Часть 3 Теперь точно все

Я лежала, опустив лицо в любимую подушку и слушала как боль медленно меняет свой характер. Острый огонь сменился глубиной, пульсирующим жаром, словно под кожей тлели угли. Я двигала пальцем ногами, затем осторожно – мышцами бедер, проверяя себя. Да, больно, но пора спать и лучше вряд ли будет. Я была готова. Дмитрий лежал рядом и читал что-то на телефоне, и свет осветил его спокойное, цельное лицо. Он ждал. Как и я. - Дима, – прошептала я, и голос мой прозвучал хрипло. Он тут же поднял на меня взгляд и отложил телефон. - Готова? Я кивнула, не в состоянии произнести еще слово. Сердце снова забилось чаще, предвкушая то, что должно было произойти. Это был странный, почти животный страх, смешанный с решимостью. Я сама спросила об этом. Я нуждалась в этом. Он поднялся с кровати, его тень на мгновение проглотила всю комнату. Ремень лежит на комоде, завернутый в аккуратное кольцо. Он взял его, и кожа скрипнула в его руке. Звук, от которого по-прежнему запускался холодок. - Позиция – сказал он мягко, но в его тоне не было места для пререканий. Опять уперлась локтями и коленями в матрас. Поза была унизительной и в то же время привычной, почти ритуальной. Закрыла глаза, вдыхая запах стирального порошка от простыни. Я сосредоточилась на этих ощущениях, пытаясь отвлечься от того, что сейчас произойдет. Первый удар из оставшейся десятки обрушился без предупреждения. Он пришел чуть ниже предыдущих, по относительно нетронутой коже. Боль была яркой, ослепляющей, заставившей меня резко выгнуть дугой спину. - Двадцать один, – выдохнула я в подушку. Второй. Третий. Он был с той же неумолимой регулярностью, но теперь каждый удар казался тяжелее. Мое тело было уже не готово к новому шквалу, мышцы напряглись до спазма, пытаясь защититься от неизбежного. - Двадцать два. Двадцать три. Четвертый удар пришел вскользь, задев край уже существующей полосы. Боль вспыхнула с новой, изощренной силой, заставив меня сглотнуть крик. - Двадцать четыре. Пятый. Шестой. Они слились в один непрерывный поток. Слезы снова упали на глаза, но теперь это были слезы не столько боли, сколько слезы усилия, которое нужно выдержать чтобы пройти через это. - Двадцать пять. Двадцать шесть. Седьмой удар заставил мое тело непроизвольно дернуться вперед. Я укусила губу, чувствуя соленый привкус крови. - Двадцать семь. Восьмой. Девятый. Казалось, что кожа больше не может гореть сильнее, но он нашел способ. Каждый новый удар был раскаленным прутом, вжигаемым в плоть. Я потеряла дыхание, каждый удар был коротким и прерывистым. - Двадцать восемь. Двадцать девять. Последний, тридцатый, он нанесен с особой, удивительной силой. Это был не просто удар, это было утверждение. Заключительная точка. Огненная волна прокатилась по мне, и я обмякла, полностью истощенная, выгоревшая изнутри. - Тридцать, – прошептала я, и это слово прозвучало как обет. Наступила тишина, нарушаемая только моим тяжелым дыханием. Ремень снова упал на ковёр. Я чувствовала, как по спине и бедрам струится жар, будто я лежала на раскаленной плите. Он сел на край кровати, его рука легла на мою спину, чуть выше зоны поражения. Прикосновение было прохладным и успокаивающим. - Все, Света. Все кончено. Я вздохнула не открывая глаз. Эти слова были бальзамом. - Подожди немного, – сказал он и встал. Я лежала, прислушиваясь к своим ощущениям. Боль была еще всепоглощающей, но где-то глубоко внутри уже зарождалось странное, почти мирное чувство завершенности. Долг был оплачен. Через несколько минут я услышала как он вернулся. Я знала, что делать дальше. Движениями, отточенными годами практики, я потянулась к прикроватной тумбочке и открыла ящик. Там, рядом с моими ежедневниками и зарядками на девайсы, лежал тюбик идеальной смазки, густой и почти без запаха. Я достала его и протянула назад, через плечо. Он взял его без слов. Я услышала, как он выдавливает мазь на ладонь. Потом его пальцы, прохладные и осторожные, коснулись моей кожи. Я вздрогнула от первого прикосновения. Мазь была холодной, а кожа – раскаленной. Но через секунду начал действовать анестетик, и жгучая боль начала отступать, сменяясь успокаивающим холодком. Его пальцы двигались медленно и методично, втирая мазь в каждую полосу, в каждую воспаленную точку. Это не было лаской. Это была процедура. Работа. Завершающая стадия ритуала. Когда он закончил, я повернула голову в сторону, чтобы посмотреть на него. Его лицо было спокойным, но в глазах я читала то же облегчение, которое чувствовала сама. Он наклонился, и его губы коснулись моих. Поцелуй был долгим, нежным и бесконечно усталым. - Спокойной ночи любимая, – прошептал он, касаясь лбом моего. - Спокойной ночи. Он потушил ночник, и комната погрузилась в почти полную тьму. Он лег рядом, и вскоре его дыхание стало ровным и глубоким. Я легла на боку, прижавшись спиной к прохладному одеялу и прислушалась к этому звуку. Жар под кожей все еще пульсировал, напоминая о только-что пережитом, но теперь это было уже просто воспоминание о теле. Разум был чист. Совесть спокойна. Я закрыл глаза и позволил себе провалиться в пустоту исцеляющего сна.