Часть 4

Она чувствовала, как бились его сердца – ровно и спокойно. Наконец, они покинут это место. Лучше замерзнуть в снегу, чем с этими тварями. Она закрыла глаза. Они вышли на улицу, лицо обдало холодной крупой снега, царапая и не давая дышать. Она зарылась в шерсть носом. Потом короткий полет вниз и сильный удар. Она почувствовала каждым позвонком удар от приземления, рука невыносимо заныла. Она стиснула зубы, пытаясь продышать боль. Со сбившимся дыханием пришел сильный кашель, а во рту появился характерный медный привкус. У них не принято показывать боль, тем более если ее нес вожак. Они пошли. Огромным охотникам буря не слишком мешала. Проваливаясь по пояс, они как ледоколы шли, не смотря ни на что. Она открыла глаза. Черное небо и красное северное сияние над головой. И такой странный звук, похожий на рокот грома, на реактивный самолет – раскатистый, тревожный, прорывался через вой метели. Ей было больно дышать, грудь ломило. Этого перехода она не переживет. Но ей было не страшно. Больше не страшно. Она устала, она слишком устала. Впереди шел Цвеин’де, дальше Кан-Тей и Ирм’ор, холод и ветер их не беспокоили. Тепловой контур исправно работал. Видимость была нулевая. Ни один из выбранных режимов не показывал дальше 5 метров. Они шли по построенному в биошлеме маршруту, который постоянно сбоил. Сильные помехи из-за электромагнитных полей, визор тоже сбоил. Они прошли уже большую часть пути. До станции оставалось совсем немного. Никогда раньше он и представить себе не мог, что добровольно пойдет на базу Аттури. Он лишь слышал о таких случаях. Он считал таких охотников трусами и предателями. А теперь он сам идет к ним. Чтобы сохранить то, что осталось от его клана. Ледяную мглу пронзил истошный рык Ирм’ора. Кан-Тей и Цвеин’де разом развернулись, разложив оружие. Перед ними стоял Ирм’ор, из груди его торчали два лезвия, он неестественно выгнулся, на снег падали светящиеся капли твея. Позади него стоял Клабит. Ирм’ор был еще жив, из-под маски хлюпая, по шее потекла кровь. Клабит рывком выдернул лезвия и отшвырнул умирающего товарища. Вскинул руки кверху и издал победоносный рев. Цвеин’де откинул умана, завернутого в шкуры в сторону и заревел в ответ. Кан-Тей стал обходить его сбоку. Цвеин’де метнул копье прямо в грудь Клабита. Оно пробило его насквозь. Но Клабита оно не убило, он лишь сделал шаг назад. Схватился за древко и рывком вырвал его из груди, швырнув в Кан-Тей. Копье полетело, раскручиваясь боком, и сбило его с ног. Рана Клабита начала расходиться вверх и вниз. На ее месте стали оголяться ребра и прорастать острые клыки. Из раны появились пасть, шея Клабита стала вытягиваться, разрывая кожу, похожая на сегментированного червя. На конце шеи безвольно болталась голова. Глаза его закатились, пасть открылась, мандибулы разошлись в стороны. Голова стала похожа на погремушку на хвосте кобры. Пасть на груди издала душераздирающий пищащий вопль и бросилась на вожака. Тот уже достал сюрикен и запустил его в то, что когда-то было Клабитом. Он хотел отрубить этой твари голову. Но тварь увернулась, качнув закручивавшейся шеей. Хизер мягко приземлилась в сугроб, шкура раскрылась, она быстро перевернулась и поднялась, сильный ветер сбил ее с ног. Снег тут же начал заносить. Он обжигал холодом кожу, разгоряченную лихорадкой. Она увидела жуткую тварь с длинной шеей, похожей на зеленого склизкого червя, которая росла из когда-то могучего тела. Грудь его была вспорота, а ребра превратились в зубы и шевелились в разные стороны. Она посмотрела направо. Там лежал Ирм’ор, его тело уже стало заносить снегом. Обильно вытекающая кровь еще светилась. Она на четвереньках поползла к нему. Под невыносимый писк твари и рык ее предводителя у них шел бой. Она должна помочь убить эту тварь. Пусть ее и накажут за то, что вмешалась в бой. Она чувствовала, что сейчас все по-другому. Это не охота. Тварь не должна выжить. На всякий случай потрясла Ирм’ора за плечо, но он был мертв. Она дотянулась до его наплечной пушки и сняла ее. Давясь от кашля, она закрыла рот рукой, а когда убрала, рука была в крови. Пока она смотрела, тварь откинула Цвеин’де. Руки монстра выросли, ломая кости его прежнего владельца, превратившись в длинные клинки, похожие на лапы богомола. Пока Цвеин’де поднимался, тварь ушла от сюрикена Кан-тея, развернулась на своей длинной шее и посмотрела на женщину. Пронзительно запищав, рванулась к ней. Хизер подняла сжигатель и выстрелила из него несколько раз. От первого плазменного заряда тварь увернулась, но ослепленная вспышкой, от второго не ушла. Снаряд попал прямо в голову. Она с треском взорвалась на тысячу кусочков. В этот момент подоспел Цвеин’де и разрубил тварь пополам. Но две половины не думали умирать. Из них выросли новые паукообразные конечности, и они рванули в разные стороны. Цвеин’де пригвоздил одну копьем, во вторую вогнал свое подоспевшее Кан-Тей. Цвеин’де медленно подошел к верещащей извивающейся твари. Теперь она ничем не напоминала охотника, больше похожая на ожившие куски плоти. Она извивалась под его копьем и выливала черную жижу крови. Цвеин’де вылил на тварь синюю жидкость, которой