Глава 11 // Блеф

Ксюша проснулась от озноба: кто-то стащил ее одеяло, из так и не закрытого на ночь окна тянуло свежестью и прохладой, голая кожа покрылась мурашками… Разлеплять веки так не хотелось, внутренние часы подсказывали ей, что еще чертовски рано для подъема, рука безуспешно шарила по постели в поисках покрывала, спиной она ощущала, что лежит на самом краю. Спрашивается, почему? Девушка лениво приоткрыла глаза и расфокусированным взглядом уставилась прямо перед собой. Мужское предплечье, плечо… Лопатки, рельефная спина, поясница, взлохмаченная шевелюра… Безмятежная, даже блаженная полуулыбка на лице, его крепкие объятия достались подушке, под которую он запустил обе руки. Ну конечно! Кто еще мог отжать у нее ее одеяло и захватить всю территорию? Только он. Только этот самоуверенный нахал! Ксения села в постели, оглядывая комнату. Голова гудела. Взгляд остановился на пустой бутылке её любимого Ruby Porto – и это объяснило абсолютно все. Что вчера было? Она смутно помнит, как провела остаток минувшего вечера. Что особенно поразило девушку накануне и звучит отголосками сегодня, так это то, что врач слова дурного ей не сказал против её методов расслабления. Он ее яблочками кормил и сидел в этом самом кресле со своим журналом. Вот стакан с водой и разбухшей травой – стоит, где стоял. Помнит, как мучилась от желания, просочившегося в неё вместе с дымом и не дававшего думать ни о чем другом час кряду. Что смогла удержать себя в руках и не накинуться на Юрия Сергеевича, помнит тоже… Для этого понадобилось всего навсего запереться в ванной и несколько минут безостановочно плескать себе в лицо ледяной водой. Это она помнит. Помнит, как смущаясь и краснея, подбирала слова. Ванин звонок прервал их на самом интересном месте – она так ничего и не узнала о его зависимости, кроме того, что это были какие-то анксиолитики, кажется, так… Он сказал, что свою историю готов рассказать лишь единожды, и кажется, шанс она упустила… В результате даже объяснять ничего не пришлось, кроме: «Ммммм, Юрий Сергеевич… Тут молодой человек мой…». Юра, о чем бы в тот момент не подумал, реакции не выдал: кивнул, взглянул на часы, пожелал ей спокойной ночи и был таков. Журнал вот свой забыл. Ей было так жаль, что он уходит, до слёз жаль, до безумия. Из нутра рвалось: «Останьтесь со мной». Он бы не остался. Это она помнит. А буквально несколько минут спустя – чувство времени к этому моменту к ней успело вернуться – на пороге нарисовался Ваня. С щенячьим преданным взглядом, огромным букетом любимых цветов и початой бутылкой Porto. Очень виноватый. Очень раскаивающийся. Уже мысленно распрощавшийся «ради чести своей невесты» с делом жизни и не испытывающий по этому поводу каких-то особенных сожалений. Особенно в тот момент привлекательный в своем стремлении все исправить. Если бы не острое это никуда не девшееся желание, заставляющее внутренности полыхать, парализовавшее мозг, она бы, наверное, все же подольше поборолась… Плохо помнит: сидели на подоконнике, он хлестал из горла крепленое вино, время от времени передавая бутылку ей, что-то говорил – кажется, про то, как всё понял, она рассматривала его лицо, всматривалась в каждую родную черточку. Смысл услышанного доходил до понимания плохо, он сокрушался, посыпал голову пеплом, перебирал её пальцы в ладонях, даже глаза увлажнились, – таким она его не помнит. Её собственная голова тяжелела, хотелось одного… Рук, поцелуев, жара, ощущения наполненности, ощущения обладания. Простой нежности, в конце концов. Помнит, хотелось так, чтобы до следов зубов на коже, до крика. Чтобы в 305-м было слышно. «Может, и было» Не помнит. Чтобы понял, от чего тогда отказался. «Может, и понял» Осознав, о чем думала ночью, Ксюша вздрогнула, ощущая, как кожа покрывается мурашками. Замерла и прислушалась к себе: нет, этих нетрезвых бредовых мыслей в голове больше не было… Но сам факт того, что они в принципе ее посещают, напрягает до чертиков. Это же не правильно! Вот же её будущий муж – рядом, спит! ...Какое-то наваждение! «Кажется, пора к психотерапевту…» — Ваня, вставай, на работу опоздаешь, — девушка аккуратно тронула мирно сопящего парня за плечо. Огромных размеров букет пионовидных роз – ее любимых, персиковых – так и не поставили в вазу. За ночь без воды он подвял. Глубоко вздохнув, она заставила себя слезть с кровати и отправиться набирать воду в высокую стеклянную вазу. Что не говори, а цветы жаль. Заботливо освободив букет от бумаги, девушка расправила стебли и поставила розы в ёмкость. Так-то лучше.

