Часть 20

Арш-Аде стоял в лаборатории рядом со смотровым столом, по бокам на стендах им уже были аккуратно разложены стиральные инструменты. Заготовлены материалы и расходники, которые могут пригодиться. Это был не его блок. Он принадлежал клану Прам’ата. Пару оборотов назад к нему в лабораторию пришли двое охотников без клановых меток и потребовали идти немедленно с ним. Под конвоем его доставили сюда. Причину, по которой его вызывали, ему сообщили еще на корабле. Печально известная уманская самка, с которой он работал, была серьезно ранена на охоте. И поскольку он с ней уже работал и хорошо ее знал, обратились к нему. По ранению была весьма скудная информация, не было даже результатов сканирования. Врач, принявший ее, ограничился визуальным осмотром и анализом твея. Анализы его, мягко говоря, удивили. Гормоны указывали на то, что на момент ранения самка была в положении. Он сначала даже принял это за ошибку. Попытался связаться с этим врачом, чтобы получить разъяснение. После чего ему сообщили, что в этом направлении велась работа и она имела успех. Уман носила гибрид. Удивление сменилось досадой. Верховные утратили веру в него и в его работу. Несмотря на то что он больше остальных подходил для этой задачи, этим занимался никому неизвестный Яутжа Неор-Ареф. Он ничего не знал ни про него, ни про его работу. Заняв его место, он показал себя абсолютно некомпетентным, раз не смог справится сам с ее ранением и пришлось обращаться к нему. «вот только, после того как он здесь закончит, ее скорее всего снова отошлют.» - Этот факт сильно бил по его самолюбие. Но ознакомившись с отчетом полностью, он тоже засомневался, получится ли вообще что-то сделать? Две сквозные раны брюшной полости. «Ее посадили на запястные лезвия. И тот, кто это сделал, метил в плод.» - понял он. Повреждены органы малого таза, под весом ее тела лезвия прошли выше и повредили кишечник. «Скорее всего наступил шок, и начался развиваться абсцесс». Большая потеря твея. Пульс на момент измерения был слабый. Время упущено много. Могли наступить необратимые изменения. Еще его беспокоила травма головы, по ней не было ничего, кроме того, что она имелась. В блок вошел Неор-Ареф, он поклоном поприветствовал его, Арш-Аде ответил так же. Двери снова открылись, в блок вошли два арбитра с мобильной крио капсулой. – Ей пытались реанимировать до заморозки? - спросил Арш-Аде у вошедших. – Нет, - сухо ответил Арбитр. Они закрепили капсулу и вышли. Неор-Ареф запустил процесс разморозки. Арш-Аде подошел и отключил процесс, когда температура тела поднялась до 32 градусов. – Зачем ты прервал процесс? - раздраженно спросил Неор-Ареф. – Холод уменьшит потери твея, замедлит процессы в организме, это даст больше времени для реанимации. Я успешно применял эту технику с подобным материалом. Переложив женщину, её сразу избавили от остатков её амуниции, а главное от слоя пепла и глины, которая нарушала работу сканеров. «Поэтому не провели сканирования» - понял Арш-Аде, быстро осмотрев самку. «Два сквозных ранения» - как и было указано. Сканирование показало шоковое состояние, потерю больше половины объема твея. «Из такого состояния даже здорового охотника было сложно вывести,» - сокрушался Неор-Ареф, просматривая отчёт. Арш-Аде ничего не ответил. Он уже понял, что работать придётся с дилетантом, получившим место за лояльность клану Прам’ата. Он имел более оптиместичный прогноз. Если мозг сохранён, нет проблем заменить повреждённые части. Умана было легко повредить и также просто восстановить. Из-за этой природной податливости он их и выбирал для работы. Быстрый обмен веществ, быстрые мутации, быстрый результат. Кишечник был повреждён, но похоже, самка ничего не ела в последнее время и признаков абсцесса не было. Осмотрел голову. Глаза были открыты, левый зрачок расширен, - кровоизлияние, понял он, - а вот это было плохо. Он позвал Неор-Арефа и показал. Тот посмотрел и с досадой тряхнул головой: – Я могу взять это на себя. - сказал Арш-Аде, подключая самку к искусственной вентиляции. – Бери, если желаешь, но сначала нужно восстановить повреждённые ткани в брюшной полости. – Рекомендую выполнить полную резекцию повреждённых не жизненно важных органов, - предложил Арш-Аде. – Только тех, которые не затрагивают репродуктивную функцию, самка назначена инкубатором. – Для создания гибридов? Поэтому с неё сняли клановые метки? - он указал на шрам на лбу. – Да, и это был её выбор. - Арш-Аде фыркнул, интересно, как Яутжа трактовали свой кодекс. Его чуть не казнили за неподобающее обращение с воином, но стоило им убрать этот статус, все сразу забыли, кем она была. И другой Яутжа сделал с ней ровно то же, что хотел сделать он, но это ему ничего не стоило. Арш-Аде провёл сканирование мозга. Оказалось, кровоизлияние не было связано с ударом по голове. Оно произошло в новообразованиях. Теперь их было больше чем, когда она покинула его лабораторию. Закончив, они подняли температуру тела до тридцати шести с половиной градусов. Сердце должно было запуститься автоматически. Но этого не произошло. Компьютер подождал и запустил стимулятор. Неор-Ареф подождав отключил его, потеряв ритм оно быстро остановилось. Компьютер снова запустил стимулятор. – Мозг погиб? - спросил Неор-Ареф. – Нет, активность есть, - ответил Арш-Аде. Наблюдаю за проекциями. Он не совсем понимал, как он теперь работал. Но по базовым значениям он не был мёртв. – Синтетический твей не подошел? - Неор-Ареф, продолжил перебирать причины Неор-Ареф. – Нет. - Арш-Аде вывел проекцию сердца. Орган поврежден – придётся заменить, - сказал Неор-Ареф вглядываясь голограмму – Вскрываем - распорядился он. Прам´ат зашел в маленькую куполообразную комнату. Абсолютно пустую, с гладкими стенами и полом из черного металла. Единственное, что здесь было, — это сточная дыра в полу около стены. Стоял ужасный смрад, как в улье Каин-Амедах. Все стены были вымазаны твеем и фекалиями. В камере находился заключенный Кулге — единственный выживший отступник. Лекарям удалось