хогвартсе вы оставались только до пятого курса, я правильно понял? — после паузы спросил Билл. Он тоже не ел, а что-то обдумывал, вертя в руках чашку с горячим шоколадом — чай он не сильно любил. — Пришлось покинуть школу по состоянию здоровья, — развёл руками Нотт. На его лице промелькнула какая-то тень, но он тут же заговорил про занятия целительством и про Швецию, где, якобы, жил его отец и братья с сёстрами. Джинни даже не поняла, каким образом он сумел при этом обойти и вопрос про факультет, на котором учился — ну, с другой стороны никто в её семье бы в здравом уме не подумал, что она встречается с «бывшим» слизеринцем — и точные обстоятельства их знакомства. Даже Флёр в какой-то момент чуть расслабилась, когда Нотт упомянул, что во время последнего путешествия «по показаниям доктора» заглянул во Францию. В общем, он настолько виртуозно заговорил всем зубы, что Флёр очнулась только когда мистер Никлассон откланялся, галантно поцеловав девушкам руки. На Джинни он при этом взглянул из-под чёлки таким взглядом, что у неё перед глазами мигом пронеслась вся их проведённая вместе ночь и вдобавок утро с третьим участником на матрасе. — Я надеюсь, он озаботился хотя бы конт’гацепцией, — проворчала Флёр, едва они остались наедине на кухне, собирая посуду. — Жинни, тебе ещё 'гано заводить детей, тем более в такие в’гемена, тем более пока он не поп’госит твоей гуки по всем п’гавилам. Я понимаю, што ты молода, и не долшна вечно шдать Арри… Джинни закрыла глаза, на минуту представив, как Тео просит её руки у Артура и побыстрее засунула это куда подальше в подсознание. Потому что следом появилась и вовсе не христианская картинка, где она в белом и очень открытом — куда там Флёр — свадебном платье лежит на матрасе в Уэльсе с двумя «женихами» в тёмно-зелёных костюмах. Определённо, ей требовалось поспать побольше. И, желательно, приняв зелье без сновидений. Флёр сжалилась и отпустила её, напомнив, что в следующие выходные к ним должны приехать родители и близнецы, отпраздновать Пасху. Все взрослые члены семьи Уизли, кроме француженки, были постоянно заняты какими-то делами Ордена, и Джинни уже даже не лезла в это, у неё хватало своих проблем. Она сидела на пороховой бочке, вот-вот готовой взорваться. И та взорвалась. Джинни так и не увиделась с семьёй, зато её снова занесло в Уэльс — позже она узнает, что убежище Нотта находится в графстве Гуинет. И в этот раз, кажется, ей предстояло остаться там надолго.