***

— Юль, как ты думаешь, это нормально, что спустя несколько лет отношений секс становится каким-то словно механическим? — Ксюша критически рассматривала в зеркале свое отражение. Свадебное платье, изъятое из шкафа для очередной примерки, с каждым разом отчего-то раздражало её все больше и больше. Платье стало чуть ли не первой покупкой после того, как была определена дата свадьбы. По первой оно нравилось девушке невероятно, хотелось постоянно рассматривать каждую деталь, примерять, прикасаться к тончайшему нежнейшему кружеву, хотелось представлять, как все ахнут, когда отец выведет ее, сияющую, к гостям и жениху. Эта её прихоть обошлась папе в огромную сумму, просто страшно представить, в какую. От Юльки Ксюша скрыла его истинную стоимость: когда та невзначай поинтересовалась, Завгородняя не задумываясь назвала цифру в пять раз меньшую, но у подруги все равно округлились глаза и вытянулось лицо. Присвистнув, она только и смогла тогда вымолвить: — Опупеть… И вот сейчас это «Опупеть» за несколько миллионов рублей от дизайнера с, между прочим, мировой славой ее не радовало. Оно было все так же бесподобно, но собственное отражение в зеркале перестало приводить в состояние эйфории. Да ладно бы эйфории, хотя бы в состояние какого-то душевного подъема. Нет. — Нууу… У меня не было таких длительных отношений, но я слышала, что это обычное дело. Люди привыкают друг другу, всё изучено, знаешь, чего ждать, нет ощущения новизны, — ответила Юлька, одну за другой таская из фруктовой вазы виноградинки. Заговорщицки взглянув на подругу, слегка сощурив глаза, она произнесла с задором и словно бы подкалывая: — Что, пропала былая страсть? — Да в том-то и дело, что уже давно. Нет, он знает, как сделать так, чтобы… ну, ты поняла... — Ксюша, смутившись, вновь отвернулась к зеркалу, — но я больше не чувствую прежнего огня. Растерзать не хочется, понимаешь? Раньше по-другому было. А сейчас как-то – потребительски что ли… — А вместо него тебе случайно другого кого-нибудь растерзать не хочется? Ну так, чисто для понимания ситуации... — со смехом в голосе спросила Юлька, продолжая уминать виноград. — Да ты что? Нет, конечно... — покрываясь румянцем, ответила девушка. Будет смотреть в зеркало, так безопаснее. Комиссарова с характерным прищуром внимательно следила за подругой. — Что-то слишком быстро ты выпалила свое «Нет, конечно». Дай-ка угадаю… Кто бы это мог быть..? — Да нечего тут угадывать! — взвилась Ксения. — Нет таких. Мне кажется, это платье на мне вот-вот лопнет… — Ты в своем уме, подруга? Сидит просто шикарно! Еще бы оно не сидело – за полляма-то… А вообще, ты мне тут это, тему не переводи… Ксюша уставилась на рыжую, одним взглядом сообщая, что еще слово – и той не поздоровится. В глазах Юльки, меж тем, явственно читалось: «Ой, боюсь-боюсь!». Они бы так, наверное, и играли в гляделки, но неожиданный стук в дверь отвлек обеих от этого увлекательного занятия. Озорное выражение лица горничной тут же сменилось на испуганное. — Валентина, наверное, — вскочила с дивана Комиссарова. — Если что, я у тебя тут пятно с ковра выводила! — Через полгодика сама станешь вот такой Валентиной, — улыбнулась Ксюша, мгновенно оттаяв, — будешь у меня командовать оравой горничных в новом отеле. Недолго потерпеть осталось… Открыто, войдите! Юлька невольно заулыбалась. Однажды Ксения ей уже об этом говорила. Правда, они тогда хорошо посидели, распили бутылку вина, и рыжая решила в результате, что не стоит относиться к обещанию подруги уж слишком серьезно… А нет, помнит… — Спасибо, — успела прошептать она, с благодарностью глядя на девушку, — ты не пожалеешь… — Ксения, я так и не... — Юрий Сергеевич, появившись из-за стеллажа, отделявшего прихожую зону номера от гостиной, замер в растерянности, было видно – стушевался, — я так и не отдал Вам вчера Ваши витамины. Извините, если помешал. У Вас прекрасный вкус, оно Вам к лицу.