залечить его ожоги, но то, что произошло на планете, повредило его разум. Он когтями сдирал регенерированные участки кожи и бросался на стены, потом забивался в угол и что-то неразборчиво бормотал, переходя на лай и рык. И чем больше проходило времени, тем хуже ему становилось. Он перестать ходить и стал передвигаться на четвереньках. Его поведение все больше походило на поведение животного. Прам´ат хотел попробовать поговорить с ним, ведь проникать в разум безумца, как и допрашивать его, было бесполезно. Прам´ат стоял в центре помещения, освещаемый единственным органическим светильником. –  Кулге — громоподобный рык разнесся по помещению. В темноте зашевелилась тень и осторожно, на четвереньках, подобно Сарнаху, выползло существо, отдаленно напоминающее его сородича. Он изуродовал себя до неузнаваемости, разорвав плоть когтями. Кулге подполз к ногам Прам´ата и выгнувшись, прижав голову к полу, зашипел на верховного. – Свое имя, стало быть, помнишь, значит и помнишь тех, кто дал тебе его, — начал Прам´ат. – Я и тебя помню, — прошипел Кулге. — Тебя убил мой вожак, славный Фаш-Сиам-бит». – Прам’ат понял, что он путает его со старейшиной Кар-Та-Элем, и решил подыграть. – Я вернулся, чтобы твой вожак заплатил за мою смерть. – Кулге съежился и отполз обратно к стене, сжался в комок и закрыл лицо руками. – Теперь тебе не вернуться, как Фаш-Сиам-биту, как и Кулге. –  Куда вернуться? — удивительно спросил Прама´ат. –  К остальным, ко всем единым. Я видел, видел все и их всех сразу, все. Тысячи голосов разрывали голову Кулге. Их эхо. Они были внутри той твари. –  Умана? — спросил Прам’ат. –  Нет, это не уман. Оно прячется в шкуре умана. Но Кулге видел и сказал Фаш-Сиам-биту. Но Фаш-Сиам-бит не слушал. Оно разозлилось, когда Фаш-Сиам-бит поиграл с ним, и превратило все в пепел». – Уман как-то инициировал взрыв? – Это был не взрыв! — Заревел заключенный. — Оно показало свой лик, и перед ним все обратилось в прах. - Прама´ат вздохнул. – Кулге видел, видел с самого начала. Нужно было отдать ее Аттури, как и договаривались — у Кулге были бы самки, а не голоса. Как только голова Вар-Нака взорвалась от взора этой твари. — А вот это было уже очень интересно, — подумал Прама´ат. Карта-элем оказался связан с Аттури. Невероятно, он был уверен, что здесь лишь амбиции недалекого старейшины. Но оказалось все куда серьёзнее. Наверное, он стареет и теряет хватку. На коммуникатор Прама´ата поступил вызов. От этого звука Кулге завыл, закрывая уши. Тот, кому он служил, требовал немедленно ответить. Он, не обращая внимания на скулящего Кулге, принял вызов: «Я устанавливаю последовательность событий… есть признаки, указывающие на предателя среди старейшин… Передана на Атолл, с ней работают». – Нет, нет! Нельзя на Атолл! — Вдруг закричал Кулге и бросился на старейшину». Прама´ат без труда перехватил его в прыжке за горло и поднял над полом, продолжая разговаривать. Кулге захрипел: «Избавьтесь от этой твари! Она принесет голоса сюда!» Прам´ату надоело трепыхающееся тело, и он с силой отбросил его в сторону. Кулге упал, ударился и вместо того, чтобы подняться, стал кататься по полу, вырывая из себе валары, голося от боли. – Я выясню это, — ответил Прам´ат голосу на другом конце, наблюдая за поведением своего сородича. Выйдя из камеры, он подозвал к себе надзирателя: «Оставь ему тупой клинок. Ни один из палачей не захочет марать о него свое оружие». Цвеин’де открыл глаза и первый раз за свою жизнь не смог определить, где он находится. Он понял, что в медблоке, но на каком корабле? Кто его сюда доставил? Он сел и осмотрелся. Последнее, что он помнил, – смерть Фара и Баурл’мал-эл, а потом вспышка и огненный ветер, такой сильный и мощный. Какие-то образы, целый калейдоскоп. Их источником была Баурл’мал-эл. Он узнал, это было ее восприятие. Но их сила была колоссальна. Голову просто разрывало. Она умирала, он замер. «Ее больше нет? Так просто?» Внутри все скрутило. Воспоминания обжигали. Он посмотрел на свои руки. Больше никаких шрамов не было, абсолютно гладкая новая шкура. Тонкие полоски на запястьях и вдоль рук говорили о пересадке кожи. «Она осталась там, а я теперь здесь, и все как всегда, но теперь без нее. Навсегда без нее. Осознание этой границы разрывало.» Он резко рванул катетеры из руки и откинул их в сторону, окропив пол кровью. Боль его душила, ее было невозможно терпеть. Но совсем иная, незнакомая ему, ведь физически ничего не болело. Он закрывал глаза, пытаясь успокоится и видел ее. «Она мертва. Ему нет больше причин продолжать свой путь. Он опозорил себя и утратил право на жизнь. Баурл’мал как-то сказала, что клан будет ждать их в конце тропы, она тоже будет ждать его там.» - решение пришло, само собой. Он встретиться с ней и если этот мир теперь для нее закрыт. Он отправится в ее. Поднялся, это оказалось тяжелее, чем он рассчитывал. «Сколько же он тут находился?» На выходе его встретили два арбитра, они явно ждали его, сделав синхронно шаг ему навстречу. Они были вооружены, а на нем была лишь юса. – Цвеин’де, верховный старейшина Прам’ат желает видеть тебя, – сказал один из них. Он сжал кулаки. Шальная мысль посетила его: напасть на них, позволить им убить себя. Но он ее отмел. Без оружия они лишь искалечат его. Отодвинув встречу с Баурл’мал-эл – Позвольте мне одеться и предстать перед верховным как подобает. – В этом нет необходимости. Старейшина желает видеть тебя немедленно, – ответил второй. Цвеин’де ничего не осталось, как подчиниться. Они шли долго, он впереди, они чуть сзади. «Как под конвоем» - подумал Цвеин’де. Его подвели к двери на верхних жилых ярусах. Это не был привычный зал для проведения собраний или церемонии. Это был жилой модуль. Ни одному из вожаков не выпадала честь встретиться с верховным старейшиной в его жилище. Верховные всегда были олицетворением власти и силы. И не позволяли низшим кастам видеть себя в «домашней обстановке.» Только их приближенные и такие же верховные могли посещать их. Сейчас оказанная ему честь совершенно