Часть 21

Когда Хизер проснулась, поняла, что лежит на чем-то жестком. Ни одеяла, ни подушки не было. «Упала на пол», – подумала она, открыла глаза – темно. Первые несколько секунд мозг отчаянно пытался свести картинку с местом, где она уснула. Но чем больше она просыпалась, тем больше оно отличалось от гостиной, в которой уснула. Поняв, что это точно не на что не похоже, ее накрыла паника. Здесь было темно и влажно, воздух был наполнен специфическим химическим запахом. Она лежала на большой высокой платформе в небольшом помещении, где стены переплетались и переходили в потолок. Они были причудливой выпуклой формы, одна стена перетекала в другую со всевозможными нишами и выступами. В одной из таких ниш, самой большой, горел тусклый оранжевый свет. В этом свете блестели непонятные предметы. Хизер рывком села. Больно кольнуло в животе. Она посмотрела на себя. Она была обмотана чем-то черным от подмышек до бедер – чем-то гладким и твердым. Попыталась зацепиться ногтями, но не получалось. Но самое жуткое было с ее левой ногой. Она чем-то царапнула ею о платформу, когда садилась. В полутьме она подумала, что это какой-то стальной ботинок. Но пригляделась и оцепенела от ужаса. Нога заканчивалась культей, а дальше шла стальная ступня. И самое жуткое – она чувствовала через металл все, что чувствовала вторая нога. От страха она часто и глубоко дышала, в ушах зашумело. В этот момент стена, что была в ногах, отъехала, образовав проем. И в его свете показалась огромная черная фигура. Она застыла, боясь пошевелиться. Сначала фигура показалась ей человеком. Но когда она стала приближаться, поняла, что человеком оно быть не может. Настолько высокими люди не бывают. У него была непропорционально большая голова с дредами. На лице – металлическая маска. Металлические браслеты от запястья до локтей. На левой руке этот браслет светился красным. Открытый торс закрывала крупная черная сетка. В руке оно что-то держало – какую-то миску. Существо сделало шаг. Хизер, выходя из оцепенения, рванула прочь, вжимаясь всем телом в стену сзади. Ее сердце готово было вырваться из груди. Она захрипела от ужаса. Существо склонило голову на бок и издало серию стучащих перекатывающихся звуков. «Меня похитили, похитили. Этого не может быть, не может, мне это снится». Она стала чувствовать, что задыхается от ужаса. Она даже не могла закричать. Существо сделало еще шаг к ней. Она выставила дрожащую руку перед собой, шепотом повторяя: «нет, нет». Существо подошло к нише, поставило предмет и провело когтем по браслету на левой руке. В оранжевом свете она увидела, как блестит его кожа и что она была покрыта черными пятнами, похожими на наросты, как у крокодила. «Это рептилоиды, рептилоиды, этого не может быть» – от страха ощущение реальности стало ускользать. Существо снова издало серию трелей. Его браслет точно также затрещал. Потом оно взяло то, что принесло, и быстро вышло. Дверь закрылась. С Арш-аде связался смотритель. Он сообщил, что самка вела себя очень странно, когда он пришел ее покормить. На свое имя не отзывалась, была дезориентирована и чем-то напугана. Арш-аде сказал, что сам с этим разберется, и чтобы пока к ней никто не пускать. «Теперь она просто умна. И как любой из ее рода, пришла в ужас, увидев одного из них. Воспоминаний о ее жизни в клане больше нет. Для нее теперь все начнется сначала, но на этот раз все будет иначе, правильно.» Арш-аде был приятно удивлен таким неожиданно взвешенным решением Прам’ата, учитывая заскорузлое мышление Яутжа. Прам’ат не пролив ни капли лишнего твея, удовлетворил интересы большинства и разрядил обстановку, сложившуюся во круг самки. Осталось только сообщить вожаку, что он может забирать свою самку. Только нужно будет предупредить его. После долгого ожидания на наручный компьютер Цвеин’де пришел вызов. Неор-Ареф