«Только где огонь в глазах?»

Ксюша с сомнением посмотрела на врача, на собственное отражение в зеркале, и тут же поймала себя с поличным на мысли, что ощущает себя перед ним сейчас... Неудобно. Отвечать ему не хотелось. Промолчать в ответ на его комплимент – не вежливо. — Спасибо… Вы журнал вчера забыли… Юра вскинул брови. Мало того, что он не видит огня, он не слышит энтузиазма! — У Вас что-то случилось, Ксения? — начал врач осторожно. — Нет, с чего Вы взяли? — В моем представлении, у девушки, примеряющей свадебное платье, настроение должно быть соответствующее… Юра перевел глаза на Юлю, словно пытаясь получить ответ у нее. Та выразительно глядела на врача. Мол, «Вот об этом я Вам тогда и говорила…». Ксюша нахмурила брови, свела их к переносице, закусила губу, выдохнула расстроенно: — Оно на мне трещит. Чему тут радоваться? — поползшая по лицу врача улыбка вызывала недоумение. — Что смешного? — Ксения, Вы меня, конечно, извините, но это чушь собачья. Что-то не слышу звука рвущейся ткани… Сидит идеально! — резюмировал Юра. — Прекратите заниматься самоедством! Юля охотно поддакнула: — Я ей то же самое говорю. Не хочешь слушать тетю Юлю, послушай других умных людей, дядю доктора, например. — Я вам обоим по паре очков подарю... — пробормотала девушка себе под нос. — Очевидного не видите. — Слушай, я пойду, а то Валентина уже три раза звонила, — Юля, сорок минут расслабленно просидевшая с ногами на диване и не подававшая до этого никаких признаков беспокойства, даже не притрагивающаяся к телефону, вдруг подорвалась с места. — А Вы, Юрий Сергеевич, вставьте ей мозги на место, кажется, у Вас это отлично получается. Прежде, чем врач успел открыть рот, чтобы ответить, горничная вымелась за дверь, лишь пятки сверкнули.

«Ну что ж…»

— Что ж, Ксения, хотите сыграть на спор?

***

Юра в очередной раз не знает, чем он думал и зачем это сказал. Вид девушки в свадебном платье буквально выбил из колеи, ноги словно к полу приросли, и фраза эта слетела с языка прежде, чем он успел вернуться в обычное свое хладнокровное состояние. Каждый следующий день приносил ему что-то новое. Новые впечатления от их общения. Новую порцию эмоций. Новую пищу для размышлений. Новые вопросы к себе самому. Вот очередной: почему такая реакция на платье? Каждая мышь в подвале этого отеля знает, что дочь хозяина выходит замуж. Он знает тем более, его работа – об этом помнить, анализируя нюансы ее поведения. Образ невесты не должен был отозваться ровным счетом никак. Тогда почему отзывается? Почему тошно? Очень красива и, кажется, вовсе не счастлива в эту самую минуту. Неужели из-за придирок к своему внешнему виду? Вряд ли. А вдруг да? Что ж, если вес – это действительно единственное, что портит ей настроение, если объективному взгляду со стороны она не верит, он ее поверить заставит. — Условия игры довольно жесткие, — заставляет он себя выдавить ухмылку, — прежде, чем соглашаться, подумайте. Но я так скажу – результат стоит того, чтобы проиграть. — Я и думать не буду. Давайте, — с решимостью в голосе вдруг заявила Ксения, явно намереваясь отвлечься от тягостных мыслей, вступив в эту игру. — Слишком интригующе звучит. А мне как раз скучно. — Смело. Хорошо, предмет спора – Ваш вес. Вы озвучиваете свои предположения по этому поводу, я – свои. Затем идем в медкабинет и Вас взвешиваем. Кто ближе к истине, тот объявляется победителем.

