Глава 18

Трек этой главы: LÉON — “You And I”

POV Гермиона

Я думала, что после прошлой ночи между нами будет неловкость. Но утро оказалось удивительно спокойным. Даже слишком. Мы встретились в коридоре — случайно, хотя я подозревала, что он стоял там заранее. Гарри выглядел чуть смущённым, но не отстранённым. Напротив — будто хотел быть ближе, но боялся сделать шаг первым. Хотя вчера именно он тянулся ко мне. И я — к нему. Несмотря на мороз за окнами, день был ясным. Солнце отражалось на снегу, как на стекле, — и от этого всё казалось ещё белее, чище, почти нереальным. — Хочешь прогуляться? — спросил Гарри, осторожно, будто боялся услышать «нет». — Да, — ответила я раньше, чем успела подумать. Я чувствовала лёгкое волнение — то самое, что появляется, когда ты стоишь на границе чего-то нового. Не пугающего. Просто… незнакомого. Мы вышли на территорию школы, туда, где снег был нетронутым, кроме нескольких следов, оставленных утренними совами. Поначалу мы молчали. Но это не было тем напряжённым молчанием, каким оно было месяцами. Это было… мягко. Спокойно. Он шёл рядом так близко, что наши руки едва касались друг друга при каждом шаге. Так невинно, но от этого по коже разливалось тепло, которое никак не объяснить логически. Хотя я пыталась. Бесконечно пыталась. Гарри — это Гарри. Он всегда был частью моей жизни, частью моей истории, частью меня. Но когда это «часть» стала «необходимостью» — я точно не заметила. И всё же… это произошло. Мы остановились у гремучей ивы, чьи ветви были покрыты снегом так равномерно, будто кто-то специально окрасил их белым. — Ты хорошо спала? — спросил он. — В целом… да. — ответила я, улыбнувшись. — Хотя слишком много думала. Он тихо засмеялся. — Ты всегда много думаешь. — Кто-то же должен этим заниматься. Он покачал головой, но улыбнулся мягко — так мягко, что у меня в груди все сжалось. — О чём ты думала? — спросил он. — О нас. О вчерашнем дне. Его взгляд стал внимательнее. Тёплым — и немного уязвимым. — Я… тоже. Мы посмотрели друг на друга долгие несколько секунд — тех самых, когда слова перестают быть необходимыми. Но я всё же продолжила: — То, что ты сказал… что чувствовал… Это было важно. Для меня. Гарри отвёл взгляд, будто всё ещё не привык, что о об можно говорить вслух. — Я никогда не умел… быть откровенным в таких вещах, — признался он. — Но вчера я понял, что не хочу снова от тебя закрываться. Эти слова от Гарри Поттера стоили гораздо больше, чем могли прозвучать на первый взгляд. — Я тоже не хочу, чтобы ты закрывался. — тихо сказала я. — И… я не хочу закрываться от тебя. Он медленно поднял голову — и впервые в жизни я увидела, как меняется его взгляд, когда это касается именно меня, а не обязанностей, войны или чужих ожиданий. Он стал… нежным. Не просто тёплым. Нежным. — Можно? — тихо спросил он, и я поняла, что он хочет взять меня за руку. Я кивнула. Он осторожно переплёл наши пальцы. Как вчера, в гостиной. Как будто снова просил разрешения почувствовать. Стоять рядом с ним, держать его руку — казалось правильным. Настолько правильным, что я даже на секунду забыла, что мы — учитель и ученик. Что есть границы, правила, ожидания. Был только он. И я. И снег, который кружился вокруг нас, будто не хотел падать слишком быстро. — Гермиона… — Гарри сделал небольшой шаг ближе. — Я хочу… провести с тобой этот день. Это «провести» означало куда больше. Не просто прогулку. Не просто совместный чай. Это означало быть рядом по-настоящему. — Я тоже хочу, — сказала я, чувствуя, как внутри распускается что-то тёплое, струящееся — почти осязаемое. Он выдохнул так, будто услышал не ответ, а освобождение. Мы провели весь день вместе. Разговоры о книгах и будущем. О том, что он устал быть только «Мальчиком, который победил», а я — только «Заучкой», частью «Золотого трио». О том, что впервые за много лет мы позволили себе быть просто… собой.

***

Я почти не слышала, как закрылись двери башни. Всё, что оставалось — это тёплое ощущение его руки, ещё совсем недавно держащей мою. Сердце всё ещё ёкало, а в груди было странное, хрупкое счастье, которое трудно описать словами. Гарри сидел у камина, слегка развалившись в кресле, с кружкой горячего шоколада. — Ты замёрзла? — спросил он тихо, но в голосе сквозила забота. — Немного, — ответила я, снимая перчатки и шарф. — Но теперь лучше. Он улыбнулся, и это была та улыбка, что может растопить лёд, даже если за окнами бушует метель. — Садись, — сказал он, жестом приглашая меня рядом. Я села, чуть склонившись, чтобы согреться, но не могла отвести взгляда от его лица. Даже обычное движение бровей, лёгкая улыбка — всё казалось важным. — Знаешь, — начала я, — я никогда не думала, что зимой можно так… ощущать тепло. — Вместе — еще теплее, — тихо заметил он, и его рука почти невесомо коснулась моей, слегка задевая пальцы. Сердце ёкнуло. Я тихо улыбнулась, позволяя этой нежности остаться между нами. Было что-то почти волшебное в том, что мы сидели вместе, просто двое людей, без ожиданий, без обязанностей. — Гермиона, — сказал он чуть позже, — я хочу, чтобы ты знала… Он замолчал, будто подбирая слова. — …что ты можешь рядом со мной быть собой. Все страхи и сомнения — можно оставить за дверью. — Гарри… — сказала я, — я уже давно все для себя поняла. Я хочу быть рядом. И не просто так. А… по-настоящему. Полностью. Медленно, почти робко, он наклонился, и наши лбы коснулись друг друга. Так просто. Так тихо. Но я чувствовала каждый его вдох, каждое лёгкое движение. — Я… — начал он, но слова застряли. — Я знаю, — сказала я. — Не нужно слов. Мы сидели так минуту, две, может больше. И мир вокруг перестал существовать. Только мы вдвоем. И мягкое тепло камина. — Гермиона, — наконец сказал он, — можно…? Я кивнула. Он наклонился, и его губы коснулись моих. Это был не страстный поцелуй, а медленный, осторожный, как будто мы пробовали, узнавали друг друга. Мы отстранились лишь на мгновение, чтобы вдохнуть, но наши пальцы всё ещё переплетались, а взгляды не отпускали друг друга. Никаких слов не нужно. Всё, что важно — здесь и сейчас. И впервые за долгое время я была уверена, что всё будет хорошо.