вызывал его в лабораторию. «Наконец-то» - подумал он. От долгого ожидания и неопределенности он забросил даже тренировки. Первый раз в своей жизни он не хотел делать абсолютно ничего. Почти все время он проводил в медитациях. Сон тоже не приходил к нему, сейчас он начинал понимать Баурл’мал, когда он закрывал ее в каюте. Изматывающее чувство неопределенности лишало воли и иссушало. Через несколько минут он уже стоял в лаборатории. – Добрых охот тебе, Цвеин’де, - поприветствовал его Ньор-Ареф. – Где она? - сходу спросил Цвеин’де. – Она в одном из модулей. Пришла в сознание. – Веди меня к ней. - Неор-Ареф нахмурился, Цвеин’де это не понравилось. – Тебе нужно оставить здесь свое оружие и надеть маску, - Неор-Ареф указал на Кин-Типа. Цвеин’де тоже посмотрел на лезвия. – С чего бы мне это делать? - с вызовом спросил Цвеин’де, поняв, что происходит что-то неладное. – Баурл’мал получила травму головы, мы сначала не придали этому значения, сконцентрировались на другом, более серьезном ранении, и упустили время. Это привело к неприятным последствиям. - Цвеин’де внимательно слушал его и никак не мог связать то, что она жива и в сознании, и наличие у него оружия. - Одним из осложнений стала потеря памяти. Она сначала затронула кратковременную память, а потом и более глубинные воспоминания. – Насколько много она забыла?» – Все. - Цвеин’де закрыл и открыл глаза, тряхнул головой, не веря в услышанное. – Сколько это твое все? - прорычал он. – Нам сложно ее опросить. Она в сильном стрессе, никого не узнает. Разговаривает только на своем наречии. Думаю, ее воспоминания обрываются жизнью на ее планете. – Это можно обратить? – Маловероятно, повреждена органика. - Бессильная и опустошающая злость накрыла его. И не было у нее выхода, некому было мстить. Все, кто был виновен в этом, уже мертвы. - Ну что же, придется начинать сначала, она все еще жива. Она осталась Баурл’мал - говорил он себе. Он расстегнул крепление наручных лезвий и кинул на ближайший стол, надел маску. – Веди. – Двери открылись в небольшом помещении, лишенном всякой обстановки, в дальнем углу сидел маленький силуэт. Сжавшись в комок, он сильно дрожал. – Почему ее содержат как животное? - возмутился Цвеин’де. – Это сделали, чтобы она не навредила себе, - спокойно ответил Неор-Ареф. – Почему здесь так холодно? Разве ты не видишь, как она дрожит? – Прохладные полутемные помещения успокаивают уманов. А дрожит она вовсе не от холода, а от несовершенства нервной системы, которая сейчас перегружена стрессом. Он сделал шаг к ней навстречу, женщина жалобно взвизгнула и что-то зашептала. Цвеин’де включил давно забытый переводчик. «Не надо, пожалуй, не надо». - умоляла она. Это была не Баурл’мал, сейчас перед ним сидело совершенно непонятное, незнакомое существо. Такого разительного отличия он не ожидал. Слабое и жалкое существо лишь отдаленно напоминало Баурл’мал. Даже ее запах показался ему другим, отталкивающим и неприятным. Его Баурл’мал больше нет, она прекратила свое существование. Она умерла там, на планете. Ушла, бросив здесь ему свою пустую оболочку. И теперь какое-то другое существо смотрит на него ее глазами. Скорбь снова сдавила ему грудь и горло. Снова бесполезная злость. Ему не пролить за нее тень. Не кому отомстить. – Хиз-ер, - позвал он на ее языке. Женщина замолчала и насторожилась. Цвеин’де не знал, как ему себя вести с напуганным уманом. Он сделал еще несколько шагов, женщина опять всхлипнула. Подойдя к ней на расстоянии вытянутой руки, присел на корточки, чтобы казаться меньше. Женщина сильнее поджала ноги и руки к груди. Короткие валары прилипли к мокрым щекам. Он обратил внимание, что на ее валары были коротко обрезаны и на них больше не было ни одного унтара. Он обернулся и посмотрел на стоящего в дверях Неор-Арефа. Потом очень медленно, так чтобы