«Весов у тебя в номере нет, так что шансы у меня есть…»

— Пока звучит слишком легко, Юрий Сергеевич, — рассмеялась она. — И? Что на кону? — На кону – фотосет для проигравшего в жанре ню, можно без лица. С выкладыванием фото в паблик. Или в Instagram, — равнодушно пожал плечами врач. — Фотограф есть. Лицо Ксюши вытянулось, рот приоткрылся… В глазах вспыхнули огни сомнения и азарта. Какая самоуверенность, однако! Её мгновенно охватило острое желание его проучить! — Вы же понимаете, что проиграете, Юрий Сергеевич, — прошептала она, прищуриваясь. — Неужели готовы на ню? Врач не смог сдержать очередной ухмылки. Попалась! Рисковая девушка. — Главное, чтобы Вы были готовы. Я выиграю, не сомневайтесь. Выкладывание на всеобщее обозрение – на совести проигравшего. То есть, это обязательное условие, но отчитываться ссылками перед победителем проигравший не обязан. Ни Вы, ни я ничем не рискуем. Я не буду Вас проверять. Но привык играть честно. — Ну… Хорошо. Это интересно… — Ксюша задумалась. — Где-то килограмм 60. Давно не взвешивалась.

«Конечно, давно. Иначе бы ты так не промазала…»

Улыбка Чеширского кота возникла на его губах, по глазам можно было бы предположить, что он уже мысленно празднует победу. — 56. Настала очередь Ксюши улыбаться. Нет, это было невероятно лестно, конечно, но какие 56? Полгода назад она весила 54, с тех пор по ощущениям прилично прибавила, начав точить, как не в себя. Одежда стала сидеть плотнее, особенно на бедрах. Да и папа говорит… Это смешно… Он проиграл. Девушка хитро прищурилась, разглядывая Юрину довольную физиономию. Он-то ее проверять не будет, но она никаких обещаний ему не давала. Она затребует ссылку. — Переодевайтесь и пойдемте взвешиваться. Я за дверью подожду… — Советую Вам морально готовиться к фотосъемке, Юрий Сергеевич, — торжествующе заключила Ксюша. — Имейте ввиду, я на слово не верю, Вам все же придется мне доказать, что Вы не жухало. — Какие словечки у Вас в арсенале, — хмыкнул врач. — Без проблем. «Без проблем? Так уверен в своей неотразимости?» Ну хоть какое-то веселье за полдня. Почему, стоит ему появиться, как скуку словно ветром сдувает? Девушка бежала в медкабинет чуть ли не впереди врача: ей не терпелось встать на эти чертовы весы, убедиться в своей правоте и, исполнив внутри себя маленький победный танец, как она раньше это частенько делала, когда все шло по её, затребовать немедленного исполнения обещанного. Юра спокойно шел следом: в том, что в этой тщедушной душе не более 55-56 килограмм, он был уверен как в том, что его зовут Юра. Она смотрит в зеркало и видит то, чего нет: очень характерно для девушек в принципе, а для девушек, страдающих расстройствами пищевого поведения – особенно. Она же миниатюрная. Точеная фигура, тонкая талия, стройные ноги… Всё это при среднем росте. За походами в спортзал и наращиванием мышечной массы не замечена, бегает, это кардио… Соберет на свои фотографии сотню-вторую восторженных комментариев и, глядишь, посмотрит на себя как должно. Результат определенно стоит того, чтобы проиграть. Ей. Наконец, заветная дверь. Спустя минуту двое стояли у весов: в глазах Ксюши читалось нетерпение, в глазах врача – непоколебимая уверенность в верности своей ставки. Разувшись, Ксения встала на весы… 58,2. — Ха! — воскликнула девушка, лукаво взглянув на врача. — Вы проиграли, Юрий Сергеевич. Жду ссылку! Юра сладко улыбнулся: — Отнюдь, Ксения Борисовна, я выиграл. Ссылку ждать не буду, но фотографа Вам пришлю. Уверен, Вам понравится. Её лицо вытянулось, в глазах мелькнуло недоверие. Это как так? Да он ее разводит, не иначе! — Почему это Вы выиграли? 58,2 ближе к 60 килограммам, с математикой у меня всегда все было хорошо. — Ксения, ну раз у Вас так хорошо с математикой, то с вычитанием Вы справитесь без проблем. Вы стоите на весах в футболке и кожаных брюках, одежда весит не меньше кило, — врач буквально наслаждался моментом. Как же интересно наблюдать за людьми в минуту их озарения! — Не верите мне? Хорошо. Раздевайтесь до белья, перемерим. Она настороженно глядела на довольного врача, неохотно признавая его правоту. Вот же ж хитрый лис! До белья? Перед ним? До белья ради того, чтобы своими глазами убедиться, что проиграла? Знает же, что откажется! Да и так всё понятно. Ведь и правда… Штаны тяжелые… — Если Вам интересно, сколько Вы весите в действительности, я Вас тут оставлю: раздевайтесь, вставайте, смотрите сами. А я пока проверю контакты, — доставая из кармана смартфон, еле сдерживая победную улыбку, заявил он, нагло глядя ей в глаза. — Вечер у Вас свободен? Погодка стоит просто чудесная, фотографии получатся красивые. — Пока свободен... — буркнула Ксюша, окончательно признавая тем самым свое поражение. От съемки можно даже попытаться получить удовольствие, что-то такое она давно хотела, но не решалась. А вот продувать удовольствия мало. Уже стоя в дверях, разглядывая ее всё еще ошарашенное лицо, Юрий Сергеевич добавил иронично: — Нужно уметь проигрывать, Ксения. Кстати, Вам кто предпочтительней в роли фотографа – женщина или мужчина? Девушка, наконец, пришла в себя. Подумав пару мгновений, она произнесла неуверенно: — Мне всё равно. Главное – интересное видение… — Верно мыслите. . . . 56,7.