не трогала. Ему хотелось побыстрее завершить все это. Его ждала куда более важная встреча. Дверь открылась, он вошел в большой модуль, гораздо больше, чем у него, справа виднелся вход в трофейный зал. Несколько стендов с оружием. Напротив – огромный стол на подиуме. За ним – огромный иллюминатор. Почему-то он видел эти иллюминаторы только на верхних ярусах, «верховным тоже нравится смотреть на звезды?» В целом все было стандартно для любого из них. Пройдя приблизительно до середины зала, он услышал голос за спиной: – Я наблюдал за твоей тропой, вожак, но мне все никак не удавалось встретиться с тобой, хотя тебе определенно есть что мне рассказать. – услышав голос верховного, Цвеин’де опустился на одно колено и склонил голову. – Приветствую тебя, верховный, для меня большая честь разговаривать с тобой, – холодно ответил Цвеин’де. Прам’ат обошел его кругом, точно прислушиваясь. – Поднимись, – приказал Прам’ат. Цвеин’де поднялся, смотря мимо верховного, его взгляд был устремлен в бескрайний холодный космос за пределами корабля. – Вормур оставил тебе непростое наследие, – Цвеин’де понял, что он говорил о Баурл’мал-э. Упоминание о ней вызвало вспышку злости. – Путь воина, вызов, – сухо ответил он, продолжая смотреть в иллюминатор. Этот вызов был брошен не тебе. Садись, – он указал на кресло за столом. – Я благодарю за оказанную честь, с вашего позволения я останусь здесь. – Что ж. Я хотел тебе сообщить, что старейшина Карта-Элем предал нас, он вступил в сговор с Аттури. Отправил твой клан на уничтожение. Его целью было захватить твоего охотника, Баурл’мал, и передать ее нашим врагам, – Цвеин’де вздрогнул, и посмотрел на Прам’ата. – Вы это знали? – с вызовом спросил он. – Информация пришла слишком поздно, чтобы что-то изменить. – Цвеин’де опустил голову и сжал кулаки. Прам’ат видел состояние Цвеин’де – ярость, тоска и что-то еще, что не имело у них названия. Такие воины были уже мертвы в своем сознании, и лишь несколько шагов отделяли их от перехода. – Но не поздно, чтобы дать шанс тем, кто выжил вместе с тобой. Баурл’мал тоже вернулась, она сейчас здесь, на Атолле, с Арш-Аде и Ньор-Арефом. – Цвеин’де часто задышал и посмотрел в упор на верховного. – Она выжила? Верховный, позвольте увидеть ее. – Увидеть ты ее пока не можешь. Судя по отчету Ньор-Арефа, ее состояние остается непростым. Выживет она или нет, покажет время. Садись, я не приму отказа. – Цвеин’де подчинился и сел. Это было очень странно сидеть в присутствии верховного, так, как будто он такой же, как он. – Ты всегда следовал кодексу, Цвеин’де. Но не всегда руководствовался им. Верно? Ты яростно сражался за корабль, но ты не уничтожил его, когда его захватила дурная кровь, почему? – Они как-то получили доступ к кораблю, – ответил Цвеин’де. – Давай с тобой договоримся, вожак, ты не будешь утаивать от меня мотивы своих поступков, а я дам тебе слово чести, что этот разговор не покинет этих стен. Моя цель – установить истину, а не карать тебя. Ты не уничтожил корабль, потому что на борту была твоя женщина, которая носила твоего ребенка? – Цвеин’де нервно дернул жвалами. – Конечно. Я бы никогда не уничтожил корабль, зная, что на борту беременна женщина. Убийство беременных запрещено. – Это не совсем так. Прямого запрета в кодексе нет, в нем говорится, что в этих трофеях нет чести. Беременная самка ослаблена и не может достойно себя защищать. Еще это может навредить популяции, которая находится под угрозой вымирания. Арбитры, вожаки сильно упрощают некоторые понятия кодекса, чтобы каждый раз не разбираться в условиях, при которых особь погибла, и была ли там вина охотника. Сводя все к простому и понятному правилу: не убивать беременных. – Что вы хотите от меня услышать, верховный? – Я хочу знать, влияло ли присутствие твоей самки на корабле на твои решения как вожака клана - Цвеин’де откинулся на кресле. – Я старался развести эти тропы, но это не всегда возможно, когда самка – твой охотник. – Ты хотел, чтобы она оставила тропу охотника? – Да, это естественное желание – защищать свои гены. Но поскольку охота для Баурл’мал-э была так же важна, как и для любого из нас. Предлагая покровительство, я обещал сохранить за ней право охотиться на мелкую дичь под присмотром других охотников. Я знаю, что это запрещено, но также знаю, что многие вожди и даже верховные такое практикуют. – Она согласилась? – Она ничего не ответила. Думаю, покровительство было в принципе оскорбительно для нее. – Получается, ты принудил ее к связи силой? - удивился Прам’ата. – Нет, у уманов другая культура и другое отношение к некоторым вещам. Она не была против связи, она не знала, к чему это может привести. Поняв о своем положении, она была очень разочарована и напугана. Я думаю, она не желала такого исхода. - Прам’ата постучал когтями по столу. Интриги похлеще, чем у верховных. Вот во что превратятся кланы, попади туда женщины. – Как вожак, как ты оцениваешь пребывание уманской самки в клане? Цвеин’де помолчал, явно взвешивая то, что он хочет сказать. – Уманы от природы слабее, самки еще слабее и мельче. Физически их никогда не развить даже до уровня молодой крови. Но они очень хитры и обучаются быстрее Яутжа. При очень слабых физических свойствах Баурл’мал-э не была самым слабым охотником в клане. Она приносила хорошие трофеи и была верна клану и кодексу. Она следовала приказам, порой очень изобретательно подходила к задачам. Она никогда не опозорила себя страхом или слабостью. – Были ли проблемы с ней? – Конечно, разница культур колоссальная. Языковые барьеры. Физиологические различия. Будучи самкой, она была излишне робка и осторожна. Сильно развитый материнский инстинкт. Странные обряды и повадки. Все это делало ее интеграцию в клан тяжелой. Даже хорошие трофеи не помогли поднять ее статус. Охотники с трудом воспринимали ее. Некоторые избегали, некоторых проявляли открытое раздражение и агрессию. – Проблемы с дисциплиной? - Прам’ат испытующе посмотрел на Цвеин’де. – Я тоже так думал. Но потом отметил, что