он уничтожал тела Каинд-Амедах. Тварь зашипела, запузырилась, плавясь. Вторая половина, что досталась Кан-Тею, обхватив выросшими щупальцами его копье и попыталась ползти вверх. Кан-Тей вылил на нее такую же жидкость, вынул копье и стряхнул останки. Хизер сидела на коленях, дрожа рядом с телом Ирм’ора, ее волосы обледенели. Покрасневшие руки она прижала к груди. Они уже ничего ими не чувствовала, как и ноги. Только холод. Цвеин’де взял шкуру и молча направился к ней. Сверху на нее кинули шкуру и сгребя в охапку, понесли. Появился чёрный силуэт Аттурийской станции. Большая часть её находилась под землёй. Вход имел высокий огромный козырёк похожий на скалу, от него шел вниз просторный стальной туннель в глубь станции. Охотники подошли ко входу в туннель. Они замерли, ожидая, что сработает система снижения или какая-нибудь охранная система, но ничего не произошло. Сложилось чувство, что станция покинута. Они пошли вниз. Как только они зашли в туннель, все звуки снаружи отсекло. Они обернулись: снаружи по-прежнему бушевал ураган. Но внутри была абсолютная тишина. Только их шаги отдавались металлическим эхом. Температура в туннеле также заметно возросла, так, как будто они прошли силовое поле. Они пошли дальше. Спустившись, вошли в просторный зал. Это был ангар с Аттурийской техникой. По обе стороны стояло оборудование, на котором они передвигались. Здесь были и огромные бурильные машины, небольшие вездеходы и исследовательские дроны. Но по-прежнему никого не было. Они стали медленно продвигаться в глубь ангара. Дойдя до середины, по ним скользнули три точки лазерного прицела, остановившись на груди Кан-Тея. Цвеин’де заметил это и предупреждающе застрекотал, поднимая руку вверх, что означало, что они не будут начинать бой. Кан-Тей замер, разведя руки по бокам и зарычав. По земле поползли десятки прицелов. Все они сошлись на сердцах охотников. Прямо перед ними сняли маскировку сразу десяток Аттурийцев. В центре стоял высокий и худощавый Аттуриец. Цвеин’де оценил, что не один их сенсор не сработал на присутствие здесь такого количества вражеской силы. В отличие от охотников, Аттуриецы были одеты не в сетки, а в комбинезоны, поверх которых были гладкие чёрные доспехи. На плечах были маленькие наплечные пушки, а холодного оружия и вовсе не было. Худощавый Аттуриец сделал несколько шагов навстречу охотникам и заговорил: – Что вам здесь нужно, Яуты? – Наш корабль потерпел крушение, мы не можем связаться с Атоллом для эвакуации, просим вас дать нам возможность выйти на связь и покинуть ваш мир. Мы пришли сюда не на охоту и не хотим ее начинать - сказал Цвеин’де. – Мы наблюдали, как разбился ваш корабль. Мы не думали, что вы осмелитесь прийти сюда. Где ваши остальные охотники? По нашим данным, переживших крушение было больше. – Остались в ущелье. Там мы столкнулись с неизвестным врагом, который забрал их. Быть может, вам что-нибудь известно о нем? – О каком враге вы говорите? На этой планете уже несколько тысяч лет нет жизни. А та, что была когда-то, так и не покинула океан, - потом Аттуриец склонил голову на бок, посмотрев на сверток в руках Цвеин’де и спросил: – Откуда вы взяли здесь умана? – Она прилетела с нами, она охотник и идет путем Кетану вместе с нашим кланом. – В вашем клане уман? - Искренне удивился Аттуриец. По толпе прошлось удивленное стрекотание, некоторые склонили голову на бок. – Я думал, Яуты более консервативны в выборе последователей пути Кетану, – продолжил он. – Впрочем, это нас не касается. Почему он не идет сам? Он ранен? – Ее тепловой контур вышел из строя после крушения. Уман не смог вынести холод этого мира. Мы стремимся как можно скорее покинуть его. – Мы дадим вам воспользоваться нашим каналом связи и вызвать эвакуацию. Но ваш уман, если он плох настолько, что не может идти, он может погибнуть раньше, чем вы улетите. Кетт’ор – наш биолог, он занимается вымершей фауной здешнего мира. Он может осмотреть вашего умана, если вы захотите. – Мы с честью примем ваше участие. Наш клан будет в долгу перед вами, - Цвеин’де поклонился. Фолинд чуть качнул головой. Лазерные прицелы отключились. Аттуриец смерил троицу взглядом. «Будто с насмешкой», - подумал Цвеин’де. И он понимал почему. Его клан, некогда насчитывающий столько охотников, вот-вот исчезнет вовсе. Два охотника и уманская самка. Все, что от него осталось. Крупный рослый Аттуриец в шлеме с большим количеством датчиков вышел из группы и подошел к ним. Цвеин’де передал сверток из шкур. Посмотрев на ее мордочку, глаза были открыты, взгляд пустой, замерший. Прерывисто хрипло дыша, она была все еще в сознании. Ее забрали. Отъехала в сторону огромная массивная герметичная дверь, открывая хорошо освещенные просторные коридоры, идущие в разные стороны. – Мое имя Фолинд, я руководитель исследовательской базы на этой планете. А пока ваш уман приходит в себя, я бы хотел послушать, с чем вы столкнулись в горах? Что за враг убил ваших охотников? – Мое имя Цвеин’де, я вожак клана Малах’вей. И я готов ответить на твои вопросы. – Следуйте за мной, - сказал Фолинд. Аттурийцы расступились, пропуская охотников. музыка: Robot Koch — Hawk