***

Фотографа и впрямь искать не пришлось. Юра уже знал, к кому обратится за помощью. В свободное от основной работы время портретной съемкой промышлял Серёга. Не было никаких гарантий, что друг сможет подъехать сегодня, но уверенность, что он никогда не откажется от легкого заработка, была железной. Так оно по факту и получилось. Услышав, что за пару часов наедине с красивой, частично, а то и полностью обнаженной девушкой он получит пятнашку, Серёга согласился приехать без лишних размышлений. 14:32 Кому: Ксения: Сергей будет сегодня к 19 часам. На закате, кстати, отличный свет. Так уж и быть, разрешаю не представать перед камерой, в чем мать родила, если Вам будет не комфортно. Придумайте что-нибудь. 14:37 От кого: Ксения: Уже в предвкушении. Вы, конечно, еще тот провокатор, Юрий Сергеевич. Но если честно, давно хотела что-то подобное, так что, пожалуй, даже спасибо! 14:40 Кому: Ксения: Думаю, так у Вас в телефоне я теперь и записан. Обращайтесь) Время подумать над локацией и образом у Вас еще есть. Он старался не думать ни о локации, ни, тем более, об образе. Но как назло, воображение разыгралось. У Серёги дар к фотографии, он ей всё подскажет и везде направит, он умеет раскрепощать клиентов, и в результате каждый сет получается живым, искренним, естественным, очень непринуждённым. Юра знал – результат в любом случае будет потрясающим, не может не быть с таким видением и такой моделью. Но будь он на месте фотографа, он бы предложил ей цветущие поля с высокой травой в теплых лучах вечернего солнца – трава по пояс стала бы её одеждой. Предложил бы полупрозрачное полотно ткани, которое можно было бы раскинуть над головой навстречу ветру, на цыпочках, наполовину расстегнутую, а то и распахнутую белую рубашку с мужского плеча... на голое тело... Озеро. Здесь потрясающее озеро. На озере можно было бы снять в воде со спины или в полоборота... Кадры – довольно-таки пристойного содержания (видимо, психика все же играла на самосохранение) – замелькали перед мысленным взором. Невозможно унять разбуянившуюся фантазию. Попытки заставить себя умерить воображение проваливались одна за одной, одна за одной. В который раз уже врача несёт не в ту степь... Неудивительно, с учётом того, что он, вообще-то, взрослый здоровый мужчина традиционной ориентации, который никогда никакой целибат не принимал. Спустя какое-то время Юре, приложив недюжие усилия, всё же удалось осадить себя. В любом случае, этих фото он никогда не увидит – и слава Богу, не узнает, природу они выбрали или что-то другое и как именно снимали. Думать надо о другом. Главное, она посмотрит на себя иначе. Этого уже будет достаточно для нужного ему терапевтического эффекта. А если осмелится выложить несколько фотографий в свой аккаунт, то соберёт такое количество восхищенных отзывов, что проблема должна разрешиться окончательно. Важно успеть до этого момента напомнить ей, что и завистники будут всегда. 15:02 Кому: Ксения: Будете выкладывать – смотрите на реакцию мужчин, вот кто точно не соврет.