она видела, протянул руку и коснулся ее щеки. Женщина вздрогнула, как от удара. Он сразу руку убрал. – Хизер, - повторил он. Не нужно так бояться. – Пожалуйста, отпустите меня, я хочу домой. Пожалуйста, не убивайте меня, - перевел переводчик. – Хизер, ты свободна, тебя держит только твой страх, - но она продолжила шептать, всхлипывая и опустив голову. – Не делайте мне больно, пожалуйста, отпустите, - Цвеин’де поднялся. Такой он ее никогда не видел и представить не мог, что она может быть такой. Таким уманом, настоящим уманом. Уходя, он поравнялся с Неор-Арефом, посмотрел на него и спросил: – Такая она теперь всех устраивает? – Кетану дал ей еще один шанс, попросив взамен лишь часть ее жизни. – Кетану? Всего часть? - усмехнулся Цвеин’де, - посмотри на нее, она была охотником, а теперь она кто? Ей даже добычей не стать. Он не часть жизни забрал, он убил в ней Яутжа. Где ее унтары? Кто позволил вам обесчестить ее, обрезав валары? – Это было необходимо. Ее унтары вернут тебе. Так как невозможно теперь их передать. Если ты не готов забрать ее, я сообщу Арш-Аде. Она более не охотник и в таком состоянии ей будет лучше находиться у него. – Баурл’мал принадлежит мне, - он сделал выпад в сторону Неор-Арефа, сжимая кулаки, так что Неор-Ареф невольно отступил назад. Даже безоружный Цвеин’де представлял серьезную угрозу. – Передай Прам’ату благодарность за оказанную честь и возвращение мне моей наложницы. Если у него больше нет ко мне дел, я бы хотел отбыть как можно скорее. Через несколько оборотов ему пришло разрешение на вылет. Ему дали небольшой корабль на двоих. «Видимо, управлять кланом ему больше не придется», – понял он. Подготовив корабль к отлету, забрал Хизер. В этот раз он нес ее на руках, предварительно усыпив ее. Ему предложили перевезти ее в вольере, подобно тому, где она находилась, но он сказал, что в следующий раз вспорет брюхо тому, кто предложит подобное. Он настроил панель ее отсека так, чтобы дверь открывалась от касания. В ее модуль он не заходил, если она не спала, давая понять, что это место для нее безопасно. Еду и воду он оставлял в коридоре. Когда нужно было выполнить перевязку, подмешивал снотворное. Просидев у себя несколько оборотов, самка стала осторожно обследовать корабль. Все оружие из кех-рита он убрал к себе в отсек. Доступ к нему, как и к машинному отделению, он заблокировал. В остальном она свободно перемещалась по кораблю. Первое время она старалась не пересекаться с ним. Он специально ходил достаточно шумно, чтобы она могла вовремя спрятаться. Через какое-то время он стал ловить на себе ее взгляд. «Самка хотела познакомиться, но страх пока перевешивал». В какой-то момент, набравшись смелости, она зашла в кех-рит, когда он тренировался. Цвеин’де сразу остановился, медленно выпрямился и замер, стараясь ее не пугать. Она долго смотрела на него, потом сделала несколько осторожных шагов к нему и пролепетала: – Скажите, зачем я вам? Зачем вы это делаете? – Цвеин’де растерялся. – Делаем что? – склонив голову набок, спросил он. – Похитили меня и сделали это, – она показала на ногу и на грудь. Он уже снял перевязку и скобы. На ее теле остался большой шрам, идущий через все тело от груди вниз. Из ее глаз опять появились выделения. Они струйками потекли по щекам. – Цвеин’де чуть дернул головой, ему действительно трудно будет все это объяснить. – Мы тебя не похищали, ты сама к нам пришла, – Хизер оторопела. – Зачем? –спросило она Цвеин’де отошел и что-то набрал на панели управления. Прямо по середине кех-рита вспыхнула красная голографическая проекция женщины в полный рост. Она была закована в броню, с длинными дредами, на плече была пушка, за спиной копье, на руке двойные лезвия. Женщина была очень похожа на Хизер, но выражение лица было совсем другое. – Кто это? – спросила она. – Это ты, – ответил