большее раздражение она вызвала у молодняка. И теперь я понимаю, почему. У старших охотников были жены, и они спокойнее относились к женщине на корабле, а вот молодняк, еще не заслуживший свое право, очень остро реагировал на нее. – Они ее желали? - Прам’ат удивительно посмотрел на нее. – Они не осознавали этого. Чувствовали самку, а видели умана. Все это осложняло существование и для Баурл’мал, и для клана в целом. – Скажи мне, Цвеин’де, ты как вожак, как оцениваешь поступок Великого Вормура, стоило ли ему приводить в ваш клан уманскую самку? - Цвеин’де замолчал и нахмурился чуть шевеля жвалами. После продолжительной паузы он снова поднял взгляд на Прам’ата. – Это решение было ошибкой. Оно внесло раздор в клан и ослабило его. - Прам’ат удовлетворенно заурчал. - Но это не значит, что я отрекаюсь от Баурл’мал. Правильное решение или нет, оно было принято. Я продолжу путь со всеми последствиями этого решения. – Похвально, - ответил Прам’ата. Что ты можешь рассказать мне про взрыв, в котором сгинули все кроме вас? – Боюсь, мне нечего про него рассказывать, я плохо помню те события. – А что последнее ты помнишь? – Баурл’мал была тяжело ранена, потом смерть Фара, дальше яркий свет, и я проснулся здесь. – И все? – Да, верховный – Прам’ата это огорчало, он лгал ему, он прекрасно это чувствовал. Он опять выгораживал свою самку. Она по праву стала его слабой стороной. – Какие-нибудь предложения, почему произошел этот взрыв? Почему он был так избирателен? Почему кто-то остался в живых, а кто-то нет? – Нет. – Ты обучал свою самку телепатии? – Да, верховный, и я поручил продолжить обучение смотрительнице своего гарема. – А тебе было известно, что уман получил способности Рахна-Та-сир? – Цвеин’де снова посмотрел на Прам’ата. – Да. Гаул-ремах сообщила мне – Но ты никому не сообщил это. – Цвеин’де промолчал, – дело в том, что с твоей самкой складывается опасная ситуация. У меня есть основания полагать, что это именно она была причиной взрыва. – Не представляю, как это возможно, – Цвеин’де вспыхнул, выдавая себя, понимая, к чему клонит Прам’ата. – Она ведь совершенно не контролирует это. – продолжил Прам’ат. А значит, подобные ситуации могут повторяться где угодно. Скажем, на материнской планете, в твоем гареме? Это приведет к чудовищным жертвам. – Не убивайте ее. - Цвеин’де чувствовал, как вновь обретенная надежда, неумолимо ускользала от него – Ее жизнь сейчас не зависит от наших желаний. – Прам’ата остро почувствовал страх охотника. Это его коробило, такой охотник и так низко пал, оказавшись в лапах самки с отсталой планеты. Как ей это удалось? Может, в число ее новых возможностей теперь входит контроль сознания? – Я учту твои пожелания, когда придет время принимать решения. А теперь, воин, тебя отведут в твой модуль, где ты будешь ждать дальнейших распоряжений. Покидать сектор, где он находится, запрещено. Ты понял? – Да, верховный. – Цвеин’де поднялся и поклонился. Когда дверь за ним закрылась, из отсека с трофеями вышел его помощник. Он отключил маскировку и встал перед своим наставником. Прам’ата испытывающее посмотрел на него. – Что скажешь, как бы ты поступил в этой ситуации? – спросил Прам’ата. Помощник напрягся, переминаясь с ноги на ногу. Прам’ата практически слышал его мысли. – Я бы постарался в первую очередь соблюсти интересы верховных каст. – И как бы ты это сделал? Если одни требуют убить их, а другие готовы утопить нас в твее, если это произойдет? – помощник растерялся и опустил голову. Прам’ат вздохнул. – Я склоняюсь к тому, чтобы отдать злополучную самку ее вожаку. – Но, верховный, это придется не по душе многим в совете. И может укрепить матриархат в желании выйти на тропу охотников. Тем более, когда мы узнали, что самка строптива и не желает сложить копье, а ее самец потворствует ей в этом. – И даже больше, такая обязательно найдет отклик в сердцах свободомыслящих, беспечных женщин. Она станет для них примером, а ее вожак – образом самца. Ко мне уже подходят вдохновленные верховные матриархи с дикими идеями. Но поверь, убивать таких еще опаснее. Смерть сделает из нее божество. Ее тропа обрастает легендами и сказаниями, так что от ее реальной жизни ничего не останется. А главное, она будет противопоставлена совету. Ведь тем, кто ее превознесет, нужен будет тот, кто предал ее смерти. Боги не промахиваются, их предают. – Ее убила дурная кровь, это факт. – Матриархат не примут эту версию. Тем более сейчас, они начнут искать причины. И найдут повод обвинить в этом совет, особенно если сами узнают, что Карта-Элем был предателем. Они все извратят. Обвинят нас в сокрытие и заговоре против них. Это закончится все тем, что нашими головами украсят трофейную стену. А если их это не устроит, на трофейных стенах мест хватит всем. – И как теперь поступать? – совсем растерявшись спросил его помощник. – Самка вернется к своему вожаку, но не такой, как сейчас. Такая строптивая она не нужна, ни нам, ни Цвеин’де. Я уже разговаривал с главой своего исследовательского отдела. Он может решить эту задачу. Она должна разочаровать матриархат, заставить усомниться в их желании выйти на тропу, увидев последствия. В этом нам поможет Цвеин’де. Я хочу дать ему статус старейшины. Пусть расскажет, что случилось, как она была ранена и что ждет женщин на кораблях. Он разделяет наши взгляды. И получив то, что хочет, будет еще более лоялен. Теперь, когда так много наших союзников пали, нам нужно укрепить себя свежим твеем. – Прам’ат посмотрел на своего помощника. Похоже, тот мало что понял, но не беда, у него еще есть время, пока он сменит его. – Ты говорил, есть информация по той капсуле, что держал в пасти Карта-Элем. – Это сильнодействующий яд. Он был зарегистрирован совсем недавно и еще не поступал в оборот. Он находится в статусе тестирования. Был получен в лаборатории Арш-Аде в ходе последнего эксперимента. – С уманом, – закончил за него Прам’ат. – Получается, Карта-Элем действовал вместе с Арш-Аде? - спросил помощник – Нет. Я следил за Арш-Аде. Он