***

Лев Глебович с таким остервенением наяривал педали велотренажера, что врач всерьез задумался над тем, не остудить ли немного его пыл. Кажется, отец Ксении решил установить какой-то личный рекорд, не спросив мнения своего Юрца, и показатели кардиомонитора сообщали последнему, что еще пять минут – и с тренажера Лев отправится прямиком на пол. — Достаточно, Лев Глебович, на сегодня наш велопробег закончен. Первый приз однозначно Ваш, но без присмотра этот номер прошу не повторять – у Вас не железное сердечко, а у меня нервы. Федотов довольно рассмеялся: — Да ладно тебе, Юрец, не дрейфь! На свадьбе три моих бывших жены будут, пусть смотрят на меня и утирают скупые слезы сожаления об упущенном шансе. Юра ухмыльнулся чему-то своему, снимая с Льва датчики. Решил, значит, меньше, чем за три недели в форму себя привести? Похвально. Но опасно. — Если Вы перестараетесь, есть вероятность, что на свадьбе они Вас вообще не увидят, Лев Глебович, — прошептал врач, напуская на себя зловещий вид. — И дочь Ваша спасибо мне не скажет. Так что давайте всё же без фанатизма. Федотов в ответ на эти нравоучения лишь скорчил забавную «мину»: — Ох и зануда ты, Юрец! Я думал, вас там на Тибете учат проще ко всему относиться.

«Тибет… Точно»

— Чему они там учат, я лишь надеюсь как-нибудь узнать, — пожал врач плечами. — Пока не довелось побывать. Пристальный взгляд, которым клиент окатил своего врача, заставил того пожалеть о решении сказать правду. Но слово, как говорится, не воробей, вылетит – не поймаешь. — Пришлось выкручиваться перед женихом Вашей дочери, уж очень ревнивый тип оказался. Причиной чужих ссор мне, знаете ли, быть не хочется. Лев сменил гнев на милость просто мгновенно: — И что же ты нашему Ваньке-Встаньке наплёл? — Да ничего особенного. Держу целибат, собираюсь в Тибет – вот и вся история. Главное, сработало. Пару раз моргнув, переваривая услышанное, Федотов переспросил: — Про целибат – ты же это не серьезно? — Нет, конечно... Он смеялся так громко, раскатисто и долго, что Юра второй раз за десять минут ощутил беспокойство. Как бы не поплохело этому, положа руку на сердце, далеко не молодому человеку. Хоть и считается, что смех жизнь продлевает, но в редких случаях приводит к асфиксии или остановке сердца. Утирая выступившие следы, владелец с восхищением и хитринкой в глазах уставился на врача. — Значит, развел ты Иванушку-дурачка? Ох, Юрец! Давай может, оставайся у меня, а!? Мне такие находчивые нужны. По деньгам не обижу! — воскликнул Федотов и добавил задумчиво: — Хотел бы я на его физиономию посмотреть! Юра отрицательно покачал головой. Вопрос решен, документы подписаны, работодатель и новая жизнь ждут, квартира фактически сдана. Да и увидеть вдруг, как Ксения приносит себя в жертву своим страхам после проделанной работы, он будет не готов. Все это время мысли об отъезде звучали самым весомым аргументом в его голове, помогали ему выстраивать между ними стену должной высоты, удерживать нужную дистанцию. И тут вдруг – возможность. Нет, нет возможностей. Ноль. Зеро. Пустота пустот. — Не хочешь? Ну смотри, Юрец, я ж два раза не предлагаю, найду тебе замену, локти будешь кусать, — шутливо обиделся Федотов. — Ладно. Что там дочурка моя? Как успехи? — Продвигаемся потихонечку, Лев Глебович, — пожал плечами врач со своего рабочего места. — «Вот прямо сейчас...» — Просвет виден. Лев довольно заулыбался: — Вот не зря я на тебя поставил, не зря! Честно говоря, думал, пошлет она тебя лесом, Юрец, в далекое пешее путешествие на три известные буквы, и никакие папкины указки и шантаж не сработают. Она у меня знаешь, какая строптивая? — «Знаю…» — Ан нет, прислушивается, значит. То ли испугалась, то ли Веня прав был на твой счет. Быть свадьбе!