Цвеин’де. – Это не правда, – она стала пятиться. – Зачем мне лгать тебе? – спросил Цвеин’де. – Чтобы… чтобы… – она не могла найти что ответить, сжимая кулаки на груди. Цвеин’де понял, что ее сейчас накроет, и она снова убежит прятаться. Так и случилось, самка выбежала из кех-рита. Он выждал время и направился к ней. Кажется, пришло время поговорить. Нашел он её, забившуюся в пространство между лежанкой и стеной. Там она снова всхлипывала. Но когда услышала его шаги, насторожилась и притихла. Он подошел и сел рядом с ней. — А это, — он показал на ее шрамы, — это моя вина, я не смог тебя защитить. И твоя тропа едва не оборвалась. Теперь ты ничего не помнишь, и всё стало так сложно для тебя. Хизер посмотрела на него. — Что вы теперь хотите делать со мной? — Теперь мы летим домой, Хизер. — Вы отпустите меня? — с надеждой спросила она. — Ты не пленница, ты одна из нас. — Нет, это не так, — она замотала головой. — Мы летим не на ту планету, где ты родилась, а на ту, которая теперь будет домом для тебя. — Отпустите меня, пожалуйста. Вы ведь не желаете мне зла, верно? — тихо прошептала она. — Куда? На твоей родине тебя больше никто не ждет. — Откуда вы это знаете? — Ты рассказала, — соврал он. Хизер опустила голову. Он протянул руку и аккуратно положил ей на макушку. — Теперь здесь твой дом, Хиз-ер. Прошло более двух лет. Когда ее привезли сюда, Хизер сидела на песке, волны время от времени доставали до ее ног. Был вечер, или смена светил на менее яркие. Ей хотелось искупаться, но ее не пускали в воду дальше, чем по колено. Сар-так – старший сын Цвеин’де – стоял черной скалой вдалеке от нее. Вдалеке по ее меркам, для него в паре секунд. Она уже пыталась обмануть его и нырнуть поглубже. Сар-так сопровождал ее повсюду, стоило ей покинуть гарем. Раньше она могла гулять часами, а теперь ее отпускали лишь «помочить ноги». Вечером или утром. Судя по ее расчетам, у нее миновала 43-я неделя. И их нежелание отпускать ее далеко было вполне резонным, тем более сегодня она чувствовала начинающиеся тянущие боли. Пока редкие, но интервалы сокращались, а их продолжительность и сила росла. Она не стала говорить, ведь ее сразу отправят в медицинский блок. Хотела посидеть еще и посмотреть на море, пока у нее была возможность терпеть. Что ждало дальше, она не знала. Ей мало рассказывали. Оставят ли с ней то, что она родит, и что она родит? Знала только, что Цвеин’де скоро прилетит. Он был отцом ее ребенку. Это получилось как-то само собой: главная смотрительница их гарема пришла и сказала, что ей пора готовиться выполнить свой долг. Ее очень долго готовили и учили, как правильно войти, повернуться, поднять руку, опустить голову, даже куда смотреть. Ее одели почему-то в мужские доспехи, дали маску как на их охотниках, заплели косы и украсили золотыми колечками. Гуал-ремах сказала, что они раньше принадлежали ей. Потом отвезли на другую планету, в огромный город. Ей хотелось его рассмотреть поближе, но ей не дали. Привезли сразу в огромный храм, где было очень много таких как они. Ее сразу окружили, некоторые шли параллельно с ней, разглядывая ее с каким-то хищным интересом. Там был целый ряд длинных и странных обрядов, которые она учила с Гуал-ремах. А потом ее переодели в женскую одежду и отвели в небольшую комнату в храме, к нему. Нельзя сказать, что ей не понравилось. К ее удивлению, он прекрасно знал, что делать. Это было еще один плюс в доказательство того, что они рассказывали ей, «возможно она и правда жила когда-то с ними?» Хизер по-прежнему не могла поверить в это. Сомневалась. Но тогда где она провела столько времени и получила столько хаотичных шрамов, старых и свежих, и так накачала мышцы? Судя по ее виду, она лет 10 провела в качалке. После церемонии Цвеин’де, он был с ней постоянно, пока она не забеременела. После он опять