высокомерен и труслив. Мне кажется, он даже перенял повадки своих подопытных. Но он не предатель, он не пересекался с Карта-Элемом никогда и едва знал о его существование. В последнее время не показывал жвал из лаборатории после нашей беседы. Его подчиненных мы проверяли тоже. – Тогда как яд из лаборатории попал к Карта-Элему? – Должен быть ещё один предатель, который все это время находится в тени. Нужно допросить Арш-Аде. Благо это не сложно, трус с радостью донесет. Арш-Аде провел рукой по свежему шраму, оставленному им на теле женщины. Не так давно они закончили свою работу. Это по праву была самая долгая и сложная задача. В этот раз самка показала настоящее упорство в желании отправиться к Кетану. Один за другим отказывали органы. И один за другим они меняли их. «Сейчас она уже на треть состояла из бионических частей. И, наверное, теперь ее больше нельзя было назвать уманом в полной мере», — подумал он, склонив голову на бок. Теперь они будут постепенно выводить ее из Тей-де, отключая от системы жизнеобеспечения. У него остались опасения из-за кровоизлияния. Она могла не проснуться. Неор-Ареф убирал инструменты. В этот момент двери в лабораторию открылись. После того как клубы дезинфектора растворились из тамбура, вышел Прам’ат. Для находившихся там ученых это было неожиданно. Если Прам’ат и приходил куда-то подобным образом, то только за кем-то. Оба ученых поклонились вошедшему. Неор-Ареф, впрочем, не сильно переживал. Он работал на Прам’ата, и расправа вряд ли его ждала, а вот Арш-Аде заметно напрягся, он прекрасно помнил урок, который Прам’ат ему преподал. – Здесь смердит страхом, — прорычал Прам’ат. Оба ученых молчали – Неор-Арефу докладывай, — Прам’ат подошел к столу, где лежала женщина. Ее маленькое тело занимало едва половину. Оно терялось среди трубок, катетеров и приборов, к которым было подключено. Тело было зафиксировано лентами для перевязки, потому что ее конечности не доставали до стандартных фиксаторов. – Удалось восстановить основные жизненные функции и репродуктивную систему. Но особь нестабильна. Кроме того, была выполнена масштабная модификация, большой риск осложнений, — Прам’ат чуть повернул голову женщины, осматривая место хирургического вмешательства. Неор-Ареф заметил это. – Была закрытая черепно-мозговая травма, — Прам’ат повернул голову обратно и вздохнул. – Мозг сильно поврежден? — спросил он – Нет, повреждения уже устранены - ответил Неор-Ареф. – Мне нужно, чтобы вы как можно быстрее привели ее в сознание. Мне нужно допросить ее. – Будет выполнено. – поклонился Неор-Ареф – Оставь нас, — Неор-Ареф вышел. Арш-Аде все это время неподвижно стоял, опустив голову. Когда щелкнули затворы замка, Прам’ат обошел стол, приближаясь к Арш-Аде. Арш-Аде замер, он не смел пошевелиться, чувствуя тяжесть его взгляда. У него не было ни оружия, ни навыков защитить себя. Хотя сейчас очень хотелось, хотелось драться. Но с Прам’атом у него, конечно, не будет шансов. Прам’ат, подойдя почти вплотную, глядя ему в глаза, поставил на смотровой стол ампулу. Она звякнула о металл. Арш-Аде покосился на предмет. – Знакомо? – Что это? - Непонимающе спросил Арш-Аде. – Тебе виднее, - Прам’ат отошел, позволяя рассмотреть принесенный предмет. – Арш-Аде взял и стал рассматривать. Прам’ат наблюдал за ученым, как же сильно он его боялся, хотя сейчас в нем что-то колыхнулось, что-то отдаленно напоминающее вызов. Капсула, как он и предполагал, не вызвала у него ничего, кроме непонимания. – Я узнаю эту капсулу. Она из моей лабораторий. – Что в ней? – В ней яд, полученный от паразита Баурл’мал. Мы только начали его изучать, он показал высокую эффективность. Полностью распадается в теле после смерти. – Как он действует? - заинтересовался Прам’ат. – Всегда по-разному, находит уязвимые места организма и атакует их. – И выглядит все как естественная смерть? – Верно. Из-за этого его сложно вычислить – Кто имеет доступ к этим исследованиям? – Я и те, с кем работал. Всего пятеро ученых. – Кто-то из них мог вынести образец? – Это исключено. – Есть предположения, как это оказалось у меня? - Арш-Аде продолжал крутить в руке ампулу, вспоминая все, что с ней связано. Ему неожиданно пришла в голову мысль: «Разбить и кинуть в Прам’ата, он умрет мгновенно, как только яд попадет на слизистую. Но что мне это даст? Я успею добраться разве что до доков». - подумал Арш-Аде. Потом вспышкой пришло воспоминание. Как он отчитывался перед Храфом после инцидента с его помощником. – Я передал ее старейшине Храфу, когда докладывал ему. – Прам’ат максимально внимательно следил за каждым жестом, словом, используя все свои возможности телепатии, чтобы ничего не упустить. После того как назвали имя «Храф», все встало на свои места. «Еще один старейшина, один из них, предатель. Только так это можно было все провернуть. Только через верховных.» – Я должен это видеть, - прорычал Прам’ат. Ученый покорно опустился на одно колено, ему раньше не доводилось такое испытывать. Он закрыл глаза. В секунду острие вошло в его сознание, вызвав взрыв картинок из памяти. Всего несколько секунд, но для него это было вечностью. Когда Прам’ат закончил, Арш-Аде с трудом поднялся. Он сделал несколько неуверенных шагов и оперся о стол. Все кружилось перед глазами. Прам’ат выглядел сейчас особенно угрожающе. Воспоминания Арш-Аде не лгали, но нужно еще будет подтвердить связь с Кар-Та-элемом. Когда речь идет о старейшине из верховного совета, нужно действовать очень деликатно. Ошибиться нельзя. Храф вернулся в свой отсек после очередного совета. На нем он был отстранен и в дебаты почти не вступал. Несколько оборотов назад с Кар-Та-элемом пропала связь. А потом он узнал, что его корабль само ликвидирован при попытке им завладеть. Он сразу все понял. Прам’ат похоже тоже, взял след. Раз лично отправился туда. Это значит для него все конечно. Вопрос времени, когда за ним придут. Его ждала не просто смерть. Они ему этого не даруют. Он игнорировал сообщение от своего клана, от старейшин, подконтрольных