«Неизвестно…»

Юра сделал вид, что очень сосредоточен на внесении показателей Льва в таблицу, благодаря которой мог ежедневно отслеживать прогресс. Вот уж что-что, а свадьбу его дочери ему совершенно не хочется с Федотовым обсуждать, до сведенных скул претит. Но того, как назло, прорвало. — Мы с отцом Ивана её возлагаем на их союз большие надежды. Я тебе уже говорил. Да и она не дура, понимает, что получит новый старт и сможет наконец-то попробовать себя в деле. Понимает моя девочка, что у всего в жизни должна быть цена, и у мечты она есть. Я вот этого вот всего, — Лев сделал широкий, охватывающий владения, взмах рукой, — всю жизнь прямыми и окольными путями добивался. Никогда своего не упускал и её научу.

«Слишком высока цена, Вам не кажется?»

— А Вы сами что думаете об Иване, Лев Глебович? — «Учитывая пренебрежение, с которым Вы о нем отзываетесь», — напряжение в голосе оказалось довольно сложно скрыть. Этот разговор был врачу не по нутру. Ох, как не по нутру! В нем крепло ощущение, что Федотов просто собирается свою дочь выгодно «продать», как еще в XIX веке «продавали», а отель – жирный крючок, с которого ей уже не сорваться. — Она его любит, он, конечно, дурачок, но из того, что я видел – тоже её любит. Партия выгодная, чего тут думать? Другое дело, что у нее мозги набекрень встали и желания замуж выходить, как погляжу, на психах поубавилось, но это дело десятое. Ежели чего, разведутся годика через три – и всего делов. Бизнес к тому времени вырастим и поделим.

«Всего делов…»

Не даром у Федотова было три жены. Три, про которых он сам упомянул. А там, небось, и побольше… Неужели каждая – какая-нибудь очередная выгодная партия? — Кажется, мы с Вами видим совершенно разные вещи, Лев Глебович. Я Вам уже накануне пытался сказать, в том числе, об этом, но Вы были слишком поглощены происходящим вокруг Регины Марковны. Честно говоря, у меня есть сомнения на счет благополучия… — Юрец! — перебил врача Федотов, мгновенно багровея лицом. — Я для чего тебя нанимал? Сомнения мне тут сеять? Юра сжал зубы. «А для чего ты меня еще нанимал!? В пропасть её толкать?». Картинно вскинув глаза к потолку, выуживая на свет разговор двухнедельной давности, врач начал цитировать по памяти: — За Вашим «и дочкиным здоровьем следить». «Хиленькая она» у Вас. «То одно, то другое. И с головой, кажется, все-таки проблемы. Расстройство пищевого поведения. Еще и тяга к легким наркотикам или к чему похуже... Хотя за руку не ловили». — «А я, кстати, ловил». — Нанимали Вы меня, стало быть, «мозги ей на место вправить», по Вашим словам, «поставить на путь истинный». Проработать расстройства, оказать психологическую помощь, если понадобится. Над этими задачами я работаю. — Юрец, хочешь совет? Вот и работай! Наставляй! Вправляй! А в дела семейные не лезь! — Спасибо за совет, Лев Глебович... — процедил Юра, утыкаясь в монитор.

«…Я его не спрашивал»

— То-то же! Всё, бывай! Встреча у меня! Но имей ввиду, если дочь свадьбу отменит, спрошу с тебя! — В этом случае я буду готов разложить Вам все её мотивы по пунктам… Кажется, врач начал выводить мужчину из себя. В его голове образовался клубок из противоречий. Такой наглый тип, но справляется-то как хорошо! А если он ей так мозги на место вправит, что не бывать свадьбе этой? А если попросить его на выход, то где гарантия, что Ксения другого будет также слушаться? Да и осмелится ли он против самого Федотова переть? — Юрец, а если уволю? — Тогда точно отменит, Лев Глебович, — равнодушно ответил Юра, не отрывая глаз от монитора. Блеф. Чистый блеф – во спасение. Её спасение.