улетел и до этого момента не появлялся. Он был добр к ней, но в то же время и отстранен. Если это можно было применить к этому существу. Прилетал редко, и за это время она так и не смогла узнать его хорошо. Знала, что он старейшина и арбитр, что это очень почетно, и Гуал-ремах говорила, что их союз благословили верховные, это большая честь для нее. Прилетая, он брал ее полетать на корабле или они ходили сюда, он научил ее плавать. По большей части они молчали. В целом, он вел себя как обычный мужчина из ее мира, но в то же время она понимала, эта игра для нее, и кто он на самом деле, она не знала. Она один раз видела, как он зверски убил другого самца, когда застукал его со своей женщиной, разрубив его пополам, эта же участь постигла и наложницу. Гуал-ремах тогда тоже досталось, когда увидел, что она смотрела. Хизер думала, что сейчас и ей прилетит. Но этого не случилось. Гуал-ремах – вытерла кровь, когда поднялась и сказала тогда, что статус Цвеин’де позволял ему так поступать. Теперь он его боялась еще сильнее. Где-то в глубине его таилась какая-то всепожирающая тьма. – Ой – она зажмурилась. Глубоко дыша. Сар-так повернул голову в ее сторону. Теперь он сверлил ее взглядом. Хизер поднялась. – Кажется, нам пора возвращаться. Медицинский модуль уже готов, Арш-Аде ждет тебя. – Вы что, уже знали? Сар-так молчал. Он ее тоже пугал. Из всех, кто ее окружал Арш-Аде ей, пожалуй, нравился больше остальных. Было в нем что-то человеческое. Цвеин’де прилетел, когда все закончилось. Хизер он не посетил, она проспит еще несколько оборотов. Он забрал новорожденного, чтобы передать его в другой клан. Воспитывать отпрыска ему не позволили. Совет был категоричен, уман не должен воспитывать Яутжа. Не пускать ее к детенышу, оставляя здесь, только провоцировать самку. Ее эмоциональное состояние и без этого было неустойчивое. Во второй раз она крайне тяжело адаптировалась, воспринимая нахождение здесь как заточение. Страх стал частью ее обычного состояния, лишь менялась его интенсивность. Пожалуйста, только море ее немного успокаивало. Только там она забывалась, и он видел свою Баурл’мал. Она ведь тоже боялась, но совсем иначе. Ее страх заставлял ее действовать, бороться, бросать вызов и побеждать. Хизер же он парализовал и делал жалкой. Она начала свою тропу сначала, но теперь она вела ее совсем иначе. Он до последнего момента откладывал связь с ней, ссылаясь на необходимость соблюдения всех традиций и обрядов. Хотя старейшие требовали от него выполнения долга. Но как он ни затягивал, время пришло, обряд подготовили и провели. Увидеть двух охотников, создавших союз, пришли практически все представители высших каст. Он переживал, выдержит ли она? Но Хизер справилась и не опозорила себя. Она была по-прежнему смышлёной. Если бы ему позволили снова обучать ее, ему бы удалось воскресить хотя бы частичку Баурл’мал. Но ему запретили это делать, как и брать ее с собой на корабль. По правде, он и сам не хотел. Он очень хорошо запомнил, как она умирала, и не хотел видеть это еще раз. Теперь, ненадолго возвращаясь сюда, он видел лишь тень Баурл’мал, ее голос, мимику, какие-то ее привычки. Иногда, когда она только просыпалась, он видел ее в глазах Хизер. Так отчетливо. Она смотрела на него, а потом ускользала, растворялась в этом шумном, суетливом существе, который постоянно боится и плачет. Теперь он знал, как это называется. Он старался наладить с ней контакт, ведя себя максимально схоже с их самцами. Но то ли у него плохо получалась, то ли времени не хватало, на Хизер это впечатление не производило она по-прежнему его боялась. Тоска, которую он обрел в тот роковой день, теперь была с ним его повсюду. И сильнее всего она была, когда Хизер была рядом. Он много думал над тем, чтобы забрать ее и улететь в те миры, до которых Яутжа еще не