ему, это все его не волновало. Как только все произошло, он предпринял попытку связаться со своим куратором через устройство экстренной связь. Но ему не ответили. «Неужели бросят после стольких лет службы? Он столько знал и делал для них. Если они предадут его, он сдаст их всех Прам’ату. Расскажет все, что знает, без условий и пыток, может тогда они дадут ему умереть?». Он посмотрел еще раз сообщения. С ним хотел связаться Арш-Аде. Наверное, его тоже заподозрили, пусть сам выбирается. Он ведь тоже был предателем. Храф как-то хотел использовать его. Но Арш-Аде питал неприязнь к своим бывшим сородичам и на такой контакт не шел. Храф встал, измерил шагами свой отсек. Подошел к трофейной стене: «ничто из этого больше ничего не значит, все его трофеи теперь уничтожат». Он заревел, схватил стенд и вырвал крепления. Хрупкие черепа разлетелись осколками по полу. За спиной раздался сигнал. Аттурийское средство связи ожило и передавало координаты. Он подошел к нему, взял в руки. Внимательно прочел – просто координаты. Они его там ждут. Он связался с доками и велел немедленно готовить корабль к отлету, самый быстрый, что у него был в распоряжении. Он сорвал с себя ненавистную теперь мантию и бросил ее поверх уничтоженных трофеев. Хизер разбудило гудение и работа каких-то машин. Почему-то первое, о чем она подумала, – она дома, и за окном идут строительные работы. Она еще видела обрывки тех странных картинок, которые прошли через ее сознание. Смазанные, ускользающие образы. Стало появляться ощущение тела. Она лежала на чем-то твердом и гладком. Пошевелила рукой и наткнулась на какие-то трубки. Внутри все сильно тянуло. Она открыла глаза. Тусклый свет лампы и множество манипуляторов и приборов над ней. «В медицинском модуле, значит,» – поняла она. Она помнила все, что произошло. И была уверена, что в этот раз точно умрет. Но снова нет. Ее опять вернули. Она пошевелила ногами, они были свободны, протез был на месте. Хотела подняться, но, увы, все внутренности разом свело. Боль вернула ее в лежачее положение. Она осторожно поджала ноги, глубоко и часто дыша. Горло тоже садило. Руки обняли живот. Пальцы почувствовали тугие, гладкие ленты. Она была перебинтована по всему туловищу. Она какое-то время лежала и пыталась просто дышать. Сбоку она уловила какое-то движение. Над ней загорелся яркий свет, он сфокусировался на ее туловище, не попадая в глаза. Манипуляторы вздрогнули и поднялись совсем вверх. Загорелись голографические панели. Она подняла голову и посмотрела на стоящего рядом с ней Яутжа. Это был Арш-Аде. Он изучал какие-то показатели, потом обратил внимание на женщину. Подойдя к ней, опустил ноги и убрал руки. Хизер попыталась отмахнуться от него и зашипела, ее уже трясло от боли. Хотелось свернуться в комочек, чтобы было легче. Но он не дал ей занять удобное положение. Он поднял спинку стола в положение сидя и чуть поднял ноги. У Хизер пошли круги перед глазами. Она упиралась и скребла пятками по столу. – Подожди, сейчас станет легче, - сказал он. Положил руку ей на грудь, придерживая ее, пока она металась. Она останавливалась на секунду и посмотрела на него, но не смогла долго удерживать внимание. Стиснула зубы, зажмурилась и снова завертелась. – Я не могу дать тебе больше, ты можешь снова уйти в Тей-де. – Ну и пусть, - прошипела она. – Ты должна быть в сознании. – Зачем? – Приказ, тебя хотят допросить. – Где Цвеин’де? Он жив? – Где твой вожак и какая его судьба мне неизвестно, - Хизер вспомнила, как он стоял на коленях. За мгновение до… Слезы сдавили горло. Они все знают, почему не говорят? Потому что он… Он не вернулся? – Нет, ты должен знать, ты врешь, - прохрипела она. – Не вертись, ты задеваешь катетер, - спокойно продолжал он, не обращая внимания на ее слова. – Я должна знать, что с ним. Я должна знать. - Арш-Аде промолчал. Он увидел крайне возбужденное состояние самки и решил обездвижить ее, пока она себя не покалечила. Он потянулся к фиксаторам. Хизер поняла, что он хочет сделать, и рывком дернулась в противоположную сторону со стола. Это произошло настолько быстро и неожиданно для Арш-Аде, что его рука схватила воздух. Падение для Хизер не было сокрушительным, как она ожидала. Обезболивающие начали действовать. Она даже не почувствовала ровном счетом ничего, даже когда вырвала трубки из своего тела. Приземлилась на грудь, не справившись с ногами. Во рту появился неприятный медный привкус. Арш-Аде раздраженно рыкнул, тряхнул косматой головой и быстро подорвался за ней. Хизер уже была на ногах, когда он обогнул стол и оказался рядом с ней. Она сделала обманный выпад и прошла мимо его лап. Он не был так расторопен, как охотники. Она рванула к дверям. Когда подбежала, раздался щелчок и звуковой сигнал. Она повернулась. Арш-Аде заблокировал их со своего наручного компьютера. И теперь не спеша, как делали все охотники перед своей поверженной добычей, шел к ней. Ее это так сильно разозлило. «Он видит в ней добычу или одну из своих подопытных.» Ее окатило горячей волной ярости. Она развернулась и сосредоточилась, так, как когда убила того отступника, так, как когда попыталась спасти Цвеин’де. И все это направила в закрытую дверь. Двери с чудовищным грохотом и скрежетом стали выгибаться и выворачиваясь. Одну из них искорёжило так, что она выпала в проем тамбура, вторую перекосило, и она наполовину осталась висеть на одном креплении. Сработала тревога. Поползли красные символы по стенам. Из тамбура повалил дым. Арш-Аде резко остановился и сделал шаг назад. – Баурл’мал, остановись, - он выставил перед собой руку, так, как будто защищался, - «надо же, он вспомнил мое имя», - усмехнулась она. Но она уже бежала по тамбуру и с ходу снесла вторые двери. Они были совсем тонкими, с треском вылетели упав на пол. За ними был длинный коридор, лево, право, в таких случаях она действовала по правилу левой руки и побеждала влево. Коридор закончился пятачком с развилкой и большой дверью. Она снова ударила по ней, но она оказалась крепче остальных. И