Глава 8. Угасание красного солнца

Рассвет над пустыней был кроваво-багровым, будто само небо предвещало кровопролитие. Но на этот раз Куфц смотрел на него не из темницы и не с позиции отчаянного налетчика. Он стоял на холме перед стройными рядами объединенных сил. Желтое солнце Кашацей, серебристо-синие знамена Ордена и родовые штандарты Кирайцей - все реяло в прохладном утреннем ветре. Это была не банда мятежников, а армия. План, рожденный за тем столом, сработал с холодной точностью часового механизма. В Капаттацире вспыхнули пожары - работа людей Пинтона. Паника, крики, беготня. Ровно в условленный час южные ворота со скрипом и лязгом распахнулись изнутри. И тут же в них хлынули отряды Синего Солнца - безмолвные, дисциплинированные, расчищающие улицы с ужасающей эффективностью. С востока, с ревом боевых рогов, ударили воины Дидацира. А когда защитники, оборонявшие главные ворота, дрогнули, пытаясь понять, откуда ждать главный удар, в эту брешь врезался резерв Куфца - его личная гвардия и лучшие части Саматуша. Железные клешни сомкнулись. Куфц вел своих людей по знакомым улицам, которые он десять месяцев назад едва видел из окна темницы. Его золотая маска, холодная и бесстрастная, отражала пламя пожаров. Он не кричал, не подбадривал воинов - его фигура в сияющих доспехах и с этим непроницаемым лицом была символом сама по себе. Он вел их прямо к сердцу города - к цитадели. И там, на площади перед дворцом, его ждал Мартуш. Самопровозглашенный король стоял в окружении последних верных телохранителей. Его доспехи были великолепны, но в его глазах читалась паника, звериная ярость и… Недоумение. Он смотрел на эту золотую маску, на эту фигуру, и не мог узнать врага, которого считал сломленным и забытым в глубине темницы. - Кто ты? - произнес Мартуш, поднимая меч. - Еще один выскочка, желающий поживиться?! Куфц не ответил. Он просто вынул свой клинок - тот самый, что выпал из его рук на арене. Он сделал шаг вперед. Его стража и телохранители Мартуша, словно по молчаливому согласию, расступились, образуя круг. Это снова была дуэль. Но все было иначе. Они сошлись. Звон стали снова огласил площадь. Мартуш дрался отчаянно, яростно, но его стиль был знаком Куфцу до мелочи - все те же мощные, тяжеловесные выпады, та же привычка притворяться уставшим. Куфц парировал, отступал, заманивал. Он видел не врага, а схему, слабость, которую изучал месяцами в темноте, пока крысы пищали в стенах. И вот Мартуш сделал свой коронный трюк. Он слегка споткнулся, как тогда, на арене, его меч на мгновение опустился, открывая грудь для мнимой контратаки. В прошлый раз Куфц клюнул. В этот - его тело среагировало раньше мысли. Он не пошел на финт. Вместо этого его клинок, быстрый как молния, описал короткую, сокрушительную дугу. Не было звона стали о сталь. Был тупой, влажный хруст и отчаянный, животный вопль Мартуша. Его правая рука, все еще сжимающая эфес меча, отделилась от тела и с глухим стуком упала на окровавленную плиту. Мартуш рухнул на колени, хватая культю левой рукой, его лицо исказила нечеловеческая гримаса боли и ужаса. Кровь хлестала из раны, заливая его роскошные доспехи. Он поднял голову, его взгляд, полный мольбы и ненависти, встретился с узкими прорезями золотой маски. Куфц стоял над ним. Не было торжества. Не было мести. Была лишь холодная необходимость. Он видел, как мучается его кузен. Долгая, мучительная смерть от кровопотери или гангрены - не та участь, которую он желал даже врагу. Это было бы жестоко и… Бесполезно. Он поднял меч еще раз. Быстро. Точно. Один резкий удар. Вопль оборвался. Голова Мартуша откатилась по камням. Красное солнце Саццетов погасло. На площади воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь треском пожаров. Затем кто-то из телохранителей Мартуша уронил меч. Звон упавшего оружия стал сигналом. Один за другим воины гарнизона бросали свои клинки на землю, опускались на колени. Знамена с красным солнцем медленно склонились к окровавленной мостовой. Куфц не смотрел на них. Он повернулся и медленно пошел ко дворцу. Его люди расступались перед ним. В его золотой маске отражались языки пламени и первые лучи настоящего восхода, пробивавшиеся сквозь дым. Он занял трон в зале аудиенций - тот самый, с которого Мартуш вершил свой недолгий суд. Он не чувствовал триумфа. Лишь тяжесть. Вес ответственности, теперь в разы больший. Известие о смерти Мартуша и падении Капаттацира разнеслось по пустыне быстрее, чем скачут самые быстрые касанаты. Один за другим мелкие князьки, военачальники, старейшины кланов начали прибывать в город, чтобы присягнуть новому правителю. Не из страха перед армией, но из страха перед возвращением хаоса, который теперь ассоциировался с правлением красного солнца. Они видели в золотой маске не жестокость, а порядок. Не месть, а волю. Куфц из Кашацей утвердился как главный лидер среди нааритских государств. Де-факто - король, хотя этот титул еще не был произнесен вслух. Но сидя на троне в Капаттацире, глядя на карту, где теперь под желтым солнцем была объединена значительная часть исконных земель, он понимал: это не конец. Это только начало. Его целью никогда не было просто стать самым сильным среди слабых. Его целью было вернуть Королевству Нааритов его былое величие. Прекратить вековые распри. Построить государство, которое будут уважать не только в пустыне, но и за ее пределами. Государство, которое не будет раздираемо кланами, а будет единым организмом. Красное солнце угасло. Теперь над пустыней должно было взойти новое солнце. Яркое, холодное и неумолимое, как позолота на его маске. И путь к этому восходу обещал быть куда более долгим и трудным, чем путь к этому трону.