добирались. Быть может, там, где они будут по-настоящему свободны, он снова обретет Баурл’мал. И все будет как раньше, только он, она и охота. Красная мантия старейшины, что дал ему Прам’ат, оказалась слишком тяжела. Такая вожделенная, она теперь душила его. Став голосом Прам’ата, он утратил свой. Неся его волю, он чувствовал клетку своей спиной, неосязаемую и непреодолимую, какую ощущает сейчас и Хизер. Он взял сверток и посмотрел: — такой маленький и пухленький, — первое, о чем подумал он. Он впервые видел младенца и впервые его держал. На него смотрели необычно большие, лишенные зрачков, абсолютно черные глаза. «Наследие тех существ,» — понял он. На невероятно гладкой коже совсем не было типично, для них рисунка, валары были очень тонкими. Гребень совсем небольшой, и был еще обтянут тоненькой кожей с пушком. И самое необычное, над мандибулами были две ноздри — он ими активно сопел. — Видимо, природа решила, что так лучше, — подумал Цвеин’де. К нему подошла Гуал-ремах. — Это самое невероятное, что я когда-нибудь видела, — улыбнулась она, вглядываясь в лицо мужа. Но Цвеин’де не выказал никаких эмоций. Все тот же суровый взгляд. Гуал-ремах перестала улыбаться. — Ты готова лететь? — спросил он. — Да, я все подготовила. — Тогда пошли. Когда они подошли к кораблю, он вдруг остановился, повернулся и спросил: — А Как Хиз-ер? — Все прошло хорошо. Сейчас она восстанавливается. Ты хотел увидеться с ней перед отлетом? Давай я попрошу Арш-Аде, и он приведет ее в сознание. Цвеин’де подумал и дернул головой. — Нет, не стоит. Пусть отдыхает, я посещу ее позже. Прам’ат поднимался в сенат, где ждал его Владыка. Ему еще не хотелось считать себя старым. Но этих ступенек, с каждым синдромом, кажется, становилось все больше. Он поднялся на очередной пролет и остановился, чтобы не позориться отдышкой. На пролете в ряд стояли огромные статуи великих охотников и вождей. Своими решениями и поступками они изменили множество троп и теперь встав под копье Кетану, обрели бессмертие в камне. Он подошел к одной из самых маленьких статуй. Все они были выполнены в едином масштабе, но этот охотник был сам по себе очень мал. На нем был шлем, на этом настоял Прам’ат. И читались чисто женские черты. На подножие имелась табличка. «Баурл’мал — открывшая тропу». Он тяжело дыша, оперся о свое копье и фыркнул: — Иду к твоему сыну, знала бы ты, какой он у тебя вырос. Гоняет меня, старика, почем зря. Я ему лучшего своего ученика дал, а он все равно меня тащит, каждый раз к себе вызывает. – Статуя продолжала бесстрастно смотреть на горизонт, сжимая копье, – все твои дети теперь в совете, – скаламбурил он. – Двое молодых охотников, проходящих мимо старца, удивленно застрекотали, переглянувшись. — Доживите до моих лет, – огрызнулся Прам’ата и продолжил идти вверх. Добравшись, он долго шел через залы, арки, арены. Ему сказали, что владыка у себя и желает его видеть. Войдя к нему, он привычно съежился, завернувшись в свою мантию. Владыка любил холод. Уманское наследие. Прам’ата опустился на оба колена и поклонился. — Вставай, мой старый друг, – к нему вышел Яутжа, высокий, немного худощавый, но от этого очень изящный. У него были длинные валары до пояса и мощный гребень на голове. Кожа его была практически белой, лишенной и крапа, и родового рисунка. Но самое необычное, это его глаза, большие и черные. Ими он лишал воли и убивал. Хватало лишь мимолетного взгляда, чтобы заставить соперника корчиться от боли и молить о смерти. Лишь одним взмахом руки он разрывал противника в клочья. Воспитанный Прам’атом, он быстро занял место в совете. Ведь никто не мог ему возразить. Прошлый Владыка, опасаясь за свою власть, попытался убить юношу. Но потерпел неудачу. Тогда Прам’ат сумел договориться с матриархами, что бы они поддержали Юнца, в память о его матери, пообещав им определенные