вместо того, чтобы вылететь с треском, лишь выгнулась, раскрыв небольшую щель. Но ей протиснуться было достаточно. Сзади послышались тяжелые шаги. Она рванула в проем. Зацепившись за что-то и поцарапавшись, она пролезла и выбежала на середину огромного зала высотой в несколько этажей вверх. Напротив, огромного изогнутого панорамного иллюминатора от пола до потолка. Зал уходил влево и вправо, границы его растворялись в полусумраке. В нем было оживленно. Она сразу привлекла к себе много внимания. Ее стали окружать. Слева и справа по ней поползли треугольники красных лазерных прицелов. Некоторые раскрыли Кин-Типа. Хизер осмотрелась, по меньшей мере пять охотников готовы выстрелить ей в грудь, и она чувствовала, что на спине тоже были прицелы и на затылке. Двое уже начали обходить ее по дуге. И только один стоял спокойно и расслабленно. Она его узнала, это был тот старейшина, который допрашивал ее. Она озиралась по сторонам, машинально встав в боевую стойку. Старейшина сделал шаг к ней и поднял руку. – Не стрелять, – зарычал он так громко, что Хизер не сразу разобрала, что он говорит. При этом неспешна пошел к ней. Хизер замерла. Подойдя он встал на расстоянии вытянутой руки. – Что здесь произошло, Баурл’мал, объяснись? – Хизер немного замешкалась, но потом вспомнила, что это старейшина и как его нужно приветствовать. Опустилась на одно колено и склонила голову. Она увидела под собой лужицу крови. – Приветствую тебя, верховный. – Как можно спокойнее сказала она. Прам’ату это очень понравилось, он даже заурчал от удовольствия. Неожиданно для аборигена, Цвеин’де хорошо ее воспитывал. – Я хотела узнать судьбу своего вожака, Цвеин’де. – Прам’ат посмотрел на нее, потом на искореженную дверь, по двери уже поползла красная полоса лазера, ее пытались вскрыть изнутри. – И как ты собралась это делать? Ходить по Атоллу и спрашивать всех подряд? Далеко бы ты ушла, думала над этим? – Хизер потупилась и еще сильнее склонила голову. Свою глупость она уже осознала. – Ты это сделала? – указал он на дверь. В этот момент, дверь с грохотом упала на пол. – Да, верховный, я сожалею об этом и о своей глупости, – тихо сказала Хизер. – Арш-Аде еще жив? – спросил Прам’ат. – Я не тронула его, – с этими словами в коридор вышли два арбитра и сам Арш-Аде. Увидев старейшину, Арш-Аде тоже склонился. Прам’ат посмотрел на ученого и недовольно зарычал. – Поднимись, – сказал он Хизер. Она встала, но головы не подняла. – Пойдем, погуляешь по Атоллу, – Хизер так и не получила ответ, и это сильно ее беспокоило. Прам’ат посмотрел на нее и вздохнул. – Твой самец жив. – Я еще увижу его, – робко спросила она. – От чего нет, ты теперь принадлежишь ему. – это Хизер немного покоробило. – Одного из отступников ты убила тем же способом, что и выбила двери. – Вроде да, – удивленная такой осведомленностью ответила она. – А взрыв потом, ты устроила? – Кажется, я причастна к этому. – Поясни. – Мне кажется, это я сделала. – Кажется? – Я до конца не поняла, как это произошло. – Ты не контролируешь это? – Взрыв нет. Все произошло не так как я хотела. – Рассказывай. – Сначала убили Фара, и тот отступник подошел к Цвеин’де, чтобы убить его. Я хотела убить его так же, как и первого. Но все вышло из-под контроля. Смешалось, я не смогла остановиться. Что-то другое управляло мной. Чужие мысли, чужая воля. Чужие воспоминая. Я видела другие миры. Я думала, что умерла. – Что несла эта чужая воля? – Единство, через смерть. – Смерть всегда всех объединят – задумчиво сказал Прам’ат – Это другое - Ответила Хизер. – что вы хотите сделать теперь? Желаете убить меня? – осторожно спросила она. – Твой страх мешает тебе слушать уман. Твоя смерть больше никому не выгодна. И потом, твоя жизнь уже оплачена. – Кем? Цвеин’де? – Вормур заплатил за твою жизнь своей. – Он погиб на охоте, – Хизер остановилась, – это вы его убили? Прам’ат посмотрел на нее. – Я не понимаю. Вормур был вожаком, безупречным охотником, он чтил кодекс. Почему вы так поступили? – Ему не следовало приводить тебя, это стало последним его промахом. Он чтил кодекс, но трактовал его все больше своевольно, в своих интересах. Я много раз предупреждал его. Он пренебрегал моими советами, и как итог он привел тебя. На такой вызов я не смог не отреагировать. Мне стоило убить и тебя, но я доверился судьбе. Решил, что ты сама найдешь конец своей тропы, но этого не случилось. А когда матриархат обратил на тебя свой взор, это стало невозможно. А теперь и не нужно. Тебя ждет иная тропа. – Простите, что разочаровала вас и не погибла на охоте, – огрызнулась Хизер. Прам’ат усмехнулся. – А твой вожак назвал тебя робкой. – Что за тропу вы готовите мне? – Твоя тропа естественна и проста, ты нужна для воспроизводства. – Как инкубатор? – Если тебе будет так угодно считать. – Зачем вам гибриды с низшими видами? – Уманы не интересны. Интересен тот, чем ты теперь стала. – Как такое может быть? – Ты мутант, твой генетический материал изменился. От тебя больше не родятся уманы. – А что от меня родится? – испуганно спросила Хизер. Она стала чувствовать, как мурашки поползли у нее по спине, волнами возвращая из глубины боль. – будет Яутжа со способностями, каким ты вскрыла двери. – Откуда вы знаете, что именно эти свойства получит ребенок? – Не знаем, но постараемся это получить. – Вы будете вмешиваться в мою беременность? – Если потребуется. Нам нужен конкретный результат, полагаться на природу глупо. Они шли по длинному просторному коридору-площади, свернув куда-то налево, в более небольшой коридор, углубляясь внутрь корабля. Потом еще раз свернули в коридор поменьше. Мимо них то и дело кто-то проходил. А когда свернули в маленький коридор, там стояли два арбитра на входе. Они прошли мимо них и остановились около больших дверей с красными символами. – Почему вы мне это все рассказываете? Разве мне положено такое знать? – Ты задаешь правильные вопросы. – Что вы собираетесь сделать? – Хизер почувствовала неладное, она инстинктивно сделала несколько шагов назад, вставая