послабления. Его три брата и сестра, оставили тогда свои кланы и присоединились к ним. Родственные связи оказались сильнее приказов Верховного владыки. Одно огорчало, во время взятия сената. Погиб их младший брат. Окруженному, Владыке пришлось бросить вызов первенцу Баурл’мал, и проиграть. Никому не под силу было справится с ним. Так сын Баурл’мал и Цвеин’де стал новым Владыкой. Одержав победу, Прам’ат занял место его правой руки. Своим братьям и сестрам Владыка отдал все ключевые посты. От Владыки ждали обещанных перемен, и он их им дал. Так как учил его Прам’ат. Самки получили право охотиться, но без взятия трофеев, и только со своими самцами. Ровно то же, что они и раньше негласно делали. Однако, это восприняли как смену рубежей, как неслыханный дар, как настоящую свободу. Воздвигли памятники Баурл’мал, как той, с которой все началось. Одна статуя стояла здесь, одна на планете, где она жила, побольше. Еще воздвигли храм, где она стала покровительницей женщин-охотниц. Вот это Прам’ат уже не поддержал, но его не послушали. На этом перемены закончились. И Владыка стал править так, как это делали до него. Он был очень осмотрителен, и очень жесток. При этом спокоен – сказывалась наследственность Цвеин’де. Вот только в последнее время, он воспылал желанием узнать все про свою мать и отца. И так Прам’ату он доверял больше остальных, искать их поручили ему. Хотя по мнению Прам’ата искать было нечего. Баурл’мал давно умерла, Цвеин’де пропал сразу после смерти. И скорее всего тоже нашел свою смерть. Но их сын наслужившись легенд и слухов. Стал почему-то сомневаться. Хотя Прам’ат нашел ее захоронение, на берегу моря, обозначенное черным крестом. Сканирование показало наличие ее протеза и спиц в правой руке, которое не тронуло разложение. Вскрывать захоронение Владыка не позволил. Хотя генетическая экспертиза поставила бы точку в этом вопросе. «Это не она, ее смерь подстроили, она взрывала звезды, как она могла просто умереть. Она сбежал с отцом. От вас, и от вездесущего совета» - ругался тогда на него Владыка. Прам’ат промолчал. «Упертый, как мать» – подумал он. — Ты можешь сесть, я уважаю твою немощь. —Сказал ему Владыка, — Я благодарен вам, владыка. — Прам’ат поднялся. — Ты знаешь, зачем я вызвал тебя сюда? — Конечно, но мне по-прежнему нечем порадовать вас. Мой клан ничего не нашел. — Сегодня я порадую тебя, старик, – улыбнулся он. Прам’ат посмотрел на него, случайно встретившись взглядом, и сразу почувствовал, как его тело парализует, и он не может отвернуться, проваливаясь в эту темноту. Владыка усмехнулся и отвернулся сам. Прам’ат тут же тряхнул головой, потерев переносицу. — Я думаю, нам не стоит дальше продолжать поиски. Если мой отец и мать. приложили столько сил, чтобы исчезнуть, значит, так было нужно. Отныне я распоряжаюсь считать отца погибшим. Внесите его имя в дерево предков, как великого воина. И установите его памятник рядом с моей матерью. — Рядом с вашей матерью – статуя предыдущего владыки. — Избавься от этого слабака. Рядом с матерью должен быть мой отец. — Как пожелаете, Владыка. Позвольте мне обратиться к вам. — Я слушаю тебя. — Как моя дочь? Я давно не получал вестей от нее. Она молчит с тех пор, как перешла к вам в гарем —Она в порядке, – улыбнулся он. — Скоро порадует меня сыном. Уходя, Прам’ат снова посмотрел на статую Баурл’мал. Она все также бесстрастно смотрела далеко за горизонт. – А вдруг, они действительно сбежали? За Баурл’мал смотрел Арш-Аде. Он тесно общался с Цвеин’де. Тот мог попросить, и этот старый Аттуриец не отказал бы другу. Он мог удалить передатчик и подбросить протезы с телом другого умана. Никто не стал был это проверять – Он тряхнул головой. –   Какой бред, нахватает мне еще н старости лет, купиться на эти сплетни, фыркнул и пошел дальше. Frank's Choice - Тайлер Бейтс