в боевую стойку. Теперь Прам’ат отчетливо чувствовал страх и решительность. – «Уманка почувствовала угрозу и бвда готова напасть. Пожалуй, у нее сейчас даже может получиться убить его. Опасный охотник мог бы быть. Достойный противник, как давно он таких не встречал, как ему этого не хватало. Как глоток свежего воздуха, выходя из лабиринтов Каинд-Амедах. Двери открылись, там шел узкий тамбур. – Я же сказал тебе, я не могу убить тебя. Пойдем я покажу тебе причину, по которой я рассказал тебе все это. – Хизер повернулась и пошла первая. Ее очень напрягло, что старейшина после всего, что ей сказал, оказался у нее за спиной. «Но он сказал, что я увижу Цвеин’де", за это она цеплялась. Вторые двери открылись. Они вошли в куполообразное помещение, так похожее на то, в котором ее допрашивали. В центре стоял смотровой стол. Рядом неизвестные ей Яутжа – четверо. Один, самый крупный, черный как смоль, сложил руки на груди и смотрел на нее через прорези маски. «Они что-то со мной сделают», – ужас завладел ею. Она шарахнулась назад. Прам’ат, пока шел за ее спиной, достал пистолет с транквилизатором. И когда она так удачно отшатнулась, на него. Игла вошла между шейным и спинным позвоночником. Раньше так он убивал – быстро и эффективно. Сейчас самка останется жива, она резко развернулась, хватаясь за шею, и уже потухшим взглядом, покачиваясь, стала пятиться назад. Он подхватил ее за предплечье, когда она начала падать. Ее тут же забрал подошедший глава исследовательского отдела. Храф гнал корабль, не жалея топлива. «Больше никто не будет считаться с его статусом, а ведь он любил власть и влияние, а теперь кто он? Перебежчик,» - с досадой думал он. «Ему следовало бы бросить там самоликвидатор, уничтожив весь ярус верховных. Этих упертых, старых, глупцов, стоящих на пути развития их расы. Его бы благословили следующие поколения, если он закончил.» Храф посмотрел на датчики, он прибыл в точку назначения. Сканеры показывали пустое космическое пространство. «У них новые технологии маскировки?» - подумал Храф. За это он и любил Аттури. Они все меньше тратили время на устаревшие сдерживающие их прогресс обряды и все больше уходили в науку. Их деды считали путь Аттури провальным и обреченным на вырождение расы. Но их прогнозы не оправдались. Они не вырождались и не деградировали, а напротив. Их отрыв от Яутов с каждым циклом увеличивался. Корабль неожиданно запросил стыковку, он принял ее. Щелкнули стыковочные захваты. Раздался характерный скрежет. Сканеры по-прежнему показали пустоту. Храф направился к стыковочному коридору. Когда он поднялся на корабль, почувствовал колоссальную разницу. Будто это был корабль совершенно другой расы. Здесь даже атмосфера была другая. В коридоре его встретил всего один пилот. Он был в комбинезоне и гладкой маске. Без каких-либо отличительных черт, «все обезличено» - отметил Храф. Он, не поклонившись, окинул его надменным, как ему показалось, взглядом и кивнул, чтобы он следовал за ним. «А ведь раньше перед ним охотники преклоняли колено, теперь такого ему не увидеть» - грустно подумал Храф, идя по коридору. Поднявшись на мостик, неизвестный обратился к нему: – Ты Храф? - спросил Аттури – Да, прибыл в ваше распоряжение, - ответил он. В этот момент позади Храфа открылась дверь мостика. Он немного повернулся и обомлел. На мостик вошел Прам’ат, а за ним два Арбитра. Мгновение потребовалось, чтобы понять, что все кончено. Храф обреченно закрыл глаза. «Все кончено.» Он хотел воткнуть себе в горло Кин-Тип и положить всему этому конец. Но Аттуриец выстрелил в него из ручной пушки. Заряд был не смертельный. Его отбросило и частично парализовало. Он лежал на полу, не в силах подняться. К нему подошел Прам’ат и сел на корточки у него над головой. «Это конец, это конец» - билось у Храфа в голове. Прам’ат опустился так, что его валары коснулись его плечей и, глядя ему прямо в глаза, сказал: «Нет, верховой, это еще не конец. Это только начало тропы. И она станет самой яркой в твоей жизни.» Арш-аде сидел у себя и просматривал анализы. После того как им вернули самку, прошло уже много времени. Она была переведена в другой модуль, им больше не было необходимости держать ее в операционном блоке. Очень медленно, но верно, она восстанавливалась. После того как ее вернули, он обнаружил следы вмешательства в мозг. Достаточно обширные. Большая часть новообразований отсутствовала. Как и в некорректных отделах, были следы химической резекции. Лишних отверстий он не обнаружил, только следы твея в слезной железе. «Значит, это было инвазивно, через глаза», – он на всякий случай проверил их, повреждений не было. Что они сделали, он догадывался. Для этого от них требовали, чтобы она могла прийти в сознание. Будили во время процедуры. Все остальные анализы были в порядке. Бионические органы работали исправно, сегодня она должна была проснуться. Хизер ехала после работы домой. Было уже темно. Она пригрелась, и ей не хотелось выходить на холод. Но пришлось. Выйдя из автобуса она пошла к другой остановке. Пьяная парочка шла впереди, громко смеясь. Она подождала другой автобус, который так и не пришел, и пошла домой пешком. Благо все пару остановок по району. Корочки льда на лужах хрустели под ногами. Она открыла дверь своего дома – пустота. «Теперь всегда так». Скинула вещи на банкетку в коридоре и пошла на кухню. Подогрела в микроволновке готовый ужин или обед. Ей было не важно. У них всех был вкус картона. Заварила чай и посмотрела на билеты, купленные в один конец, на исследовательскую станцию в Арктике. Работа была тяжелая, и она не знала, справится ли она с ней. Но это лучше, чем возвращаться вот так. Муж при разводе оставил ей этот дом, словно наказывая ее за ту ночь. Чтобы она возвращалась сюда раз за разом, на пепелище своей жизни. Она легла спать, как и раньше, в гостиной на диване. На второй этаж она не поднималась с момента смерти детей и стала смотреть на старые часы, оставшиеся ей от ее прадеда. «Еще один месяц, продержись». Она уснула.